К чёрту

Сакуса никогда не любил лишнюю спешку. Переодевался он медленно, никуда не торопясь. Длинные пальцы аккуратно складывали вещи, разглаживая все складки, не оставляя на одежде лишних заломов, которые он так не любил. В его голове четкой гранью стояли устои о том, что одежда определяет человека во всем. Что можно сказать о том человеке, у которого будет мятая и грязная футболка? От таких мыслей тело неприятно передёрнуло. Сложив футболку по своим канонам, Сакуса отправил ее в свою спортивную сумку, в которой также был порядок. У него был порядок во всем: в вещах, в жизни, в его круге общения. Единственным черным, масляным пятном в его жизни был Мия. Он никак не подходил ни под один стандарт Сакусы. Слишком громкий, слишком нахальный, слишком вызывающий, слишком Мия. Его до чёртиков раздражал сам вид Ацуму. Раздражало то, как он говорит, как ест, как ходит. Раздражает то, как допытывает Сакусу вечными вопросами. То, как нагло влезает в личное пространство. То, как влезает в его голову и не хочет оттуда уходить. Тишину размышлений прервал громкий голос из душевой спортзала, которая отделена от общей раздевалки лишь одной дверью. Оттуда исходило пение: какая-то нелепая, заедающая в голове песенка из рекламы. Как раз в стиле Мии, чей голос и отражался от кафельных стен. Сакуса не обращал внимания на этот фоновый шум и продолжил свою послетренировочную рутину, стоя спиной к двери. Когда вещи были сложены, свежая одежда надета на чистое тело, а странное пение прекратилось, он уже был готов взять свою сумку и встать, наконец-то сваливая домой из компании Мии. Но от его внимания ушло то, чего он ожидать не мог: краем глаза он заметил движение и не успел должным образом на него отреагировать, оказываясь прижатым спиной к стене раздевалки. Чистой одеждой к грязной стене. Вопрос, возмущение и ярость застряли в горле. Черные кудри упали на глаза, но даже это не препятствовало тому, чтобы исподлобья увидеть перед собой знакомые нахальные глаза и выжженные блондом волосы. — Какого хуя, Мия? — Процедил сквозь зубы Сакуса, нервничая из-за ситуации и пытаясь убрать чужие руки с плеч. — Тише, Оми-кун. Всё в порядке — Полушёпотом проговорил Ацуму, выдыхая куда-то в шею своему сокоманднику. — Тем более, я только из душа. Так что по этому поводу можешь не волноваться. — После этих слов он демонстративно встряхнул влажные, чистые волосы, хитро улыбаясь. — Заебись. А стена в душ не ходит. Отпусти. Хватка Сакусы ослабла, но он все равно крепко сжимал запястья Ацуму, пока тот невесомо прикасался к его шее, оставляя после себя мурашки, которые хотелось скрыть, спрятать. Сакуса не понимал, откуда такая реакция на объект раздражения, но останавливать происходящее не хотелось, хотя голос разума так и рвался наружу, крича что-то о том, что это пиздец. Но глаза на лоб полезли только в тот момент, когда Ацуму решил не останавливаться на касаниях шеи, а пошел ниже, в конце концов оказываюсь на коленях, кладя руки на бедра Сакусы. — Мия, ты же не всерьёз? — Он ошарашенно глядел сверху вниз, не зная, что вообще делать. А Мия в свою очередь, видимо, делать ничего не собирался, весело глядя на Сакусу. Перспектива получить минет (Возможно даже хороший) неплохая только в том случае, окажись они в любом другом месте, помимо раздевалки. Сакуса вновь предпринял попытку все прекратить, стараясь подвинуться к выходу, но его словно припечатало к стене сильными руками Ацуму. И не зря же делал упор на руки в своих тренировках, блядский связующий. — Ты мерзкий, мы сейчас в мать её грязной раздевалке — Сакуса не отпускал попыток воззвать к разуму Ацуму, в наличии которого он сомневался. Не получив никакого ответа, Киёми поднял голову вверх, чтобы перевести дыхание, но оно сразу сбилось, превращаясь в короткие и шумные вдохи-выдохи. На его паху лежала чужая рука. Теплая, большая и сильная. Ацуму начал усиленно прижиматься и поглаживать член Киёми через одежду. Подрагивая всем телом, Сакуса старался ухватиться за что-то: за стену или за голос разума, он так и не понял. Но коленки предательски начали подкашиваться, когда штаны были приспущены к коленям и его бедра обдало жаром дыхания Ацуму. Ему пришлось прикусить себя за запястье, чтобы не издавать лишних звуков. Он понимал, что вряд ли кто-то их застукает, но позволить себе упасть в грязь лицом перед Мией, показав то, насколько ему хорошо? Ну уж нет. Он не мог поверить, что так спокойно стоит и позволяет Ацуму делать с ним то, что захочется, но казалось, будто все так и должно быть. Рука приглушила утробный стон, а низ живота свело приятной судорогой, когда Ацуму прикоснулся языком к члену. Ощущение тепла и влаги чужого рта сносило абсолютно все мысли, оставляя в голове лишь пошлое хлюпанье, исходящее откуда-то снизу. Сакуса скосил глаза вниз и ужаснулся. Ему нравилось то, как выглядит Мия. Ему нравилось само происходящее. Наверняка, через пару часов он будет сидеть у себя в комнате и переваривать все это, думая о том, что ему пора бросить волейбол, сменить фамилию и больше никогда не встречаться взглядом с этими глубокими карими глазами, к которым сейчас прикован взгляд. Отвести невозможно. Казалось, что он держится на этом взгляде, и если посмотрит в другую сторону, то сразу рухнет на пол. Видимо, эти ощущения были не такими уж и фантомными, ибо Сакуса уже не мог ровно стоять. — Мия, постой... — Хрипло проговорил Сакуса, выдавая все свое состояние предательской дрожью в голосе. Ацуму не нужно повторять дважды. Он сразу приостановился, не забывая напоследок чмокнуть влажную головку, и вопросительно посмотрел на Сакусу. — Ты чего, Оми? — с явным весельем в голосе спросил Мия, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я понимаю, что я горяч, но чтоб настолько, что ты уже стоять не можешь? Сакуса скривил такое выражение, будто ему под нос сунули зловонный сыр с добротным слоем плесени. — Мия, не зазнавайся, это все тренировка. — Конечно, он лгал. Он не мог признаться даже себе, и господиупаси Мие в том, что ему действительно хорошо. Он все-таки опустился на скамью, раздвинул ноги и тяжело дыша глядел на такого же запыхавшегося Мию. Он уже сотню раз бы назвал себя за это извращенцем, но от вида парня напротив у него явно перехватило дыхание. Сука. И откуда только берутся эти горячие раздражающие блондины? Откинув к чертям все принципы, Сакуса резко притянул Ацуму к себе, сталкиваясь с ним губами. Поцелуй сперва получился смазанный, оба пытались перетянуть инициативу и не попадали в темп друг друга. Только когда пальцы потянули черные кудри, Сакуса сдался — отдал ведущую позицию. Во время поцелуя Ацуму прижался ближе, отчего возбужденный чувствительный член неприятно потерся о ткань чужой футболки. Сакуса прошипел в поцелуй, но не остановился, слегка прикусывая губы Ацуму, получая в ответ болезненные потягивания за волосы. По венам разливалось тепло, тело словно придавило к лавке. Сакуса даже и знать забыл о том, что прижимается спиной к грязной стене, полностью отдаваясь поцелую. Ацуму пришлось буквально насильно разрывать поцелуй, встречаясь с недовольным взглядом черных глаз. — Ты не забыл, что я начинал делать? — задал логичный вопрос Ацуму, наклоняя голову вниз. Сакусе потребовалось добрых пару-тройку секунд, чтобы понять, о чем вообще говорит Мия. Мысли совсем не вязались в одно целое, а все слова приходили в мозг с серьезной такой задержкой. До него сразу дошло, когда Ацуму заглотил его член полностью, наслаждаясь нечеловеческим криком Сакусы и тем, как он машинально вскинул бедра вверх. Он почувствовал, что уже на пределе, а Ацуму, казалось, и не собирается останавливаться. — Ацуму, я сейчас кончу, остановись... Он правда остановился. Но лишь затем, чтобы сказать: — Назови меня так ещё раз. — ...Ацуму? И он продолжил, наращивая темп. Сакуса тщетно пытался отстранить его от себя, тихо произнося его имя на выдохе каждый раз, когда тот опускал голову. Тело прострелило удовольствием, заставляя прогнуться в пояснице и зажмурить глаза до белых пятен. Он и не заметил, как цепко в этот момент схватился за волосы Ацуму, также как и не заметил его протяжное болезненное шипение. Тело полностью окунуло в приятную негу, хотелось остаться прямо там, на жёсткой деревянной лавке. Зато рядом с Ацуму. Когда Сакуса открыл глаза и смог мало-помалу проморгаться, Ацуму уже отстранился от его члена с пошлым хлюпаньем, высвобождаясь от хватки Киеми и проглатывая все, что было на языке. От этого зрелища Сакуса слегка поежился, разморённый приятными ощущениями.

***

Целиком осознание пришло только тогда, когда Сакуса повторно принял душ и натягивал чистую одежду. В голове пронеслась бегущая строка “чеэтонахуйбыло”, а идея сменить фамилию и уехать показалась еще более привлекательной. Но когда Ацуму, уже прибранный и с сумкой на плече прошел мимо, слегка подмигивая Сакусе, он подумал: “К чёрту”.