Не по сценарию

       Это сумасшествие. Настоящее сумасшествие. Чем еще описать это чувство безвыходности? Когда она снова встречается глазами с этим сумасшедшим подонком. Когда его глаза блуждают где-то в ее тетради, изучая нелепые рисунки на полях, которые она рисует явно не для пары любопытных глаз.        Она щипает его за ляжку, намекая на то, чтобы он прекратил глупо коситься на ее разгневанное лицо, на что он нерво хихикает, даже не скрывая победную ухмылку на до жути бледном лице. Каждый его вздох, взгляд, странный прищур, да черт возьми, даже выдох, выводили Варю из себя. Казалось, что парень делает это назло. Живёт, существует, продолжает давить на нее своим присутствием, делает вид, что ничего не происходит и все ему, конечно же, верят. «Это же Влад!» — прокручивает Ветрова у себя в голове, вспоминая о тупоголовой однокласснице, которая всем своим видом показывала, что готова стать ковриком в его ванной, предвкушая, как он будет ступать на нее своими «прекрасными ступнями», как капли воды будут стекать по его телу и падать на белоснежный ковёр, а потом возьмёт полотенце, на роль которого в очереди стоят еще несколько дурочек.        Ловя себя на мысли, что она слишком задумалась, Варвара утыкается в тетрадь, пытаясь понять, о чем сейчас рассказывает учитель, но вместо записей о «пестиках и тычинках», она находит обрывок бумаги, на котором противными буквами вырисовываются слова.        «Пойдём в тридцать четвертую комнату?»        «Нет»        Варя даже не думает над предложением, сразу отвечая отказом. Влад забирает бумажку, написав на ней что-то еще. Однозначно неинтересное и точно не то, что может ее заинтересовать. Пока он не находится в ее поле зрения, она все равно с точностью может представить его напыщенное лицо, которое думает о том, какой смайлик изобразить на клетчатой бумаге.        «А куда ты хочешь?» — гласила его следующая запись с, по его мнению, милым смайликом собачки.        «Никуда»        Сейчас он наверняка напишет что-то по типу «злюка» или «грымза». Как бы она ненавидела этого придурка, девушка знала наизусть каждый его шаг, действие и мысли, из-за этого та незаметно улыбнулась. Но сегодня что-то идет явно не по сценарию, который Варя сама лично, от руки прописывает у себя в голове. Влад комкает бумажку, пряча ее в пенал, чтобы ничьи руки случайно не обнаружили ее на их парте и, не дай бог, узнали, что Ветрова ведет тайные переговоры с Муровым.        «Для меня же лучше», — произнесла та сама себе, но ее пирамида из представления Влада стала немного разрушаться, и камешки падали с самого верха.        Звонок гулом раздался в здании, извещая о том, что ученики могут расходиться по комнатам и спокойно отдыхать до десяти часов, после которых следовал мирный сон. Конечно, не все соблюдали данные правила. Кто-то и вовсе не выходил из своей комнаты весь день, даже не постаравшись придти на первый урок. К счастью, Варя не выходила в эти круги, что нельзя сказать о ее подругах и знакомых.        Комнату она делила с Алёной Рыжовой. Впрочем, та была неплохой девочкой, прогульщицей, но хотя бы не подстилкой для каждого симпатичного парня в классе. Да, у Вари были свои «нет» в девушках в ее школе, как можно было заметить. Алёна представляла из себя рыжую невысокую девочку, с рассыпчатыми веснушками по всему телу. Учителя называли ее характер скверным, но Варвара предпочла больше безрассудный.        Ветрова уже привыкла встречать Алёну, лежащую на кровати с каким-то подростковым романом в руках и с пачкой чипсов под подмышкой. Из-за жирных закусок на страницах часто оставались следы, за которые Алена отчитывалась перед еще одной одноклассницей — Алисой. Розоволосая устраивала настоящий гул, когда приходила за своими вещами и обнаруживала на них пятна или хоть какие-то остатки от прогульной жизни Рыжовой. Успокаивать ее приходилось, конечно, Варе, и делала она это с особым не хотением.        Но все эти разборки рыжей и крики Алисы, не сравнятся с настоящими проблемами, которые устраивал новоиспеченный Влад Муров. Его выходки иногда переходили все границы. То он подкидывает Варе записки по дверь. Но первой их замечает не Ветрова, а Рыжова, что с таким интересом читает их, не соблюдая никакие рамки приличия. Но ее шатенка не винила, виноват в этом был только Муров, который явно забыл, что такое телефон и мессенджер, где можно изложить свои просьбы и недовольства так, чтобы о них узнала только Варя, а не еще одна рыжая макушка. Но Влад говорил, что в письмах есть своя доля романтики. Это было глупо.        Но даже после глупых «романтичных» писем, девушка все равно поддавалась его воле и шла навстречу ему. В тридцать четвертую комнату. Пятую на этаже. Первую в ее сердце и памяти.        Влад всегда уже ждал ее там. Его руки в карманах, а сам он нерво кусает уже кровоточащие губы. Варя заходила, закрывала замок на двери и вставала напротив него, ожидая, что он выдаст сейчас. Вот в этом она почти всегда была ошибочна. А он безумно непредсказуем. Мог вытащить одинокую ромашку или же криво и нелепо сделанную подделку, которую он нашел на просторах интернета, потратил на это несколько часов, и с гордостью вручал ей. А девушка молча принимала, всеми силами пытаясь скрыть улыбку, хотя покрасневшие щеки выдавали ее в первые секунды. Но сейчас он молчал. Был тихим. Как бы он выразился — скучным. Его глаза изучали спокойное лицо. Прислушивался к ее умеренному дыханию, которое становилось все громче.        — Что-то случилось? — спрашивает девушка, не понимая, в какой момент он начнет действовать, как это было почти всегда.        — Да, — произносит он, и Варя вопросительно выгибает бровь, — Соскучился.        — Говоришь, как главные герои в романах, которые читает Алёна. — смеется она, а он лишь усмехается, зная, что другой реакции от Вари можно было не ожидать.        — У рыжей это только в книжке. А у тебя в жизни. — говорит Влад, и девушка на секунду замирает, почуяв, что с парнем что-то не так.        — Груби…        Шатенка не успевает договорить свою излюбленную фразу, которая по ее мнению, прекрасно подходила Мурову. Парень выпрямляется, накрывая губы девушки своими. Он делает первый рывок, дабы посмотреть на реакцию Ветровой. Та в свою очередь тихо отстраняется, испугавшись неожиданного сценария, который писала явно не она. Что-то идет не так. Влад ломает стену непорочности, которую девушка с таким трудом и упорством строила все их отношения.        Влад не отрывает глаз от напуганной Вари. Она дышит всей грудью, избегая контакта с ним. А правильно ли это? Разве все должно быть по сценарию? Разве жизнь не должна быть непредсказуемой и давать новые и новые поводы для того, чтобы существовать?        «Да к черту сценарий!» — пронеслось у нее в голове, но она успела ухватиться за эту мысль и вложить в свою голову, как новый лозунг. С этим девизом, Варя сама делает первый шаг. Первая притрагивается к прекрасному и столь недоступному ей лицу. Ощущает, как чужие (на самом деле очень родные) руки ложатся ей на талию и притягивают к себе, как еще никогда не притягивали. Казалось, Варя открыла для себя новый повод для того, чтобы читать сообщения Влада. Чтобы наслаждаться его присутствии и не врать, что он ей безразличен. Это было напрасно.        Каждый и так прекрасно знал, что эти двое зачем-то закрываются в комнате на втором этаже, зачем-то выходят по отдельности, хотя все и так видели их вдвоём. Весь труд Вари был напрасен. И каким-то образом, второстепенный персонаж удивительным образом стал главным в ее жизни.