Из тьмы в свет

глубинах зияющей пропасти, где тьма окутала его сердце и разум, Вэй Ин обнаружил, что его поглощает зловещая энергия, которую он поклялся контролировать. Однако вся его решимость рассыпалась в прах по мере того, как он по спирали погружался все глубже в бездну. Среди пустоты он слышал эхо криков людей в отчаянии и гневе. "Старейшина И Лин должен умереть!" "Вэй Усиань, ты заплатишь за смерть невинных!" "Старейшина И Лин недостоин жизни!" Среди какофонии вызывающе прозвучал знакомый голос с оттенком дрожи: "Отойди! Я тебе его не отдам! Уходи, или я не несу ответственности за то, что делаю!" Вэй Ин, чьи чувства были затуманены темнотой, сумел еле слышно прошептать: "Лань Чжан?" Лань Ванцзи Вастоял перед Вэй Ином, прикрывая его руками, сжимая меч, чтобы отразить нападавших, в его голосе звучала смесь страха и решимости: "Вэй Ин! Я-я не отдам тебя им! Просто выживи!" Когда темнота становилась все гуще, окутывая его мучительной болью, последним звуком, который услышал Вэй Ин, прежде чем провалиться в забытье, была отчаянная мольба: "Вэй Ин! Вэй Ин! Пожалуйста, живи!" Новость о кончине старейшины И Лин распространилась со скоростью лесного пожара, встреченная ликующими возгласами толпы: "Это то, чего он заслуживает!" "Скатертью дорога!" Возможно ли, что человека, пожертвовавшего всем, чтобы защитить их от вероломного клана Цишань Вэнь, постигнет такой ужасный конец? Он обеспечил безопасность их земель, даже отдав свое золотое ядро своему брату, чтобы дать ему силы для мести. И все же, почему... Почему они отвернулись от него? Да, он потерял контроль, но они добровольно искали его смерти. И А-Юань... Был ли он жив? Как поживал бедный ребенок? Что, если бы они не пощадили мальчика? Прошло тринадцать лет с тех пор, как основатель темного пути встретил свою кончину. Вэй Ин оставался в ловушке темноты, пока голос не позвал его: "Я вызываю старейшину И Лин! Вэй У Сяня!" Ослепительный свет и жгучая боль заставили его проснуться, что резко контрастировало с мучениями от того, что его разрывали на части. Вэй Ин оказался в теле Мо Сюаньюня, и в его и без того запутанном существовании открывается новая глава.