Поражение

      — Мако… — прошептала Корра, едва ворочая языком. Её глаза округлились, голос охрип. Она не могла поверить в услышанное. Этого не может быть. Он не мог так с ней поступить. Никогда бы не поступил. Однако реальность хлестко ударила по лицу, и его красивое, некогда родное лицо, исказилось болью и виной. Мако подался вперед, пытаясь взять ее за руку.       — Корра, я могу все объяснить. Послушай… Она подняла ладонь, пресекая его попытку дотронуться до нее. Ей противен его голос и слова. Противны попытки оправдаться. Гнев, словно пламя, вспыхнул в бирюзовых глазах, так ярко блестящих в свете луны. — Заткнись! Не прикасайся ко мне! — Корра зажмурилась и толкнула его в грудь, пытаясь затолкать эти злые слезы обратно. — Ты предал меня! — Я не знал, как тебе об этом сказать. Не знал, что тебе сказать, — осекся, осознав, что повысил тон. — Корра, — глубоко вдыхая, уже мягче продолжил Мако. Но его сердце болезненно сжалось, когда он заметил слезы. — Например, правду! Ты мог сказать правду! — прокричала она, совершенно не волнуясь о том, что их могут услышать. Плевать! Замахнувшись кулаком о ледяную стену, Корра выпустила поток огня вместе с яростью, которой она собиралась разнести тут все. Дыра, образовавшаяся от удара, стремительно таяла. — В какую игру ты играешь? — серьезно спросила Аватар, не поворачиваясь к нему. Мако смотрел на ее властный профиль, и опустил глаза, сжав кулаки так сильно, что раздался скрип черных кожаных перчаток. — Корра, мы расстались, я полностью погрузился в работу. Я должен был остановить Варика. Асами была в отчаянии, и мы… — на этом моменте сердце девушки гулко ударилось о ребра. Она знала, что последует дальше, была готова это услышать. Готова… вот только… — Мы с Асами поцеловались. Молчание было оглушительным. Резким. Выстрел насмерть. — Когда ты уехала, мы не просто поссорились. Мы расстались. Я должен был тебе сказать об этом раньше, но не смог. Какая-то часть меня хотела бы забыть об этом расставании. Прости, Корра. Гнев затих, уступив место звенящей тишине. Здесь было так пусто, так… как бы это безумно не звучало, так громко. Они не смотрели друг на друга, но их обуревали схожие чувства. Мако думал о том, что пытаясь заполнить одиночество от пустоты, сделал только хуже. Но, с другой стороны, Корра не имела права стыдить его. После расставания он был волен делать что хочет, не спрашивая на это разрешения. Если бы было все так просто. — Вот именно, что прошел всего лишь месяц. — прошептала разбито Корра, взглянув на него из-под нахмурившихся бровей. Мако бросил на нее измученный взгляд. Уверенно расправленные плечи немного сгорблены, рука, вцепившаяся за правое предплечье, сжата до белых костяшек. Темные ресницы трепещут, голубизна глаз, заставляющие сердце Мако так часто трепетать после поцелуев, потухла. «Ты так быстро забыл меня?» — промелькнуло в мыслях, но Корра прикусила язык, не дав вырваться жалкому отчаянию наружу. Сама знала ответ на этот вопрос, но она больше не позволила бы задеть свою гордость. Мако, несмотря на легкий страх снова ее разозлить, подошел ближе. Она вздрогнула, но позволила расстоянию между ними сократиться. Может быть, это их последний разговор. Маг приподнял ее за подбородок, медленно, почти ласково вытер влажные щеки. Он не должен был так паршиво себя чувствовать. Сам с ней расстался, предал ее доверие, но знал, что это необходимо для безопасности всего города. Прежде всего для ее безопасности. Его аватар всегда будет принадлежать миру, у них обоих всегда будут обязанности. Он поклялся защищать Республиканский город и присягнул в верности не Аватару, а законодательству. Расставили приоритеты. Ирония, мать вашу. — Прости, — прошептал Мако, извиняясь не только за поцелуй с Асами. Но и за то, что дал эмоциям взять верх. За то, что разорвал и вычеркнул все, что между ними было. За то, что принял поражение и сдался. — Я и ты, — голос Корры звучал безжизненно. — Мы… Парень понимающе кивнул. Когда-то не представлял себе жизни без нее, а сейчас, все слишком сложно. Они были слишком легкомысленны по отношению друг к другу, слишком эгоистичны. — Мы не смогли. Три слова, один смысл — конец. Корре сейчас было больно, чтобы мыслить здраво. Несгибаемый дух и упрямство не могли вот так просто отпустить его. Разве все должно закончиться именно так? Любимых так просто не отпускают, верно? Все ее прошлые воплощения, которые готовы были умереть ради любимого человека, тому доказательства. Но то, как Мако посмотрел на нее, говорило о том, что слишком поздно. Ему было слишком больно с ней. Слишком тяжело. Он сдался. Корра не понимала что делала. Может, ее захлестнуло отчаяние, или, может быть, она хотела запомнить вкус его губ, или она просто сошла с ума: она подалась вперед, встала на цыпочки и нежно, как всегда привыкла, провела ладонью по его щеке. Глаза Мако невольно закрылись, и, прежде чем она успела отстраниться, парень обвил ее талию и, крепко сцепив руки, прижал к груди. Луна освещала его красивые черты лица. Выразительные, янтарного цвета глаза, прямой нос, с чуть вздернутым кончиком. Приоткрытые губы, судорожно втягивающие воздух. Она хотела запомнить все до мельчайших деталей. Когда ты понимаешь, что некоторые вещи происходят в последний раз, ты пытаешься как можно дольше оттянуть момент. Но Мако не из таких людей, он предпочитает вырвать все с корнем, прощаться без лишних слов, делать вид, что все хорошо. Все забыто. Однако сейчас он сделал для себя исключение. Все несгибаемые принципы и правила, разбились о поцелуй, который он в отчаянии хотел украсть. Когда Корра обвила его шею, расслабился и покорно отдался ее рукам. Обхватил ее нижнюю губу, провел языком. Зарылся в каштановые мягкие волосы, притянул за затылок, углубляя поцелуй. Руки на талии сжались, притягивая ближе. Встретил её язык, поменяв положение носа, тягуче, оттянул верхнюю губу. Весь мир сузился до одной точки. Мако сминал ее под себя, не позволял отстраниться, другой рукой скользнув за шею. Корра отвечала с той же интенсивностью. С тем же безумием. Поддразнивая его, чередуя мягкость и напористость. Приглушенный стон отдался мурашками вдоль спины, и одновременно отрезвил. — Я забылся, прости… — его голос хриплый и низкий. Рельефная грудь вздымалась от нехватки воздуха. Мягкие женские губы опухли от следов укусов. Мако упивался ее вздохами, и не мог остановиться. Она смотрела так, что нутро на излом, так, как мог пожелать бы любой мужчина. Влюбленно, с придыханием, с надеждой. Которую Мако не силах осуществить. Рано или поздно, какие бы ни были чувства сильными, а звезды яркими. Сказка всегда меркнет перед реальностью. Рассвет сменяет черную ночь. Мако разочарованно перехватил ее за запястья, поднес к губам и прикрыв глаза вдохнул в последний раз ее запах. Морской бриз и мята. Корра последовала его примеру. Ждала, что скажет о любви. Готова была упрашивать если была необходимость. Но ни то, ни другое не совпадает с её ожиданиями. Корра внезапно открыв глаза, подавилась воздухом, почувствовав внезапный холод, пробирающий до костей. Он оттолкнул её. Снова. — На этот раз, все по-настоящему. «Я не представляю своей жизни без тебя. Ты самый верный, смелый человек, которого я когда-либо знал. Ты потрясающая, Корра.» Мако, сделав несколько шагов назад, медленно кивнул и отвернулся. Девушке не оставалось ничего, как просто неверяще смотреть перед собой и принять тот факт, что пора. Пора отпустить его — её навязчивость делает только хуже. Им обоим. «По-моему, ты тоже удивительный.» — Я люблю тебя, Мако, — прошептала она, бросив на его спину разбитый взгляд, и позволила одинокой слезе скатиться по щеке. — Всегда буду.

***

Корра

Чуть позже, боль утихнет. Чуть позже, мысли о нем не будут преследовать меня по пятам. Мир будет дважды на грани гибели, хаоса, уничтожения. Меня отравит чокнутый, летающий по воздуху псих. Я разорву связь с друзьями. Перестану получать от него письма. Потеряю самообладание, веру, и последнюю надежду.

***

Разобрав все письма, я наконец смогла с облегчением выдохнуть. Ответила всем друзьям кратко, лаконично, чтобы между строк нельзя было понять, что скоро моя психика разлетится на части. Правда, ещё немного, и поддамся своему темному желанию, вот тогда уже весь мир разлетится вдребезги. — Мам! Можешь… — Я собралась уже позвать ее, чтобы та сделала моим нервам милость: убрала всю эту бумажную гору, напичканную бессмысленными письмами, с неискренними пожеланиями о моем выздоровлении и фальшивыми переживаниями. Три письма были спрятаны в тумбочке, на остальные даже смотреть не хотелось. Стоп. Что это? Замолкла, вдруг заметив, что из одного конверта, что-то выглядывает. Отправлено Болином. Я неосознанно задержала дыхание, грудь обожгло. Это была фотография. Их общая, с Мако, на фестивале духов. Здесь, на южном полюсе. Горло сдавило, мешая нормально вдохнуть. Я провела по фотографии слегка дрожащими пальцами. Смочила языком пересохшие губы. На меня смотрела наивная девочка, с горящими от любви к миру, и к возлюбленному глазами. У нее впереди было столько планов. Были надежды на великие свершения, перемены, укрепление мира и гармонии. Не было темных, от недосыпа кругов под глазами. Иссохшей улыбки, острых скул от недоедания. Обычно серьезный и холодный Мако проявлялся с нежной стороны, не было вечно хмурых бровей, холодного взгляда. Не было недопониманий и ссор. Был только его когда-то влюбленный взгляд, нежность и верность. Как же давно это было. — Мако… — едва слышно прошептала я. Даже забыла, как перекатывается его имя на губах. Снова эта горечь встала комом в горле. Только один взгляд на фотографию начал задевать какие-то струны внутри меня. Задержала дыхание, прикрыла глаза, и пыталась обуздать эту надвигающуюся бурю в душе. Как маг воды, умело покоряющий смертоносные волны, направляя его потоки обратно. Я понимала, что ничего хорошего от того, что я храню так трепетно в душе по отношению к нему, до добра не доведет.\\ Взмахнув рукой, зажгла меж пальцев слабый огонь, и поднесла к нему фотографию. Языки пламени лизали края, превращая то, что осталось от их отношений — в пепел.        Я сказала ему, что оставила эту историю в прошлом, и кого я хотела этим обмануть. Поморщилась, и, прежде, чем передумать, пошевелила пальцами, направляя поток воздуха. Огонь не успел сжечь фотографию. Я бы не позволила. Скрипнула дверь. — Корра, милая, — заботливый голос мамы, прятал беспокойные нотки. Она прятала жалость за беспокойством, за что я была безумно благодарна. — Да, мам, — слабая улыбка не тронула глаза. Найдя в себе силы повернуться к ней, я показала на письма. — Можешь унести это, а некоторые отправить? — Конечно, дорогая, — мама подошла ко мне, и, поцеловав заботливо в лоб, осторожно произнесла: — Может, все-таки ответишь ему? Неосознанно выстрелила в яблочко. В то пульсирующее место, которое до сих пор отдается глухой болью. В гнойную, до сих пор кровоточащую, рану. Конечно, я могла бы переспросить, кого она имеет ввиду. Но мы обе знаем, о ком идет речь. Дело не в том, что я не отправляю ответных писем. Даже не в том, что мне все еще неловко обмениваться с ним мыслями о работе, о погоде, о том, как он нашел в себе силы жить дальше, а я — нет. А в том, что мне нечего ответить на письма, которые он перестал мне писать. — Мам, потом. — глухо ответила я, пряча виноватый взгляд. Она все поняла и села рядом, накрыв мои руки своими. Теплая улыбка невольно заставила тяжесть в сердце отступить. — Милая, я же вижу, что происходит. Расскажи мне. Я устало выдохнула и уже хотела перевести тему, но вдруг осеклась. Зачем мне все держать в себе? Зачем задыхаться от этих чувств и мыслей в одиночку. Может, если я дам выход всем чувствам, я наконец могу отпустить то, что так давно меня связывало и не давало выздороветь? А может, я, наконец, найду утешение?        И я рассказала. Все до мельчайших деталей, все что так меня тяготило, всю обиду, что я так долго копила. Все невысказанные чувства, о которых Мако даже не подозревал. Никто не подозревал, включая меня саму. — Я не понимаю, — выдохнула устало я, вскинув руки в стороны. Бурная жестикуляция — признак растущей злости. Почему я до сих пор не могу его отпустить? — из груди вырвалось свирепое рычание. — Почему, даже зная, что у нас с ним нет будущего, я отказываюсь сдаваться?! Почему он перестал даже писать?! Я думала, мы остались друзьями, черт возьми! На кончиках пальцев зажглись искры, и если бы не успокаивающие поглаживание мамы по спине, я бы подожгла все, на что наткнулись глаза. Мое выздоровление не продвинулось ни на шаг, Республиканскому городу нужен был Аватар, а не инвалид-колясочник, который в придачу, как тринадцатилетняя, сопливая девчонка, страдает по парню. Тому, кстати, уже давно на меня наплевать. Голова обессилено повисла на плечах, но я отчетливо почувствовала, как с каждым словом мне становилось легче. Тензин учил меня, в моментах потери самообладания, дышать. Но как жаль, что я всегда была нетерпеливым учеником. — Корра, мы с твоим отцом не сразу пришли к тому, что имеем, — вдруг заявила она, вызвав у меня недоумение. Папа никогда об этом не рассказывал. Да я и не спрашивала. Она тихо рассмеялась, увидев заинтересованность в моих глазах, и, сложив аккуратно руки на коленях, спокойно продолжила. — Твой отец отказал мне. Дважды. Сказав, что видит во мне только подругу. Я шокировано приоткрыла рот. Всегда считала, что отец первый, кто узаконил их с мамой отношения. — Сначала мы терпеть друг друга не могли. Высокомерный, наглый и странный — вот что я подумала впервые увидев его. Но узнав поближе, поняла, — я затаила дыхание, как маленькая девочка, желающая узнать, чем же закончится ее любимая сказка. — Что ты поняла? — у меня пересохло во рту. Я сглотнула, сцепив плотно руки. Мама посмотрела мечтательно в окно. « — Ты меня просто бесишь! Ты — самовлюбленная выскочка! — А ты — лжец!» — Что мы созданы друг для друга. Я вздрогнула как от выстрела. Разговор с Пемой. Надежда. Воодушевление. Мой третий матч в команде огненных хорьков. «Мы так хорошо понимаем друг друга во время матча. Мы должны больше времени проводить вместе и вне арены. Я хочу сказать… Мако… Я хочу сказать, что ты мне очень нравишься! Мне кажется, мы созданы друг для друга!» Воспоминания исчезли также быстро, как и появились. Яркой, болезненной вспышкой. Оставив после себя растворяющиеся в воздухе искры. — Мама… — сипло прошептала я, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы. Спрятав лицо в ладонях, я всхлипнула: — Я так… — из груди вырвался судорожный выдох, больше могла и дальше держать себя в руках. Подавлять все те эмоции, которым нужен был выход. — Я так устала… Я так по нему скучаю. Пусть и знаю, что все в прошлом, что мне пора двигаться дальше — я не смогла с этим справиться. Пора принять тот факт, что куда бы я не бежала, я всегда брала с собой нас. Словно в сердце был кармашек, а внутри — Мако. Не могла я заставить себя отпустить его, даже если наши общие воспоминания уже давным-давно потерлись, как ветхие страницы, покрылись толстым слоем пыли. Мама, приобняв меня за плечи, шептала все время успокаивающие слова. — Я так хочу его увидеть. — тихо, едва слышно призналась я. Как долго не могла в этом себе признаться? Два года? Больше? — Все будет хорошо, детка… Все будет хорошо, вот увидишь, — прошептала успокаивающе мама. Я неуверенно кивнула, но в груди отчетливо ощутила огонек. Это была не надежда. Я до сих пор отказывалась принимать поражение.

***

      Проснулась от дикого холода. После вчерашнего разговора, на утро, у меня знатно опухло лицо, и кружилась голова. Черт. Ловко прыгнув на коляску с помощью магии воздуха, я попросила Тано — охранника, принести мне миску с водой. Добавив туда кусочки льда, поморщившись, окунула в содержимое лицо. По телу прошлись разряды тока. Ледяная баня была неприятна после пробуждения, но я не могла позволить приехавшим сегодня утром с Тензином, Джиноре и Икки издеваться на эту тему. Но как оказалось, это было последним, из-за чего мне стоило переживать. — Корра. Этот голос.       Я чуть не захлебнулась от того, что втянула от испуга воду в ноздри. Движимая инстинктом самосохранения, отшвырнула от себя миску и тотчас подавилась воздухом. Легкие невыносимо горели, рот жадно втягивал кислород, а плечи сотрясал жуткий кашель. — Черт, — я яростно вытерла рот и нос от воды. — Кхх-аа! Пережить Захира, но умереть от водички в миске. Агрх! Вот он удивился бы. Невесомым движением, высушила воротник и шею, по которой неприятно текла вода. А все из-за голоса, который мне почудился в неподходящий момент. Я распахнула глаза и резко повернулась к двери. Не может этого быть, не мог же он… Но я ошиблась. Мако. — Нет-нет-нет-нет, — пробормотала я, яростно тряся головой. — Я просто захлебнулась в этой злосчастной миске, и ко мне теперь пришел дух. Уналак, твою мать, ты мог бы сделать одолжение, оставить меня в покое, хотя бы после смерти?! Замахнулась со всей силы, надеясь, что этот мираж с участием Мако, который скрестив руки и, упершись корпусом о проем двери, растворится, в выпущенном из твердого кулака огне. — Э-ээ! Корра! Но мираж не исчез. Я смотрела как ледяная стена растаяла, и теперь по ней стекали растаявшие струи воды. Потрясенно застыла с округлившимися глазами, когда Мако показался снова. Сжала до побеления костяшек подлокотники кресла. В горле встал горький ком. — Что… — вместо вопроса, с губ вырвался полу-вздох. — Мако? Вот он, стоит, неловко чешет затылок, в одежде южного племени воды, только красный шарф по-прежнему покоится на его шее, и с абсолютно серьезным выражением смотрит на меня в упор из-под темных ресниц. Этот знакомый, казалось, забытый жар в груди, вернулся. Не могла ничего поделать с трепетом, сладко сжимавший сердце. Я и забыла, как он мог обжечь одним только взглядом. — Привет, Корра, — уголки его губ приподнялись, и он, убедившись, что в него больше не будут швырять огненные шары, подошел ближе. Его взгляд смягчился. В груди стало от этого слишком тесно. Слишком. В голове миллион вопросов, но озвучить нет смелости. Я собиралась сказать что-то обыденное, чтобы он, не дай Раава, заметил в моих глазах хотя бы проблеск вчерашних слез, и переживаний по поводу его персоны. Заклеить неловкость не вышло. — Что ты здесь делаешь? — голос прозвучал холодно, как и хотелось. Часть меня до сих пор не могла поверить, что он здесь. — Я приехал с Тензином. — мягко ответил Мако, ни капли не смущенный моим недовольством. — Я знаю с кем ты приехал, — в моей интонации сквозил яд, но я не могла остановиться. Обида, отчаянно желающая вырваться наружу, подобрала неподходящий момент. Растеклась во мне, разъедая внутренности. — Я спрашиваю, зачем ты приехал? Все-таки, мой голос подвел меня, где-то в конце предложения. Предательски дрогнул. Я поморщилась от собственной слабости. Жалкая, влюбленная идиотка. Сколько еще тебе нужно расставаний, чтобы ты поняла: только ты тонешь в этой безответной любви. Только ты, надеешься на что-то. Только ты не хочешь признавать поражение. Одной любви никогда не будет достаточно. — Хочешь знать, зачем я здесь? Мако внезапно сократил расстояние и наклонился ко мне, заставляя запрокинуть голову назад. Наши глаза оказались на одном уровне. Я нахмурилась, показывая, что мне не нравится его близость, но предательский румянец показал ему обратное. Дыхание Мако на моих губах участил пульс. Пальцы сжали подлокотник коляски почти до хруста, до побелевших пиков. Я невольно вдохнула его запах, и почувствовала, как участилось сердцебиение. Ваниль и терпкий табак. Блядь. От него все также вкусно пахло. — Я скучал. Я тоже. — Мне-то что? Что ты здесь делаешь? — мой взгляд неосознанно упал на его губы. Кадык Мако дернулся, когда я рефлекторно приблизилась к нему. — Ты хочешь знать? — прошептал хрипло он. Несколько глубоких нот в его голосе, прошлись мурашками по моей спине. Нервно сглотнула. Знать тебя не хочу. Ненавижу тебя. Наглая ложь. Впиться бы в твои губы, и забыть обо всем. — Хочу, — я заранее готовилась услышать банальные ответы, вроде: ты мой друг, Корра, я приехал навестить тебя, потому что беспокоился, или, Болин заставил меня приехать. Есть вариант похуже: Асами заставила меня приехать. Мысль об этих двоих разожгла в груди знакомый фейерверк ревности. Но, учитывая то, что меня не было долгое время, они, наверное снова сошлись. Им тогда не помешало мое отсутствие на две недели, чтобы поцеловаться. Что говорить об остальном? Улыбаясь, Мако отрицательно покачал головой. Его всегда забавляла растерянность на моем лице. Я вопросительно вздернула бровь, и впервые была счастлива, что мои ожидания не оправдались. От услышанного сбилось дыхание. — Я приехал, потому что не смирился с этим поражением.