«Ничего как раньше уже не будет»

День аварии. Дилан был раздражен. Брэндон и Лололошка так и не приехали в универ. Утром второй сказал, что его подвезут, но эти два придурка не явились, хоть учебный день обоих подходил к концу. Сначала Дилан пытался выглядывать их в окнах, которые выходили на стоянку, куда всегда парковался Брэндон, но в конце концов понял, как это глупо. Наверняка Брэндон просто решил прогулять, а Лололошка был и не против. Или они с самого начала в универ ехать даже не собирались и свалили куда-то гулять. Но несмотря на то, что он так легко нашел объяснение всему этому, он чувствовал... что-то. Какой-то подвох. Выходя из универа, уже отсидев все пары, Дилан представлял, как придет в общежитие. Вкусно поест, поиграет в игру, спросит Ло, где они с Брэндоном шлялись, сделает вечернюю рутину, но… Резкий звонок нарушил тишину, царящую в автобусе, привлекая к себе внимание. В спешке открывая рюкзак, Дилан взял трубку и немного понизив голос, сообщил: — Давай быстрее, я в автобусе, тут нельзя говорить. — Здравствуйте, вас беспокоят из больницы по поводу Лололошки Дейви Харриса, — если бы ему звонили не из больницы, он бы повеселел, услышав такое глупое полное имя… Широко распахнув глаза, Дилан понял, что, возможно, он весь день не находил себе места не зря. Куда он опять вляпался? — Вы проживаете с ним в общежитии? — Верно, — нервно сглотнув, ответил парень. — Сегодня в районе девяти часов утра нам поступил он и ещё один парень, живущий с вами в блоке. Оба находятся в реанимации. Мы не смогли связаться с его родственниками, как это получилось с Брэндоном Санкейном. На шоссе Хэна Форта их машину сбил грузовик, оба получили тяжелые травмы. Вжавшись в сиденье автобуса, Дилан ощутил, как все мысли, крутившиеся в его голове до этого, улетели далеко на задворки сознания. Руки, крепко сжимающие телефон, задрожали. Монотонный женский голос по ту сторону телефона продолжал что-то вещать, но Дилан не мог сконцентрироваться. — Они выживут? — Врачи делают все возможное. — Вы сказали, что у них тяжелые травмы. Насколько? Люди выживают после таких? Женщина выдержала паузу, и у Дилана, помимо проблем с концентрацией, потемнело в глазах. Перед ним ничего не было, кроме похорон. Всплески эмоций — «качели» — выматывали. Вот он не мог подумать ни о чем, а уже в следующий миг самые разные сюжеты проносились в его голове с невероятной скоростью. — Могут выжить, но пока их состояние неутешительное. Врачи стараются изо всех сил. Звучало как издевательство. — В какой больнице они находятся? — В седьмой. Вы… Дилан не дослушал и бросил трубку. Резко вскочив с сиденья, к которому, казалось бы, прирос, он слегка пошатнулся и выбежал из уже оплаченного автобуса, потому что курс поменялся. Ехать в общежитие он не собирался.

***

Сидя на переднем сидении пыльного такси, он так и не мог прийти в себя. На заднем были Чед и Карл. У обоих пары еще не кончились, но после сообщения Дилана никому и не пришло в голову оставаться на них. Дилан уже забыл, что написал друзьям, потому что всё будто заплыло туманом: начало дня, моменты, которые были пять минут назад, секунду! Его взгляд был направлен в окно, но сам Дилан мысленно находился очевидно не здесь. Чед пребывал в шоке и нервно перебирал свои пальцы. Карл выглядел печально, он побледнел, а глаза, бегающие туда-сюда, не в силах найти себе место, выдавали его беспокойство. Ингалятор будет достаточно востребованным в ближайшее время. Самым спокойным человеком в машине был водитель, но он тоже начинал нервничать, не выдерживая такой давящей атмосферы. Чед неуверенно решился нарушить тишину. — Дилан, а они… — Я не знаю. Я бросил трубку, как только узнал номер больницы. Спросишь у персонала, — Дилан не знал, что хотел спросить Чед, но прервал его, как только тот открыл рот. Они сохраняли тишину после того, как перекинулись парой слов при встрече, и Дилан был нацелен продолжать. Каждый просто позволял своим мыслям съедать себя изнутри. Машина даже не успела припарковаться, но Дилан уже открыл дверь и на удивление ловко выпрыгнул из салона, стремительно направившись к дверям больницы. Миновав парковку и расстояние от дверей до точки регистрации, он выпалил, облокотившись о стойку: — Мы пришли проведать Лололошку Дейви Харриса и Брэндона Санкейна, куда нам идти? — Молодой человек, прошу прощения, «мы»? Развернувшись, Дилан внезапно вспомнил, что Карл и Чед все ещё в машине — вероятно, расплачиваются. Он забыл, что ехал с кем-то. Он забыл, о чем думал пять минут назад. Он забыл, что хотел сделать вечером после универа. Казалось, единственное, что он все еще помнил, это тот треклятый телефонный разговор. Каждое слово было высечено на коре его головного мозга. Каждый вариант развития событий уже был детально описан, и с Диланом оставались только самые ужасные. Как только женщина задала вопрос и Дилан оглянулся, дверь отворилась и внутрь вбежали его соседи. Судя по лишней поклаже в руках Чеда, Дилан забыл в машине и свой рюкзак. После того, как вопросы отпали, женщина немедля продолжила. — Лололошка лежит на втором этаже, по коридору и направо, в палате номер шесть. Брэндон всё ещё в нестабильном состоянии, — комната будто потемнела, как и люди перед стойкой, но никто не сказал ни слова. Нереалистичная фантазия о том, что что-нибудь изменилось за поездку в такси, воплотилась в жизнь. Но Карл и Дилан, услышав это, не были настроены оптимистично. Для них увидеть что-то хорошее сейчас, когда второй их друг всё так же на грани смерти, было весьма сложно. В нестабильном состоянии. Фраза проносилась в голове эхом. Брэндон прямо сейчас борется за свою жизнь, а он должен сидеть и ждать… И ждать, и дальше ждать. Дилан сегодня только и делал, что просиживал свою задницу в университете, обижаясь на них, как детсадовец, но его тело всё равно распадалось на куски от слабости, будто бы он пробежал марафон. Боль отдавалась в ногах при каждом шаге по наверняка ледяной больничной плитке. Дилан не понимал, холодно ли ему так из-за больницы или из-за этого нагнетающего чувства. Беспомощности? Уныния? Бессилия? Он даже не знал, что чувствует. Тут вообще нормально держать больных? Брэндону и Ло не будет холодно, когда они очнутся? Или так только в коридорах? У больницы был качественный, новый ремонт, но от этого места Дилана все равно подташнивало. Этот запах… запах боли, запах потери. Надрывный, но едва слышный из-за расстояния плач из другого отделения. Серые и негостеприимные стены, нагоняющие еще большую апатию. Мрачный, без единого лучика солнца день за окном очень «мило» подстраивался под их с парнями настроение. Когда дорога не была настолько простой, как между автобусом и остановкой, такси и входом в больницу, Дилан предпочитал хвостом следовать за Чедом. Последний остановился перед шестой палатой, а Дилан врезался ему в спину, после чего открылась дверь, взгляд прояснился, и он вернулся в реальность. До этого он был словно в трансе. Шел на автопилоте, делал все не задумываясь, заперся в своей голове и не думал вылезать оттуда. Полная света палата больно ударила по глазам. Его взгляду открылась следующая картина: Лололошка лежал под капельницей. Растрепанные пряди волос спадали вниз, а побледневшее лицо бросалось в глаза: он потерял много крови. Прибор рядом с койкой громко пикал, показывая стабильное биение сердца. Грудь парня в больничном халате опускалась вверх-вниз. На Дилана будто снизошло озарение: Лололошка все еще жив. Плечи впервые расслабились с момента ужасного звонка. Подойдя поближе к безжизненному другу, Дилан присел на рядом стоящий стул. Он почувствовал, как стало легче дышать. Дилан думал, что после того, как увидит Ло, ему станет только хуже, но пришло только непонятное облегчение. Чед, собравшись с духом подал голос: — Ребята… Я думаю, они выживут. Возможно, на это уйдет время, но у Лололошки с Брэндоном всегда было крепкое здоровье и… дух — было видно, как сложно Чеду толкать подбадривающие речи, но Дилан не находил это раздражающим, какую бы глупость тот не сказал. Странная меланхолия, которую он чувствовал, заставляла его верить в любые утешительные слова. Дилан называл пустотой то состояние, в котором был в машине и сейчас. Только чувства кардинально отличались. — Лололошка дышит, его сердце бьется, и рано или поздно он очнется. Рано или поздно проснется и Брэндон, я верю в это, — Дилан услышал облегченный вздох Карла. Надежда физически ощущалась в этой комнате.

***

В общагу их вез тот же водитель. При виде тех самых клиентов все его тело напряглось, но такой давящей атмосферы, как в первый раз, не наблюдалось. Переживающие, один заплаканный, но, по крайней мере, водитель мог свободно дышать. Вернувшись в блок, Дилан почувствовал, что спокойствие слегка уменьшилось. Главные по шуму в их блоке находились в больнице, но, как бы сильны они ни были, никакой гарантии нет. Проводя ладонью по шелковой шерсти Абилки и глубоко дыша, Дилан успокаивался. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хо-ро-шо. Кошка подставлялась под ласкающую руку, изредка то кусая, то облизывая пальцы. Ну как можно оставить такое чудо? Если Лололошка умрет, то Дилан сам его убьет за такое. Да. Так и решили.

***

День 2 Раздражающий звук заставил Дилана встать. Сегодня ему приснился ужасный сон, будто бы Лололошка и Брэндон попали в аварию. Но когда он захотел поделиться этим с соседом по комнате, обнаружил лишь пустую кровать и странную для семи утра темноту за окном. Черт возьми. Лишь после того, как он дотянулся до противно звонившего телефона, до него дошло, что это был звук не будильника. Ему звонила сестра Брэндона, а телефон показывал без пяти минут четыре часа ночи. — Алло? — Привет, Дилан… — Девушка, судя по звукам, буквально захлебывалась слезами. — Нам позвонили из больницы только что. Брэндон умер. Мы приедем забрать его вещи через несколько дней. Передай остальным, — собеседница в спешке бросила трубку после этого короткого сообщения, даже не дожидаясь ответа. Она явно не желала продолжать разговор. Он бы поступил так же. То усилие, с которым она пыталась говорить, чтобы Дилан хоть что-то разобрал, было титаническим. День 2 День смерти Брэндона. Руки выпустили телефон. У него не было сил что-то держать. Все поплыло. Очертания мебели в лунном свете стали ещё более нечеткими. Глаза защипало. В горле встал ком, и единственное, что Дилан слышал, — биение своего сердца. Невероятно быстрое биение сердца. Его сейчас стошнит всем тем, что он ел вчера на ужин. Дилан попытался сдержаться, упав лицом на подушку, но… Он зарыдал. Точно так же, как девушка на другом конце телефона. Дилан вжимал подушку в себя, но тупые слёзы всё продолжали и продолжали течь. Слишком громко, несмотря на попытки себя заткнуть. В голове пронеслась мысль, что кто-то может проснуться, но Дилан послал ее куда подальше. Ему уже на все плевать. Он прокручивал все то, что сказал вчера Чед. О том, какие эти двое сильные, что они точно не умрут… Теперь они такими сильными не казались, мать твою. Теперь мысль о том, что их друзья могли бы выжить, казалась очень тупой шуткой. Брэндон мучился в реанимации черт знает сколько часов, и с Лололошкой будет то же самое. За секунду все, во что он верил со вчерашнего дня, ушло в никуда. В больнице даже с его родственниками не могли связаться, кто будет платить за похороны? Что будет дальше? Что будет с Абилкой? Что будет с сестрами Брэндона? Ничего дальше не будет. Это конец. Человек, который жил с ним два года, мертв. Его больше нет. Он просто не понимал, почему. Ничего как раньше уже не будет. Ни-че-го.

***

Он смог успокоиться. Часы показывали 04:42. На подушке образовалось пятно размером с его ладонь, причем с двух сторон, потому что в какой-то момент первая сторона впитывать перестала. Ударив подушку напоследок и подхватив Абилку, он пошел поставить чайник на кухне и уселся на диван в гостиной. Да кто вообще поверит в такую чушь, что он сможет сегодня заснуть? Дилану определенно было о чем подумать, и в игры играть, чтобы «скоротать время», ему вообще в такой ситуации не хотелось. На том же месте около семи утра Чед его и нашел. Дилан удобно умостился на мягком диване и пил явно не первую кружку кофе. Стоящие на столе кружки и с заваркой, и с кофейной гущей подтверждали это. Вид у него был непривычный: без своих вечных наушников, с куда большими мешками под глазами. Да и сами глаза слегка припухли. Полопавшиеся капилляры выделяли его темно-голубую радужку, а Абилка, сидевшая у него на коленях, гладилась слишком агрессивно и быстро. — Дилан, Абилка от такого напора сейчас полысеет, что случилось? Парень оторвал измученный взгляд от точки, в которую пялился все это время, и медленно перевел его на Чеда, а потом на кошку. Замер, снова перевел взгляд на Чеда и выплюнул: — Брэндон мертв, — фраза звучала как обвинение, а голос был слишком тверд, потому что, наверное, эмоций в нем уже не осталось. Не было просто ничего. Или же Дилан делал такой вид. Для всех истерики, слезы и гнев остались где-то за кулисами. Чед отшатнулся, сжав края своей футболки. — Я останусь сегодня в общежитии, — Дилан снова перевел взгляд куда-то вниз. — Я могу чем-то помочь тебе? Выглядишь не очень… — Спасибо, ты тоже ничего — издевательски произнес парень, после чего Чед почти точно так же, только стыдливо спрятал глаза. — Просто скажи Карлу это вместо меня. На этом все. Чед кивнул и медленно отошел. Проследовав за ним взглядом, Дилан заметил трясущиеся руки и поджатые губы парня. Кожа, покрывшаяся мурашками, легко позволяла считать чувства, которые сосед пытался сдержать. Дилан вынужден был признать: у Чеда получалось лучше, чем у него самого. Как только руки отпустили Абилку, кошка рванула в комнату хозяев хозяина, а Дилан покосился вправо. Комната Брэндона и Тайлера теперь полностью пуста. Возможно, к ним кого-то подселят. Поднявшись на ноги, парень встал перед дверью. Когда рука потянулась к ней, Дилан заметил вернувшийся тремор. Он сжал пальцы в кулак и уже хотел было вернуться обратно, но решительно взялся за ручку и открыл комнату. Там не было… ничего. Снова ничего. Комната встретила его абсолютной тишиной. Гантели все так же стояли у стены. Духи, которые их блок подарил Брэндону на день рождения, пылились на тумбочке. Незаправленная кровать. Черные тапки. Ещё одни гантели. Одежда в шкафу. Дилан сделал шаг назад, прикрыв рот рукой. Он не знал, зачем зашел сюда. Слезы снова подступили, но парень быстро вытер их рукавом толстовки и запахнул дверь, тут же оперевшись на нее спиной. Вдох-выдох. Когда-нибудь он смирится. Привыкнет. Примет это. Взгляд Дилана упал на комнату напротив, и он захотел в душ. Просто смыть с себя все это. Он в спешке направился вперед. Снова туман. Туман-туман-туман. Дилан принял холодный душ, наверное, самый холодный в его жизни, но не то чтобы это помогло. Он вытерся, надел чистую одежду, выбрался из туалета — один-в-один как вызывал такси, писал Чеду и Карлу вчера и шел к палате. Точь-в-точь. Распахнув дверь в свою комнату, Дилан ощутил, как его глаза расширились, а зрачки наоборот, ведь он испытал точно такие же чувства, как и десять минут назад, только в другом месте. Голубая уличная одежда со звездочкой, куча вещей, которые непонятно для чего нужны, редкие тетрадки с ручками, точно такая же незаправленная кровать, даже кошка — все его. Точно такая же пустота, как в комнате Брэндона, точно такая же, как внутри Дилана. Точно такая же комната, в которую уже никто кроме него самого не вернется. Он подошел к кровати: ноги его уже не держали. Пока Дилан старался заснуть, он слышал звуки открывающейся двери, неразборчивого бубнежа вне его комнаты, а потом всхлипы. Шаги обратно, захлопывающаяся дверь. Кажется, Карл тоже сегодня ни в какой универ не идет. Проваливаясь в сон, Дилан ни о чем не думал. Он делал это слишком много за последние двадцать четыре часа.

***

Перед ним стоял Брэндон, прямо на том самом шоссе. Весь в крови, но улыбающийся до ушей. В руку и шею впились несколько больших кусков стекла, а из ноги торчала кость. По животу растекалась кровь — наверное, там тоже была рана. Большой начес волос на его голове растрепался и пряди спадали вниз… прям как у Лололошки в больнице?.. Как только Дилану в голову пришла эта мысль, холодная, как у трупа, рука упала на его плечо. Резко оглянувшись, он увидел своего соседа по комнате. То самое бледное лицо, которое Дилан увидел в палате. Босой Лололошка, он был одет в больничный халат, но сейчас тот практически не представлялся голубым. Халат был красным. Таким красным. Сквозь дыры на нем можно было разглядеть раны, будто бы его владелец очнулся, вышел из больницы и снова прокатился по асфальту. Руки и тело, которые Дилан не видел под покрывалом при посещении больницы, были все в ссадинах, разорванная плоть была отнюдь не редкой на подтянутом теле Лололошки. — Тебе не стыдно? — подал голос Лололошка. — Что? — Не стыдно тебе? — продолжил Брэндон. — Вы о чем вообще? — Дилан вдруг почувствовал себя очень странно. Казалось, будто бы все тут ненастоящее, искусственное. — Как ты можешь спокойно сидеть и наслаждаться жизнью, когда с нами произошло такое? — Я не наслаждаюсь! Я весь, мать вашу, на нервах, я не могу быть спокоен! — Правда? Ты посидел со мной полчасика в больничке и бодренько уехал домой? Даже не поинтересовавшись, что сделали с моим убийцей? — Лололошка тянул слова, положив руки ему на плечи, будто бы ни в чем не обвиняя друга, а просто играясь с ним. Дилан поджал губы, опуская голову. Дальше все развивалось куда нелогичнее и страннее. Появившийся из-за угла грузовик несся на них на максимальной скорости. Кто-то сказал, что это то, чего он заслуживает. Дилан понятия не имел, кто это был. Он слышал, как грузовик катится, как рассекает ветер. Машина была прямо перед его лбом.

***

Резко вскочив с кровати, Дилан пытался отдышаться. Тело, одежда и даже покрывало было мокрым. Это всего лишь кошмар. Очень упоротый, к слову, но кошмар. Друзья бы такого никогда не сказали. Дилан снова повернулся к кровати Лололошки, но соседа там все так же не было. Видимо, кошмаром была только последняя часть, а не все. Телефон показывал два часа дня. Он проспал семь часов, и еще через один должен вернуться Чед. Нехотя встав, Дилан пошел приводить себя в порядок.

***

Тишина. Полнейшая. Так всегда было в это время, но теперь уже навсегда. Два придурка, которые постоянно что-то били, бегали или звенели посудой, ушли. Тишина давила на Дилана, и он мог поклясться, что на Карла, запершегося в комнате, тоже. Она насмешливо звенела в ушах, издеваясь над ними. Вспомнив кое-что, Дилан в спешке взял свой телефон. Открыл «Пейджер», пролистал чаты и замер, когда зашел в нужный. Какая-то подружка Ло, которая как-то кидала ссылку. Он было начинал набирать текст, как тут же стирал, не зная, как правильно сказать.

«Привет»

«Возможно, ты не знаешь. Ло попал в аварию вчера, сейчас он в коме»

«Больница 7, палата 6»

Максимально кратко. У него действительно не было сил распинаться. После «выполненного долга», не дождавшись ответа, он отбросил телефон куда подальше. Весь этот алгоритм действий был таким знакомым. Будто бы он брал с кого-то пример или испытывал когда-то такие же чувства. При мыслях об общении с кем-то насчет комы Лололошки уже становилось сложно дышать. На глаза попалась Абилка. Она сидела, обложившись игрушками и с мышкой во рту, прямо у его ног и смотрела прямо на Дилана. Когда он купил эту розовую крысу, Абилке было на неё откровенно плевать, но кожаный очень радовался, когда она хоть что-то с ней делала. Когда хозяин наконец-то заметил её, кошка принялась за дело: она грызла, пинала и царапала весь этот скучный для нее хлам. Дилан стоял, пялясь на нее несколько минут, просто не веря, что кошки могут быть такими умными. Или не веря, что его кошка может быть такой доброй. Абилка видела, как он грустил, и пыталась развеселить, но Дилану захотелось плакать еще больше. Присев рядом с ней, он принялся поглаживать ее по голове. — Может, ты просто голодная? Я не верю, что такая высокомерная кошка, как ты, делает это потому, что любит меня, — Дилан сказал это наугад, но вдруг осознал, что раньше её кормил Лололошка, так что она со вчерашнего дня так и не ела. Ещё одно напоминание о соседе больно ударило его по лицу, а может, и по сердцу. Дилан открыл шкафчик, насыпал корма, и кошка действительно отвлеклась от игрушек, на что парень только хмыкнул. Ло кормил не только Абилку. Половину еды, что ел Дилан за день, тоже приносил ему Лололошка. Мясо, яйца, овощи и фрукты... Напоминание о Ло было на каждом шагу, и Дилан с ужасом понимал, насколько большой частью жизни тот стал для него. Все слезы на сегодня выплаканы, руки больше не дрожат. И Дилана не волнует факт того, как отчаянно он вцепился ими в стол. Как прикусывает губы до крови, лишь бы ничего не началось заново. Это такая ложь. Он не думает, что сможет выйти из этого состояния через неделю, месяц или год. Лололошка забрался ему под кожу очень и очень глубоко. Дилан с такой беспечностью вчера утром сказал ему, как хочет, чтобы тот оставил его в покое. Но если бы Дилан только мог, то отдал бы все свои деньги, лишь бы сосед еще немного его подоставал. Лишь бы… Он не сдержался. Ноги его не выдержали, и Дилан медленно опустился на колени, точно так же упираясь руками в кухонный стол, и уткнул лицо в их изгибе. Соленые капли полились из глаз, и Дилан крепко сжал кулаки. Абилка утешающе поставила лапку ему на ногу.

***

День 3 Сегодня ему снился не кошмар, по крайней мере, Дилану так казалось сначала. Виделось, как он отговаривает Лололошку и Брэндона ехать на этой дьявольской машине. Снилось, как он все знал. Мог предотвратить это. Но не смог. Он поехал с ними. Сел в машину, пристегнул ремень. Потому что не хотел заново отсиживать пары, отвечать на звонок, ехать в больницу, получать надежду... Дилан может продолжать этот ряд бесконечно. Во сне он не смог их уговорить, так что сел и умер вместе с ними. Утром Дилан встал, умылся, почистил зубы, оделся и уехал. Но не на пары. Выйдя из автобуса и пройдя пару метров, он оказался на пороге больницы. Тут ничего не поменялось. Все те же больные и персонал, те же стены и пол. Оформившись, Дилан мог идти. По лестнице и направо, он помнил, но… — Извините… — А? — отозвалась женщина за стойкой. — Что стало с водителем грузовика, который врезался в них? — дыхание сбилось, но Дилан всё-таки смог задать вопрос. — Скорее всего, сейчас идет судебный процесс. За неумышленное убийство ему грозит срок до четырех лет. — Спасибо… — камень будто бы свалился с плеч Дилана. Он не был доволен сроком или чем-то ещё. Он был доволен лишь собой, тем, что смог спросить это. Сны ничего не значат и это всего лишь плод фантазии человека, так Дилан всегда считал. Но он никогда не думал, что можно почувствовать такое облегчение, просто задав волнующий вопрос. — Какое у Лололошки сейчас состояние? — Он получил слишком тяжелые травмы, и нет никаких улучшений. Мы не думаем, что он очнется, — было видно, что женщине тяжело это говорить. Обычно сообщать о вероятной смерти пациента приходилось лечащим врачам, а не ей. На лице Дилана не дрогнул ни один мускул, он молча обошел стойку и направился к палате. Лололошка выглядел не так ужасно, как в первый день, но был все еще бледноват. Присев на прежнее место, Дилан не мог оторвать от него взгляд.

***

Дилан сидел за столиком в кафе, цедя кофе. Он не мог вечно оставаться в палате с Лололошкой, так как его постоянно выгоняли врачи, поэтому он уходил, гулял где-то нужное время и возвращался обратно. Чтобы просто смотреть и молчать, откинувшись на спинку стула. Это было плохо — смотреть на бессознательное тело друга, дышавшее только пока. Но Дилан не мог найти более утешающего занятия для себя. В сумме он побывал в палате уже три раза, и сейчас ждал четвертого. Дилан не мог вспомнить, когда столько времени проводил без гаджетов. Вчера он попытался отвлечься и зайти в «ТикТак», но самым первым видео в ленте ему попалось видео Брэндона. Потом видео какого-то недопранкера, докопавшегося до Ло. Когда третьим видео в ленте было интервью свидетелей ужасной аварии на шоссе Хэна Форта, телефон полетел в стену. Экран с концами разбился. Теперь Дилану точно оставалось только практиковать медитирование и аффирмации.

***

Четвертый раз. Он сидел тут уже несколько минут, делая то же, что и раньше. Ничего не делал. Дилан просто хотел насмотреться на него, пока он не… Лололошка не очнется. Врачи считают, что поможет лишь чудо. Никто не будет больше доставать Дилана. Никто не будет готовить ему еду, и придется вернуться к доставке. Абилка, которая крутится около двери каждый раз, когда Чед возвращается с пар, никогда больше не увидит своего второго хозяина. Никто не будет втягивать Дилана в поиски ответов на загадки этого мира. Никто. Лололошка не очнется. Лололошка умер. Дилан поднял руку и со скоростью улитки поднес ее к покрывалу, с такой же скоростью приподнял его, чтобы увидеть руку Лололошки. Действительно вся в ссадинах. Но не таких же, как во сне: в других местах, иной глубины… Это просто выдумка, Дилан. Переведя взгляд на ладонь друга, он сделал кое-что, что не позволял себе очень долго. Дилан взял холодную руку в свою. Дилан лжец. Дилан говорит самую большую ложь в его жизни, когда заявляет, что Лололошка умер. Дилан в это не верит. Не хочет верить. И пока сердце Лололошки не остановится — не поверит. Дилан говорит это, чтобы убедить себя. Чтобы ему не было так больно, когда это правда случится. Дилан лжет, когда говорит, что слезы у него закончились еще утром. Но сейчас он захлебывается слезами, положив голову на одеяло в ногах у Лололошки, сжимая ту ледяную руку, что так боялся взять. Будто бы друг весь рассыпется, если слишком крепко её сжать. Будто бы он даже не хрустальный, а самый настоящий песочный замок, что сломается от слишком сильного ветра. Будто бы любым лишним движением Дилан может разрушить хрупкую надежду. Разрушить Лололошку. День 3 День, когда нет никаких улучшений. Дилан снова сидит в кафе. В следующий раз, когда он придет к Лололошке, с ним будут Чед и Карл. Дилан и мог бы сидеть спокойно, но ему в голову приходит очередная идея, которая снова убьет его. Почти все его действия после аварии — какой-то новый вид мазохизма, так что Дилан неуверенно, но тянет руку в карман, доставая побитый телефон. Он включает его, подключает устройство, найденное в бункере, и заходит в «Пейджер». Открывает переписку с Брэндоном и роняет телефон на плитку, в этот раз точно разбивая в хлам. Дилан привлекает внимание всего кафе, но это последнее, что его заботит сейчас. Он продолжает смотреть в ту точку, где только что была переписка. Он прочитал ее всего лишь раз, но запомнил так детально, как только мог. Я выкатил ласточку из мастерской! — 07:45 Она конечно не как новая, но будет летать! — 07:45 Я же за ее руль без деда никогда и не садился! — 07:46 Но я уверен, все будет нормально! — 07:47 Ну как, готов ехать? — 08:07

Да. — 08:08

Тогда садимся! — 08:08 Дилан был прав. Это убило его.

***

День 4 Сегодня Дилан тоже проснулся в холодном поту. Он уже не помнил, из-за чего. Ему что-то снилось. Может быть, опять Лололошка в крови. Может, и нет. Он не помнил и был рад этому. Завтра сестры Брэндона приедут забрать вещи. Дилану все еще кажется, что это просто один большой кошмар. Дилан пытался проснуться, но не получалось. Все было серым. Комната, стены которой, Дилан может поклясться, сужались, стали какими-то серыми. Даже черно-белая Абилка потускнела. Улицы, которые ночью освещались желтоватыми, яркими фонарями, а днем — теплым солнечным светом, тоже внезапно стали серыми. Решил наконец сходить на пары. Не на все, только на часть. Однако на своем любимом предмете он чуть не заснул. Когда у Дилана выдалось окно между парами, он сходил в магазин и долго вглядывался там в пачку «Скитлс», пытаясь понять, сходит ли он с ума или она тоже потеряла цвета. Дилан никогда не воспринимал всерьез поэтическое высказывание «Мир будто бы посерел», но сейчас с искренним недоумением наблюдал на удивление существующий смысл во фразе. Заходя обратно в универ, чтобы отсидеть последнюю пару, Дилан снова услышал звонок. Чувство дежавю со всей жестокостью ударило в голову. Он потянулся в карман за телефоном, и сердце начало биться еще быстрее. Тот же самый номер. Какое-то время, собираясь с силами, он пялился на звонивший разбитый экран. Наконец взял трубку. — Алло, вас беспокоят по поводу Лололошки Дейви Харриса. Лололошка умер. Дилан так долго это отрицал, но реальность все равно настигла. — Ваш сосед очнулся. Как он и гово… Что? — Что вы сказали? — Он очнулся. Гудки. Дилан бросил трубку, не заботясь о том, покажется это кому-то дурным тоном или нет. И начал набирать Карлу. — Карл! — прокричал Дилан в трубку, не сдерживаясь. Ему не до этого. — Почему ты так кричишь?.. — Бери Чеда и все свои манатки к выходу из универа. Ло очнулся! Дилан развивал свою дурную привычку не дожидаться ответа. Парень без сожалений бросил трубку снова, экономя время.

***

— Дилан, это ведь не маршрут в больницу, да? — Нам нужно заехать кое-куда. Карл и Чед вопросительно переглянулись, но встревать не стали. Машина объезжала знакомые места мимо, пока не остановилась у цветочного магазина. Пройдя в него, Карл как человек, хоть что-то смыслящий в флориографии , выбрал нужный букет. В этот раз водителю сложно было описать атмосферу. Парень в черном худи был беспокойным, постоянно хмурился и нервничал. Рыжий держался хорошо, выглядел довольно… решительно. Тот, что с веснушками, не мог перестать рыдать, но гримасу нельзя было назвать грустной. Захотелось внести их в черный список, потому что тратили слишком много нервов. Но они все-таки уже постоянные клиенты…

***

Когда они вошли в палату, Лололошка спал. Поставив цветы на тумбочку, Дилан не находил себе места. Казалось, будто ему прямо сейчас скажут, что это розыгрыш и завтра у Лололошки и Брэндона будут парные похороны. — Ничего уже не станет лучше… — ужас и печаль в голосе Карла пробирала Дилана до костей. Помявшись, он ответил: — Ты прав, Карл… Все уже изменилось. — Я знаю, — отрезал Чед, услышав глухие, едва различимые реплики друзей. Он был занят кое-чем другим. Ожиданием. Покрывало зашевелилось, и все трое обернулись. Лололошка раскрыл глаза. День 4 День пробуждения