Сердечный ритм

***

Пациенты и их родственники считали это даром, коллеги — профессионализмом, а Тони просто хорошо делал свою работу, вернее с любовью и самоотдачей. Ведь сердце хрупкий и одновременно мощный сосуд, требующий бережного обращения. Он отложил стетоскоп и повернулся к обеспокоенной тёте ребенка. — Не нервничайте так. Теперь с Питером всё хорошо. Сердце бьётся отлично. Анализы, — ещё раз бегло глянул на бумаги, — тоже в полном порядке. Операция прошла более чем удачно — мальчик полностью здоров. — Спасибо вам, доктор, — женщина пригладила кудряшки тихо сидящего пятилетнего мальчика.– Когда мы только узнали про диагноз, казалось, жизнь закончилась. Тони хмыкнул. Случай Питера был, безусловно, тяжёлый. Пришлось повозиться у операционного стола, но безнадежным его назвать было никак нельзя. Самое главное, что проблема обнаружилась на ранней стадии, тем более освободилась квота на бесплатную операцию. Что уж говорить, Тони лично её выбил, благо у семьи Паркеров имелась страховка. Он углубился в протокол реабилитации, заполняя нужные поля рекомендации по дальнейшему восстановлению. Пару месяцев ребенку ещё стоит избегать тяжёлых физических нагрузок, а после — можно хоть в футбольную команду записаться. Сколько их таких прошло через его руки — молодого, но уже опытного детского кардиохирурга. К профессии врача часто в довесок шёл цинизм, холодный рассудок и железное сердце, иначе просто сгоришь на работе, но Тони всегда казалось несправедливым, когда дети испытывали на себе все муки тяжёлой болезни. Надо отдать должное — малыши, держались всегда молодцом, в их больных сердцах хранилось столько силы духа, что позавидовал бы любой взрослый. Это больше всего поражало… Кабинет располагался на третьем этаже, с западной стороны окна солнце всегда немного дольше задерживалось на закате; обволакивало стены, забиралось своими лучами в папки на полках, бликовало на хромированных ножках стола. Тони любил последние минуты перед выпиской, когда бывшим маленьким пациентам оставались считанные минуты, чтобы выйти из клиники и зажить обычной жизнью, не обременённой медицинскими процедурами и болью. -… ты можешь попробовать сам спросить у доктора, милый, — донёсся до него голос женщины, и Тони невольно оторвал взгляд от монитора. Мальчик осторожно соскочил с кушетки и приблизился к нему, заглядывая в лицо своими невероятно серьезными для такого маленького человечка, карими глазами. — Можно я вас обниму? — тихо спросил ребенок и у Тони дыхание перехватило. Каждый день его работы не переставал удивлять, но этот случай был какой-то особенный. Редко когда его пытались благодарить именно дети. Обычно эту функцию брали на себя их родители или опекуны. Но этот мальчишка с самого начала казался Тони не от мира сего — упёртость в нем соседствовали с податливостью, мягкость с твёрдостью. И это сейчас. Что же будет, когда он вырастет. — Конечно, — кивнул Тони, присаживаясь и раскрывая руки. К нему тут же прижалось тёплое хрупкое тело. — Спасибо, — тихонько на ухо прошептал Питер. В глазах защипало, и Тони даже показалось, что он затаил дыхание. Держаться пришлось только на чистом упрямстве. Не к лицу ему, взрослому, авторитетному мужчине пугать ребенка слезами. Уже когда Питер и его тётя, получив все необходимые документы, выходили из кабинета, мальчик снова прижался к провожающему их Тони. Обхватил его ноги, заглянул в лицо. — Мы ещё встретимся? Можно я буду к вам приходить? — попросил он. — Лучше не сюда, малыш, — улыбнулся Тони. — Сюда лучше больше никогда не попадай, хорошо? Питер серьезно кивнул и, взяв тётю за руку пошел на выход. Уже у самой двери он развернулся и помахал Тони ручкой. Тони махнул в ответ, думая, что именно ради таких счастливых случаев в своей практике и выбрал эту работу. Когда дети уходили отсюда своими ножками, он понимал, что не зря ест свой хлеб. Тони ещё постоял, всматриваясь в две удаляющиеся фигуры; основная работа на сегодня была закончена, но он не спешил покидать здание госпиталя, на столе ждало ещё несколько анамнезов, которые он взялся лично отобрать и назначить лечение. — Мне кажется, ты работаешь уже сверхурочно, Тони? — Пеппер возникла за его спиной совершенно внезапно. Хотя… — Я стою здесь уже несколько минут, — заметила она. — Оу, прости, — Тони снял очки и устало потёр переносицу. — Что-то я действительно заработался. — Да, я уже вижу, — она присела на стул, элегантно закинув ногу на ногу. Острый мыс туфли касался брючины. Тони проследил за ним взглядом. — Как прошёл день? Непонятно, спрашивала она из вежливости или реально хотела знать. Пеппер всегда напускала такое выражение лица по которому сложно было уловить эмоцию. — Прекрасно, — улыбнулся Тони. — Сегодня выписал сложного пациента — мальчик совершенно здоров. — Скоро из твоих бывших пациентов можно собрать целую команду бойскаутов. — Не преувеличивай. — Так и есть. Ты просто потрясающий врач, Тони, — его ладони коснулись прохладные пальцы, немного сжали и почти отпустили. Тони не дал. Он накрыл своей рукой хрупкую кисть и спросил то, что давно хотел: — Что вы делаете сегодня вечером, мисс Поттс? Пеппер легко засмеялась и стала выглядеть совсем как девчонка. Поправив выбившийся рыжий локон, она хитро прищурилась. — Приглашаете меня на свидание, доктор Старк? — Как можно? Ты же мой босс. Я стараюсь соблюдать субординацию. Всего лишь дружеский ужин.

***

Уже расплатившись в кассе за приобретенные покупки, Тони вспомнил, что не купил сигареты. Вредная привычка появилась у него несколько лет назад, курил он не так часто, но порой спасительная затяжка помогала снять напряжение и отпустить все тяготы дня. В последнее время, он всё больше брал ночных смен. Возможно в силу определенных событий, а может просто полюбил тишину и спокойствие. Пустые коридоры клиники не давили, а наоборот расслабляли. Но иногда, как сегодня выпадали плановые операции, одна из которых затянулась, вымотала морально и физически, поэтому лёгкая рассеянность послужила причиной забывчивости. Совершенно не хотелось возвращаться, но курить хотелось больше. Поэтому он решил зайти в супермаркет через один квартал от его дома. Тони не любил этот магазин и почти не посещал. Мозг инстинктивно старался оберегать его от ненужных воспоминаний, хотя он верил, что все переживания в прошлом, но стоило наткнуться на яркую вывеску, в памяти тут же всплывала улыбка Пеппер, её разглагольствования про правильное питание и «никаких чизбургеров, Тони». Она готовила им двоим лёгкий ужин и на первых порах сама гладила его рубашки. Они даже умудрились слетать в отпуск в Италию. Тони познакомил свою супругу с дальними родственниками, которые закономерно восхитись умом и красотой избранницы. А потом… Семейная лодка разбилась о быт и разногласия. Это было так клишированно, что даже смешно. Хуже всего дела обстояли на работе. «Железная леди», как звали Пеппер сотрудники больницы, всегда оставляла последнее слово за собой, и на правах главврача часто принимала непопулярные решения. Конечно же доставалось и Тони, когда он вставал на сторону своих коллег. — Ты должен быть на моей стороне, — доносила до него Пеппер. — Пойми, Пеппс, — я врач, а не администратор и всегда выберу пациента, особенного того, кого я считаю более нуждающимся. — Квоты уже распределены на год вперёд. Ничем не могу помочь. Тони плавно встал с кресла, снял очки, потирая переносицу. Разговор не клеился и уже давно. Может Пеппер и была в чём-то права. Невозможно помочь каждому. Но в данной ситуации время было не на стороне ребёнка, а квота однозначно ускорила бы процесс, ведь страховка всё не покрывала. — Мне кажется, я тоже вправе сказать: — «ты должна быть на моей стороне». Пеппер, что-то до этого писавшая в документах резко перестала и подняла голову. — На мне клиника, персонал, куча отчётов в разные департаменты. А ты предъявляешь мне за одну квоту? В следующем месяце попробуем пробить. Спорить больше не хотелось. Тони вышел из кабинета, чуть сильнее хлопнув дверью. Он в какой-то мере был творцом человеческих жизней, когда брал в руки скальпель; его можно было сравнить с художником, который создаёт очередной шедевр, только вместо кистей и красок живое пульсирующее сердце, которое гоняло по венам тёплую кровь. В одном авторитетным медицинском издании так и написали, что Тони Старк — «Да Винчи нашего времени». Это только позабавило. Ему было чуждо всё, что касалось административных дел клиники. Главные бюрократические задачи, как раз решала Пеппер, требуя соблюдения всех регламентов. Но бывали моменты, когда два их мира сталкивались, и уж победителей было сложно определить. Пеппер не сдавалась, Тони тем более. Всё окончательно рухнуло, когда он улетел на научную конференцию. Вернулся в пустую квартиру — Пеппер забрала вещи и оставила записку. Единственное, что Тони тогда смог уловить — это то, что «мы разные, Тони» и «мой адвокат с тобой свяжется». Именно тогда он впервые закурил. Горячий дым обжег легкие. Тони кашлял, но продолжал затягиваться, как подросток, пытавшийся доказать, что он справится с этим испытанием. До развода и после они не виделись, адвокаты всё прекрасно уладили сами. В клинике он оставаться не мог, да и не хотел. Оставив свои контакты пациентам перебрался в городскую больницу. Больше отношений он не искал, с головой окунаясь в профессию. Сублимируя пустоту в груди на мощное желание спасать маленьких пациентов. Порой они с лучшим другом Роуди выбирались в соседний бар, Тони ловил на себе заинтересованные взгляды, даже один-два раза ходил на свидание. Но с его рабочим графиком никакая личная жизнь не справлялась. И именно сейчас хотелось элементарного: добраться до дома, принять наконец-то душ и забыться сном. Ну, и еще покурить конечно. В супермаркете было шумно и многолюдно. Тони не считал себя мизантропом, но людское общество не слишком жаловал, предпочитая в основном пользоваться сервисами доставки. Купив сигареты, он повернулся на выход обойдя отдел фруктов и овощей, заметил ряд красиво уложенных корзинок с клубникой. Единственная ягода на которую у Пеппер была аллергия. Опять зачем-то всплыли ненужные ассоциации. Но больше никакая мысль не успела потревожить память, когда земля внезапно ушла из-под ног. От грохота заложило уши, но Тони этого не понял, с изумлением глядя как вокруг падают стеллажи, как мечутся перепуганные люди. А потом снова тряхнуло так, что он упал на колени. Слева что-то щелкнуло, кто-то сильно толкнул его в бок и Тони уволокло куда-то в спасительную темноту. Очнулся он уже на улице. Небо было совсем тёмным, плотно затянутым тучами. Воздух — удивительно чистым и вкусным. А глаза, склонившегося над ним парня — знакомыми. Неужели он так сильно ударился? — Как вы, сэр? — с тревогой спрашивали его, осторожно ощупывая. — Вы целы? Тони совершенно точно был цел. В затылке немного пульсировало, скорее всего, будет шишка. Но в остальном, определенно все было не так плохо. — Что произошло? — прохрипел он, удивившись своему голосу. — Взрыв газа в складских помещениях. Спасатели уже работают. Если вы в порядке, то медики займутся теми, кто более нуждается в помощи. — Я сам медик, — Тони сел, ощупывая голову. Как и ожидал — он отделался всего лишь небольшой шишкой. — Я тоже могу помочь. Рядом с ним сидел молодой паренёк в костюме спасателя. Ещё раз взглянув ему в лицо, Тони вспомнил. Его идеальная память никогда не подводила. — Две тысячи шестой год. Порок сердца. Питер? Парень недоверчиво смотрел на Тони. Его глаза остались такими же серьезными. — Мистер Старк?! О боже мой! Вы меня помните? — Я всегда запоминаю тех, кто был у меня на столе, парень, — Тони протянул руку и Питер помог ему встать. — Показывай, кому нужна помощь. Он провозился почти до утра. Пока раненых и погибших извлекали из-под завалов, оказывали им первую помощь, распределяли по каретам скорых — Тони не разгибался. Пару раз то тут то там в толпе мелькнул Питер. А потом, когда Тони уже обессиленно сидел на чудом уцелевших ступеньках, завёрнутый в противошоковое одеяло, вдруг снова оказался рядом, пихнув в руки картонный стаканчик с дрянным кофе. Самым вкусным кофе в жизни Тони. — Вы как? — Лучше многих, которых ты видел этим вечером, — Тони отпил из стаканчика. — Ты стал спасателем? — Я ещё учусь, — Питер пожал плечами. — Тут я так… Помогаю. — Ну теперь мы с тобой квиты, да, Пит? — Тони улыбнулся, разглядывая его чумазую мордашку. — Сегодня мне жизнь спас ты. — Глупости говорите, — Питер осторожно поправил сползшее с плеча Тони одеяло. — Вам просто повезло. — Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что ничего не бывает «просто», — Тони вздохнул и поднялся на ноги. Его ощутимо покачивало. — Можно я подвезу вас домой? — Питер тоже подскочил, умоляюще заглядывая в глаза. — Нельзя вам сейчас за руль. — Ну подвези, — Тони был не в том состоянии, чтобы спорить. Тело функционировало на автомате. Они доехали быстро. Тони жил совсем рядом, но он все равно умудрился отрубиться по дороге. Сквозь сон слышал шуршание шин из приоткрытого окна, да легкую ненавязчивую музыку из радиоприёмника. Он слабо осознавал, что машина остановилась, что Питер помог ему выбраться, а потом чуть ли не на себе потащил в дом. Последнее здравое воспоминание было о чем-то мягком, во что погрузилось уставшее тело. Измученный событиями мозг выдал белиберду с пожарами, погонями и едким запахом гари, который чувствовался даже во сне. Но еще Тони снился внимательный взгляд тёпло-карих глаз…

***

В первый раз в жизни Тони Старк прогулял обожаемую работу. И то только потому, что проснулся практически под вечер. Солнце мягко окрашивало закатными лучами спальню, одинокую холостяцкую кровать и его самого — раздетого и укрытого одеялом. Выбравшись из постели он нашел на кухне остывший не то обед, не то завтрак, полную кофеварку кофе, разложенные по полочкам продукты и записку на столе. Сверху которой лежала его же связка ключей и сигареты. В записке было только одно слово «спасибо». Тони опустился на стул, отчего-то впервые безумно сожалея о чём-то, чего и сам не знал. Быстро чиркнул колёсиком зажигалки глотая горький дым. Сигарета на голодный желудок способствовала легкому головокружению. Он глотнул остывший кофе, попутно подцепляя омлет, который оказался на удивлением очень вкусным. Тони почти не готовил себе, чаще питаясь в больнице. А сейчас смутно хотелось чего-то домашнего. Глупого. Чтоб продукты в холодильнике и остывший обед на плите. А ещё вторая зубная щетка в стаканчике в ванной. Посттравматическое расстройство? Возможно. Одиночество? Определенно. Тони тяжело вздохнул. Какие только глупости не лезли в голову. В любом случае, парень просто оказался вежливым и слишком благодарным; и вполне вероятно, что ему просто приснилось прикосновение холодных пальцев ко лбу. Совершенно точно приснилось. Непроизвольно сжавшиеся в кулак пальцы смяли записку и, внезапно, на ее обороте Тони заметил ряд цифр, написанных торопливым, летящим почерком. Расправил лист. Вчитался. И впервые за долгое время в районе сердца разлилось что-то тёплое и пронизывающее. «Зайду вечером» — значилось на обороте. А ниже — номер телефона.

***

— Так почему? — Тони приложился к горлышку бутылки, глотая прохладное пиво. — Ну… Просто хотел приносить пользу людям, — Питер смешно сморщил нос. — Просто знаете, — он продолжил, — после того, как я выжил, решил, что если мне выпал такой шанс, то не использовать его было бы неправильно. У Тони потяжелел взгляд. Он отлично помнил в каком состоянии к нему тогда попал Питер. И каких трудов ему стоило поднять мальчика на ноги. — Ты удивительный человек, Питер Паркер, — после недолгого молчания заметил Тони. У Питера покраснели уши и это было так очаровательно. Он весь был очарователен. Тони это заметил сразу же на следующий день, когда Питер приехал к нему, как и обещал в записке. Принес два стаканчика кофе и свежую выпечку. «Не знал, что вы любите» — заявил с порога, и у Тони второй раз за день ёкнуло сердце. — Я ведь хотел вас найти. — Меня? Когда? — Когда немного подрос. Вы даже не представляете — в нашей семье вы были чуть ли не супергероем. — Неожиданно. Не думаю, что гожусь в герои. — Ещё как годитесь, — заметил Питер. — И поэтому тоже, — добавил, чуть помолчав. — Хотел быть как вы, но провалил вступительные в медицинский, — он нервно крутил ободок стакана. Конденсат медленно стекали на барную стойку. — Не нужно быть как я, Пит. — Тони вздохнул. — Будь лучше. Хотя мне кажется ты уже лучше. — Мистер Старк… — Тони. — Что? — Я думаю, после того, как мы спасли друг другу жизнь, можно перейти на «ты», м? Что думаешь? — Как скажешь, Тони, — от искренней улыбки на щеках появились ямочки. — Вот и отлично. Давай допивай и пойдём, а то мне кажется здесь становится жарковато. Тони махнул головой на начинающуюся заварушку двух бугаев за соседним столиком.

***

Сегодня они провели вечер в баре, вчера просто прогуливалась по Центральному парку, а на следующий месяц Питер пригласил его на баскетбольный матч. «Высшая лига НБА» — заявил он с гордостью. — Еле достал билеты. Тони почти не заметил, когда их общение переросло в привычку. Просто в один прекрасный день осознал, что с нетерпением ждёт совместной встречи, и не важно где: в баре, на спортивном матче или просто в перерыве между сменами. Питер раскрывался постепенно, обрастал новыми деталями, превращаясь для Тони в юношу с самым бескорыстным сердцем. Оказывается он упорно строил свою карьеру, в тот момент, когда Тони строил свою семейную жизнь. У Питера получилось, у Тони нет. — И никаких нет. Я, то есть мы, не примем отказа. Мэй от меня не отстанет. Питер посмотрел с такой серьёзностью, что Тони стоило больших усилий не рассмеяться. — Раз ты так ставишь вопрос, то конечно. Напомни, когда и во сколько? — В это воскресенье. Думаю к часу дня будет в самый раз. Приглашение оказалось действительно неожиданным. Тони не так часто, а вернее никогда не навещал семьи своих прошлых пациентов. В большинстве случаев это было не нужно. Он словно волшебник дарил им второй шанс и отпускал в новую жизнь. С Питером оказалось иначе. С ним всё казалось иначе. Ну, что ж, его ждали на семейный обед. Это звучало не так странно, как Тони себе это представлял. Он отменил с Роуди их очередную дружескую посиделку и отправился за цветами. С Мэй он увиделся только третий раз в жизни, первые два проходили в больничной обстановке, в не лучшей эмоциональной ситуации для семьи Паркеров. — Доктор Старк, — она с благодарностью приняла лилии, сразу отлучившись, чтобы поставить цветы в воду. — Проходите, располагайтесь. Питер уже спешит. Оказалось Питер задерживался на смене, и пока Тони открывал бутылку вина влетел весь запыхавшийся и взъерошенный. — Простите, я спешил как мог. Смущенная и искренняя улыбка сразу наполнила небольшую комнату. Тони осознанно поймал себя на мысли, что хочет видеть эту улыбку каждое утро, когда просыпается. Теперь это не казалось глупостью. Он знал, он чувствовал, что Питер тянется к нему, все его вольные и невольные движения, взгляды, говорили об одном, и Тони прекрасно понимал куда всё идёт. И сам был готов попробовать. Если Питер сделает хоть маленький шаг навстречу, Тони не раздумывая сделает два. Мэй Паркер прекрасно готовила, так что Тони с удовольствием съел основное блюдо и даже десерт с финиками, хотя не терпел их с детства. Когда сумерки накрыли город, он засобирался домой. Это был прекрасный вечер; Тони давно так не отдыхал телом и душой. Тесный семейный уют Паркеров опять всколыхнул давно забытое чувство одиночества, когда в детстве часто приходилось оставаться одному, ведь отец много работал, а мать была занята своими проблемами. Неудивительно, что Тони выбрал профессию детского врача. Дети по крайне мере искренни и не врут. Питер вызвался его проводить. Тони поцеловал руку Мэй и вышел в плохо освещённый коридор общего многоквартирного дома. Они шли молча, почему-то обоюдно решив не пользоваться лифтом. Спускались по узкой лестнице, невольно задевая друг друга рукавами, Питер вдруг резко остановился. В тёмном пространстве его глаза светились каким-то особенным блеском. — Что-то случилось? — тихо спросил Тони. — Ничего такого, — ответил Питер, но продолжил стоять. — Просто… — Просто, что, Питер? — он протянул руку и заправил выбившуюся непослушную прядь. — Ещё раз спасибо за приглашение. Питер вздрогнул и резко потянулся вперёд. Тони, как и обещал сам себе, поймал его порыв. Он поцеловал Питера, и тот недоумённо ответил, смелея с каждым касанием, взволнованно подаваясь навстречу. Хотелось большего, но в узком, темном пространстве оставалось только целоваться. Тони усилием воли отстранился и произнёс то, что давно вертелось на языке. — Проводишь меня до двери? Питер кивнул, неловко отступая на небольшое расстояние. Тони поймал его за руку и добавил: — До двери моей квартиры.

***

Такси мчалось по ночному Нью-Йорку, мимо проносились встречные автомобили, и по обе стороны дороги тянулись жилые и офисные здания, светящиеся в темноте прямоугольниками окон. Тони любовался отражением суетливого и слепащего огнями города, держал ладонь Питера, переплетая их пальцы, и чувствовал, как улыбка сама собой появляется на лице. Питер её зеркалил. Наверное они выглядели, как два идиота. Влюблённых идиота. Так за несколько месяцев жизнь Тони приобрела новый смысл. Он не хотел думать, что той роковой встречи попросту могло не быть. Думать вообще не получалось, ведь после мучительно долгой поездки по городу возбуждение никуда не делось, только стало острее — и Тони прижал Питера к стене прямо в холле своей квартиры и поцеловал, как давно хотел — глубоко и напористо. Питер охнул в губы, но потом подстроился под темп, засунул правую руку Тони под рубашку, трогая твердую грудь. После улицы ладонь казалось ещё холоднее — Тони шумно вздохнул, перехватив его запястье. Тишину комнаты нарушали только шуршание одежды, да шумные вздохи. Тони не знал, как закончится эта ночь, но Питер полностью выветрил из его головы все сомнения. — Как я об этом мечтал, — прошептал Тони, целуя висок, мочку, линию челюсти Питера. Спустился к ключице, потом ниже, лаская губами сосок, под которым с гулким стуком билось здоровое сердце. Питер обнял его, зарываясь ладонью в чуть взмокшие волосы. Тони мягко погладил его спину, несильно сжал предплечье и накрыл ладонь Питера своей. Кажется, это было слишком. Питер подавился собственным вздохом, теряясь в накативших на него ощущениях, и стиснул пальцы Тони в своих. Потом был только жгучий, отсекающий все лишнее кайф, наполненный сбитым дыханием и острым запахом пота. Не нужны были никакие допинги — Питер был сам, как чистый дофамин и серотонин вместе взятые. Какое-то время они просто лежали, слушая тяжелое дыхание друг друга. Тони закурил, щелкнув зажигалкой, и Питер приподнялся на локтях, убирая пятерней назад выбившиеся из прически волосы. И перекатился на спину, подминая под себя сбитое одеяло и подушку. Это был второй раз, когда Тони великолепно выспался, не считая того случая после взрыва газа. Он открыл глаза, в половину окна светило утреннее солнце, не такое яркое, но уже нагло пробивающееся через шторы. Тело ощущалось каким-то лёгким и воздушным, он повернул голову направо, любуясь сонной улыбкой Питера. Он еще спал, и на безмятежном лице немного отпечатался след от подушки.