Берегись поезда

      В переулок въехал амобиллер. . . а точнее автомобиль, кажется даже Лачетти - если верить автомобильному знаку на её капоте -, которую в равной степени можно встретить в пробке на МКАДе или в деревне под Рязанью у избушки на столбяных ножках. Она медленно подкатила к крыльцу последнего дома и остановилась, негромко скрипнув гравием под колёсами. Передняя дверь распахнулась и из машины вылез невысокий человек с усами, бородой и мешковатой куртке. Одновременно примериваясь, нормально ли встал автомобиль, он вынул из кармана пачку сигарет и, зажав одну во рту, стал рыться дальше в поисках зажигалки. В это же время открылась пассажирская дверь и из неё осторожно, сначала взглянув под ноги, вышел второй человек с портфелем, сразу же осмотревшийся по сторонам. Приметив узорчатую табличку рядом с крыльцом, возвещавшую о том, что он находится в Совином переулке около Дома у Моста, человек взошёл по ступеням к узкой дубовой двери и, чуть помедлив, потянул латунную ручку двери.       Посетители часто наведывались в учреждение "Малого Тайного Сыскного Войска", так что появление постороннего человека особо никого не удивило; скорее больше вопросов вызывала одежда пришельца, ловившая на себе удивлённые взгляды. Хотя, надо сказать, ничего необычного на незнакомце не было: тёмно-серый официальный костюм, белая рубашка, чёрный галстук и лаковые туфли. В целом, стандартная себе одежда, которая, возможно, смотрелась несколько странно на фоне людей, поголовно носивших длиннополые разноцветные лоохи. Образ посетителя дополнял кожаный, внушающий уважение дипломат с проржавевшими металлическими застёжками.       Успешно добравшись до нужной ему двери, о номере коей он любезно осведомился у первого встречного им человека, гость приоткрыл дверцу и заглянул внутрь. В комнате за дверью никого не было кроме девушки за столом справа от входа, копошившейся в груде странного вида табличек и увлечённо их сортировавшей. Отобранные по неизвестному принципу досточки внезапно взлетали в воздух, обвязывались там сами собой ленточками разных цветов и организованно складировались на краю стола, образуя угрожающей высоты стопку из таких же. . . подшивок.       Некоторое время без особого интереса пронаблюдав за работой местного персонала, ударными темпами разбиравшего, очевидно, какие-то служебные документы и бормотавшего о месте некоему Кофе, посетитель кашлянул и полностью просочился внутрь. Тут-то на него наконец обратили внимание и недоумённо взглянули, явно только сейчас заметив постороннее присутствие.       Оправив лацканы на пиджаке, пришедший приятно улыбнулся и осведомился:       – Сэр Джуффин Халли у себя?       – Да, у себя. . . - ответила девушка, всё ещё находясь под впечатлением от диковинного костюма; впрочем, она быстро оправилась, – но сейчас сэр Макс у него, так что он пока не может принять.       – Отлично! - по-настоящему улыбнувшись ответил странный гость и бодрым шагом направился к двери. – Это очень удачное совпадение, ибо у нас с сэром Максом тоже запланирована встреча; с вашим шефом также всё заранее обговорено, так что можете не беспокоиться-с. . .       С этими словами он учтиво постучал три раза в дверь. ###       – . . . и потом погнал его по всему Левобережью эти свои волшебные пирожки отыскивать. Я как раз этого многострадального оборотня там и обнаружил - позорно бежавшего и забившегося в один из полуразрушенных домов Старого Города и при этом жалобно поскуливавшего. Каюсь - стало жалко. Так что повару я его не отдам. И вообще не отдам, вы уж меня извините. Так что он отсидится у меня денька три, в себя с поддержкой Друппи придёт, выслушает наставления Дримаронго. А пока предлагаю вам ознакомится с редким литературным произведением, считайте раритет: протокол допроса непутёвого оборотня и разъярённого пострадавшего от самого сэра Макса, – и я, не без чувства гордости, выудил из складок лоохи протокольную табличку, держа её между двух пальцев.       – Ты не перестаёшь удивлять меня, Макс, хотя иногда задумываешься, куда больше. . . – протянул Джуффин и слевитировал табличку к себе, с неподдельным интересом принявшись разглядывать её. – Гром, молнии и пришествие самих Тёмных Магистров не сравняться своей невероятностью с внезапной официальной отчётностью от тебя. Да ещё оформленной по уставу. . . надо бы сообщить об этом Шурфу: хочу наконец увидеть настоящее изумление на его лице.       – Меня только не забудьте позвать: не хочу пропустить самое невероятное зрелище во всём королевстве. Может он ещё начнёт видеть во мне ответственного человека, а не сельского простачка.       – Ну, не нужно утрировать. Ты ещё не знаешь, насколько серьёзно он тебя воспринимает. . . – и глава Тайного Сыскного войска углубился в отчётность, словно до этого не читал ничего интереснее в своей жизни.       Что меня, на самом деле, несколько веселило, если учитывать все редкие старые книги, лежавшие тут и там по всему кабинету; они возвышались стопками на полу, занимали подоконники и целых три стены были отданы под шкафы для них. Вместе с витающими нотками старых страниц, воска и свежей камры, а также тихим потрескиванием из камина, где горел своего рода Вечный Огонь, создавалось ощущение уюта и родной среды, в которой волей неволей хотелось задержаться подольше - недаром это место с самого начала сделалось для меня вторым домом, в котором я совмещал работу и отдых одновременно. Напротив сейчас находился старый диван из резного угуландского дерева с светло коричневой мягкой обивкой - самая удобная кровать в моей жизни, которая также являлась солдатской койкой, с которой можно было спрыгнуть в любой момент для выполнения своих прямых обязанностей. Уже родной предмет, на который я всё косо поглядываю, чтобы может как-нибудь тайком перетащить его к себе в гостиницу Мохнатого Дома, но пока сдерживаюсь - всё-таки общественное достояние. Лучи солнца, сегодня по особому яркого, освещали опущенные лёгкие узорчатые шторы и создавали лёгкий утренний полумрак, в котором пробившиеся солнечные лучи вычерчивали полоски света, освещавшего кружащуюся по кабинету редкую пыль. Моя ночная поимка "преступника", так внезапно свалившаяся на голову, закончилась благополучно и я решил вознаградить себя походом в утреннее поэтическое кафе, о котором ещё когда-то давно слышал. Кажется, Кофа упоминал, что оно работает только с четырёх до одиннадцати утра, и там ничего не подают, кроме напитков, но знаменателен он тем, что все желающие могут прочитать стихи авторского сочинения, пока другие угощают друг друга печеньями собственного приготовления - своего рода плата за вход. Кофа настоятельно рекомендовал посетить это место на рассвете: все выходят в сад, в котором растут цветы, специально заказанные за морем хозяйкой, в это время загорающиеся бледно розовым сиянием, и которых, конечно же, ты нигде больше в Ехо не увидишь. Прогуливаясь в немом любовном восхищении по городу, ему иногда казалось, что и двух одинаковых домов в Ехо не увидишь, и это было именно тем, что особенно в нём подкупало.       – Что ни день, то новое открытие, - наконец заключил Джуффин, пряча протокол под другие таблички и книги у себя на столе в угоду какой-то внутренней логике. – Я восхищён проблеском твоего служебного самосознания. А так, чисто ради справки, хотелось бы ещё узнать, что всё-таки в итоге ты планируешь делать с самим оборотнем, если не отдавать на растерзание повару.       – Просто отпущу его в лес с выговором: вроде бы урок пройден и переживаний на всю жизнь хватит, а "потерпевшему", - я изобразил кавычки, - сообщу, что виновный подвергся заслуженному наказанию, что, по сути, не так далеко от правды. А, ловко я придумал?       – И как всегда незаконно, - лениво отпив камры, прокомментировал шеф. – Но проблему ты устранил, "потерпевших" - по твоим словам - больше не предвидится, а беспокоиться, куда деваются страшные монстры, больше не угрожающие жителям города, в мои обязанности, к счастью, пока не входит. Так что развлекайся на здоровье.       – Как могу при ваших зверских условиях работы развлекаюсь, что ж. . . - "ещё остаётся делать" возможно последовало бы окончание фразы, но его нагло не прервал аккуратный стук в дверь.       "Надеюсь это не пришествие очередного конца света, не то все мои планы на приятное утро пойдут насмарку" – с тоской подумалось мне – "тем не менее, раз одно исчезает, значит другое должно появиться взамен"       В приоткрывшемся проёме двери появилось лицо. Увидев меня с Джуффином, глаза оного довольно сощурились, и остальное тело показалось перед нами, произнеся:       – Доброго утра вам, сэр Макс, и вам, сэр Джуффин Халли. Рад наконец случившейся нашей встрече с вами.       И улыбнулся с прищуром, как будто встретил старых знакомых. Мне его улыбка не понравилась.       Хотя, скорее всего, она была просто попыткой расположить к себе, но вкупе с серым официальным костюмом невозможным в Ехо, зато распространённым в другом прекрасно знакомом мне мире, она сразу же показалась фальшивой и даже злорадной. Чувство, нет, знание, что это всё как-то связано со мной, не до конца ещё осмысленное, заставило нутро замереть, а по кончикам пальцев будто пробежало электричество. Появилось ощущение, словно само прошлое внезапно постучало в дверь и просто поставило перед фактом своего существования, и теперь снова вводились прежние правила игры, и прежние страхи, и старое отношение к себе и к миру; стало непосебе и даже повеяло заскорузлым чувством беспомощности, период жизни, о котором редко вспоминаешь, так как отзывается оно лишь тяжестью в груди и болью, и в него ни в коем случае не хочется возвращаться. Я повернул голову влево и взглянул на Джуффина, того человека, который являлся главой этого кабинета, одним из сильнейших магов мира, вот только минуту назад веселившемся вместе со мной, но наткнулся на неподвижную холодность и взгляд, вонзённый в посетителя. Вот тут то по моей коже пробежались мурашки, и я окончательно осознал, что всё правда плохо.       Между тем пришедшего мёртвая тишина в ответ кажется не смутила, так как, удовлетворённо кивнув, он сказал:       – Вижу, вы в свою очередь не очень рады моему визиту, но договоры есть договоры и обязанности по ним никто не отменял. Таков закон!       И, не дожидаясь приглашения, прошёл вперёд и уселся на пустующий диван так, словно был у себя дома, положив портфель рядом с собой, а после осмотрелся. Он был не толст, и не тонок, не то чтобы красив, но скорее явных неприятных черт, кроме синяков под глазами, не имел. С улыбкой его лицо вроде бы становилось приятней, но сами они отталкивали, а в купе с официальным костюмом и таким же визитом он казался. . .       – Чиновник Земной Канцелярии по Вопросам Меж вселенского Сотрудничества Российской Федерации, - представился он, взглянув на всех поочереди.  – Необходимая формальность, сам признаю, утомляет. Ведь ещё в такой замечательный день приходится вас тревожить, право, даже самому досадно. Солнышко, светит, небо чистое - прекрасное время для шашлыка. Али у вас их здесь нет? . . Ну, у каждой реальности свои минусы. . . – его взгляд упал на пальцы левой руки, губы поджались, и он, со вздохом поудобнее садясь в кресле, как бы невзначай вытер их об подлокотник дивана. Никто ему не отвечал. – Ладно, если переходим сразу к делу, то я представлялся ещё и для вас, сэр Макс, так как до этого момента мы были с вами не знакомы, по крайней мере лично. Хотя, возможно, сэр Джуффин вам что-то о нас рассказывал, – чиновник благосклонно кивнул в сторону шефа и глянул на него, наткнувшись на ту же стену из льда. Он приподнял бровь, потом наигранно чуть пожал плечами и уже очевидно хотел продолжить, но шеф поднял ладонь, холодно улыбаясь. Глава тайного сыска не торопясь откинулся в кресле и подпёр кончиками пальцев подбородок, смаривая посетителя долгим взглядом. После он осведомился:       – И что же привело вас к нам? Кажется, наши взаимные обязательства были уже исполнены, и вам не нужно больше передо мною отчитываться.       – Ну как же, вот вы и не уверенны, вам "кажется". И правильно кажется, могу заметить: ведь знаете, что сделку нарушили, а теперь ещё удивляетесь. Меня не покидало чувство абсурдности происходящего, и где-то за абсолютным непониманием мелькнула мысль, что это всё могло бы быть эпизодом "Сказки о тройке". Правильно трактовав моё молчание, чиновник не преминул им воспользоваться:       – А, вижу товарищу вы так ничего и не объяснили. Так это получается даже лучше, так как взгляд его на возникшую проблему будет не замутнён вашим мнением, и сэр Макс может даже поймёт всю законность предъявленных нами требований. Но сначала не могу не предъявить выговора вам, сэр Джуффин, из-за неисполнения, – он подчеркнул это слово, – части договора и избежания заслуженного взыскания. Они замахнулись наказать шефа. Вот это да.       – Так вот, – межпланетный коллектор повернулся ко мне с наиприятнейшим видом, не обещавшем ничего хорошего, - так как вы, Фрай (меня передёрнуло) теперь являетесь вполне вещественным человеком со всеми вытекающими, то имеете полное право стать гражданином Земли и, в частности, нашей страны! И, более того, даже обязаны, так как это было обговорено в сделке с мистером Джуффином, когда вы ещё только планировались его иллюзией. Понимаю, новость внезапная, так что даю время осознать все. . .       Я примёрз к месту и, не мигая, смотрел на чиновника. На меня словно разом накинули чугунные цепи, сковавшие конечности и внутренности, а в безоблачном далеке замаячила чёрная непреодолимая стена; или она всегда там была и раньше игнорировалась, или была не видна, и надо бороться но как. . .       Мельком взглянув на моё побледневшее лицо и отсутствующий вид, шеф вздохнул и взял трубку, лениво рассматривая её и в это же время по безмолвной речи послав мне мысленный пинок и какие-то слова поддержки. Я очнулся и сморгнул. Знание о том, что я вообще-то могущественный смертоносный маг как-то вылетело из головы под наплывом старых воспоминаний и я внутренне горячо возрадовался, что рядом есть такой прекрасный Джуффин, который всегда сможет вернуть меня в реальность. Нет, это ещё не конец света. . . всего лишь чиновник, который внезапно  вспомнил старые обиды и пришёл предъявлять фантастические требования. Его серьёзно воспринимать нельзя по крайней мере потому, что так с шефом, семисот летним грёбанным магом, пережившем Тёмные времена, разговаривают только самоубийцы. Мы в Ехо, на нашей территории и кроме слов они ничего не смогут предъявить. Боже, Макс, тебе для начала нужна помощь психотерапевта, а не право решать судьбы мира.       Эти размышления быстро промелькнули у меня в голове, и я заметно расслабился, что не мог не заметить Джуффин, незаметно мне подмигнувший. Тем не менее следующие его слова, адресованные посетителю, ненавязчиво следившему за всей сценой, были непроницаемы:       –Но Макс теперь "вполне вещественный человек со всеми вытекающими", как вы выразились, и, следовательно, теперь ему решать, где жить. Согласно закону о. . .       – Да знаем мы ваши законы, - перебил его чиновник, пытаясь меж тем сохранить видимость деликатности, – но вы ведь всё перевираете и просто игнорируете мои слова. Я ведь ещё начал с тех времён, когда мы имели дело только с вами, и идея существования сэра Макса было лично вашей собственностью. Вы, Фрай, передавая свою бессмертную душу в его пользование кстати сами заочно санкционировали все его действия. И, продолжаю, переквалифицирование сэра Макса в полноценную персону не снимает с него в нашем случае ни юридических, ни физических обязательств предмета вашего движимого имущества. Ведь даже животные с юридической точки зрения являются вещью, а все мы тут надеюсь придерживаемся теории Дарвина. В нашем договоре, – он возвысил голос, прерывая начавшуюся реплику Джуффина, – учитывается только одна сторона этого превращения: что при условии - любом из условий - оформления сэра Макса в полноценного человека на нашей территории, он переходит под покровительство нашей стороны, т е правительства Российской Федерации, как представителя в данном случае интересов Земли. И по причине этого, вышеупомянутый мною гражданин, согласно вышеперечисленным мною пунктам, остаётся в мире рождения, России, или переезжает в неё, если в текущий момент находится в каком-либо другом месте. Я доходчиво объяснил?       Джуффин, хоть и выглядел расслабленным, прожигал его взглядом, и не ясно было, почему на месте чиновника до сих пор не образовалась горстка пепла. Тот, в свою очередь, обворожительно улыбался и смотрел прямо ему в глаза, явно чувствуя себя совершенно защищённым под броней высказанных им доводов. Оставалось надеется, что в этой не очень понятной для меня ситуации Джуффин защитит на меня своё авторское право, как бы безумно это не звучало. Я наблюдал.       Шеф тяжело вздохнул и, прокручивая в своих длинных пальцах трубку, сказал:       – Я полагаю, сэра Макса можно прежде хотя бы ознакомить с приговором, который ему выносят? Ведь у моего "движимого иммущества" должны же быть хоть какие-нибудь человеческие права.       – Пожалуйста, – легко согласился чиновник, – я сам всегда выступал за неукоснительное следование обеспеченных законом прав, и сейчас вы в этом убедитесь. . .       – Позвольте всё-таки мне просвещать моего работника в том, в чём он участвует, – твёрдо перебил шеф гостя, уже готовившегося толкнуть очередную речь. – Макс пока что мой человек. . .       – . . . не совсем. . .       – Так вот. Ты, Макс, как уже знаешь, являешься сложной овеществлённой иллюзией. Очень сложной – со своей личностью, телом и, главное, больше никак не зависящей от меня, как от создателя. Учиться быть кем-то по-настоящему живым на самом трудно и долго – та же Базилио только через 50 лет окончательно обвыкнется со своими новыми возможностями, но с точки зрения магии всё равно будет являться придуманным чудовищем, и развитие её магии будет иным. И, более того, она сама себя ощущает, как личность, полноценное развитие которой произошло в возрасте условных ста лет и сотворённой при этом в результате чужой воли, – приподнятая бровь посетителя Джуффиным мягко игнорировалась. – Итак, развитие полноценного человека не происходит без постепенного становления личности и получаемого вследствие него опыта. Опыта самостоятельности. Так что передо мной тогда встала закономерная проблема с необходимостью поместить тебя в подходящий мир, где бы ты стал самим собой со свои мнением и. . . опытом.       – С особым опытом. Я уже понял.       Конечно, прекрасно вот так просто говорить о таких вещах. Когда тебя помещают в серый и холодный мир, на контрасте с котором потянешься к первому же теплу и к любому прекрасному и полюбишь всем сердцем, чтобы потом его отняли и заставили страдать, подпитывая своими эмоциями существование этой хрупкой мечты, называемой Ехом. Ну что ж, должен же был когда-нибудь случиться настоящий разбор полётов? . .       – Но вы говорили, что всего лишь взяли за основу выбранный вами мир и прокрутили моё взросление в необходимых вам условиях?       – Надо признать, но я тогда солгал, – Джуффин приподнял ладони признавая свою вину. – Подобную достоверную биографию выдумать просто невозможно. И я не признался тебе обо всём раньше просто потому, что потом бы пришлось всё подробно объяснять. А ты ведь знаешь вес своих желаний и боязней. Если бы ты знал, что однажды старый мир мог бы постучать в дверь и на законодательном уровне потребовать тебя обратно. . .       – . . . то это непременно увеличило бы вероятность моего прихода к вам, – закончил за него чиновник, улыбаясь поджатыми губами и недобро щурясь. – Логично сделали. Избегали, так сказать, неизбежного. И к тому же с самого начала скрывали от нас, что хотели полноценного человека, а не картонку. Но мы, конечно, об этом догадывались, ибо и до вас были случаи. Однако и на простые иллюзии заказчики находились, так что мы пошли на встречу, но с необходимыми предосторожностями – доверяй, но проверяй. . . И ведь не ошиблись.       – Ошиблись. И это тоже неоднократно случалось, когда поначалу личность развивалась у вас, а окончательно самореализовывалась уже в другом мире. Давайте не будем манипулировать фактами, – укоризненно сказал шеф демонстративно рассматривающему свои ногти чиновнику, – вы просто ждали когда, как иногда бывает в таких случаях, я не подгадаю время и не успею забрать моё творение, и оно окончательно овеществиться у вас и по договору перейдёт к вам, поэтому и добавили такой пункт «во избежание» – Джуффин продемонстрировал пальцами кавычки, хотя раньше такого за ним не наблюдалось; я чуть улыбнулся.       – Ну да мы этого и не отрицаем, – с достоинством ответил на укол чиновник, кладя на колени дипломат и отщёлкивая застёжку. – Живые люди обходятся нам гораздо дороже, чем не вписывающееся в реальность иллюзии. Ни к кому сильно не привязались, ни кем и ни чем не увлеклись; и, в частности, мы не вынуждены тратиться на последнюю стадию овеществления – следовательно вырвать их из мира с концами куда менее болезненно, чем полноценного человека. Правда, надо признать, вы сами выбрали идеальное время для этого, когда в нашей стране, вследствие кратковременного кризиса, не имелось всех возможностей для обеспечения высокого уровня благополучия граждан. . .       – . . . и когда к нам в Ехо устремились десятки сновидцев, как раз из вашей страны. Нет ничего более постоянного, чем временное?       – Вот так значит!? . . - всплеснул он руками. - Значит, у кого-то весь мир рушится, а он ещё в чужие миры лезет! Но тогда давайте вспомним уже про книги – стрельнул в меня глазами, – и как энергией наших граждан вы заткнули дыру перерасхода маги. О, а с каким презрением после этого вы ещё на нас смотрите, это просто верх цинизма! . . А так это очередное преступление, за которое мы тоже, очевидно, не хотим отвечать, потому что ну это же магия литературы, да? Нет! Это так не работает и тоже по закону наказуемо и ответственность несёт уже Фрай, так что это очередная причина, почему он должен перейти к нам. Вот - он достал два единственных листка и своего портфеля и, встав и подойдя к столу Джуффина, опустил их перед ним, – получите, распишитесь. Это ордер на арест гражданина Фрая Макса Валерьевича, а также приказ о возвращении его по соответствующему договору с отказом от дальнейших притязаний. Всё согласно букве закона.       Холодок пробежал по всему телу. В то же время Джуффин приподнял брови и беспристрастно просмторел обе бумаги, которые, кажется, были простыми офисными листами с печатным текстом и несколькими заранее проставленными печатями.       – Так вы прибыли сюда арестовывать?       – Я прибыл сюда восстанавливать законность, – поправил его посетитель, – и до последнего надеюсь решить этот вопрос культурными методами.       – Одни?       – Для культурного решения этого вполне достаточно. Иначе суд да нас разрешит! – и вызывающе глянул на Джуффина, как бы призывая к достойному ответу.       Шеф в свою очередь вызов не принял, или не счёл его достойным, потому что стал набивать трубку, которой дотоле лишь поигрывал в пальцах. Моё сердце гулко стучало, и я воспользовался перерывом, чтобы подлить себе камры в бокал и отпить из него. Следовало немного прийти в себя и успокоиться. Один чиновник сначала удивлённо оглядел нас, хмыкнул и от нечего делать уставился в окно, или хотя бы попытался, потому что оно было плотно занавешено. Потом принялся тарабанить пальцами по коже дипломата. На некоторое время в комнате повисло молчание.       – Продолжайте, – наконец вымолвил Джуффин, осматривая творение рук своих в виде набитой трубки. - Вы, кажется, ещё что-то хотели сказать?       – Ну так. . . в целом, я свои, то есть наши претензия высказал. От себя не могу не добавить, – оживился он, – что часть договора вы всё-таки исполнили. Те тридцать лет пребывания Фрая у нас вы не впускали к себе ни случайно попавших к вам людей из нашего мира, ни простых сновидцев, и в итоге их сила расходовалась обратно на Землю, восполняя тем самым немногочисленные, но всё же затраты на содержание Макса Фрая.       Я подавился камрой и с некоторой оторопью взглянул на шефа. Это правда? Джуффин правда не давал даже малейшей передышки людям из такой паршивой реальности, чтобы оплачивать мою в ней жизнь? Простите, единственное светлое пятно в жизни отменяется: сэру Максу надо съесть тарелку пресной манки в детсаде, так что никакой радости даже во сне. И это всё очевидно делалось с согласия Древних и Мёнина. Как же далеко вы ещё пошли в своём утаивании, шеф? . .       – Всего тридцать лет, Макс, тем более не таких насыщенных, как сейчас. Сразу же после твоего прибытия я отменил этот барьер, и они вновь смогли увидеть Ехо в своих снах. И не только увидеть. Помнишь того мужчину, что появился вскоре после тебя?       Даже спустя столько лет из памяти не выветрились неприятные воспоминания об том пьяном, который разгуливал по Ехо. Но Джуффина это не оправдывало. Он, кажется, и сам это понимал.       – Это, кстати, довольно эффективный приём оказался, – одобрительно кивнул посетитель. – Мы его тогда изучили и взяли на заметку. И после того, как убедились в вашей ненадёжности, то есть когда сэр Макс ушёл от нас во второй раз, то даже приняли как довольно действенный способ предотвращения нелегального проникновения и несанкционированной выезда. . .       . . . Что?       – . . . но данная программа реализуется пока только в рамках нашей страны, но, я уверен, она быстро распространится во всех остальных странах, и мы даже сможем давать им платные консультации. . .       – Предвидите будущую прибавку к зарплате?       – . . . не без этого. Но мы отошли от темы. Бумажечку то вы поберегите: ещё понадобиться. Так вот, я вижу, вы не согласны с нашими претензиями? . . – Джуффин хмыкнул, – я так и думал. Но, к вашему сожалению, доказательства нашей правоты неоспоримы. Условия договора я только что озвучивал, не буду повторяться, так что сразу перейдём к делу. Сэр Макс был овеществлён и на-ча-ло, как все признают, было положено у вас. Однако, – чиновник воздел палец, будто ждал, что его перебьют, но его напротив внимательно слушали, – конец данной эпопеи, окончательный кон. . . итог. . . не важно, короче – официально его оформили уже мы, успели оформить. Помните, вы паспорт ходили получать, из-за того случая с полицейским? – внезапно обратился он ко мне и наклонился вперёд. Я неуверенно кивнул. И правда вспоминался случай, когда после Тихого города ко мне на дом пришёл полицейский с проверкой замены советского паспорта на российский и отослал в контору, сказав что мне новый вариант не так сделали – Ну так это и был ваш последний этап. Становления человеком, я имею ввиду. Старый то паспорт, с указанием вашей иллюзорности, вы забрали с собой и уничтожили (хотя, скорее не вы лично, а сэр Джуффин, ну да ладно), после чего он вместе с прописанной у нас иллюзорностью являлся более недействительным.       Я посмотрел на Джуффина. Тот только слегка пожал плечами.       – В любом случае, официального закрепления места жительства больше не было, и наша магканцелярия почувствовала это практически на интуитивном уровне. По возвращении, сэр Макс, мы, право слово, даже и не надеялись, что сможем вас оставить у нас. Может быть, скорбь наша была бы чуточку меньше, если бы Служба Меж вселенской Разведки не обнаружила, что вы оказались вершителем. . . Вершителем! – вы этого, прошу заметить, тоже не упомянули! – стольких возможностей лишились. . . в прибавку к тем, кои Макс и так бы нам дал, останься он жить, как обычный человек. Но каково же было удивление, когда при штатной проверке на потусторонних паразитов, заклятия, проклятия мы обнаружили, что у вас нет никакой магпривязки ни к одному из миров! Простую иллюзию ты нормально никак не оформишь, а настоящего человека с магическими способностями запросто. Там ничего такого нет, всего лишь две полосы под ультрафиолетом справа от места жительства идут – кому нужно, тот поймёт. И вот так вы были оформлены, как по-настоящему полноценный человек! Вот-с – он выудил из портфеля бордовый паспорт с бликующим золотым орлом посередине и самодовольно выставил его на всеобщее обозрение. – Не знаю уж почему вы сами до этого не додумались. . . – шеф никак не прореагировал, – . . . такого ценного кадра лишаетесь, да вы и сами знаете. И из-за какой-то бумажки. . . ну да что уж говорить. И нет, ничего ужасного в этом на самом деле нет: не пытать же мы вас собираемся. Творческий потенциал и сила это хорошо, а если направленно в нужное русло, то ещё лучше. . . Знаете, сколько мы усилий на вас потратили и скольких людей задействовали? А какие планы у нас на вас есть? Да это настоящие проекты, сэр Макс, даже я сам принял в них некоторое участие. . . Ну да ладно, всё позже! – лицо чиновника исказила победоносная улыбка, он выпрямился. – Ибо теперь в соответствии с заключённым договором и словом Закона и Магии, Фрая Максима Валерьевича единственно гражданином Земли и Российской Федерации, без последующих возражений объявля. . .       – Возражаю, – спокойно произнёс Джуффин. Незаметно начавшие было кружить по кабинету разноцветные ветерки исчезли. Вздыбившийся огонь в камине практически потух. Звон в кабинете, звучавший на грани слышимости прекратился. Воцарилась тишина.       Всё закончилось, ещё не начавшись.       Всё произошло настолько быстро, что я не успел испугаться и даже порадоваться, пребывая в некотором шоке. Глаза у чиновника потухли, и он как-то грузно осел, ошалело и зло уставившись на Джуффина. Шеф же сидел, как ни в чём не бывало. Он наконец принялся за неторопливое раскручивание  трубке, задумчиво попыхивая в потолок. Потом ещё некоторое время всеобщего молчания и оцепенения спустя он, глубоко затянувшись, шутливо послал в чиновника колечко дыма, отчего тот ожил и закашлялся.       – Не хотите?       – Нет, – всё ещё кашляя и отмахиваясь от дыма, хрипло ответил чиновник, – кха. . . не сделал привычки. . .       – А жаль – говорят, табак лечит.       Гость как-то странно на него посмотрел, но промолчал.       А потом опомнился:       – Так вы возражаете? Какие же тут ещё могут быть возражения. . .       – Могут быть и очень серьёзные, – сурово ответил Джуффин. Тон его голоса резко поледенел, взглядом пригвоздив чиновника к месту, отчего тот невольно вжался в диван. – Во-первых, у вас нет ни власти, ни права распоряжаться тем, что интересует ваших вершителей, и очередная книга написанная Максом, которая им эмоционально понравилась, дела не решает – их тысячи подобных книг, вы не разоритесь. Во-вторых, в договоре ничего не говорилось о том, что итоговое овеществление должно сопровождаться бумажным процессом. Привязался к миру и к людям, самореализовался и точка. Паспорт здесь формальность. По моей изначальной задумке, Макс не смог бы стать живым человеком без магии, коей у вас, увы, практически нет. А те крохи, которые всё-таки имеются, каким-то непостижимым для меня способом захватили ваши государства, раздавая её в казённое пользование таким сотрудникам, как вы, – Джуффина проедал злобный взгляд, – и при том только на самое необходимое. И больше у вас магии нет. И поэтому. . .       Шеф выразительно посмотрел на гостя.       – Всего хорошего.       Но чиновника к тому моменту уже не было. ***       – Эффектно, а?       Прошло уже несколько минут после случившегося. Я медленно приходил в себя и пытался осознать произошедшее, в чём мне помогала вытащенная из щели между мирами чашечка кофе. Джуффин, пребывая в задумчивом настроении, продолжал курить трубку, смотря в окно, с которого всё-таки были сдёрнуты шторы. Там, за нависшими над переулком четырёхэтажными домами, виднелся лоскут неба, убеждавший меня в том, что мрачные события этого утра не распространяются за пределы нашего двора, и весь остальной мир живёт и здравствует. От этого становилось легче, и чиновник больше не казался проблемой вселенского масштаба, раз от него тучи не нависли над Ехо и не раздались громы и молнии.       Тем не менее разговор не казался законченным и всё чудилось, что чиновник вот сейчас снова заглянет в дверь. Оставалось надеяться, что это были фантомные ощущения.       – Когда он дочитывал своё недозаклинание, я уже думал пиши пропало.       –  Да, мне тоже на этом моменте показалось, что он уже задержался.       – Что вы с ним сделали?       – Развоплотил.       О. Я не знал: радоваться мне или ужасаться.       – Но, если тебя это вообще волнует, то только из нашего мира. Он со своим провожатаем и техникой появиться обратно у себя на Земле, и я даже не хочу знать где. В общем, нам достаточно легко избегать угрозу его повторного появления: я понял, как он смог проникнуть к нам. Помнишь своё последнее приключение? – я кивнул. – Так вот, магический слой в подобные моменты может утоньшаться и даже рваться, образовывая туннели, через которые становится относительно легко просочиться. Они достаточно просто обнаруживаются – я уже послал зов Сотофе, и она со своими подопечными закроют имеющиеся дыры - будет им полевая практика. Главное – вовремя такие щели замечать. Хоть наши друзья и тратят половину своего магического запасы на проход по ним и даже при лучшем раскладе не скоро заявятся, расслабляться не стоит, сам понимаешь.       – Стремление правительства откопать ещё одного налогоплательщика воистину непостижимо.       Шеф усмехнулся и кабинет вновь погрузился в молчание. Теоретически, ещё можно было успеть в рассветное кафе в отчаянной попытке спасти сегодняшний день и просто посмотреть на довольных жизнью людей, но меня останавливала висевшая в воздухе недосказанность, что и проблема так просто не решиться, и сам Джуффин чего-то недоговорил. И я медлил, благо обжигающее кофе, попиваемое маленькими глотками, то позволяло.       – Своим ангельским терпением ждёшь, пока я сам раскрою все карты?       – Тяну время счастливого неведенья.       – К сожалению, оно кончилось этим ясным утром и пора становится по-настоящему взрослым, то есть узнать все возможные способы скрывать свои источники дохода от правительства, или, в нашем случае, источники счастливой жизни.       – Пожалуйста, я – само внимание: защита своей беззаботной жизни есть мой главный приоритет.       – К этому мы ещё вернёмся, но для начала я думаю, что ты всё-таки ещё не до конца понимаешь то, с чем надо бороться. Итак, – Джуффин наконец отложил трубку и откинулся в кресле, сложив пальцы домиком, – сам наш гость, как ты мог догадаться, человек трусливый, но аккуратный и упорный. Он решился объявиться один с минимальным сопровождением лишь из-за знание того, что убийство участника магического договора карается последствиями для убийцы куда худшими, чем даже для его жертвы. И заказных убийств, и наёмников это тоже касается. И в любом случае умри он, поставили бы просто кого-нибудь другого, и дело совершилось бы в их пользу – я ведь с целым государством договаривался, а не с одним человеком. Так что он стремился как можно быстрее доказать свою правоту  и, пока мы ничего не сообразили, улизнуть, прихватив тебя с собой. Очевидно, что если бы он успел договорить свой монолог до конца, то ты бы сразу оказался у них в руках, Макс. Я вообще дал ему возможность выговориться лишь из-за надежды, что он сейчас выложит в потоке своего красноречия все карты, и его можно будет легко подловить и отсечь их же магическим договором.       – Так, подождите. Зачем вообще кому-то что-то доказывать? Я думал что магические договора работают на автомате. . . сами собой, я имею ввиду. То есть сразу становится понятно, кто прав, а в кого за нарушение прилетит магическая молния?       – И ты абсолютно прав. Но бывают и такие случаи, где магия фактически говорит: «я умываю руки» – и перекладывает разбирательство на самих участников, только подтверждая результат. И такое бывает. У нас та самая ситуация: полностью ты нашёл себя и вписался в общество уже здесь, как наш гость соблаговолил признать. Но при определённом взгляде, это ещё не конец. Они заготовили ловушку, в кою я, к моему позору, попался. Ты помнишь формулировку, которую он использовал насчёт твоего перехода из иллюзорного состояния в реальное?       Так. Честно признаться, я ничего из его витиеватых выражений не запомнил и уловил только главный удручающий смысл. Но я всё же попытался:       – М-м-м. . . при условии становления полноценным человеком?       – Нет, не совсем так: «что при условии - любом из условий - оформления сэра Макса в полноценного человека на нашей территории» – понял подвох?       Я понял, что у шефа, ко всем талантам имелась и превосходная память. Но ладно.       – Оформления? Не становления? Разве это не одно и. . . А. . .       До меня дошло.       – Проняло. Бумажки оформляют, Макс, а людьми становятся, но там это один и тот же процесс, поэтому у них одновременно и формируются и оформляются в человека. У нас ты имеешь паспорт Ехо и там тоже имел, но это обычные паспорта. Они на самом деле не просто две полосы где-то там поставили, а завели полноценное дело на тебя, как на предмет договора, имеющий права оформившейся иллюзии, ставшей человеком. Делать долго и сложно и при этом нет крайней необходимости, так как используется обычно только в случаях, носящих официальную форму меж вселенских дел. Без этих формальностей ты и так можешь ходить между мирами и также благополучно где-нибудь застрять, и гражданство тебя никак не спасёт, вспоминая тот же Тихий Город. Тем более, что нужна твоя подпись, и у нас ты начал бы ещё вчитываться, что это ещё за статус оформившейся иллюзии тебе дан, а у себя ты на мелкий шрифт внизу листка даже наверное внимание не обратил, везде расписавшись.       Я ошеломлённо кивнул. Кто же будет ожидать подвоха в обычной замене паспорта? Мне думалось, что я всё-таки не один такой олух, не читающий все листы бумаги, подсовываемые тебе для подписи уставшими сотрудниками МФЦ.       – Ну вот тебе и пожалуйста – новый гражданин Российской Федерации. Я не подозревал, какой они там скрытый смысл заложили между строк, и сама Магия, к твоему счастью, тоже не любительница всех этих лингвистических игр, так что приходится разбираться вручную. После твоего возвращения из Тихого Города я подумывал о том, чтобы всё-таки оформить тебе подобным образом паспорт, но раздумал покуда это делать, так как повода не было, а расспросов было бы не избежать. . . Но сейчас совсем другая ситуация, – Джуффин сменил тон с расслабленного на более серьёзный, и я попытался сесть попрямее ему под стать. – Тебе следует вплотную заняться своим официальным статусом, в чём я тебе могу помочь только советом и подписью, если потребуется. Я тебе дам копию договора, и ты с ним должен будешь пойти в Королевскую Канцелярию, чтобы от твоего имени послали ходатайство дальше в Вольную Межвселенскую Канцелярию, а после будут долгие проверки и тонны дополнительной информации о твоём новом положении и так далее. Это может страшно затянуться, но если ты поторопишься, то сделаешь всё гораздо быстрее, но этим придётся серьёзно заняться. Параллельно советую тебе уточнить статус изданных тобою книг и таки сделать бумагу, в которой будет указано, что они написаны тобой исключительно в художественных целях и интерес со стороны некоторых читателей-вершителей есть исключительно побочный тому эффект, который между тем является распространённым и вполне законным, и ничего криминального здесь нет. Я, на самом деле, прокручивал и эту ситуацию в голове, но мне показалось, что это ещё суметь разглядеть и придраться надо и так и оставил себе на зло. Мы пока не знаем, придумали ли они официальное оформление своей по сути пустой жалобе, или это была такая же пустая угроза, и получается с этим тебе тоже предстоит разобраться. А пока могу лишь посоветовать тебе впредь читать всё выделенное мелким шрифтом и всячески избегать, даже в шутку, соглашаться в чём либо подозрительном с незнакомцами и тем более идти за ними. Понимаю, совет на уровне не садитесь дети дядям в амобиллеры, но всё же. Конечно, – он обречённо вздохнул, – если ты не хочешь вернуться обратно к себе в. . .       – Нет.       – Вот и славно. А вообще Королевская Канцелярия открывается только в двенадцать, и до этого времени предлагаю позавтракать: заесть все переживания нынешнего утра. Мой уже окончательно отказывающий что-либо соображать мозг был с ним полностью согласен.       В этот момент дверь приоткрылась, и в неё заглянула Кекки с несколькими стопками левитирующих табличек за спиной. Оглядев комнату, она бесстрастно осведомилась:       – Вы его убили?       – Да, – совершенно серьёзно ответил Джуффин, приманивший и с любопытством рассматривавший мой паспорт, выпавший из руки чиновника при его исчезновении; через секунду он загорелся синим пламенем. – И, сделай милость, доложи мне пожалуйста, если вновь его увидишь: бродящие по городу покойники нам ни к чему, неправда ли? . . ***       Красный поезд мчался в шаге от меня. Он нависал сверкающей громадой стали и железа, слепил жёлтым светом из окон и оглушал громом и взвизгиванием пролетавших мимо вагонов. За стеклами мелькали тени людей, их голоса долетали неразборчивой речью и смехом. Я смотрел, ликовал, упивался красотой невозможного зрелища, но запрыгивать на подножку вагона не собирался. Пусть это приключение унесёт меня, когда буду на сто процентов уверен, что вернусь обратно в Ехо.       В общем, я ни за что не стал бы делать такую глупость, если бы из открытого окна купе не высунулась чья-то растрёпанная голова, и голос, то ли женский, то ли ломкий подростковый мальчишеский, неузнаваемый и одновременно смутно знакомый, не крикнул: «Ты чего стоишь? Поехали, покатаемся! Покажу такое, чего ты в жизни не видел! Давай, залезай сюда!»       Я открыл было рот, чтобы ответить: «Спасибо, не стоит», – но в самый последний момент передумал. Потому что одно дело не соваться сдуру куда попало, и совсем другое – отказываться от внятного приглашения. В конце концов, легкомысленное любопытство, подстрекающее принимать все сомнительные предложения, которые посылает судьба, не только вечный источник проблем, но и одно из моих лучших качеств. Где бы я без него был. Уж точно не в Ехо, вот о чём нельзя забывать.       Поезд тем временем заметно замедлил ход, явно специально для моего удобства. Дверь последнего вагона распахнулась и оттуда выглянула всё та же растрёпанная голова, высунулась рука, призывно замахала – дескать, скорее давай сюда. Любой нормальный человек на моём месте подумал бы, что это ловушка, а я решил, что, конечно же, проявление гостеприимства, дополнительное доказательство, что меня там ждут. И одновременно вызов – не могу я позорно струсить на глазах у пассажиров, которые очевидно осмелились на него взойти.       Поезд к этому времени ехал так медленно, что ухватиться за поручень и забраться на подножку оказалось совсем легко но меня всё равно внезапно подхватили чьи-то руки, совсем не женские или мальчишеские, и с силой втащили внутрь.       В тёмный тамбур вагона. ***       Сзади с лязгом захлопнулась дверь и стало темно. Меня с силой развернули и толкнули в грудь и моё падение предотвратили две руки, до боли сжавшиеся на плечах. В это же время навалилась тяжесть и дезориентация, появилось чувство полной беспомощности и только несколько секунд спустя я понял, что лишился всякого ощущения магии.       Впереди раздался резкий вскрик, какая-то возня и глухой удар, а после стон. Я, превозмогая гул в голове, приподнял голову и увидел кажется двух людей, при этом одна фигура выворачивала руку другой. Они были плохо различимы, из-за тьмы в тамбуре.       – Итак, приветствую вас, мистер Фрай, – раздался справа знакомых голос. Чуть наклонив голову я различил силуэт ещё одного человека, который стоял, прислонившись к стене. – Заранее извиняюсь за постороннее присутствие – издержки следствия.       А, чиновник.       – Предыдущая встреча вынужденно прервалась, но наши требования всё ещё актуальны. Мы предлагаем вам в добровольном порядке принять гражданство Российской Федерации, так как это обговаривалось в договоре с вашим творцом и считается правомерным. В прошлый раз за вас решал сэр Джуффин, но решающий голос стоит за вами, и вам решать, принять ли наше предложение.       Я уже потихоньку собирался с мыслями и ждал продолжения речи. Его всё не следовало. И это всё, что они могут сделать?       – Нет. Я отказываюсь.       – Ладно, – подозрительно легко согласился чиновник и слегка махнул рукой. Над головой пары спереди замигала и зажглась лампочка. В её свете показалась согнутое тело, на вид женское, с свисающими взлохмаченными волосами и искажённым болью лицом – девушка тяжело дышала. За ней стоял мужчина в чёрной форме с маской на лице, который выворачивал ей руку. На это было больно смотреть.       – Мы Вам не угрожаем, мистер Фрай, но от вашего решения будет зависеть благополучие этой девушки – она и так заслуживает наказания и мало ли, что с ней может произойти при задержании. Если Вы желаете ей долго жить, то всего лишь повторите за мною слово в слово предложение, которое я вам продиктую. Всё, конечно же, с вашего согласия. Если же судьба этой особы вам безразлична, то она у Агаты будет иная. Решение за вами.       Её глаза из-под лохм были широко открыты от ужаса и смотрели прямо на меня, губы что-то беззвучно шептали.       Я резко дёрнулся и чудом извернулся из мёртвой хватки, вперёд, схватил её за руку, плюнул в гниду за её спиной, хоть что-то смертельное у меня осталось – и быстрей открыть дверь за ней во тьму, в космос – куда угодно, лишь бы подальше от них, где была магия, а там будь что бу. . .       Удар пришёлся меж лопаток, и я вместе с Агатой повалился на пол, ударившись головой о железо двери. Сзади крутили руки, да так, что я невольно вскрикнул. Меня резко вздёрнули за плечи и сопротивляющегося отволокли обратно к противоположной стене и ударили под дых, из-за чего я согнулся пополам. По звукам, с Агатой сейчас делали тоже самое.       – Так. . . кажется мы недопоняли друг друга. Придётся перейти к демонстрации. Несколько секунд тишины, когда Агату разворачивали. . .       . . . и глухой удар кулаком по лицу и хруст ломавшихся хрящей. На пол закапала кровь. Девушка истошно закричала, хватясь за лицо и перегибаясь пополам, но мучитель вздёрнул её за волосы, так что голова запрокинулась назад. Нос был вывернул набок, и кровь из него заливала губы и подбородок. Мне захотелось блевать.       Чиновник отстранился от стены и сделал два шага на встречу, наклонился. У него было нечитаемой выражение лица, он прямо смотрел мне в глаза. Я уже понял, что слюна не действует, но всё равно как мог плюнул. Губы его дрогнули, он достал белый платок из нагрудного кармана и с не читаемым выражением вытер лицо. А потом спросил:       – Всё-таки не нравится смотреть, когда кто-то страдает, да? Ужасно думать, что это может продолжиться дальше? И вы будете прямым виновником. . .       Я молчал и зло смотрел на него.       – . . . и молчание тоже не выход. Ваше бездействие есть тоже осознанное действие, и оно лишь усугубляет ситуацию. Считаю полезным напомнить, что этого можно легко избежать всего лишь повторив за мной одно предложение. Но чтобы ускорить ваше принятие решения, я даю вам десять секунд на раздумья. Результат его покажет, действительно ли вы способны пожертвовать собой, ради другого человека. Время пошло.       И вслух начал считать:       – Десять.       – Девять.       – Восемь.       – Семь.       – Шесть.       – Пять.       – Четыре.       – Три.       – Два.       – Один.       О дьявол. . .       – Время. Ваш выбор? . .       – Я. . . –  в горле стоял ком, и я прокашлялся, – я . . . согласен.       – Прекрасно, –  послышался выдох, и чиновник переступил с ноги на ногу, доставая из внутреннего кармана листок.       – Но, –  он остановился и снова взглянул прямо в глаза, –  если вы сейчас внезапно передумаете, положение Агаты соразмерно ухудшиться.       – . . . точно.       – Так-с, тогда повторяйте за мной вот что. . .       И под всеобщее молчание, прерываемое стонами и стуком колёс, я повторил чётко произнесённое для меня предложение:       – Добровольно, словом закона и магии и в соответствии с заключённым договором гражданином земли и Российской Федерации без последующих возражений объявляю я себя.       В этот раз спецэффектов не было.       . . .       – . . . блядь. Вот надо ж было. . . уберите её кто-нибудь.       Всхлипы и стоны резко прекратились. Я поднял голову и, оглушённый, увидел, что Агата исчезла.       Что? . .       – И свет, свет нормальный включите, – лампочка потухла, и под потолком появился светящийся шар голубоватого цвета. В его спокойном свете предстали: чиновник, тяжело опёршийся о поручень и потирающий сморщенное лицо, мучитель спереди, облокотившийся о стену и поднявший лицо с закрытыми глазами к свету, ещё один в форме до сих пор державший меня за плечи справа, и слева человек без формы, но странно одетый и смотрящий прямо на меня. Я отвернулся.       Все молчали.       Через некоторое время чиновник отнял ладонь от лица, и его взгляд упал на меня; губы перекосились.       – Поздравляю. Хотя, на самом деле, не с чем тут поздравлять.       И уже не бодрым шагом он направился к двери в соседний вагон. ***       Я прошёл в вагон предпоследним, придерживаемый за плечо. Первая дверь слева была открыта, и меня подтолкнули туда. Купе оказалось в два раза больше обыкновенного, и за длинным, накрытым скатертью столом с чем-то сидели трое в чёрном форме, походившей на милицейскую. Находившийся справа за столом мужчина с короткой бородой опёрся локтями о стол и, приподняв бровь, спросил:       – Слышали крики, сигнала не было - у вас там всё нормально прошло?       – Да. . . – садясь рядом с ним, со вздохом ответил чиновник и чуть поморщился. – Небольшая накладочка, но всё в пределах разумного.       – Избили девушку, – донеслось со стороны мучителя, – очевидно, по другому решать проблемы мы не умеем.       – Правами Искусственного Интеллекта не занимаюсь, – ощетинился чиновник, – тем более было бы там, что защищать.       Повисла пауза, во время которой все смотрели на чиновника. Тот поправил рукава своего пиджака и недовольно оглядел присутствовавших:       – Ах, по-вашему это дегуманизация - ударить простую иллюзию. . . В жизни ведь ничего страшнее не случалось! Вот в его частной жизни, например - вы думаете он никого не убивал? О, ещё как убивал! А мы убили? Нет! И даже по сути вреда не причинили - как говориться, ни одна собачка не пострадала. . .       Никто, кажется, просто не захотел ему отвечать.       – Ну всё, давайте соберитесь - гуманизм это хорошо, а хорошего понемножку. Нам ещё примерно три часа ехать, хотя бы чаю можно заварить, – и он бросил выразительный взгляд на человека в странной одежде.       Несколько секунд и на столе у окна появился белый чайник с росписью и стаканы в подстаканниках, и чиновник первым подал пример, потянувшись за чаем. Потом слышалось только шуршание одежды, звук наливаемой жидкости, дребезжание железа, стук колёс. Через меня, зажатого между двумя людьми, перегибались, и я рефлекторно отклонялся назад. Впереди послышался монотонный шёпот со стороны чиновника, нагнувшегося с бородатому, скорее всего командиру отряда. Потом прозвучали ещё какие-то фразы, и уже и слева и справа пошли тихие разговоры. Смысл их не улавливался, я сидел уставившись на оказавшийся передо мной стакан, от которого шёл пар, и молчал. Из-за тонкой ткани меня периодически била дрожь.       Сколько-то времени спустя чиновник, невзначай взглянув на меня, спохватился и как будто вспомнил что-то:       – Да, насчёт Агаты. . . как вы могли догадаться, это была просто иллюзия настоящего человека, который, кстати, сейчас находится в одном из дальних вагонов, если это вас успокоит, в целости и сохранности. Ну правда не изверги же мы какие-то. . . Я молчал.       – . . . мда,– чиновник отпил из стакана, неопределённо качнул им и поставил обратно на стол, – но вы же понимаете, что сами вынудили нас предпринять подобные меры. Мы предполагали, что вы попытаетесь вырваться, но это уже было близко к побегу, так что пришлось пойти на крайние меры. Вы со мной тоже не слишком учтиво обошлись, между прочим. Развоплотили и заставили появиться чёрт пойми где на Земле - у нас это оказался Йеллоустонский заповедник, и мы еле-еле смогли избежать разбирательства в американском суде. . . – кто-то хмыкнул, – Да, и такое было. Так что будем считать это местью. Признаю, возможно несколько чрезмерной. Но обо всём по порядку.       Он наклонился над столом и неприятно, как в кабинете, улыбнулся с прищуром. Спросил:       – А вам разве не интересно, как мы вас всё-таки достали сквозь этот пресловутый барьер? обманули одного из сильнейших магов. Но, так и быть, просвещу, для общего развития. . . тем более, я вижу что эта темя интересует не только вас, – кто-то, кажется, и правда стал прислушиваться, – побуду киношным злодеем и расскажу всю мою подноготную, да-с. . . – он ещё немного отхлебнул из стакана, – . . . так вот. Помните мною ранее уже упоминаемый барьер? Тот, который мы-де установили против нелегального перехода через нашу меж пространственную границу? Я тогда немного погорячился, заявив, что мы его уже воздвигли - он пока находится в своего рода бета версии, ну и подвержен, следовательно, всякого рода взломам, преднамеренным или непреднамеренным. И вот недавно произошёл такой случай: чей-то оживший предсмертный сон прорвался таки сквозь нашу завесу. В то время мы, на самом деле, пока не знали, что это предсмертное сновидение, а то без всяких помех позволили бы ему унестись в эту его межга. . . меж вселенскую даль, так как есть множество прецедентов, когда такой сон съедал случайно оказавшихся в нём людей. Ещё подобные наваждения недолговечны, но что я вам рассказываю - сами знаете. Для нас то есть это изначально бесполезный и даже опасный предмет. Но, к нашему невезению, мы раньше ещё не знали, как различать те или иные сигналы от нашей новаторской разработки. И, собственно говоря, мы и сейчас в этом не очень то разбираемся, а тогда просто не могли проигнорировать столь злостное нарушение, тем более такой силы, коей она обладала. . . не подумали в общем. И в итоге послали оперативную группу сновидцев на опасный объект, хотя он был тогда ещё на стадии формирования. На месте переговоры, начавшиеся с юной обладательницей поезда, сразу же зашли в тупик, и началась потасовка. В ходе неё девушка, Агата, успела убить двоих наших ребят, а два оставшихся, Роман и Олег - его сейчас нет с нами, он ведёт поезд - смогли таки её повязать. Вышло, что те, кого убили во сне, умерли и в реальности, а тем временем выжившие обнаружили, что проснуться они по какой-то причине больше не могут, но зато теперь внезапно знают, как управлять эти поездом. Весело, конечно. Да только на Земле было не очень весело, когда практически весь наш магический запас вдруг куда-то иссяк, хотя он являлся одним из самых больших в мире. Наша канцелярия тогда была близка к обвалу - только на людском магпотенциале и держалась. Пришлось занимать у каких попало стран в экстренном порядке. А когда эти двое внезапно вместе с поездом объявились на Красной Площади. . . Оправившись от шока, мы довольно быстро сообразили, что этих товарищей можно подряжать на. . . ну, мы тут все свои и так всё прекрасно знаем. . . и на кражу у других миров магии, излишков магии, конечно же. Нас тогда на этом чуть не поймали, хотя всё к этому шло. Может даже ты об этом от Джуффина слышал - громкое было дело. Итак, как ты мог понять, поезд просто пожрал всю казённую энергию через наших сновидцев, которых мы ею снабжали. Поезд в обмен на временный коллапс, так сказать, – чиновник постучал пальцами по скатерти, а потом, глянув на меня, подловато улыбнулся, – Если честно, у нас до сих пор дефицит с магией, и мы надеемся восстановить его с помощью вас, сэр Макс - у вас её, кажется, напротив, с избытком. . .       – . . . нет.       – Что, простите?       – Я вам ничего не дам.       Чиновник откинулся на сиденье и, приподняв брови, посмотрел на меня.       – Что ж. . . не могу не огорчить Вас, но это уже принятое решение. Вы являетесь преступником, вы же об этом знаете? Наши претензии по поводу незаконного вытягивания энергии через наших граждан в ваш старый мир всё ещё в силе. Мы со времени нашей последней встречи оформили претензию официально в меж вселенском суде, и стоял вопрос только о месте проведения и вашем статусе. Кто вы? Гражданин Российской Федерации, Ехо или вообще ничей? От этого зависело в каком суде рассматривалось бы ваше дело, и если в общемировом изначальные позиции стояли пятьдесят на пятьдесят, то у нас вы заочно приговорены к тюремному заключению. Так что нам просто нужно было ваше подтверждение оформленной ранее вашей привязки к Земле, которое вы в добровольном порядке нам дали. Вопросов нет?       . . .       – Таким образом изымание излишков энергии в нашем случае является чем-то вроде исправительных работ, так что в этом плане, смею вас заверить, всё законно!       Я больше не смотрел на него.       – Но будет, лучше продолжу. Девчонку наши два бойца не то чтобы повязали, а скорее усыпили - сейчас она, очевидно, за все годы своей жизни отсыпается. Будить мы её не решаемся, так как опасаемся последствий, тем более что всё и так работает. Очень хорошо работает, так как наших сновидцев уже успели забросать государственными заданиями по перемещению географов, послов и магов, ибо на прежние пути сообщения тоже магия тратиться, коей, повторюсь, у нас немного. Количество перемещаемых людей пока безгранично, как и количество вагонов. Объёмный груз возить не пробовали, но скорее всего эта проблема решается простым добавлением грузовых вагонов. Наверное - это ещё следует выяснить. Но наша любовь ещё впереди, как говориться. . .       К этому времени на столе по-видимому появилось и съестное. Слева хрустели сушками, а в воздухе витал запах колбасы. Разговоры были оживлённей, но я различал лишь отдельные слова. Меня хватало только на стакан передо мной и расходившееся в нём круги. На фоне продолжал вещать голос, видимо до сих пор разговаривающий со мной:       – . . . вот на этом моменте я и решился вставить свои пять копеек. Смог урвать сей агрегат, пока он окончательно по отделам не пошёл. Поначалу, правда, мне его отдавать не хотели, но после моих убедительных доводов об единственном варианте решения вашей проблемы, его мне всё-таки выделили в полное моё распоряжение и даже группу спецназа дали. Конечно, всего на один(!) день. Крайне мало с одной стороны, но с другой неслыханная щедрость, так как смертный сон это, вероятно, единственный агрегат, легко могущий сквозь вашу магическую защиту прорваться, при этом не вызвав подозрений. Вот кто у вас мог предположить, что у нас целый поезд сновидческий припрятан? Приятно знать, что никто! А так со стороны всё выглядит как ваша рутинная работа по борьбе с сновидцами, али я не прав? Так что внезапный приход Джуффина, по нашим расчётам, не предвидится, если оный и предполагался. И нам втройне повезло, поскольку ваше единственное смертельное орудие кроме магии - ядовитая слюна тут моментально обезвреживается. Мы на борту поезда, пожирающего магию - здесь всё возможно. И, по всей видимости, исключительно здесь. . . В моём начинании я, если говорить на чистоту, только и надеялся на вашу мечтательность и любопытство, что сразу же на такую красивую игрушку купитесь. Тем более у вас работа такая. И ведь не прогадали. . .       Не прогадали, не прогадали. . . ведь. И правда не прогадали.       А ведь счастье было так близко. Чего мне стоило уделить больше внимания предупреждениям Джуффина и не ограничиться одним походом в Королевскую Канцелярию и ожиданием ответа. Они же сказали, что он придёт в течение двух дней, но его всё не было, и в одно утро я всё-таки решил пойти в то поэтичное кафе, потом днём разговорился с Мелифаро, потом попросила помочь Кекки и пошли дела уже не такие важные. И за это время я так и не удосужился дойти до канцелярии и спросить в чём дело, внутренне отговариваясь(это я сейчас так понял), что дело терпит, оно сложное и требует основательного подхода и такой же подготовки, что лучше возможно сначала решить все остальные проблемы, чтобы не отвлекали, что, наконец, настроение после этой встречи знатно испортилось, и я ещё не успел до конца его восстановить. И так прошла дюжина дней. Укор со стороны Джуффина в нерасторопности и ещё дюжина. И бумаги, которые я начал готовить, оставшиеся на столе, к которым больше не притрагивался. И ещё одна дюжина дней.       И Дом у Моста, и Мохнатый Дом, все три луны Ехо, сам город, Старый и Новый, и его уютные кофейни, и люди, прекрасные люди и не только, его населявшие, друзья, любящие его всем сердцем, всегда рядом - все теперь ощущались сном, забытым счастьем, которое нельзя обрести навсегда, так как в один прекрасный день ты найдёшь себя в душном помещении, сидящим перед белой скатертью, на которой рассыпаны крошки, среди которых стоит медный с узором подстаканник, а в нём гранённый авиационного стекла стакан с чайной ложкой из нержавеющей стали и, хоть страшно хочется спать, утро вновь наступило и вновь надо приниматься за свои рутинные обязанности, и весь внутренний мир подождёт, пока ты не отработаешь своё существование, и отдых возможно только вечером, если ты ещё не устал вусмерть. Неужели возможно было даже предположить, забыться и подумать, что счастье может длиться вечно? Что оно ему положено? Что он достоин его?       Он даже не был для него создан. ***       – . . . примерно так ваше заключение и будет выглядеть. А пока предлагаю не накручивать себя по этому поводу, а просто расслабиться и всё-таки что-нибудь съесть, тем более что мы скоро уже приедем - быстрее чем из области в центр.       Фрай сидел напротив, наклонив голову - пряди светлых волос скрывали лицо, но сквозь них можно было заметить взгляд, устремлённый на нетронутый стакан перед ним. Очевидно, он ушёл глубоко в себя и уже давно не слушал его. С психологической точки зрения, это было, кажется, не очень хорошо. К счастью, в перспективе это уже были не его проблемы.       – Я попытаюсь выйти на связь. Следите за ним, если что - в стазис.       Потеснив спецназовцев слева, что было не очень просто из-за их разгрузок, чиновник выкарабкался из-за стола, отряхнул на всякий случай свой серый пиджак, так как сама возможность присутствия крошек на нём уже раздражала и, отодвинув дверь купе, вышел в коридор.       Там стояла полутьма, освещаемая жёлтым светом тянувшихся под потолком лампочек, на полу был длинный бордовый коврик, сзади блестело полированное дерево дверей купе с железными ручками, а напротив за окнами беспроглядная тьма с синими и фиолетовыми всполохами, обрамлённая ситцевыми занавесками. Появившееся цвета могли быть предвестниками мира поблизости. Стоило попробовать.       Он двинулся через мрачный тамбур дальше в предполагаемый конец поезда, которого не было. И сам этот вагон предполагался последним, но всё новые появлялись сами собой по мере движение, и стоило только сосредоточиться на том, что хотел найти, и по воле сновидцев это удавалось сделать. И сейчас следовало сосредоточиться на радиостанции, установленной в вагоне, который по ощущениям находился в пяти минутах ходьбы от их купе - столько времени он по итогу и потратит. На самом деле и не радиостанция вовсе, а её магический аналог - в пресловутой меж вселенской канцелярии только относительно недавно додумались использовать магические волны, пронизывающие все миры, для кодирования и передачи по ним сообщений. Наверное их даже стоило официально поздравить с изобретением радио. Не зря ещё в пятидесятых к ним от Советского Союза физики по обмену ездили и на примере портативного приёмника выдвинули идею связываться по магволнам, что требовало меньше затрат магического запаса - не все им богаты. Но пришлось ждать ещё шестьдесят лет, чтобы они хоть что-то сконструировали и выдали внятный результат. Миновали несколько пустующих вагонов; забывшись, можно было представить, что это простой ночной рейс и все пассажиры мирно спят, и не являются иллюзиями, видимыми лишь из окон. Если бы это являлось обычным поездом, то скоро должны были начаться плацкартные вагоны. У них эту разработку сразу же по итоговым чертежам собрали и заколдовали. В поезде тоже на радостях эту дорогостоящую машину установили в надежде держать его под контролем, но, как позже неприятно выяснилось, работает она только в непосредственной близости от какого-либо мира - чем ближе к его центру, тем лучше. Наконец он отодвинул дверь плацкарта, который у него в голове был обозначен именно тем последним с радиостанцией. Вагон был темен, лишь впереди, над одним из столов, виднелся бледный жёлтый свет.       Освещённая тусклым свечением на неприсуще обычному плацкарту большом столике стояла тёмно-зелёная металлическая коробка, которую, когда её презентовали, назвали «Север-бисом», только немного больших габаритов. Вот что тогда представили в виде простой, но эффективной технологии советские физики, срочно ставшие радиотехниками. Антенны и противовес от неё уходили куда-то в потолок и у него закрадывалось ощущение, что они были установлены совсем не так, как это изначально предполагалось. Хотя, чему тут было удивляться, если это была первая в мире рабочая магическая радиостанция, от которой изначального остался, наверное, только допотопный внешний вид с его выпуклыми крутилками и переключателями на русском языке. К нему проводами были присоединены большие наушники и всё ещё непривычные для него ларингофоны. Напротив этого последнего слова техники должен был сидеть радист, который сейчас благополучно прогуливал в купейном вагоне. На самом деле, нужно было послать его, но чиновнику захотелось развеяться; а про работу радиста в любое время можно было шепнуть начальству.       С тяжёлым вздохом он присел напротив радиостанции, поставив локти на столешницу. Таков был итог многолетнего разбирательства по этому делу, трудоёмкой подготовки, изматывающих разговоров и вычитки отчётов с анализом мира и самого Фрая, который сейчас схвачен(!) и сидит под охраной в результате операции, которой он руководил лично. Первая подобная операция в его жизни. Была надежда, что первая и последняя. Осадок от произошедшего, что, возможно, это был уже перебор, висел над ним, и в дальнейшем своего психического здоровья ради следовало избегать таких моментов или по крайней мере посылать кого-либо другого. Но надо же было всё лично проконтролировать в его деле и собственноручно поставить точку. Простите, но как вы с нами, так и мы с вами. В принципе, всё прошло согласно плану, и он вполне доволен собой. Так и было. За этими рассуждениями встал образ Фрая, его неподвижность и отстранённость в купе. Не должен был он так сидеть, где злость во взгляде? Непривычное смирение, словно он это давно уже предчувствовал. Морального удовлетворения картина явно сломленного человека не приносила, и в конце возникло желание уже побыстрее закончить свой монолог. Стал ясен принцип не бей лежачего. Следовало побыстрее сбыть Макса с рук и отправиться на заслуженное празднество по итогу успешного окончания дела, на котором должно было  быть что-то алкогольное. Оно предполагалось для всех участников дела по возвращению Фрая, но военных, наверное, можно было не ждать. Ладно, коллегами в канцелярии обойдётся.       Натужно жужжавшая над головой лампочка предательски треснув, погасла - всё внезапно погрузилось в полумрак. Без прямого освещения стало видно, что неясное, перетекающее цветами пространство за окном отбрасывало на столешницу, радио и на пиджак сидящего зыбкие отсветы, делавшие предметы более таинственными, чем они были на самом деле.       Они навевали ему воспоминания о том мире, который остался за спиной. Вновь всплывали в памяти все известные факты, воспоминания побывавших в нём сновидцев, странные, но по своему изящные дома, люди в разноцветных мантиях. Пока что Ехо было самым оригинальным и привлекающим взор местом на его памяти. Такой прекрасный городок мог разве только во сне привидеться и даже не верилось, что он сам там побывал. Живёт там примерно 100 000 человек, не перенаселён. Климат умеренный и относительно их даже тёплый. Расположен в центре мира, так что его жители отличаются долголетием и практически врождённой способностью к магии. Продолжает строиться и реконструироваться - несмотря на то, что новые дома предназначены для простого населения, они все имеют свой собственный антураж, вписывающийся в общую атмосферу города. Скорее всего дело в том, что строятся они в основном с помощью магии. Этим всё объяснимо. Особой жестокости со времён местного Смутного Времени не наблюдалось, да и тогда репрессии носили характер скорее индивидуального террора. Социальная, политическая и экономическая ситуации в норме. С какой стороны ни посмотри, всё кажется. . . прекрасным. Специально справки наводил. Всё наводило на мысль, что лучшего места для счастливой жизни в мире не сыщешь. Фрая можно было понять. . . кто бы не хотел жить в подобном мире? Риторический вопрос.       Тумблер уже был включен, рычажок переключателя на приёме, частота на единице. За окном формировались мутные очертание, но этого ещё не достаточно. Всё равно пока что нечего было делать.       И, откинувшись и зажмурив глаза, чиновник попытался, отдыха и развлечения ради, всё-таки представить за текущими тревогами жизнь, другую, лучшую жизнь во всех красках, со всеми её удобствами и излишками, где и еда и условия жизни лучше, а зарплаты платят повыше, где и трава из-за отсутствия загрязнения зеленей, и люди так сложилось добрей, когда и вследствие депрессии умирают гораздо меньше, ибо мир вокруг прекрасен. . . там дом с территорией и работа, где его. . . и знакомые, которые ему. . . И он сам. . . и не представил. Не смог. Слишком инородно в своём сером официальном костюме там смотрелся с его-то заботами. Как бельмо на глазу. Кто он там? Тот же государственный чиновник, выбивающий теми или иными путями себе и своим проектам место под солнцем? Абсолютно честно выполняющий свои обязанности? Извольте. . . Вообще, по его же данным, у них при Гуриге в столице теперь особый контроль. Идти в предпринимательскую деятельность? Корпорация, первая у них межконтинентальная монополия? Но народ наглый уж больно, не подготовленный: когда однотипная продукция пройдёт сразу скорее всего за свою оригинальность схватятся. И ведь каждая тварь из-за магии до него достать сможет! Тогда вынужденный путь на окраины страны или даже дальше, где и в помине не было такой продукции, или вообще международной торговлей заняться. . . но. . . И здесь, на самом деле, одолевали смутные сомнения. Если и там не пойдёт? Да, схема действенная и повсеместно используемая на Земле, но как она себя поведёт там, предсказать было трудно. В том мире с теми условиями это будет явно дело опасное и далеко не факт, что успешное. А может как раз что успешное. Но то же место это тогда будет с первой в мире международной корпорацией? Этот вопрос заставил открыть глаза и нахмуриться. Странное предположение. Даже стало как-то любопытно разобрать его поподробней. Допустим, если всё-таки приобресть единолично всё то, что до этого само по себе более-менее честно распределялось между всеми, то будет ли это тот самый мир с маленькими уютными лавочками по углам улиц, самобытными домиками(каждый украшен на свой вкус), всеобщим благоденствием и прочими привлекающими вещами? . . Нет, правда, очень странное предположение, которое на самом деле никогда бы не пришло на ум в его родном мире. Но здесь, в пространстве между мирами, всё было так зыбко и неоднозначно, что поневоле в голову лезла всякая. . . всякое. Непривычное. Тем более, что он до сих пор не видел себя среди этих людей, со всеми своими убеждениями, целями в жизни, взглядом на общество и миропорядок. Все привычные методы рушились в подобном мире, а, если постараться, то мир рухнет под тем, что туда можно привнести. Чиновник замер, невидяще уставившись в мрак потолка. Однако. Почудилось, будто где-то в сознании открылась дверь, ранее скрытая. Настолько скрытая, что не ведомо было, что она существует вообще. Какие-то незнакомые дотоле чувства, ему необъяснимые, пришли и осветили старую картину мира, да так, под таким углом, что становилось тошно. Вечный сон девушки и избиение её иллюзии. Моральный слом человека. Разве оно стоило того? Разве вот с этим впускают в идеальный мир? Он ощутил съедающее внутренности одиночество и вместе с тем ту пугающую пропасть, разверзающуюся между ним и эфемерным, но таким реальным счастьем, от которого они уносились с неизмеримой скоростью. Ведь он больше никогда туда не вернётся, а если и да, то его прогонят ссаными тряпками. Его там никто не ждёт, и скорее убьют при первой встрече. Он знает об этом мире и изучал его много лет, но его самого, а не тех, кого он представляет, там никто не знает, и, главное, это никто и не хочет знать. Стало до боли горько.       Стол уже плыл под зыбучими тенями других миров. Ровно стучали колёса. Глухо билось сердце.       Только желтая заря,       Только звезды ледяные,       Только миллионы лет.       . . .       Мёртвую тишину прорезал треск и шипение. На радиостанции загорелась жёлтым лампочка. Станция словно ожила. Стрелки на ней всколыхнулись, ещё не решаясь принять определённую позицию, и из наушников через помехи послышалось невнятное: «с-с-с вы меня слышите. Это База, Космос, ответьте. Как слышите, приём ш-с-с»       Это сигналы наконец достаточно набрали силу для того, чтобы нащупать оторвавшийся от всех миров людей и сцепить крепкой связью с Землёй. Радисты на том конце провода были проинформированы каждые полчаса выходить в эфир и пробовать выйти на связь с поездом, который сам обязан был предпринимать аналогичные попытки, когда проносился сквозь чужие миры. Как сейчас.       Сначала он тупо смотрел на нашумевший и засветившийся предмет, требующий немедленного внимания, но потом очнулся и посторонние мысли быстро вылетели из головы, так что пришлось поспешно надевать наушники и ларингофон, крутанув настрой приёма для лучшего звука. Ш-с-с-с немного поубавилось. Уже хорошо. Теперь следовало отозваться о своём существовании и оповестить об Фрае. Чиновник перевёл рычажок на передачу и аккуратно подкрутил обратную связь, а после отозвался:       – Это Космос, слышу вас отлично. Ответьте, как слышите, приём.       Опять глухие щелчки переключения передачи.              – Доложите об выполнении задания, кратко, приём.       Странно ощущая себя солдатом, руководившем разгромом немецкой группировки, он ответил:       – Задание успешно выполнено, Фрай, то есть объект, взят. Переключение. Тихое шипение, во время которого у него почему-то гулко билось сердце. Наконец ответ:       – Принято. Поздравляю с удачно проведённой операцией. Ждём вас в течении земного часа. Подтвердите, приём.       Стоило уже готовиться к приземлению и оповестить спецназовцев, дойти Олега, проконтролировать Фрая. Самому подготовиться к дебрифингу и продумать преференции, которые он мог бы для себя по итогам выбить. Алкоголь и долгожданный сон. Но сначала обратная связь.       – Принял, мы будем готовиться. Конец связи.       Верьте, странные мысли приходят, после тяжёлого рабочего дня.