Прости себя

Прости, что нам под небом звездным К твоей плите носить цветы. Прости, что нам остался воздух, Каким не надышался ты.

Несколько часов прошло с того момента, как Лололошка узнал всю правду о последствиях той страшной аварии. Ни сообщения, что писала ему Жаклин, ни слова Дилана о том, что Брендон больше никогда не очнётся не хотели складываться в мозаику, образуя целостную картину. Юный мироходец, пускай прозвучит банально, не мог воспринимать в своей голове факт того, что блондинистый балбес — самый улыбчивый и позитивный из их блока — ушёл навсегда. А главное произошло это по вине Лололошки. Никто не внушал ему эту мысль, никто не навязывал ответственность за случившееся. Размышления о том, что всё могло быть иначе, не зайди он на кануне в гараж, сами собой не давали покоя и Ло никак не мог отделаться от них. Дурацкое сообщение от Дженны дёрнуло Ло уговорить Брендона починить машину на благо людей, только не получилось в итоге никакого "благо". Единственное, что принесла та затея — скорбь и уныние окружающих, не только Лололошки. Возвращаясь в общежитие, мироходец был искренне удивлён тем, что абсолютно каждый из друзей постарался его поддержать. Речь не шла о финансовой помощи, когда троица принялась убеждать непутёвого парня вернуться в больницу, обещая оплатить лечение. И Карл, и Чед, и даже Дилан старались не давить морально, хотя им так же тяжело, как и Лололошке. Возможно, чуточку проще было лишь Чеду, который за всё время не успел тесно сдружиться с Брендоном и переживал утрату легче, полностью направляя свои силы на помощь товарищам, прося делать то же самое и мироходца. Задерживаться в их блоке надолго Лололошка не смог, вылетая за дверь почти сразу. Там внутри было чересчур много воспоминаний о незадавшемся кавалере, который не оставлял попыток понравиться всем, не опускал руки, когда девушки отказывали ему, а с высоко поднятой головой обещал превзойти самого себя в следующий раз. Ничего из этого теперь невозможно будет услышать. Никогда. Не будет совместных походов в спортзал, крепких объятий, кости от которых грозятся сломаться пополам, и не будет, в конце концов, этого «расцеловал бы, будь ты девушкой!». На такие радикальные меры Лололошка, конечно, ни разу не напрашивался и вряд ли погладил бы по головке, поцелуй его Брендон, но теперь всего этого не хватало до боли в груди, учащённого пульса и мокрых глаз. Юноша не знал, как он ещё держался, но за всё время бессмысленных скитаний по дорожкам университета по щекам не скатилось ни единой слезы, хотя ком в горле становился всё невыносимее с каждой минутой. Вернуться пришлось, когда звёзды начали усыпать небо. У двери парень бросил последний взгляд вверх, тут же утопая в воспоминаниях о недавнем походе в лес, где они сидели все вместе, смотрели на звёзды и Брендон, довольный, фотографировал всё, что только можно. Такого больше не произойдёт. Прогоняя наваждение, Лололошка замотал головой и громко хлопнул дверью, рискуя получить выговор от вахтёрши. Так оно и случилось, однако выслушивать причитания он не стал — почти сразу сбежал от гневного взора наверх, крепко стиснув зубы. В их общую комнату Лололошка заходил уже значительно тише, не имея желания разбудить кого-либо. Событий в последние дни слишком много, лучше ребятам забыться во сне и как следует отдохнуть, восстановиться. У входа в спальню Дилана парень медлит, замирает с поднятой над дверной ручкой рукой всего на пару мгновений, после чего разворачивается и заходит в комнату Брендона. Здесь всё совершенно так же, как и было три дня назад, когда Лололошка забегал сюда в поисках блондина, чтобы вместе поехать в университет. Не изменилось ровным счётом ничего. Потому что менять теперь некому. Судорожно втянув в лёгкие воздух, мироходец опускается на противоположную кровать, где раньше спал Тайлер. Он, кажется, неплохо ладил с Брендоном. Интересно, пошатнёт ли его смерть друга после стирания воспоминаний? Почему-то Лололошка хотел верить, что да. Блондин заслуживал, чтобы его помнили и скорбели о нём, не иначе. Всё вокруг уже погрузилось в темноту ночи, её нарушал только тусклый свет от экрана телефона и застывшее на нём сообщение «Тогда садимся!». Последнее сообщение, за которым не последует новых. А ведь в то утро никто из парней не мог и предполагать, что старая ласточка — билет на тот свет. Железная ручка двери дёрнулась, впуская в комнату тонкую полоску света. Мироходец вздрогнул от неожиданности, обращая внимание на пришедшего. — Эй, Ло.., — названный отложил телефон в сторону и сам отполз на кровати ближе к стенке, освобождая больше места, позволяя сесть. В дверном проёме стоял Дилан. На нём не висела привычная серая толстовка, вместо неё была надета свободная чёрная футболка. Из дневного образа остались только наушники, которые парень спешно стянул с ушей на шею. Теперь он неуверенно переминался на месте, не зная, стоило ли вообще приходить сюда и начинать разговор. С другой стороны, оставить юношу один на один с переживаниями средь позднего вечера геймер не мог, как ни крути они друзья, взаимопомощь, все дела. — Чего сидишь тут? — всё-таки делает несколько шагов вперёд, опускаясь на прохладное постельное бельё. Взгляд скользит вниз, к чужому телефону с открытой перепиской. Глаза быстро улавливают её завершение и губы сжимаются в тонкую полоску. Рука обхватывает гаджет и большой палец нажимает на кнопку выключения. — Нечего голову этим забивать. Сейчас Дилан выглядит так, словно за долю секунды считал абсолютно все переживания внутри Лололошки, догадался, в чём винит себя этот вечно солнечный на вид паренёк и чего не договаривает. Одно маленькое "но" присутствовало до сих пор. Поддержка — вовсе не его конёк. Грубые выражения, обвинения и проклятия — да, забота и сочувствие — нет, хоть Дилан и понимал, что именно в этом Лололошка и нуждается. — Только из больницы, а уже надумываешь всякого. Голова разболится, — ворчит недовольно, едва заметно закатывая глаза. Ответа, конечно, геймер не получает в силу молчаливости Ло, однако теперь она больше волнует, нежели доставляет удовольствие. — Может, в приставку зарубимся, а? Дилан предлагает первое, что приходит в голову, лишь бы каким-нибудь способом завлечь парня, уговорить выйти из этой комнаты, которая давит на больное и ему тоже. Лололошка мотает головой. — Чед и Карл уже спят. Мы их разбудим, — объясняет свой ответ мироходец достаточно легко. Геймер сдерживается от тяжёлого вздоха и откидывается назад. Из-за того, что сидел он у самого края кровати, со стеной соприкасается только его затылок, локтями же шатен упирается в мягкую поверхность постели, придерживая себя на весу. Взгляд от Лололошки Дилан не отводит, ни капельки не довольный разговором, который у них получается. Мыслей о том, как лучше подступиться к мироходцу, чтобы помочь и при этом не напугать просто нет, а уходить сейчас в корни неправильно, поэтому нёрд продолжает попытки подобраться ближе к юноше, просто плывя по течению, не имея в козырях никакой точной тактики. — Снимешь очки? — обычная просьба. Дилан не напирает, оставляет возможность Лололошке самому выбрать, как поступить. На раздумья уходит долгих десять секунд, но в конце концов парень стягивает с себя ставший родным аксессуар, открывая Дилану тёмные глаза. Он же в мыслях тихо радуется тому, что удалось продвинуться вперёд на один шаг. Настроения не добавляет только взгляд, которым Лололошка прожигает геймера. Слишком потерянный и, кажется, опустошённый. Всегда ли он был таким или виной тому события последних дней? — Знаешь, — нёрд кивает головой словно в одобрении действий Ло, даёт понять, что он поступает правильно и пока всё хорошо. — Когда я тем утром просил дать мне перерыв от тебя, я совсем не имел ввиду впадать в кому на три дня. Дилан пытается неловко шутить, хотя получается у него это, откровенно говоря, ужасно, потому что на лице мироходца не мелькает и тени улыбки. — Прости, — совсем не та реакция, которую ожидал Дилан. Лололошка и впрямь испытывал вину за то, что заставил друзей волноваться за него, особенно после смерти Брендона. Достаточно переживаний получается. — Чуваак, — геймер обречённо стонет, не понимая за что и почему извиняется юноша, но внутри что-то неприятно ёкает при виде такого пришибленного Ло. На губах не удерживается рваный выдох и программист приподнимается, снова занимая сидячее положение, чтобы поравняться с Лололошкой взглядами. Дилан зависает, по ощущениям мироходца, на одну, а то и на две минуты, что начинает напрягать вплоть до того момента, пока чужие руки не отрываются от одеяла и не раскрываются в приглашающем жесте. Обычно тактильный парень смотрит выжидающе, не решаясь предпринимать каких-либо действий, и непонятливого юношу приходится притянуть в подобие объятий самостоятельно, но зато, ощутив рядом не своё тепло, Лололошка более менее оживляется, уже самостоятельно комкая в руках лёгкую ткань футболки за спиной у геймера. Начать оказывается гораздо проще, чем думал Дилан минутами ранее. Ло в его руках и теперь уверенность в том, что делает он всё правильно лишь увеличивается, позволяя выдохнуть спокойно в кудрявую макушку. Слов больше не находится, Дилан и не смог бы продолжать вести нормальный разговор, он не был этому научен, потому проявлять заботу действиями ему оказалось в разы легче. Зарывшись пятернёй в густой волос, геймер неспешно пропускает пряди между пальцами и носом тычется куда-то в висок, второй рукой бережно вырисовывая линии на спине, спрятанной за тёплой толстовкой. Он не сильно прижимает голову мироходца к своему плечу, усаживаясь подальше от края, не давая возможности выцепить взглядом другую часть комнаты с гантелями, грушей и ковриком для йоги. Если не получилось вывести парня отсюда, пускай он хотя бы видит как можно меньше. — Слышь, Ло, — совсем тихо зовёт Дилан, не до конца сформулировав в голове то, что хотел сказать. В конечном счёте забывается вся речь и приходится обойтись достаточно кратким предложением, смысл которого не до конца понятен. — Завтра будь рядом, окей? Лололошка молчит, ненадолго отрываясь от груди, явно ожидая пояснений, и поэтому приходится продолжить. — Там... Похороны эти. Сёстры Брендона по-любому будут, — с запинками высказывается программист, на секунду даже забывая, как правильно дышать. — Короче, станет хреново — сразу мне говори, отойдём. Лады? Дилан действительно переживал за юношу и не был уверен, что тот сможет перенести похороны сразу после выхода из комы. Всего за несколько часов на него много чего навалилось и нёрд боялся, что для подросткового организма это окажется слишком. В частности он был прав. Не выдерживал Лололошка уже сейчас, чувствуя, как неприятно сводит желудок от мысли, что совсем скоро придётся наблюдать за тем, как гроб с другом опускается в глубокую яму. Каждый из собравшихся подходит, сбрасывает вниз всего одну горстку земли, которая глухо ударяется о лакированную поверхность, а после всё полностью засыпается землёй. Чуть позже ещё свежая могила плотно устилается букетами и венками. Из груди вырывается судорожный вздох и Дилан спешит прижать дрогнувшее тело обратно, нервно сминая толстовку по худым бокам. Хорошей ли вообще идей будет брать Ло на похороны? Все, безусловно, хотели, чтобы он смог попрощаться с Брендоном, но отнюдь не ценой своего ментального состояния. Геймер даже порывается предложить парню остаться завтра в общаге, но вовремя прикусывает себе язык, боясь усугубить ситуацию. Если Лололошка сам этого хочет, пускай идёт, а ему остаётся просто быть рядом. Мироходец не плачет. Дилан не слышит всхлипов, не ощущает, как трясётся в руках хрупкое тело, однако футболка в районе плеча всё равно намокает, не сильно, но тёмное, почти невидимое на чёрной ткани пятно продолжает расползаться ещё некоторое время, принуждая хозяина вещи сделать хоть что-нибудь. Рука, до этого мягко сжимающая локоны волнистых волос, скользит ниже и геймер ловким движением стягивает со своей шеи наушники. В них до сих пор играла незатейливая мелодия. Обычно Дилан не слушает такое, но когда ему подолгу не удавалось забыться и уснуть, подобная музыка всегда приходила на помощь. Этот вечер не стал исключением, только теперь наушники оказались на голове Лололошки, заглушая внешние звуки и назойливые мысли. — Так лучше? — он не сомневается, что да. Мироходец успокаивается и восстанавливает сбитое дыхание, но Дилан считает нужным убедиться во всём. — Спасибо, — кивает Лололошка и позволяет себе полностью расслабиться в теперь уже более смелых и крепких объятьях программиста. Тот сидит, едва ощутимо раскачиваясь из стороны в сторону(получается это, правда, машинально), весь следующий час. Не засыпает сам, хотя очень хочется, следит за тем, чтобы уснул Ло и только после этого старается как можно осторожнее сменить позу, опускаясь на кровать прямо в том положении, в котором они сидели. Нёрд ложится спиной к стене и по-прежнему прижимает к груди мироходца, чтобы первое, что он увидит, когда проснётся, была не пустая кровать напротив с лежащей рядом с ней штангой. Поддаваясь внеземному порыву, Дилан опускает голову ниже, соприкасаясь лбами с Лололошкой, а пересохшие от волнения губы невесомо касаются юношеского носа напротив. Выходит это так, что лежит геймер, чуть сгорбившись в спине, но никакого дискомфорта от этого не испытывает, опаляет лицо парня перед собой тёплым дыханием. Юноша во сне сильнее стискивает в кулачках чужую одежду, жмётся ближе и старается получить больше желанного контакта от того, кто долгое время тактильности избегал совсем. Дилан же думает, что больше голос на Ло повысить не сможет. Не сможет и не захочет. Не заслуживает малыш с первого курса такого отношения, особенно после пережитого. В тот день, когда ему сообщили об аварии, программист долгое время не находил себе места из-за сказанных утром слов о том, что ему необходим перерыв от Лололошки, он хочет отдохнуть, а мироходец воспринял это совершенно спокойно, отвечая дежурным «ладно, не буду тебя беспокоить, Дилан». Не слышать его голос почти четыре дня было невыносимо. Поэтому теперь нёрд правда постарается быть более сдержанным и терпеливым, обязательно поможет Лололошке вернуться к прежнему состоянию, в котором он хоть и оставался молчаливым, но озорной блеск в глазах присутствовал и покоя не давал никому из окружающих, вынуждая начинать диалог. Иронично, ведь сам юноша почти ничего не говорил, но других на разговор вытягивал охотно и Дилан на самом деле желал, чтобы так оно и оставалось в ближайшем будущем.