Судьба вселенной

      — Ты должен сделать выбор. Жизнь одного маленького дрона или судьба всей вселенной. Либо одно, либо другое. Не ошибись. — голос Тессы был ужасающе безэмоционален, сильнее него на демонтажника подействовал только совсем ничего не выражавший, чёрный как само небытие, светофильтр скафандра той, кто ранее долгие годы была для парня если не всем, то очень многим.       От этих неожиданно обрушившихся тяжким грузом слов Эн чуть отшатнулся назад, активно забегав взглядом — отчаянно пытаясь не смотреть в тёмное стекло, пристально смотревшее в самую его цифровую душу. На миг бывшему карателю даже показалось, что перед ним стоит никакая не Тесса, а лишь больное наваждение Син. Или просто глюк. Да хоть что-нибудь, но точно не та жизнерадостная, добрая и невероятно смелая девчушка, коей он её помнил. И которая была готова заботиться о любом, даже самом побитом дроне, нередко из-за этого вступая в конфликт с собственными невероятно властными родителями. И всегда каким-то чудом отстаивавшую свою точку зрения.       Однако, мучительно долгие секунды шли, а картинка не менялась — он всё так же стоял перед ней. Она всё так же смотрела и слушала. И совершенно ничего более не делала.       Не выдержав, молодой дрон развернулся и, не разбирая толком дороги, ушёл в один из углов корабля. Там он сел, зарывшись руками в волосах. Сейчас ему предстояли самые мучительные в жизни размышления. Куда более страшные по сути своей, чем всё то, что он видел, творил и вспоминал ранее. Страшнее всего показанного Вычислителем-Син. Всё то было в прошлом, а здесь было страшное настоящее.       Настоящее, в котором ему буквально предложили спасти вселенную, убив его безусловно опасную подругу. Подругу, которой впору было бы признаться в куда более сильных чувствах, нежели дружеские.       Хотя у него была и альтернатива. Не убивать самую ныне близкую ему личность. Пустить всё на самотёк. Пускай вселенная хоть трижды схлопнется — лишь бы они остались вместе до самого конца. Эн не стал себе врать — именно такие рассуждения сейчас ему нравились куда больше.       «Какой смысл в жизни вселенной, если там не будет её?..»       «Ты такой эгоист, Эн.» — прозвучал смутно знакомый голос на периферии процессов. Парень даже не сразу смог вспомнить, что голос этот принадлежал, конечно же, той, кто чаще всего попрекала его. Джей дополнила свой укор: «Хватит думать только о себе.»       И правда. Он просто не мог, не имел права ставить свои интересы выше… буквально всего сущего. Выше миллиардов людей и миллионов дронов. Выше цикла рождения и смерти, выше самой сути вещей и существования мироздания. Ставки слишком высоки. Слишком высоки для всех, и особенно — для него. Хотя это в самом деле не делало ситуацию ни на йоту проще.       А всё потому что влюблённое ядро чётко говорило — именно Узи сейчас является всем для Эна. Ни Ви, ни Джей, ни Тесса. Ни Компания или интересы кого бы то ни было. А именно эта милейшая дрон-рабочая. Парень решил прокрутить в памяти все их совместные моменты, отчаянно цепляясь за воспоминания, которым впервые за долгое время мог хоть немного верить. Верить и принимать из них тёплую, греющую его цифровое нутро энергию.       Они с самого начала были из двух совсем разных миров. Будто свет и тьма. Светлый, но такой грешный Эн и тёмная, но такая невинная по сути своей Узи. С самого начала их пути вообще никак не должны были пересечься, если смотреть реалистично. Эн должен был закончить свой век на свалке, на Земле, исправно отработавший свой срок эксплуатации. Но это если бы не произошло того случая с Вычислителем. А ещё, если бы тот случай не произошёл, самой Узи могло бы никогда и не появиться на свет. В любом случае не вышло бы никакой причудливой встречи на Коппер-9. Не вышло бы странного знакомства и внезапного взаимопонимания. Не вышло бы интересных, пусть и пугающих, приключений бок о бок.       Было бы тогда лучше? Явно нет. Смог бы он жить без неё? Смог бы. Но это явно было бы совсем не то, чего он хотел. Самой жизнью это было бы сложно назвать. Так, жалкое существование в разладе буквально со всеми, кто окружал его весь жизненный цикл. В незнании множества вещей, в том числе о себе самом и близких.       Эн слишком резко понял вдруг, насколько на самом деле ценит теперь каждый миг, проведённый вместе. И перспектива отказаться от всего этого разом вызывала жгучее желание выть от боли. Но он хороший дрон. Он сдержался. Только спрятал дисплей ото всех и решил через силу посмотреть на ситуацию с другой стороны.       Что ему дало это знакомство? Ужасающие воспоминания почти восстановлены: он теперь знает, что демонтажники, как и некоторые рабочие, могут превращаться в монстров после «смерти», что Син ещё в какой-то степени «жива». И это ещё лёгкие последствия. Куда более тяжёлой и гнетущей была потеря Ви, доблестно бросившейся в адский котёл самоубийственной схватки с какими-то жуткими охотниками на дронов. И самое главное — Эн всё-таки понимал, что его драгоценная Узи владеет чудовищными силами, способными, похоже, разрушать целые планеты. И контролировать эти силы она почти не способна.       А значит, она действительно опасна. И действительно угрожает миллиардам жизней. А источник угрозы должен быть устранён.

Демонтирован.

Утилизирован.

      Ведь в конечном пересчёте судьба одного маленького дрона — ничто в сравнении с судьбой всего сущего. И как бы ни было горько, но он должен спасти вселенную. Тогда он точно перестанет быть бесполезной обузой. Его и её жертва будет стопроцентно оправдана.

***

      — Правда думаешь, что он сможет? — со скептичным прищуром смотря на зажавшегося демонтажника, тихо спросила Джей у Тессы.       — Не знаю. Будь готова освободить его от этого выбора в случае чего.       — Убить его что ли?       — Не его.       Демонтажница лишь согласно кивнула, поняв поставленную задачу.       — И всё равно, Тесса, не думаю я, что он сможет показать зубы.

***

      Пока спешить было некуда, Эн успел полежать в спящем режиме, где цифровой разум услужливо предоставил парню новый повод для ужаса. Во «сне» он, как назло, лицезрел такой красивый дисплей его новой возлюбленной. Дисплей и личико, что улыбалось ему и говорило какие-то слова, смысл которых смазался под давлением переизбытка процессов.       Эта картина резко — точно переключившись на другой кадр — сменилась совершенно апокалиптичными видами. Некая планета, явно жилая, если судить по мириаду светящихся точек на её поверхности, неторопливо поглощается огромной чёрной дырой. Без остатка. Совершенно бесшумно и плавно. Выглядело это тем безумнее, когда следом вновь появлялся лик Узи, один из глаз которой теперь был жёлтого цвета, то и дело сыпавшийся глитчами.       И снова конец света. Теперь уже вид с поверхности. Плавно уходящий в небытие мир: обезумевшие от ужаса люди, втягиваемые бездной вместе со своими домами, машинами и дорогами, деревьями и землёй, с самим небом вместе находящие страшную погибель.       «Ты скучал по мне? Эн.» — тепло улыбаясь спрашивает лишь отдалённо похожим на свой голос Узи. Парню кажется, что это уже вовсе не она. В её лицевом интерфейсе уже преобладают жёлтые тона, левый глаз то и дело мерцает, как на двадцать пятом кадре сменяясь символом Сверх-Вычислителя. — «Мы вместе, Эн? Мы за одно? Эн?..»       Последний вопрос, состоящий лишь из имени демонтажника, несколько раз повторяется эхом, когда картинка вновь сменяется — на сей раз видом целой галактики, пожираемой огромной чёрной дырой. Под вид втягивающихся в плотно сжатое небытие планет и звёзд.       Парня буквально выбивает из спящего режима. Картинка с резко включившейся оптики сперва даже слепит демонтажника, прежде чем приборы настраивают вменяемую контрастность. И это лишь чтобы внезапно увидеть перед собой нависшую сверху Узи, которая с лёгким беспокойством смотрит на Эна. Тот от неожиданности дёргается и бьётся затылком об стену, у которой полулежал.       — Эн?.. — повторяет вопрос девушка под быструю одышку пробудившегося. — Ты чего?       — А?.. — резво оглядывается по сторонам дрон, пытаясь понять, где он вообще оказался и не является ли это очередной частью сна. Но видя всё те же стены корабля, постепенно успокаивается и выдаёт с кривоватой улыбкой, вновь обращаясь взором к фиолетовым глазкам. — Да просто… сон неприятный малость приснился.       — Ну ладно. — коротко отвечает Узи. — Просто выглядишь паршиво, вот и беспокоюсь…       Демонтажник наконец находит в себе силы улыбнуться искренне. Улыбнуться ободрительно.       — Ну, наши последние приключения вышли довольно пугающими, не так ли? — со смущённым видом говорит он, зарываясь рукой в свои волосы на затылке.       — …Да… — нехотя соглашается бунтарка, задумчиво отводя взгляд.       — Ну ничего. Переживём как-нибудь. Всё закончится. — внезапно беря девушку за руку, говорит ей бывший каратель. — А мы пройдём это вместе.       Девушка смущается и медленно поднимает взгляд обратно на парня, слабо улыбаясь ему и сжимая его руку в своей маленькой ладошке. Она кивает, ещё некоторое время проводя в таком положении. Он не противится. Напротив даже хочет обнять Узи, но жуткая мысль на корню пресекает этот порыв.       Он уже принял решение. И с каждым мигом оно становится всё более болезненным. И боль эта растёт буквально по экспоненте, норовя окончательно сломать то, что ещё не было сломано в цифровом разуме дрона.       Сидя как в тумане, Эн совсем не замечает, что в какой-то момент Узи всё же отстраняется от него и отходит в другую часть корабля. Вероятно, она нагружена тягостными думами не меньше него. А скорее всего даже куда больше. И это даже внезапно придаёт крупицу уверенности демонтажнику. Подлая и циничная мысль говорит удручающе правдивую истину:       «По крайней мере, это избавит её от страданий.»       Но мысль в один момент отпустить то немногое бесконечно ценное снова бьёт кувалдой по голове дрона. Снова заставляет его приложить немало усилий, чтобы не изойти на слёзы.       Впрочем, а почему он вообще решил, что у них может что-то получиться? Они ведь знакомы всего ничего, пусть и знают друг друга уже лучше кого бы то ни было. Пусть и чувствуют друг друга, как показала практика, лучше всех прочих. Этого времени всё равно ведь мало для того, чтобы делать какие-то выводы и шаги. Слишком мало…       С другой стороны, Эн уже критически устал десятками лет ждать чего-то иллюзорного, с каждым годом выглядящего всё менее реальным. Ждать чудесного попадания в оазис покоя и его личного счастья.       Раньше его счастье было в том, что он был полезен Тессе. Он услужливо выполнял и перевыполнял все поручения, которые ему только давали. Всегда старался быть на высоте, уступая в исполнительности только Джей. И той — не всегда. Это даже бывало причиной лёгкой зависти последней, что она сама как-то раз случайно признала.       Затем, после кошмарных событий в поместье, чуть не даровавших ему сумасшествие, главным счастьем для Эна стала выслуга перед Компанией. Да, он достаточно быстро устал от непонимания своего места в новом мире, но даже тогда смог выкарабкаться.       Его личным счастьем стала Ви. О, как много парень думал о ней. О том, что их что-то связывало ещё задолго до попадания на Коппер-9 и возникшего вместе с тем холода между ними. Что-то, чего он даже вспомнить толком не мог — лишь неясные очертания чего-то совместного и каких-то чувств. Вещи, которые, тем не менее, демонтажник пронёс с собой через года, искренне думая, что у Ви ситуация похожая.       Оказалось ли это правдой? Теперь он никогда не узнает. Ви пожертвовала собой, оборвав крепчайший трос связей Эна с его прошлым. Ушла в закат, сказав, что верит в Узи. А разве последняя виновата в смерти демонтажницы?       Нет.       Помотав головой, дрон неуклюже встал, немного сутулясь. Он физически ощущал страшное давление на собственные плечи какого-то ненормального огромного груза ответственности. И ему хотелось от этого груза избавиться. И он знал, как сделать это. Самым что ни есть кошмарным образом.       Спасти Узи от порабощения Вычислителем. Убить её и часть себя вместе с ней же.       «Зато она не будет мучиться. Оставлю это себе.» — кривясь и содрогаясь подумал каратель, медленно плетясь в другой отсек корабля в поисках знакомых фиолетовых волос.       К ужасу дрона, поиски почти сразу увенчались успехом. В небольшой комнатке перед ним предстала столь знакомая хрупкая девичья спинка. Узи стояла и что-то высматривала в шкафчике на стене перед ней. Она была сильно отвлечена, ведь совсем не заметила появление гостя позади. Или гость лишь думал, что не заметила.       Это было неважно. Сейчас всё больше и больше вещей посекундно теряли значение. Главное — для убийцы это было удобно. Он прекрасно знал, что одно меткое попадание в ядро, находящееся в грудном отделе — и не будет больше никакой Узи. Тихой медленной поступью Эн приблизился к подруге, пытаясь не сойти с ума от того, насколько сильно растянулись эти жуткие мгновения.       Рука затряслась — совсем не свойственная даже для чувствительного и мягкотелого карателя вещь. Эн до хруста стискивал зубы, пытаясь не разрыдаться. Но нужно было исполнить задуманное. На кону всё. Буквально всё.       Не с первой попытки рука всё же трансформировалась в увесистый изогнутый клинок. Лёгкое движение головы стоящей впереди бунтарки дало понять, что какой-то звук она всё же уловила. Медлить было нельзя. Ещё миг — и он сдастся. Не сможет. Опустит руки и заплачет. А потом крепко-накрепко обнимет драгоценную рабочую, подарившую ему без преувеличения новую, пускай и короткую, жизнь. Обняв, будет рыдать как последняя девчонка, уткнувшись лицом в мягкие фиолетовые волосы.       Уходит всего секунда. Отточенное движение, траектория которого продиктована директивами демонтажа, поражает грудной отдел бунтарки. Та вздрагивает с коротким вдохом от неожиданности.       Сам же Эн вдруг чувствует, как каждый миллиметр его тела слегка сдавливается невидимой силой. Он знает, что это телекинез Син и даже готов от него умереть на месте. Перспектива разделить участь Узи ему кажется справедливой и даже манящей.       Однако телекинетическая хватка так же внезапно ослабевает, а тельце, насаженное на лезвие, слабнет и повисает на самом клинке. Парень стремительно превращает руку обратно в нормальный вид и подхватывает подругу под плечи.       — Эн?.. — внезапно раздаётся от жертвы. — Всё же решился?       Это окончательно добивает демонтажника. Он прекращает попытки сдержать плач и лишь оседает на пол, прижимая к себе раненную. Он точно знает, что попал. Точно знает, что ей остались считанные секунды. Но не знает, что сказать ей теперь — в конце их пути. В голову лезет всё, и одновременно с тем ничего. Просто какой-то адский беспорядочный шум, даже не пытающийся казаться внятными мыслями.       Хотя кое-что он сказать просто обязан. Кое-что, что он и правда неплохо умел всю свою «жизнь».       — Узи… прости. Прости меня, п-пожалуйста… — внятно сказать всё равно не выходит. Даже получившийся результат даётся огромными усилиями, через всхлипы. — Прости дурака… прости. Прости… п-прости…       -… — лишь молчание несколько секунд он и слышит в ответ. А затем, внезапно, сенсоры карателя улавливают слабую усмешку. — Дай хоть взглянуть на тебя. Не видела тебя плачущим… хех.       Дрону крайне тяжело даётся исполнение этой просьбы. Тем не менее, постановка её как последней воли умирающей заставляет парня переступить через страх взглянуть ей в глаза. Именно этого ведь он и боится до одури сейчас. Встречи взглядами. Вне зависимости от того, что может увидеть во взгляде самой Узи. Тем сильнее внутри парня всё холодеет, когда он, сидя с Узи на руках и аккуратно повернув её к себе, видит на её личике лёгкую, крайне болезненную улыбку. Тонкой струйкой стекающее с уголка губ масло и, наконец, взгляд. Неожиданно тёплый взгляд, не выказывающий никакого отвращения или осуждения.       Эн уже не верит в то, что видит. Не может верить. Думает, что это очередная галлюцинация, вызванная его бедами с башкой или, может, наслоением памяти… да хоть самой Син.       Впрочем, ему уже плевать, ложь или явь он видит. Он должен наконец признаться.       — Узи… — парень всхлипывает, подрагивая уже всем телом. — Знаешь…       — Не томи… — удивительным образом явная слабость голоса сочетается с очередной усмешкой. Будто обладательница голоса и так всё понимает, или от своего бунтарского духа не готова отказаться даже на смертном одре. Она улыбается чуть более язвительно — ровно так, как улыбалась обычно, подкалывая кого бы то ни было, в том числе и самого Эна.       — Я же… я же люблю тебя. — признаётся наконец мальчишка. На периферии его ослабшего разума вполне отчётливо звучит понимание того, как глупо и наивно выглядит и звучит он сейчас. Но ему уже совершенно плевать, поэтому он продолжает, давясь своими всхлипами. — Это так… правда. Я, на са-мом деле д-давно хотел признаться… Но боялся… боялся…       — Я знаю… — неожиданно обрывает его бунтарка. — Я тоже боялась. Хе…       Она закашливается маслом, слабо пытаясь схватиться за свою пробитую грудь. Эти телодвижения острой болью отдаются в склонившемся над ней демонтажнике, дисплей которого продолжает без зазрения совести проецировать стекающие слёзы. Тем не менее, Узи явно хочет сказать что-то ещё, поэтому он покорно ждёт и молчит.       — Да чё уж… — кривится девочка, слегка смущаясь. — …Взаимно это.       От изумления цифровые глаза парня превращаются в два нолика. Ему не послышалось? И это она сказала после того, что он с ней сделал?..       — Да… — через силу и явную боль слабо ухмыляется бунтарка, завидев реакцию своего верного товарища и, как оказалось, возлюбленного.       — То есть?.. — в шоке переспрашивает дрон, окончательно теряющий связь с реальностью.       — Заткнись и …поцелуй меня. — кое-как изобразив требовательность, не смотря на критическую потерю масла и смущение, показанное на дисплее, выдаёт Узи.       Эн вздрагивает и не может с первого раза исполнить просьбу. Не потому что не хочет, вовсе нет. Он просто не считает себя достойным такого теперь. Впрочем, внимательный и всё ещё требовательный взгляд фиолетовых неоновых глаз быстро заставляет дрона засунуть куда поглубже свои домыслы и, как можно более аккуратно и нежно, приблизиться к устам любимой, соединяясь с ней в последнем поцелуе.       И теперь он искренне рад, что мгновения невообразимо сильно растягиваются в восприятии, давая на полную катушку им обоим насладиться долгожданным действием. Он не хочет покидать её уста, и чувствует, что она не хочет этого тоже.       И всё же им приходится сделать это. Слишком хочется ещё разок поглядеть друг на друга. Во взгляде рабочей так и читается просьба: «Побудь со мной ещё не много…»       И он остаётся. Послушно сидит, плачет, но улыбается и гладит самое дорогое в его жизни по голове.       — Как думаешь… у нас есть что-то типа… загробной жизни? — неожиданно спрашивает Эн, не столько с реальной целью узнать (хотя услышать утвердительный ответ для него сейчас было бы величайшим счастьем), сколько чтобы ещё разок услышать её дивный голос.       — Я… без понятия. — слабо выдыхает та, на миг выдав на дисплее критическую ошибку. — Но если есть, я тебя там дождусь и непременно надаю подзатыльников…       — Хорошо… а за что? — кривовато улыбнувшись, спрашивает парень. Он предполагает, за что, но всё равно решает уточнить.       — А за всё хорошее… — пытается, но уже без особого успеха, усмехнуться Узи. — Что нашёл меня слишком поздно… что не признался раньше, что… не дал нам подольше друг другом насладиться и… что в спину попытался убить, а не лицом… к лицу.       Эн смеётся через свой плач. Вернее, издаёт пару сумбурных смешков, видя и понимая, что она его даже сейчас охотно подкалывает. Впрочем, расшатанная психика дрона даёт сбой и каратель постепенно впадает в тихую истерику.       — Да выкуси же ты. — фирменная фраза обретает доселе невиданно ласковый тон. Без толики злобы или досады. — Но… спасибо, что побыл со мной… И… сдержал слово.       И всё. И её жизнь просто берёт — и кончается на его руках. На его глазах дисплей Узи в последний раз выдаёт полосочки смущения у щёк, а за ними — фатальную ошибку. Эну только и остаётся тихо рыдать над остовом его любимой столько, сколько он сможет делать это.

***

      Уже несколько минут дрона тормошат чьи-то руки, держащие его за плечи. Каратель совсем не понимает, где явь, а где лишь его фантазии. Он пытается ещё понимать, что происходит вокруг, но это не даёт практически никакого результата. Всё, что он может понять, что где-то со стороны до него доносится женский голос. Голос говорит что-то невнятное, даже не так — кричит убитому горем Эну.       Ему плевать. Он лишь снова обращает взгляд к лежащему перед ним тельцу. Его личная убитая вселенная. Убитая им же. Всё, что сейчас беспокоит парня — как исполнить то, что он хочет?       Женские руки с силой опрокидывают безвольного на спину. Тот, не пытаясь вырваться или противиться, продолжает хныкать и вялым движением руки нащупывает кисть убиенной. Парень сжимает её холодную ладошку в своей ладони.       Вдруг нога чувствует что-то холодное и железное. Неохотно кинув в ту сторону взор, демонтажник видит собственный шприц с нанитной кислотой.       И тут он всё понимает. Внезапно крайне трезво, словно не убивался все прошлые часы в страшной тоске. Беря в свободную руку шприц, Эн без раздумий с силой вонзает его в собственный грудной отдел, где расположен блок восстановления. Кислоты дрон не жалеет — впрыскивает всю, отчего почти сразу же получает ряд критических ошибок.       Его последняя жертва.       Перед идущим помехами взором вдруг предстаёт чёрное стекло скафандра Тессы. Эн лишь легко улыбается ей, понимая, что ничегошеньки она не успеет сделать с ним. Не успеет «спасти» никак.       — Прости… Тесса. — вновь извиняется он, вытаскивая из своей груди шприц и отбрасывая его в сторону. — Но раз я жил сопляком, я хочу им и уйти. Вы всё сможете и без меня. А я… а меня ждут. Хех…       Девушка перед ним продолжает что-то кричать ему, пытаясь растрясти и вразумить. Не разбирая её слов парень всё равно знает, что примерно она пытается сказать. Но знает он и что это совершенно бессмысленно.       Какой ему толк существовать теперь? Когда у него осталось лишь напоминание о не самом приятном прошлом в виде Тессы.       Незачем. Совершенно незачем.       — Серийный номер «Эн» миссию исполнил. Вселенная спасена. Спасибо, что пользуетесь продукцией «JCJenson» — слабо улыбнулся он вновь, отчеканив самое стандартное последнее оповещение любого рабочего дрона его эпохи. Это было последним действием в жизни демонтажника.       Спустя несколько секунд его дисплей также вывел сообщение о фатальной ошибке, закончив его историю.