Его виной пропитан воздух

Его виной пропитан воздух. Его вина ощущается так, словно кислород состоит из этого липкого чувства. Его слезами омыто лицо. Его слезами пропитана подушка.

***

      Лололошка всегда казался каким-то странным. Не от мира сего. Вечно гиперактивный, излишне любопытный, везде ищущий подвох и заговор, слишком дружелюбный, но при этом молчаливый, загадочный, всепрощающий и подозрительно спокойный. Его добрая и миролюбивая улыбка влюбляла и очаровывала. Притягивала. Её хотелось видеть, хотелось быть причиной этой прекрасной улыбки. А глаза. Голубые, горящие чуть ли не в буквальном смысле, с извечным энтузиазмом и желанием всё разузнать. Но всегда сокрытые за линзами темных очков, через которые их разглядеть было невозможно. Но те редкие моменты, когда он позволял себе их снять, слишком отпечатывались в памяти. Потому что этот взгляд хочется запомнить навсегда. Вшить себе на подкорку, сфотографировать и в рамочку поставить. Потому что этот взгляд вселял такое чувство защиты и спокойствия, что его хотелось видеть всегда. Он обволакивал своим теплом. Без очков, без этой дурацкой маски, которая закрывала самое прекрасное, Ло хотелось видеть всегда.       Он никогда не обижался и старался не обижать. Максимально избегал конфликтов, держал нейтралитет в любой ситуации, но за друзей был готов стоять горой, если то понадобится. Даже тогда, когда Тайлер пытался всех настроить против него и буквально искрился, почти плевался от злобы и ненависти к парню — Лололошка не обиделся и не разозлился. Он просто принял это как должное, будто так и должно быть. Даже пытался как-то пойти на контакт после того конфликта, пытался наладить отношения, прекрасно понимая, что это бессмысленно.       Ему как будто отключили отрицательные эмоции. Отключили возможность злиться, ругаться, обижаться, грустить, уставать. Это настораживало, но это подкупало. Хотелось понять, правда он такой хороший или в его шкафу всё же есть скелеты. Ведь невозможно быть таким… Таким хорошим. Ведь он же человек! Все люди испытывают негативные эмоции и чувства, а этот нет. Такого просто быть не может. Он либо чертовски хорошо умеет гасить всё в себе, либо сидит на чем-то запрещенном.

***

      Дилан искренне его недолюбливал первое время. Невыносимый, шумный, придурковатый, иногда криповый. Всегда пытается проявить дружелюбие, вывести на разговор, хотя знает, что кодеру это не сдалось и он совершенно не горит желанием дружить. Ло такого Дилана принимает. Он его понимает и совсем не осуждает за такое отношение к себе, совсем никак не реагируя на колкости и пассивную агрессию в свою сторону. Его даже не задевает то, когда его посылают к черту на куличики, да к оленю на рога, лишь бы не маячил на фоне и не отвлекал. Программист такое отношение к себе не понимает. А ещё не понимает, почему его не послали в ответ, хотя давно следует. А сосед терпит и не реагирует. Странно. Интересно. Хочется понять почему так. Цепляет. Хотя плевать должно быть. А Дилана такое вдруг заинтересовало, что он тоже счел странным и непонятным.       Карлу Лололошка понравился сразу. Интересный, идейный, ещё и интересы немного схожи. Хотя и со своими странностями. После того случая с проникновением в запертое здание, Ло начал Карла пугать. Он отдалился и держал дистанцию, избегал его. Было страшно что за содействие новому соседу его репутация в университете испортится, или, того хуже, его оттуда попрут. А потом понял, как глупо и некрасиво поступает и решил извиниться. Карл вообще был очень мнительным. И пытался подстроиться под всех, лишь бы с ним общаться не перестали. Но Ло-шкой он так или иначе дорожил, потому что привязался. А ещё иногда позволял себе на него обижаться, потому что не понимал его. Но как обижался, так и прощал почти сразу, потому что невозможно злиться на этого светлого человека, который дарил тепло и несмотря ни на что продолжал общаться и дружить с ним, искренне интересуясь его жизнью. Карлу такое отношение к себе нравилось, ему с Ло дружить хотелось сильно.       Брэндон нового соседа воспринял как что-то должное. Но это должное было интересным. Поэтому дружиться с Лололошкой начал сам. С ним было комфортно. Он никогда не смеялся с его нелепости, поддерживал каждый раз, когда Брэндон рассказывал про очередную понравившуюся девчонку. Да он даже пошел с ним в качалку и с большим энтузиазмом занимался вместе с блондином! Ло был одним из тех немногих людей, который принял Брэндона полностью, поддержал его интересы, дарил нужные подарки, помогал по необходимости и без, дружил с ним искренне. Рассказать ему про своё детство и признаться в том, почему свою Ласточку он не чинил, хотя давно мог это сделать, было непросто. Но Брэндон соседу доверял. Поэтому решил, что тот имеет право знать правду. И когда Ло в ответ вместо смеха и издевки наоборот его поддержал, блондин понял — в друге он не ошибся. А предложение помочь волонтерам вызвало чувство того, что он может быть полезным. А потому, с горящими глазами и диким желанием помочь и сделать доброе дело, он без раздумий согласился. Ло-шка подарил ему мотивацию. Цель. А дедушка и вправду бы гордился внуком и тем, что его Ласточка служит во благо.       Чед его сторонится, но пытается преодолеть себя. Он все еще не может отойти от того, что ему пришлось следить за Ло. А после того, как смог признаться в своих действиях, думал, что его пошлют далеко и надолго, навсегда перекрыв возможность подружиться. Но Лололошка отреагировал совершенно иначе. Не так, как того ожидал Чед. Сосед не сказал ничего плохого, не накричал, не ударил. Да он даже не разозлился, черт его возьми! Ему как будто совсем наплевать на то, что его жизнь буквально поминутно сливали управляющему. Вместо того, чтобы обидеться и пресечь любое общение, Ло наоборот стал ещё более дружелюбным и пытался расположить парня к себе. Это напрягало и пугало. В голове не укладывалось то, что человек вместо логичных действий совершает совершенно иные. И вроде Чед даже это принял, понял, что его простили и хотят с ним дружить, но все равно не позволяет себе полностью раскрыться, ощущая стыд за свою слежку.

***

      Страх. Боль. Дышать больно. Нет, не больно. Дышать невозможно, горло будто передавили веревкой, а легкие окаменели и не могут раскрыться. Он слышит крик. Чей это крик? Голос знакомый, но не понятно чей он… Кричит он сам. Вокруг темнота и редкие красные пятна вперемешку с белыми вспышками. Что это такое? Почему он не может пошевелиться? Металлический запах… Кровь? Откуда тут кровь? Почему так кружится голова? Паника вновь подкрадывается и делает новый бросок. Пустота. Пугающая тишина и пустота, в которой он резко оказался. Дышать всё еще невозможно. Он задыхается. Глаза щиплет. Слёзы? Но… Почему? Его трясет. Трясет жестко и сильно. Нет, это точно не он сам. Значит кто-то? Что происходит черт подери? Хочется заорать, но голоса нет. Это сон? — Ло блять! Проснись уже, дебила кусок! — его бьют по щекам. Голос родной. Дилан? — да что ж ты… Прошу, открой глаза, вернись в реальность!       Глаза открываются слишком резко, а рот судорожно пытается глотать воздух. Сон. Это просто сон, боже. Но почему тогда он до сих пор чувствует запах крови? Лололошка бегает зрачками по размытому силуэту перед собой, пытается сфокусировать взгляд. Ощущает теплые руки на плечах. Запах. Знакомый запах хвои. Дилан, это точно он. Глаза наконец-то четко фокусируются и видят перед собой перепуганного соседа — Дыши. Дыши блять, кому говорю — темно-синие глаза, почти черные, смотрят обеспокоенно — носом дыши, придурок! — и дышит вместе с ним, чтобы успокоить и успокоиться самому.       Сердце колотится как бешенное, как будто кросс пробежал на дальнюю дистанцию. Кошмар. Очередной раз. Сука, когда это прекратится? Видимо в этот раз он орал так громко, что впервые разбудил соседа. Ло заставляет себя подстроиться под дыхание брюнета, вдыхает в такт с ним и выдыхает также. Глаза всё ещё горят от слез. Он опять поспал пару часов. Очередной раз. Надо успокоиться. — П-прости что разбудил, пожалуйста прости! Я не хотел — шатен давит из себя извиняющуюся улыбку, только сейчас осознавая, что на улице уже светает. — Ты идиот? — Дилан наконец-то убирает руки с плеч, которые держал там до сих пор и вздергивает бровь — ты орешь каждую ночь, я привык уже. Что ты так удивленно смотришь? Я давно из-за твоих кошмаров нормально не сплю тоже. — делает акцент на слове. Стыдно, как же стыдно.       Лололошка понимает, как сильно он виноват перед соседом и как ему сейчас стыдно, что он мешает ему спать. Парень отводит взгляд в пол и ему становится невыносимо. Значит, Дилан давно понял, что у него не всё в порядке. Просто из принципов не лезет не в своё дело. Хотя, вероятнее всего, ему просто плевать. А ведь он был уверен, что никто и никогда не увидит его сломленным или грустным. Потому и вставал ни свет ни заря, чтоб в порядок себя привести и выглядеть как обычно весело и радостно. Чёрт! — Боже, Дилан, прости! Что же ты раньше не сказал, что я мешаю то блин… — дыхание наконец-то приходит в норму и он позволяет себе закрыть лицо руками. Ледяные. — Потому что ты бы все равно это никак не изменил? Кошмары просто так за щелчок пальцев не уходят, если ты не в курсе — брюнет закатывает глаза. Ло только сейчас заметил для себя, что он в последнее время стал относится к нему как-то мягче, сам проявляет инициативу в общении и больше говорит — просто до этого дня ты не задыхался и не пытался сдохнуть во сне.       Дилан смотрит на человека перед собой и впервые понимает, насколько ему тяжело. Сгорбленная спина, сутулые плечи, излишне худой, хотя рельеф мышц явно имеется. От него сквозит усталостью и одиночеством. И только сейчас он замечает, что глаза, которые так ярко горели, когда они только познакомились, стали тусклыми. В них больше нет той искры, что дарила тепло. Поэтому Ло перестал снимать очки вообще. Только на ночь. Пазл в голове начинает складываться. Сосед. Хотя сосед ли? Для Дилана он за это время стал уже чем-то большим, чем просто сосед. Друг? Наверное, да. А может и нет. Надо об этом подумать на досуге. Друг, который выглядит сейчас максимально беззащитно — весь поникший, трясется, пытается обнять себя руками, как будто мерзнет, хотя он даже спит в толстовке, вызывает желание защитить. Поэтому брюнет негромко вздыхает и тянет эколога на себя, обнимая. И чувствует, как тот совсем расклеивается. Его трясет уже не от холода, а от слез, а всхлипы, едва слышные — точно тренировался всю жизнь их скрывать, всё равно доносятся до ушей. Сердце неприятно щемит и сжимается. Лололошку он видит таким впервые. Он не знает, как на это реагировать, но понимает лишь одно — ему нужна поддержка.       Они сидят так до тех пор, пока шатен не успокаивается окончательно и не отстраняется сам. И по неосторожности цепляется рукавом толстовки за наушники соседа, отчего тот задирается, открывая взор на тонкое запястье, усыпанное шрамами. Блять. Пожалуйста, Дилан, притворись что ты слепой. Но, к сожалению, он не слепой и успевает выцепить эту деталь и кусочек пазла вновь встает на свое место в голове. Парень не задает лишних вопросов. Просто предпочел сделать вид, что ничего не видел. За это Ло ему благодарен. Хоть и понимает на подкорке, что тому просто плевать и лезть в загоны своего соседа не собирается. Только не подозревает о том, что думает ошибочно. — Слушай, Ло, сходи к врачу по поводу кошмаров. Я конечно не жалуюсь, но если ты и дальше продолжишь постоянно орать по ночам, то у пацанов могут претензии появиться — программист не дожидается ответа и встает с кровати, а после и вовсе выходит с комнаты, держа путь в ванную.       Парень берет телефон в руки и смотрит на время. 6:47. Пора вставать, они засиделись, а себя надо ещё в порядок привести, чтоб вопросов не вызвать. А потом вспоминает, что его сегодня должен подвезти до универа Брэндон на своей Ласточке, которую он наконец-то починил. А значит у него есть чуть больше времени на то, чтобы собраться

***

      Через час Лололошка чувствует себя чуть лучше, чем при пробуждении. Проходится по всем, кто есть в блоке, участливо интересуется самочувствием и планами на день. Улыбается лучезарно, обнимается, шутит. Дилана эта наигранность раздражает. После того, как он увидел истинное состояние друга, маска дружелюбия вызывает лишь злость. Профессиональный лицемер. Актер. Погорелого театра блять. А когда очередь дошла до него, на вопрос «как дела?» отвечать желания нет. — Ло, ты можешь дать мне небольшой перерыв от тебя? Мне нужно немного отдохнуть. Просто. Сделать. Перерыв — чеканит сквозь зубы — Если тебе нечем заняться, то иди вон, найди Солуса. Узнай у него зачем он дал тебе билеты в театр. Возможно он скажет что-нибудь полезное — закатывает глаза — кароче просто не доставай меня. Спать нормально не даешь, так хоть денек дай просто отдохнуть — вновь утыкается в телефон — Ладно… Не так грубо как раньше хотя бы, на том спасибо — Дилан впервые слышит как сосед что-то бормочет себе под нос в ответ, но не зацикливается и продолжает залипать в телефоне. Дедлайны горят, а тут еще этот. С магией и мирохождением блин. А теперь, как выяснилось, с лицемерием и наигранностью. Но его все равно жалко, а сердце непривычно сжимается при его виде. Говно какое-то, Дилан разбираться в этом сейчас точно не хочет.       Когда Карл заходит за ними, брюнет даже саркастично шутит и быстро собирается, оставив Лололошку позади. Хотя обычно выходили вместе. Шатен разочарованно поджимает губы, понимая, что то, чего он боялся, происходит. Одиночество. Душащее одиночество. Даже единственный, кто ему в последнее время помогал, после того, как увидел его истинного, отстранился и посчитал это мерзким и жалким. Больно. Удушающе. Как во сне. Он делает глубокий вздох. Соберись. Натягивает улыбку, поправляет очки и выходит из комнаты последним. От его глаз не ускользает взгляд, которым Дилан его одаривает. В нем читается презрение. Блять, как же хуево. — Дилан, Дилан. Поменьше сарказма! Твое недовольство из коридора слышно. У нас же нет выбора! — Чед шутит и разбавляет обстановку. Карл лишь довольно кивает головой и поддакивает — идём! — Эколог вздыхает. Ребята же не в курсе, что он сегодня с Брэндоном. Пожалуй, самое время сказать… — Меня сегодня Брэндон подвезет — от взглядов становится неприятно и хочется сжаться в комок. Уменьшиться до размеров атомов. — Че, общественный транспорт тебя больше не привлекает? Это только для тебя такая роскошь я так понимаю? — Дилан кажется всерьез злится на соседа. Блять, плохо. Руки упер в боки, бровь как обычно изогнута. А синие глаза, напротив всего грозного вида, совсем не злятся. Какая-то не состыковка, диссонанс. — Не придется толкаться в автобусе как нам — Чед скрещивает руки на груди и тоже недовольно прожигает своим взглядом. Ло тушуется, становится совсем не по себе. Даже извечная улыбка сползает с лица, чего не было очень давно. Мда, лучше бы молчал. Однако Карл выруливает и встает на защиту, оправдывая своего друга. За это парень ему очень благодарен. Обязательно подарит потом подарок, главное не забыть

***

      Машина выглядит намного лучше, чем вчера. Брэндон светится от счастья и Ло рад, что помог другу поднять настроение на несколько дней. Однако тревожное предчувствие не покидает с того момента, как он проснулся от Дилана. Что-то плохое произойдет. Это настораживает. Но от поездки он не отказывается. Они выезжают с территории кампуса и едут по трассе до города, иногда перебрасываясь парой слов обо всем и ни о чем одновременно. Блондин вновь рассказывает историю о том, как они с дедом ходили на рыбалку, а потом занимались Ласточкой. Шатен слушает вполуха, кивает и иногда отвечает на вопросы. В голове роились навязчивые мысли о том, что должен произойти какой-то пиздец. Только вот какой? Страх. Страх, точно такой же, какой был во сне. Липкий, грязный, текучий. Противный. Черт, да что случиться то должно?       Они едут по городу и уже должны подъезжать к универу, как вдруг на них вылетает почтовый грузовик. Машину переворачивает пару раз, подбрасывает в воздух. Грузовик таранит дальше, видимо, отказали тормоза. А потом удар и темнота. Ласточку поймала ворона и зажала в угол. Прижала к кирпичной стене и прям сейчас готовится оторвать голову. Крик. Он слышит как кричит. Он ничего не видит, темнота постепенно обволакивает полностью разум и тело. Запах крови. Блять. Вот что за предчувствие было и вот к чему кошмар. Больно. Очень больно, тело не слушается. Воздуха катастрофически не хватает, дышать не получается. Шум. Какой-то странный шум. Кажется, это сирена скорой помощи. А дальше тишина. Больше нет ничего, он ничего не слышит и не видит. А потом и вовсе сознание отключается, отчаливая в небытие.

***

      Дилан ушам своим не верит. Не хочет верить в то, что ему только что сказали. Телефон выпадает из ослабевших в миг рук. Быть такого не может. Это же шутка, да? Но посмотрев на Чеда и Карла, у которых глаза на мокром месте, а Карла так вообще трясет как осиновый лист, понимает, что не шутка. Какой пиздец. Это какой-то сюр, в который не хочется не то что верить, в нем участвовать не хочется. Его друзья попали в аварию. И у обоих нет шансов. Никаких. В больницу их не пускают. Карл ревет, ему дают успокоительное и стараются разговорить, чтобы отвлечь. Чед стоит с совершенно пустым взглядом. Он будто не здесь. Его тоже нехило потрясла новость. Дилан не понимает ничего. Но старается держать себя в руках. Потому что так бы делал он. Брюнет оставляет свой номер в регистратуре, просит позвонить, как будут новости. Вызывает такси, усаживает туда соседей и в полной тишине и потрясении они едут в общагу, совершенно не понимая, как действовать дальше. Дилан думает о том, как бы действовал Ло. И понимает, что его сосед в первую очередь бы поддержал других, а потом позаботился о себе. Поэтому по приезде в кампус, он сажает пораженных друзей на диван в общей комнате и ставит перед обоими стаканы с водой и по таблетке успокоительного, которые отыскал в тумбочке.       Лололошка. Боже, пожалуйста, если ты есть, пусть он выживет. И Брэндон тоже. Они не должны умереть, у них еще вся жизнь впереди. У Ло-шки так вообще неизведанные миры его ждут. Если они действительно существуют. Хотя сейчас Дилан готов поверить во что угодно, главное, чтобы выжил. Он не перенесет потерю друзей. Близких друзей. — Как это произошло… Брэндон же отличный водитель, он никогда не допускает ошибок на дороге — тихо шепчет Карл и все в комнате мысленно соглашаются. Ошибки со стороны их друзей быть не могло, виноват грузовик. Ведь так? Ну не мог блондин обречь на такое себя и эколога. Просто не мог. — Я понимаю, что нам всем сейчас тяжело смириться с этими новостями, но давайте ради них будем сильными. А сейчас просто ляжем спать, нам нужно переварить эту информацию и понять, что мы можем сделать — программист наконец подает свой голос и поднимает взгляд синих глаз на парней. Те, неуверенно кивнув, ушли в свою комнату. А Дилан так и остался стоять посреди гостиной, совершенно не понимая, что он будет делать, если потеряет голубоглазого шатена, который так бесил своим лицемерием и притворной дружелюбностью. Слишком привязался, хоть и яростно это отрицает. Слишком привык, хотя не должен был. Слишком полюбил, хотя считал это невозможным.

***

      Утро хорошими новостями не радует. Скорее наоборот. Хочется просто исчезнуть. Забыться. Пропасть и не чувствовать эту раздирающую пустоту. Брэндон умер. Не перенес травмы, а операция не спасла. Чертов грузовик… Боже, больше не будет этих разговоров о спортзале, мышцах, девчонках, машинах и походах. Никто больше не пожмет руку с такой же силой и любовью, как это делал блондин. Никто больше не покатает их на пикапе по трассе, они больше не сфотографируются вместе где-нибудь вдали от города. Больше не посидят на фуд-корте в тц, а шутки про трапецию и математику теперь никогда не прозвучат. Потому что его больше нет. Брэндон, этот самовлюбленный, но такой добрый здоровяк… Черт!       Карл эту новость воспринял совсем плохо. Пришлось успокаивать несколько часов и накачать успокоительным до отключки. Лучше пусть поспит. Легче потом не станет, но хотя бы не будет задыхаться от слез. Чед совсем закрылся. Просто перестал отвечать на слова кодера, лишь изредка подавая признаки жизни в виде бесшумных перемещений. Как будто призрак. 7 блок в целом как будто вымер. Жизнь там остановилась. Хотя по факту так и было. Люди, которые в это место жизнь вселяли, сейчас находятся в больнице, а один из них умер. Комната Брэндона больше никогда не пополнится новыми спортивными снарядами, а стену не украсят новые плакаты его любимых команд и групп. Его вещи должны забрать сестры, но они тоже должны сначала эту новость переварить.       Дилан себя ненавидит. Попросил дать отдохнуть, ха! Получи и распишись, сраный нёрд. Не хотел обидеть соседа, но обидел. Нагрубил. Хотя сам утром видел, в каком на самом деле состоянии тот находится. Но раздражительность и характер взяли верх, черт бы их блять побрал. Одного друга, которого знал уже ни один год, потерял. А теперь может потерять и второго. Самого интересного и необычного из всех, кого он знает. Не может поверить в то, что этот надоедливый и лицемерный шатен сейчас борется со смертью. И неизвестно, чья возьмет. Кажется, как будто он просто снова убежал ранним утром по делам и вернется глубокой ночью, без сил завалившись на кровать прям в уличной одежде. А потом утром проснется от очередного кошмара и убежит в ванную приводить себя в порядок и наносить увечья от ненависти к себе. Как же хуево. Дилан боится. Очень боится. Не хочет терять, блять, как же он не хочет терять его.

***

      Вспышка. Кошмар. Блядство. Джодах и… Какой-то человек, который является точной копией Лололошки. Точно! Джон Дейви Харрис. Загадка… Что она значит? Блять, как же раскалывается голова. Почему так больно? Писк. Где он? В глаза резко ударяет белый свет, а в нос запах чистоты и стерильности. Больница. Что произошло? Надо вспомнить, черт, надо вспомнить… Точно! Они с Брэндоном ехали на пары, а потом их сбил грузовик. Авария. Поэтому он в больнице. Писк. Боже, как же он режет по ушам! Дебильный прибор, выключить бы его. Телефон. Надо написать Брэндону и спросить как он. Пейджер пестрит сообщениями. Странно, обычно к его персоне нет такого внимания. Ло читает сначала сообщения от Шэрон, отписывается ей что всё хорошо. Потом пишет Жаклин и Дженне. Мда, ну и шуму они наделали. Аккуратно встав с койки, парень медленно бредет к окну и не понимает, почему сейчас только светает. Они же уехали когда солнце уже встало… — Лололошка! Вы куда вскочили?! — звонкий голос бьет по голове хлеще алкоголя — а ну живо в кровать! — приходится повиноваться, лишь бы замолчала — я сейчас позову вашего лечащего врача, а вы пока лежите и отдыхайте. И не смейте вставать, понятно? — девушка говорит уже тише, но всё также строго. Шатен кивает и ложится обратно, проваливаясь в сон.       Боль разливается по телу. Он не может им шевелить, что за черт? Что? Голос? Брэндон… Ну да, точно он, голос его. Но где же он? Он мотает головой туда сюда и резко замирает, увидев перед собой окровавленное тело друга — Это ты виноват — голос сиплый, булькает из-за крови во рту — если бы не ты и не твой волонтерский центр, я бы был сейчас жив! — что? Жив? Но стоп, он же тут, почему тогда жив? Или это очередной кошмар? Где эта чертова граница между сном и явью блять — Ты во всем виноват Лололошка. Тебя все ненавидят, а я — больше всех, потому что ты сломал меня. И Ласточку. Дед мне этого не простит — блять да что за черт?! Он же жив, что он несет? Голоса. Это парни? А где они? Что вообще происходит?       Лололошка резко подрывается с постели и ошарашенно смотрит на друзей, которые столпились вокруг его койки. Карл ревет, почему? Все же хорошо, все живы, почему такая суета? Чед лезет обниматься, но сил поднять руки для ответных объятий нет совсем. Дилан его осаживает. Все еще злится? — Долго ты дрых, Ло. Перепугал нас всех! — у брюнета мешки под глазами такие, будто он не спал дня три и не ел совсем. Синие глаза наполнены переживанием. Карл с Чедом также выглядят не очень. — А где Брэндон? Он уже очнулся? С ним всё в порядке? — голос у Ло тихий совсем, но взволнованный. Ничерта не понятно, ему нужно разобраться. Однако у ребят резко меняются выражения лиц, а Карл вновь начинает плакать, но уже более горько и громко. Чед с Диланом заметно занервничали, пытаясь держать себя в руках. Кажется, до парня начало доходить, что же произошло. Только не это… — Брэндон не очнулся. И уже никогда не очнется — программист стоит, скрестив руки на груди. Пытается выглядеть уверенно, невозмутимо, но голос предательски дрожит, а глаза блестят от подступающих слез. — Что… — Ло-шка своим ушам не верит и верить не хочет — Мы же ехали вместе… Если я очнулся, то и он должен был! — голос срывается в шепот, хотя хочется на самом деле кричать. Он виноват. — Тихо-тихо, не напрягайся. Врачи были уверены, что и ты не выкарабкаешься так-то — брюнет отвел взгляд, боясь посмотреть в глаза, которые неверяще смотрели то на него, то на Чеда. Чтож. Это пиздец, других слов для данной ситуации просто нет.       Медсестра, зашедшая как раз в момент небольшой перепалки Чеда и Дилана, попросила тех покинуть палату и дать отдохнуть пострадавшему. Только вот Лололошке сейчас нужен был совсем не отдых, а поддержка от друзей, а в особенности от того, кто постоянно пахнет хвоей. Блять, нет. Он не верит. Не мог Брэндон так просто умереть. Он не заслуживает такой смерти. Он должен был дожить до старости, где у него была бы красивая жена и несколько детишек, а может даже и внуков. А на Ласточке он бы катал свою семью, и, может быть, продолжил помогать волонтерам. Черт! Это все парень виноват. Если бы не он с этой дурацкой идеей починить машину. Не стоило вообще уговаривать это делать! Стояла бы, никого не трогала. Тогда бы сейчас он был бы жив. А теперь его нет. И никогда не будет. И все по его вине.

***

      В блоке гробовая тишина. Ло заходит туда аккуратно, словно мышь пытается пройти незамеченной прям под носом у кота. Но кот животное чуткое, стоит учуять запах добычи, как тот быстро прибьет её лапой. Так прибили его парни, которые ошарашенно смотрели на вернувшегося соседа, который, между прочим, должен всё ещё лежать в больнице и лечиться. Чертов упрямый мироходец, черт бы его побрал. Вновь говорит, что всё хорошо, что он выписался и денег не нужно. Вновь эта успокаивающая улыбка, которая почти не выглядит фальшиво. Ему вновь верят и оставляют в покое. Все, кроме брюнета. Он дожидается, когда Ло зайдет в комнату, интересуется, точно ли всё хорошо и делает вид, что залипает в телефоне. Но краем глаза следит за поведением соседа. И понимает, что что-то изменилось.       Ночью догадки подтверждаются. Дилан просыпается от тихих всхлипов и шлепающих звуков. Включив настольную лампу, он видит весьма удручающую картину. Парень, в одной футболке и шортах, сидит, обняв себя за колени, плачет и периодически бьет себя руками, шепча при этом что-то про вину и ненависть. У кодера сердце вновь болезненно сжимается. Он три дня не видел друга, его три дня мучала совесть и желание его увидеть и убедиться, что тот жив. А Ло не просто плачет. У него настоящий нервный срыв. Он начинает бить себя отчаяннее, остаются красные следы от ударов, сжимает и разжимает кулаки, где виднеются следы от ногтей. Дилан, немедля больше ни секунды, подлетает к экологу и сгребает того в объятия, позволяя тому ударять себя по спине, иногда болезненно морщась от ударов. Поставленные и болезненные, вот черт очкастый. Парень бьется в истерике, вновь забывая, что иногда нужно дышать. — Эй, Ло, тихо. Я рядом, слышишь? — он пытается приподнять голову шатена, но тщетно. Эколог уткнулся ему в плечо и рыдал. Черная футболка в этом месте уже стала мокрой, но это такой пустяк — Дыши Ло, пожалуйста. Все хорошо, все в порядке — шепчет успокаивающе и гладит по голове, перебирая кудряшки. Они мягкие и очень приятные на ощупь. — Я виноват. Я виноват в его смерти, из-за меня он умер. Вы все меня ненавидите за это, я знаю, н-ненавидите — через всхлипы послышался судорожный шепот — тебе вообще плевать на мои проблемы, зачем ты делаешь вид, что тебе не все равно? — срывается на тихий крик, прерываемый рыданиями. — Он умер, потому что удар пришелся на его сторону машины, а не на твою. Грузовик виновен в дтп, не ты — Дилан осторожно просовывает руки под подмышки парня и гладит того по спине, которая нервно вздымалась и опускалась — никто тебя не ненавидит. Ты всем нам дорог и потерять тебя мы боялись не меньше — пауза и пара секунд на раздумья — я не хотел тебя терять. И мне не плевать       Лололошка ловит ритм дыхания брюнета, подстраивается и начинает дышать глубже и спокойнее, как тогда, обмякая в чужих, но родных руках. Его виной пропитан воздух. Его вина ощущается так, словно кислород состоит из этого липкого чувства. Его слезами омыто лицо. Его слезами пропитана подушка, на которой он лежал и футболка кодера. — Прошу, не вини себя. Брэндон бы этого не хотел. И я этого не хочу, Ло — синие глаза наконец заглядывают в голубые, блестящие от слез и потухшие от усталости и истощения. Они смотрят друг на друга не больше минуты, но кажется, что прошла вечность. Шатен вновь шмыгает носом и обратно утыкается сначала в плечо, но перебирается на шею, втягивая такой нужный и успокаивающий аромат хвои. Не плевать. Дорог ему. Это то важное, что было необходимо услышать. Дилан все еще гладит его одной рукой по спине, которая больше не вздрагивает от рваных вдохов, а второй перебирает волосы, массируя кожу головы. Он чувствует, как Ло расслабляется совсем, а после слышит тихое посапывание у своей шеи и тихонько усмехается. Тот, кого он невзлюбил больше всех, теперь стал самым близким и нужным человеком, без которого жизнь уже не кажется прежней. И нужно было почти потерять его, чтобы понять и признаться самому себе в этом.       Он аккуратно укладывает их на кровать, укрывает одеялом и оставляет легкий, но самый чувственный и нежный поцелуй на лбу, прижимая к себе мироходца, которому он верит.       Эта ночь стала самой спокойной для них за долгое время.