чаинки складываются в буквы.

***

Ветхая, деревянная лестница, ведущая на чердак, издает тоскливый писк из потрескавшихся половиц. Приторный медовый цвет осеннего листа, которым устало, горят светильники, сгущает мрак вокруг. Воздух пахнет как книга из прошлого века, купленная у старушки на улице. Хочется кашлять. Поднимаясь наверх по высоким ступенькам, я опираюсь на стены, с которых клочьями свисают обои. Окружающий мрак, сгущается в тупике передо мной. Он принимает очертания проема, и только так я понимаю, что это та самая дверь. Когда я погружаю ладонь в черный дым, проход отворяется с пронизывающе-хриплым кряхтением петель. Сделав шаг внутрь, и мой нос наполняет какофония навязчивых запахов. Я не успеваю запретить мыслям бежать за обилием ассоциаций, и хаос образов заполняет сознание. Но через пару мгновений все ароматы тают в воздухе. Постепенно, как из вязкого тумана, проступают смутные очертания чердака. Как ни стараюсь, мне не удается сфокусировать зрение, и разглядеть нагромождение теней и бликов вокруг. Мое внимание привлекает массивный, деревянный сундук, что стоит у дальней стены. В размытом окружении он выглядит особенно четким. Сделав несколько медленных шагов, как будто иду к доске решать уравнение, я сажусь напротив. В момент, когда мои ладони ощутили вибрации холодного дерева, со звонким щелчком, крышка ящика открылась. В ту же секунду меня пронзил ледяной ужас потери. Растерянно хватая ртом спертый воздух, я во все глаза смотрела на пустое дно моего ящика. Крышка сундука не поддавалась. Надежды на то, что хранящаяся там память вдруг возникнет, если закрыть и открыть не оставалось. В оцепенении глядя в один из углов, я не заметила, как меня окутали мягкие клубы дыма. Они сгущались, начинаясь с прозрачных разводов краски в воде, становились молочно-белыми комьями сахарной ваты, и наконец, ослепительно-стерильный свет заполнил комнату. Жмурясь, и с трудом привыкая к свету ламп, я почувствовала, как кто-то заботливо пожал мои пальцы. Узнав человека, я медленно назвала его по имени. Улыбка, которую я увидела, ослепила меня больше, чем свет ламп. — Врачи сказали, это значит, память в порядке. 11.10.2023

***

Из бездонной дыры, зияющей в стене, повеяло колючим ноябрьским ветром. Я поёжилась, и устало вздохнула, обхватив себя руками. Прошло четыре месяца с тех пор, как тьма на стене моей комнаты разрослась. Маленькое пятно, размером с пятирублевую монету теперь чернело на бежевых обоях виниловой пластинкой. Дыра требовала, чтобы её наполнили. Это было ясно по тому, как усердно она пыталась втянуть в себя всё, что оказывалось поблизости. Свет, исходящий от лампы, или лучи которыми солнце щедро озаряло комнату, становились тусклее возле неё. С непоколебимым безразличием колодец мрака позволял скрывать себя постерами и фотографиями. Первый плакат, который я купила, отвлекал от сгустка насыщенных теней, которые прятались за ним, от силы пару дней. Плавные переходы акварельных оттенков, витиеватые линии, в сочетании с небрежными штрихами скользили яркими бликами на глянцевой бумаге. Но, всё же, глядя на него, мне никак не удавалось понять: почему меня раздражает то, как не идеально ровно расположены кнопки? Лишние дырочки от них, когда я неудачно проткнула стену? Или то, как слегка загнулся уголок, когда я везла бумагу свернутую рулон? Чем больше я смотрела, тем меньше удовольствия доставлял мне рисунок. За первым сорванным красочным куском бумаги, в провал на стене последовали второй, третий, пятый. Каждая из репродукций впечатляла и завораживала меня по-своему. Но, неизменно, всех их тогда жадно поглощал диск цвета опустошенного ночного неба, который отчаянием отражался в моих глазах.

***

Блики от огоньков свечей, развешанных по светлым стенам с вычурной лепниной, торжественно падали в наполненные багровыми напитками бокалы. Голоса людей сливались в одну бурную, цветастую, мешанину. Казалось, сейчас крышу зала сорвёт, и беззаботное счастье присутствующих вырвется в небесную синеву зимнего вечера. Взяв бокал со стола, я задумчиво улыбнулась, разглядывая переливающиеся отражения. Подняв взгляд, я мельком увидела знакомую фигуру, что стояла, прислонившись к стене наискосок от меня. Пару мгновений я смотрела перед собой, а затем повернула голову сторону и медленно пошла к выходу из зала. Плавно лавируя между группами общающихся гостей, я пришла к той двери, что вела на балкон. Окна балкона были открыты, и невесомые занавески колыхались от свежего сумеречного ветра. Я облокотилась на перила и поставила бокал рядом с собой. Полная луна светила из-за голубовато-серых облаков, а звезды веснушками рассыпались в кобальтовом небе. Любуясь полнолунием, и постепенно осушая бокал, я позволила вечерней прохладе укрыть мои плечи. Холод пробрался внутрь, луна прыгнула на стеклянное дно пустого сосуда, а я ощутила соль на своих губах. Я сотрясалась от беззвучных рыданий так долго, что мое лицо снова онемело. «Должно быть, ужасно жалкое зрелище» – подумала я, в отвращении скривив рот. «И вновь никто не заметил, что меня нет» – я горько улыбнулась. Было обидно. Хотелось, чтобы кто-то обнял, утешил или, хотя бы случайно обнаружил меня. Я села на кресло, скинула туфли и уснула, чувствуя себя брошенной и одинокой, под радостную музыку, которая звучала из-за стены. 26.12.2023