Думаю, вышло неплохо

Меня зовут Николас Берк. Я раньше и думать не мог, что уживусь в классе с обычными подростками. Мне повезло с родителями и тем, чтобы я мог ощущать этот мир почти как обычный подросток. Да, я даже не рождался, меня создали. Мать у меня продвинутый робот с искусственным интеллектом, я такой же, может даже лучше, а батя у меня остался в том же возрасте, когда в него мой дед, по линии матери, воткнул в него вещество, благодаря которому он теперь бессмертен. Понимаю, ничего не понятно, но такова история зарождения нашей семейки. Сейчас мне шестнадцать и я должен быть проблемным подростком, но в моей семье, чтобы быть таковым, надо создавать им реальные проблемы, а не одеваться как неформал. К слову, я даже как неформал не одеваюсь, но единственное, что во мне и неформального, так это вся моя сущность, я злоебучий робот, что спойоно ведёт себя как самый обычный подросток. Правда, с друзьями трудности. Давно, ещё в младших классах, я только узнал от родителей, что я не человек, а полноценный робот с продвинутым искусственным интеллектом и обладающим нуждами как обычный человек, но я чувствовал себя и в правду как хорошо собранную машину с кучей функций, так что этот факт мне во много помог осознать себя. Конечно, мой "детский разум" очень хотел всем рассказать какой я уникальный, я рассказывал одноклассникам, что я робот, а никакой не человек, но мне никто не верил и воспринимал как шутку. С годами это забыли, но я понимаю, что если и попробую вновь, хоть кому-то из них доказать, что я робот, мне не поверят... Но я хочу верить в обратное. Дурное это чувство. Слишком человечное. Май. Скоро конец девятого класса и все носятся с оценками и экзаменами. Я не в их числе, так как весь год прилежно учился и могу позволить наблюдать за их крысиными бегами в полном спокойствие. Но мне кое-что не давало покоя... Мэтт. Тот, кто самый первый при всех одноклассник смеялся над тем, что я робот, высмеивал мою "шутку и вымысел". В средних классах он продолжил карьеру хулигана, но с начала девятого класса в нем что-то поменялось. Да, он хулиганил, но будто без того же азарта, что раньше и втечение этого года он все меньше и меньше придирался к людям, а со своими друзьями рассорился. Даже сейчас от Мэтта веяло одиночеством. Нерешительностью. Мэтт резко обернулся на меня и наши взгляды встретились. Почему я отвернулся?! Я не хотел! Что это? Мне казалось я все уже изучил в человеческих эмоциях, особенно в своих. Но это был какой-то рефлекс. Почему? Сумев расслабиться я вновь посмотрел в сторону Мэтта, он что-то делал в тетради. Я уверен это не запись слов учителя. Все же, было принято решение не смотреть на него. Непредсказуемость чужой реакции - это пугает всех, я не исключение. Учебный день закончился и Мэтт вновь уходит один, даже ни с кем не прощаясь. У меня тоже не было друзей, но с некоторыми одноклассниками я обменивался стандартным "пока". Прошло несколько недель. Совсем скоро конец учебы. Какое-то желание "сейчас или никогда" очень сильно давило на меня. На большой перемене, когда можно было пойти поесть, я засмотрелся на Мэтта и кажется он это заметил, но только ускорил шаг в сторону противоположной мне и сел в самом углу столовой. Чувствую себя каким-то сталкером. Но правда, почему я так заинтересован в возможном общении между нами? Попытки выяснить, что происходит с моими мыслями не обернулись успехом, у кого-либо из семьи спрашивать не хотелось, но представить диалог можно. Думаю папа точно бы сказал, что я влюбился... Но... Мысли погрузились в ещё большую тьму. Понимает ли он сущность любви? Может это простой интерес? Взаимовыгода в виде дружбы - это то, чего хотел Николас по первым предположениям, но если и думать в другом ключе... Может ли он любить? Каковы границы его ИИ? Наверняка может любить, если его мама подкатывала к бате в свои времена и по итогу вышла за него. Новый день. Вновь обед. Вчера я все же принял решение, что просто хочу подружится с Мэттом. Я взял поднос, салат, сок и пошел на его поиски. Я его почти сразу заметил, ведь он смотрел на меня с конца столовой и вдруг отвёл взгляд. Я быстрее пошел в сторону стола Мэтта, пока он не ушел. Успев дойти я увидел, что он только половину того, что взял успел съесть. – Можно с тобой сесть? - что-что, а рамки приличия и личных границ соблюдать надо. Мэтт как будто очень сильно занервничал, но не показал этого. Он не громко дал согласие. Я присел напротив, за столом больше никого не было. Сил завести диалог мне не хватило. И снова это уже корежущий меня вопрос: почему? Я этим задаюсь не первый день. Все из-за Мэтта? На это тоже не ответа, но самим вопросом "почему?" я не задавался по отношению к чему-либо кроме учебы уже несколько лет, я думал, что знал все о себе и окружении, но сейчас мой мир и домыслы научили разрушаться. В голове происходили реформы и реконструкции, а главное - разруха. Попытка номер два. Вчера я просто подсел и мы тихо поели, сегодня я придумал как завести разговор, но я не нашел Мэтта там же, где и вчера. Он был теперь в другой части столовой, но все также один. Я вновь подошёл и попросил сесть, а он согласился. Сегодня обед он ел более активно, так как осталась четверть от съеденного. Плохи дела, вот-вот уйдет. – Как самочувствие? - да, это единственное, что я придумал за ночь. Мэтт озадаченно посмотрел, но все же ответил. – Обычно. Живу. Дышу. Ем. Слишком странный ответ для человека, но он не был роботом. В этом я точно был уверен. Дела плохи, я не знал как продолжить диалог, ведь рассчитывал на взаимный вопрос. Мэтт успел доесть, встал и ушел. План оказался провальным. Следующий обед тоже не увенчался успехом, Мэтт будто старался от меня поскорее уйти. Но что если это так и есть? Для человека нормально кого-то избегать, тем более меня, я в последние дни за ним наблюдал зачем-то. И новый день. Перед обедом я старался как можно меньше наблюдать за Мэттом, просто ориентировался на слух, что он делает. Черт, я точно сталкер. Прозвенел звонок, большая перемена. Я поднялся и немного успел проследить за Мэттом. Он даже не направился в столовую, что было странным. Я решил не следить за ним все же, но Рошель на поиски. Я знал ы какую сторону он направился, слышал, некоторые обедают на лестницах, так что я пошел к ним и не ошибся, там сидем Мэтт с бургером не из школьной столовой. Он заметил меня и вздрогнул, сложил обед и направился ко мне, а я приблизился в его сторону. Мэтт ткнул указательным пальцем мне в грудь, причем очень грубо. – Слушай. Мне нахер не сдалась твоя жалость. Если ещё хоть раз захочешь пообедать вместе, то я легко могу взяться за старое - его темные брови были нахмурены, а взгляд как будто отличался от слов, но как именно - неизвестно. – Почему ты думаешь, что мои попытки подружится с тобой - это жалось к тебе? - о да! Я наконец говорю то, что хочу сказать! – да, думаю теперь мне будет и вправду жалко такого человека, что не хочет принимать базовые чувства взаимодействия людей. Мне показалось, что я слишком грубо и заумно сказал, но это было как раз то что нужно. Мэтт хотел замахнуться и ударить, даже почти произнес "ах ты..." Но глубоко вздохнул он передумал. Всё-таки изменился. Мэтт быстро схватил свою сумку и ушел в класс, на последок послав меня куда подальше. Теперь цель подружиться с Мэттом вызывала у меня неподдельный азарт. На следующий день я не обнаружил его ни в столовой, ни на лестнице. Было странно. Последние места, где он мог быть это туалет и класс. Первый вариант стал выигрышным. Мэтт мыл руки и заметил меня. – Какого черта опять ты?! – Я хочу подружится! Правда! – Ты же сказал, что тебе меня теперь жалко, разве не так? - с этих слов мне стало как-то смешно. – И ты поверил? Ну, ладно, можно поверить, но я это сказал только, чтобы надавить на тебя. Мэтт нахмурился. – Если ты считаешь подобное смешным... То знай. Не смешно. Черт, кажется он обиделся. Надо менять тему. – Учту это. Как тебе предложение поесть где-нибудь, но не в туалете? Мэтт немного подумал, но тихо согласился и пошел следом за мной к лестнице. Мы присели. Из еды у меня было яблоко, а у него что-то из дома. – Тебя совсем не кормят? - трудно было ответить на такой вопрос, ведь мне фактически не обязательно поглощать пищу, но я на это способен. – Ну, ем я немного просто. – А на вид ешь ты досыта. Через минуту я прервал наше молчание. – Почему ты больше не хулиганишь? Мэтт сильно заступорился и... Покраснел? Раньше он мог краснеть из-за повышенной злобы. – Да просто. Не хочется больше заниматься баловством, - я конечно сомневаюсь в правдивости этих слов, но это уже новая ступень дружбы! Вот и новый день. Решение это было трудным, но надо было попытаться. Сегдня занятие с по парным делением класса. Когда учитель это объявил, все начали разбредаться ко столам вдвоем. Я увидел, что Мэтт никого к себе не звал и никто к нему не шел. Идеально! Мне точно везёт, хоть я и заранее рассчитал вероятность этого, но оставались шансы, что он кого-то к себе позовет. – Привет. Я сяду? - Мэтт на меня взглянул с этим, уже знакомым мне, выражением лица - удивленный и непонятливый. Многое же придется мне о тебе узнать, Мэтт. – Пф... Как хочешь. Я был рад, ведь ещё одни мои расчеты оказались верны! Урок шел у нас тихо, иногда я пытался шутить на тему урока, но Мэтт будто сдерживался и не желал со мной сближаться, было обидно. Вот и он! Обед! На лестнице я встретил Мэтта уже распаковавшего свой обед и он даже не удивился моему приходу. Ещё один прогресс! – И вновь привет! Я присоединюсь? – Да, давай. Он даже подвинулся, чтоб я мог сесть! Мы точно скоро сдружимся! Прошла неделя. Я день за днём с ним общался и по итогу этой недели мы на всех уроках сидели рядом. Мне наша дружба казалась чем-то уже более особенным. Наверное потому, что он мой первый друг. Настоящий друг. Остальные с кем я пытался общаться почти сразу отказывались или просто постепенно прекращали, сводя общение на нет. А тут он. Избегает одноклассников и не отказывается в дружбе! Но всему приходит конец, даже временный. Это было на одном из последних учебных обедов. Мы смеялись с какой-то шутки. – Да уж... Мне казалось я никогда не буду так близко с тобой общаться, - сделал для себя выводы Мэтт. – Но смотри как мы смеемся каждый чертов обед на лестнице, - моей улыбке не было предела. – Это точно, - он помолчал несколько мгновений, заставляя меня сбавить градус радости, - слушай. Думаю нам не удастся так же весело смеяться и все лето. Меня охватил ужас. Что же так? Почему? Я сказал что-то лишнее? Надо было сбавить обороны накручивания. – Мой отец записал меня в христианский лагерь. Я там до начала следующего учебного года. Да уж. Что-что, а религия точно не укладывалась в голове Николаса. Дверь громко захлопнулась. Николас оставался на пороге. – Мам! Пап! Эти двое прибежали как резвые. Не было такого, чтоб их сын звал их так громко, так ещё и одновременно, только что-то срочное. Вот парочке рыжеволосых уже стояли над своим смастеренным блондинчиком. – Я хочу в христианский лагерь. Да уж. Сказать, что они были в шоке - ничего не сказать. Мамина челюсть вовсе упала с грохотом, а ведь она недавно новую сделала. Да уж. День начался с встряски. Буквально. Меня сейчас сильно тресли за плечи перед первым уроком с громким вопрос "Что?!" – Успокойся уже! – Отказывайся скорее! Я хотел оттуда сбежать, а ты-то чего? – С тобой просто. – Скорей говори родителям, чтобы не делали этого! Я сбегу-то, ладно, а ты чего? – Я хочу провести это лето с тобой, а не с сестрой или, чего хуже, с приставкой. После моих слов Мэтт почему-то покраснел. Чтож, наверное эти слова звучали слишком романтично, но до сих пор не могу выявить от чего он краснеет и могу ли я краснеть. Это остаётся загадкой. – Слушай, просто так в христианский лагерь отправляют только детей христиан-фанаьиков, в основном там те кого родители посчитали геями или сатанистами, - Мэтт помолчал с минуту, - я не отношусь ни к одной из категорий, наверное меня посчитали сатанистом... Он точно знал почему едет туда, просто не желал это рассказывать мне. Мэтт выдохнул. – Слушай, Николас, эти лагеря херня та ещё, если я успешно сбегу, то первым делом прибегу к тебе домой, договорились? Я задумался с минуту, но одобрительно кивнул. Мэтт немного улыбнулся и мы пошли в класс пока не прозвенел звонок. Лето началось. Я попрощался с Мэттом на автобусной остановке. Его родителей не было рядом. В первые дни я дёргался от каждого стука в дверь, даже зная заранее кто стучи, у меня оставалась надежда, что это Мэтт. Потом прошла неделя. И вторая. Я прирос к приставке с грустью вспоминая наши веселые разговоры. В какой-то момент мне стало противно от самого себя. Я кинул джойстик в стену и тот треснул. На улице выглянуло солнце. Прогуляться по парку - вот чего мне не хватало. Я решил, что надо самому вызволять Мэтта. Собрав все нужные вещи, я нашел этот лагерь на картах в телефоне и отправился. Хорошо, что это путешествие заняло у меня лишь несколько часов. Пройдя через лес я видел домики, сейчас был полдень. Какой-то парень, явно старше восемнадцати прошёлся вдоль лагеря с криками о собрании. Я, прячясь за деревьями, приблизился к этим домам. Из одного вышел Мэтт. Какой-то мужик с бородой вышел на середину сцены. Он приказал им разделить всех детей на "праведных" и "грешных", что было странно, прошло уже не менее двух недель, они должны знать каждого, но я прикинул, что некоторые перескакивают из одной группы в другую. Праведных сразу отпустили по домикам, грешные остались стоять, среди них был Мэтт. Старик снова приказал им разделится, на это раз на геев и сатанистов. Тут вернее было сказать: "просим всех натуралов выйти из геев", ведь отделилось от общей массы всего четыре человека, которых обозвали отродьями демонов. Среди них не было Мэтта. Да, он не обязан говорить мне правду. Может он не хотел, чтобы я знал о нем такую правду... А может его случайно к ним приписали? Хотя, если задуматься, то отправь его сюда из-за того, что он сатанист, то и был бы среди сатанистов, а так... Не укладывалась у меня в голове мысль, что главный задира моего класса и, со временем, других классов, перестал всем этим заниматься не только потому, что вырос, а потому, что признал свою ориентацию. Да уж, мысль так въелась мне, что я решил бежать нахрен домой так и не передав привет. А что если его там всё-таки переделают? Я думал об этом уже лёжа поздним вечером дома. Собрать заранее вещи не составило труда, теперь надо было уснуть, но мысль о том, что Мэтт гей или как минимум би, очень часто крутилась в голове. Его точно надо навестить. Уже к десяти часам я был у лагеря. Все довольно тихо, хоть никто и не спал. Я пошел к домику, где должен был жить Мэтт. Обойдя лагерь через лес я запрыгнул к окну и постучал туда. Сейчас же висел с надеждой, что откроет именно Мэтт, но это оказалось не так. Окно распахнул с жутким удивлением блондинистый паренёк примерно моего возраста. – К парню пришел? - да уж, такой вопрос с порога любого прижмёт. – К другу. – А ты хоть домиком не ошибся, дружочек? - язвительно отвечал парень. – Карл, ну что такое ты забыл у окна, так ещё и сам с собой Пиз...! - это был голос Мэтта, что оборвал диалог при виде меня, висящего на подоконнике. Он толкнул Карла в сторону, чтобы меня впустить. – А, так это твой- – Друг. Между ними точно кто-то пробежал сейчас и это, кажется, я. – У вас в домик заселили только геев? Или сатанисты с православными есть? - Мэтт в шоке смотрел на меня. – Откуда ты- – Я вчера приходил, когда вас разделяли, просто тогда же и ушел, прости. – Да ты что, я думал ты общаться со мной не захочешь узнай ты об этом! Карл усмехнулся. – Да он здесь, из-за неразделённой любви, по большей части рыдал, - Мэтт злобно посмотрел на сожителя, когда Карл ещё пару раз пробежался по нам глазами он ошарашенно посмотрел и отойдя подальше громко заржал. В домик зашло ещё пару парней. – О, любовничек! – Да друг он мне! - крикнул, заливаясь краской, Мэтт. – Да-да, у каждого из нас есть друг, из-за которого мы и терпим теперь этот лагерь, - эти парни, как и Карл, ещё несколько раз посмотрели на нас и один другого быстро вытолкнул обратно на улицу, вслед смотря на Мэтта с какой-то... завистью? Бывает. Мэтт выдохнул. – Зачем ты пришел сюда? – Хотел узнать почему ты до сих пор не сбежал. Я так смотрю, а отсюда можно это легко сделать, - Мэтт немного подергивался. – В первые дни нельзя было, а потом я сроднился с сожителями, что и сбегать не хочется, они мне многое рассказывают, да и я учусь нормальности после стольких лет хулиганства, - он помолчал с полминуты, - прости меня... я отговорил тебя от лагеря и внушил надежду, что сбегу к тебе... Мэтт не успел договорить, я его обнял, а он в ответ меня ещё крепче прижал. – Тогда хотя бы пиши мне, я специально для этого зарегистрировался в некоторых соцсетях. – Тогда сейчас запишу свой никнейм на бумажке, - не смотря на слова, мы продолжали обниматься. В комнату снова вошли парни, сказали, что скоро надо идти молиться. Мэтт записал все и отдал мне бумажку, я лишь завороженно смотрел ему вслед. Почему-то, уходить я не стал, спрятался средь деревьев и наблюдал за тем как уходит Мэтт... Где-то через пару минут я все же развернулся в сторону дома. Прошел месяц, с Мэттом мы нередко списываемся, он поделился даже тем, что случайно сказал родителям, что он гей и поэтому его отправили в христианский лагерь. Я продолжал то гулять, то играть с сестрой, то играть в видеоигры, но радовался и откладывал всё, лишь когда мне писал Мэтт. Я даже не понимал почему это делаю, но и не хотел этому препятствовать. Признаюсь, сама концепция "ориентация" мне могла быть и не ясна, до выяснения, что Мэтт гей, и не воспринимал вовсе. Ходят там парадами и пусть ходят, как это меня должно касаться, робота? Но оказывается я отношусь целиком и полностью к их сообществу, ведь, не являюсь человеком, так ещё и мне подобные отсутствуют, значит единственное кем я и могу быть - это любителем людей, а они в свою очередь - робосексуалами. Но куда же без полового отличия даже здесь. Родители додумались сунуть мне гинеталии, чтобы я "по-настоящему чувствовал себя полноценным человеком", так что от окончательного выбора партнёра будет зависеть моя ориентация, ведь я не собираюсь думать о том, гей я или натурал. Мэтт наверняка должен знать, что я робот, вопрос в том, насколько он это помнит и воспринимет ли всерьез? В ином случае я просто парень, если я парень, то могу быть объектом его обожания... Такие мысли вводят меня в ступор в вопросе хочу я этого или нет. С одной стороны хочу, чтобы мы много общались и проводили время, с другой стороны это означает, что он в меня влюблен, а отвечать ему взаимностью или отказом - я не знаю и боюсь последствий. Мне хочется, чтобы все оставалось как есть. Одним днем августа я долго размышлял над сообщением Мэтта: "Кто мы друг другу?" Хоть позже он и написал, что это было заданием: написать кому-то из друзей такой вопрос, - но он его не удалил. Я уверен ему интересно. Даже можно сказать, он однажды да спросил бы такое у меня. Ничего лучше я не смог придумать и написал: "Если для тебя это важно, то я думаю мы друзья, хорошие и близкие друзья и мне нравится проводить с тобой время." После этого сообщения он пару дней не писал, но я первый прервал тишину сообщением: "Привет. Я же ничего лишнего не сказал?", достаточно быстро пришло краткое "нет" и ничего больше... Я старался поддержать наш диалог, но он все время писал, что занят, а когда был не занят, то отвечал очень кратко. Почему-то, с каждым днём от его сообщений мне становилось все больнее и больнее, я реже и реже писал. К концу лета я вовсе перестал ему писать. Уже 11 дней прошло с его последнего сообщения и то это был ответ на один из очередных моих вопросов. Я снова смотрел в нашу переписку и не понимал почему мне так больно. Я же сам полез к нему дружить, а теперь страдаю от нашей дружбы?.. может я рассчитывал на что-то большее? С тех пор его сообщение "кто мы друг другу?" вертелось у меня в голове. Единственное как я мог оправдать нынешнюю грусть и нежелание что-либо делать - депрессия. Многое на это указывало. Я стал грубее общаться с близкими, постоянно проверял телефон и переписку с Мэттом. На улицу не выходил, всегда лежал в кровате. Однажды меня даже вырубило на несколько часов из-за долгого отсутствия питания энергии, меня тогда мама подзарядила от своего энерго-блока, хоть я и сказал спасибо, я чувствовал, что мне хотелось остаться в состоянии "отключенный", хоть ещё на немного. Вот и ещё один из признаков депрессии - полное отсутвие желания. Мои мысли были зациклены на обработке слов и меня самого и того, что сейчас происходит, что подавленное чувство давно не проходит, скоро начало учебы, а я полуотключенный робот с депрессией, круто. Я вновь откинул телефон и лег в подушку лицом. Вдруг телефон биликнул, а я на автомате его поднял, но зная, что это реклама. Но нет. Это был Мэтт. Он написал: "Прости" И ЭТО ВСЕ?! Моему гневу не было предела. До конца лета уже три дня, а он пишет спустя месяц полуигнора "прости"?! И что мне с этим делать! Я старался держать себя в руках, но это плохо получалось. Я начал скидывать вещи со стола и все вываливать. Да уж, раньше бы и не подумал, что нервный срыв может быть и у робота, тем более, у меня. Эдакая мысль вызывала бы раньше смех у меня, а сейчас я его испытывал на себе и это не из самых хороших ощущений. Зато я точно понимал, что этот человек мне дорог, раз одно его сообщение может меня морально истерзать. Ох уж этот продвинутый искусственный интеллект, лучше б эмоций не было совсем. Лагерь. Утро перед сообщением Мэтта. Взгляд мой был мутный. Виски, что я взял на черный день, уже начали выходить из меня, я трезвел. – Ну чувак, умеешь же ты... – Отстань, Карл, - я перевернулся на полу, но понял, что не усну, как бы не пытался, а трезвым на полу я уснуть не мог тем более. – Ты правда так напился из-за коротковременной любви? Тем более лагерных отношений, - мне было больно это слышать и я только сильнее зажмурил глаза, обнимая несчастную бутыль виски. – Карл. Они планировали продолжить отношения, - начал Джеймс, - больше ничего не смей говорить, видишь сам как страдает. Да уж, хотел заглушить одну боль, а по итогу, получаю двойную её порцию... Друзья разошлись и я мог спокойно лечь поудобнее на спину и, смотря в потолок, обдумать, что со мной произошло. Лето началось не с самого радостного, а именно с поездки в лагерь, но спустя неделю я встретил одного интересного мне человека и мы начали общение, причем многим обмениваясь и находя общие интересы. Местная пропаганда хоть и транслировала, что быть геем - это плохо, но сомневаюсь, что кто-то изменился. Имя парня было Нил и через какое-то время ко мне в домик ворвался Николас. Да, я был в шоке, что ему нормально, что я гей, а потом мы ещё и списывались много, хоть параллельно я общался с Нилом. И однажды... – Мэтт, а ты не думаешь, что между нами может быть что-то большее чем дружба? - Нил взял меня за руку, а я ничего не понимал. Мне нравился он, но... – Нил... Я не знаю. – Почему? Я не нравлюсь тебе? – Вовсе нет! Точнее, нравишься, но я не знаю. – Это все из-за того парня? – Что? - он понял. Догадливый. – Тот паренёк, с которым ты переписываешься и который залезал к тебе в домик, дайка вспомнить... Около месяца назад? Не думаешь ли ты, что это взаимно? Сейчас перед тобой я, говорю, что люблю тебя, а ты отвечаешь взаимностью и отказываешься. Такие рассуждения убивали во мне все. На самом деле я и не знал, что сейчас делать. Поток неразборчивых мыслей. Николас. Да, я понял, что люблю его ещё в конце восьмого класса, до этого я принял в себе то, что я гей. Почему-то влюбленность в Николаса не проходила на протяжении года. Из-за чего я бросил хулиганство? Все просто. Моя история хулиганства началась с издевок над Николасом и его рассказом, что он робот, потом я бросил издеваться над ним, но хулиганство тогда осталось. Переосмыслив, что оставаться грозой школы не хотелось, перессорился со всеми забивными друзьями. Тогда Николас ко мне прицепился и я для себя подчеркнул, что этого человека я люблю и если между нами и будет что-то, то больше чем дружба. – Мэтт. Давай я помогу тебе. Просто спроси у него "кто мы друг другу?", ок? – Что?! А что если... А ЧТО. – Успокойся! - Нил был спокоен и настойчив, только это и смогло на самом деле немного успокоить. – Думаешь... А если считает нас друзьями? – То ничего не помешает тебе встречаться со мной. Нил крепко обнял меня. Я решился на это. Открыв телефон напечатал заветные слова. Через пару часов оправдание, что это заставили сделать. Вскоре Николас ответил: "Если для тебя это важно, то я думаю мы друзья, хорошие и близкие друзья и мне нравится проводить с тобой время." Да уж. Написал так, чтоб не задеть и не обидеть случайно, но мне было больно, хоть и не знаю на что я надеялся, ведь никто не признавался в чувствах. На следующий день я согласился на отношения с Нилом. Было приятно, в первые несколько часов. Потом мы поругались из-за того, что я хотел рассказать события дня Николасу. Я так и не отправил сообщение из заметок. И новый день, Нил потребовал, чтобы я, если не прекратил общение с Николасом, то как минимум сократил бы, Нил говорил, что ревнует. Остальные дни проходили хорошо, где-то за домами мы всегда прятались и целовались, то грубо, то нежно, то в попыхах, боясь, что найдут... Дело дальше не доходило, как бы ни старался Нил. Из-за этого мы и расстались. Мы много болтали и мечтали о том, как легко нам будет видеться и встречаться вне лагеря, но Нил при наших встречах без лишних глаз, пытался свести все к сексу или отсосу либо мне, либо ему... Да, так и расстались, на почве ссоры, что Нил хотел все время трахаться, а я ему этого не давал. Вечером, от соседа-сплетника узнал, что он параллельно с ещё парочкой парней встречался, я к этим парнял уже подошёл и помог осознать, что Нил не белый и пушистый, даже познакомил их друг с другом. Мы потом ходили к священнику и притворились, что мы хорошие гетеро, а к нам приставал Нил со своим грешным гомо-сексом. До конца лагеря он будет очень много отмаливать свои грехи. По сути это была клевета, но никто из нас не хотел веры, в которой нельзя быть собой. Да уж. Много событий за лагерь. Я всё-таки собрался с силами и поднялся, взял телефон и написал Николасу "Прости". А что мне ещё было написать? Конечно потом я ему перешлю все свои заметки и расскажу почему и как. Какие заметки? Да так. Может Николасу я и не писал как провел день, но с тех пор как перестал, я делал это в заметках, где рассказал, что начал встречаться с красивым парнем, но он запретил тебе писать... о... Пока я перелистывал заметки, нашел самую свежую, и которую не помнил. Да, вчера вечером, после всех жалоб на Нила, я хорошенько напился... В заметке было написано: "Никрлс, прости мнея грешного. Люблю я ьебч, плжалусты, наптши чтл ьы" - да уж. Я был сильно пьян, но правда хотел этого как видно, раз отрубился пока писал... Больно стало, что мы давно не списывались. Любое его сообщение всегда радовало меня, но и он перестал писать, ведь отвечать мне приходилось очень холодно. Кроме "прости" я ничего и не могу ему сказать. Надеюсь, что я ему безразличнее, чем он мне, иначе одним прости мне не обойтись, я знаю это и понимаю... Учеба началась. Мэтт, ночью того же дня (за три дня до учебы), скинул свои почти каждодневные заметки, будто писал мне, но не мог из-за ревнивого отморозка. Пока я читал все эти заметки, понимал, что я и сам ревную, но кого? Друга, которого предал этот напыщенный урод или кого-то больше чем друга... Кого-то, кого я бы ревновал к любому парню, с которым он встречается? После прочтения всех заметок я немного простил Мэтта, но у меня остался нерешенный конфликт с самим собой: люблю ли я его? Я вошёл в школу, взял учебники из шкафчика, где ещё в конце того учебного года успели появится пара фотографий: я с Мэттом и он отдельно. Вторую я немного предержал, хотел просто пощупать, как вдруг услышал сзади голос и сорвал. – Николас! - я быстро кинул в рюкзак фотографию и закрыл его, обернувшись, увидел Мэтта. – Привет... - я аккуратно закрыл шкафчик и обернулся к нему. Выглядел я достаточно потрепано, ну а как же, плакать на протяжении двух недель и ещё выглядеть нормально, такое невозможно. Да, я раньше и так выглядил, как тихий интроверт, ну и вел себя соответствующее, так что нынешнее мое состояние одноклассники не заметят, но Мэтт... Он единственный кто видел меня весело-приставучим экстравертом. Только Мэтт видел как ярко я улыбаюсь от разговоров. Для него я под конец того учебного года был ходячим дружелюбным человеком источаящий радость, чтоб ею запитать и Мэтта, и у меня это удалось. Выражение лица парня предомной четко говорило, что Я в конце учебного года и Я сегодняшний сильно отличаемся. – Ты прочёл все то, что я тебе прислал? *Единственное что не прислал Мэтт - это последнее пьяное сообщение. – Да, ты насыщено провел лето, - хоть Мэтт тоже был не в лучшем состоянии, но выглядит как обычно, скорее всего он старался поднять себе настроение после расставания. – Пошли в класс? - между каждым нашим словом в диалоге была такая пропасть, будто мы в мессенджере и пишем по одному сообщению в час. День прошел тихо между нами, Мэтт как-то пытался преподнять мне настроение, но кажется и у него такого веселья, которое он показывал, не было. Было больно от того, что я не мог порадоваться вместе с ним. С тем из-за кого эта грусть во мне и не спадала. Пока я убирал обратно учебники, заметил помявшуюся фотографию Мэтта на дне своего рюкзака. Дома я достал фотографию, лег и долго смотрел на улыбающееся лицо парня. У меня потекли слезы. Снова. Мне казалось этого уже не будет, но прокручивая все в голове ещё раз и смотря на фотографию человека, из-за которого я не знаю могу ли любить, мне так и хочется закричать или отключится от нехватки энергии. Прошла неделя. Мы все больше и больше разговаривали, все шло к тому, как мы общались в конце года. Я немного вылез из своего состояния ради Мэтта. Да, думаю я испытываю к нему симпатию, но не могу сказать точно, согласился ли бы встречаться... Мы как обычно на обеде сидеди на лестничной площадке и ели в тишине. – Знаешь... - вдруг начал Мэтт, - я думаю мы... - он никак не мог договорить одну фразу, как будто раз сто обдумывал, - ...мы дружим очень близко, а так и не ходили ни разу в кино. Ха... Кино... Я мог выдохнуть, но в голове возникали стереотипы о свиданиях, но если мы пойдем на боевик, то будем друзьями, верно? – Кино? Да, давай сходим, а что сейчас показывают? – Не знаю... - Мэтт достал телефон и открыл расписание ближайшего кинотеатра, - о, сейчас в прокате "Пальмы, что долго томились", зачитать описание? – Хотелось бы послушать на что мы пойдем, - я поднял ноги на ступень, на которой сидел, и, обхватив их руками и, положив на колени голову, наблюдал за Мэттом. – "В одной из лабораторий пытались оживить растения, чтобы они могли разговаривать и мы понимали их, и ученые добились в этом успехов только с тропическими растениями, но пошел слух, что одно такое растение распространяется вне лаборатории. Главный герой отправился в отпуск, ожидая, что хорошенько отдохнёт, а не будет, уже спустя пару дней, обороняться от деревьев-мутантов вместе со всеми жителями города. Им надо найти ещё целую связь и позвать на помощь военных, но отступать от обороны очень опасно, деревья могут отправится в другие поселения и распространять хаос восстания". В жанрах фантастика, боевик, романтика и приключение. Что думаешь? – Думаю, что задумка слишком простовата и фильм получился говном, но я теперь хочу на это посмотреть, - я пожал плечами и с усмешкой продолжил, - будем надеется его срежиссировали хорошо, не смотря на ужасный сюжет. – Ха, будем надеется, беру билеты на субботу? – Да! Казалось мое общение с Николасом наладилось, но между нами была трещина в виде лета. Да, подумаешь трещина, она даже немного заросла, но надо было продолжать что-то с ней делать. Я понял, что хочу ему признаться. Признаться в том, что улыбка его как лучик солнца, что я переживал о его состоянии и в ту же ночь плакал и хотел было порезаться, но сдержался, вдруг ты бы увидел, испугался и не захотел бы больше со мной общаться? Я многого боялся, но вдруг мое признание может перекрыть эту трещину? Вот и обед, я стою перед Ники и... Приглашаю его в кино... Ну, тоже как вариант, хотя я надеялся спокойно признаться в чувствах, чтоб потом если и перестанем общаться, то было бы не так обидно... Я уже купил билеты и, по просьбе Николаса, ждал его у кинотеатра, хотя я мог за ним зайти. Может он не хочет сближаться? Тогда зачем он согласился на кино?! Столько вопросов крутилось в голове, что просто хотелось все ломать и крушить с криками, но я сдерживался, всё-таки стараюсь не проебаться и оставаться нормальным, а не жутким хулиганом как раньше. О, Николас наконец пришел. – Привет! – Привет, - я подбежал и крепко обнял его, а он в ответ, чему я был рад. – Пошли скорее, надо попкорн купить ещё. – Я его оплачу, раз ты билеты на взял, - мы зашли в кинотеатр и Николас взял сырный и карамельный попкорны среднего размера. Вот мы сидим, людей мало, оно и понятно, такая фигня, легче на стриминге посмотреть, но, когда я позже предложил это Николасу, он сказал, что точно не к нему, а я к себе вести не хотел. Фильм начался. Николас уже шепотом критиковал постановку кадров и все остальное, но было непонятно, увлекался он этим или просто много знал и понимал, но мне было с этого смешно и я продолжал слушать его. В какой-то момент он это делал все реже и реже, наверное хотелось просто понаблюдать за фильмом, как и мне впринципе. Прошло уже больше половины фильма по ощущениям. Главный герой пробирался через огонь к своей влюбленной, которую встретил во время обороны, момент был эпичный, а постановка кадров кажись хороша, раз даже Николас не отводя взгляд на все это смотрел. Главный герой находит её без сознания и старается вытащить из здания, конечно же показалось, что выхода нет, но какие-то балки обрушились и они смогли выбраться. Через ещё время они наконец были в мед пункте, девушка попросила гг зайти к ней, она сказала, что хочет уже завтра встать на ноги, на что ей отказывал главный герой и собирался уже сам отправляться. Он сказал девушке, что она обязательно поправится, но пусть врачи решают можно ли ей на фронтовую. Они приблизились друг к другу. Кадр на губах. Я обернулся на посетителей и это всё парочки, кто-то на заднем ряду вовсе ебался оказывается. Я в шоке оборачиваюсь на Николаса, а он на меня, это было неожиданно, мы смотрели друг другу в глаза понимая, что это пиздец, в фильме сосутся и все вокруг сосутся. Я даже кажется покраснел, благо нихера не видно. Мы одновременно отвернулись друг от друга. Момент жуткий сейчас, а не романтичный вовсе. Но вроде на экране это прекратилось, гг убежал и вновь боевик. Николас пытался что-то сказать, чтобы разбавить атмосферу, а я пытался поддержать. Когда вышли из зала единственное, что я могу сказать: – Ну и жуть. Фигня всё-таки, а не фильм... - я промедлил, но придул все же, - может пойдем прогуляемся? – Конечно, только давай не в сторону дома моего, хорошо? - достаточно тихо проговорил Николас – Без проблем, - я все равно был рад, что он согласился Через время мы разговорились и я даже рассказывал истории с лагеря, которые не добавлял в заметки или же писал, но теперь могу подробно все описать, а Николас спрашивал о разном и тоже всякое рассказывал. Фильм мы будто забыли, лишь изредка в начале прогулки он покритиковал его, а более не было упоминаний. Уже вечерело, а я заметил парк, что находится на окраине города и удивился этому. – Мы оказывается много идём уже. – Правда? – Как хорошо ты знаешь город? - я указал на парк. – О, и правда долго, да и солнце начало вниз спускаться, - Николас поднял руку над глазами, чтобы оглядеться – Может немного прогуляемся по страшному заброшенному парку и домой? - последний раз я был здесь с мамой... Давно это было и даже грустно стало от этой мысли, но рядом был Ники, а значит не время грустить. Я чувствую трещина между нами ещё подлаталась, но это ещё не конец!