мой добрый друг, мой милый кот, наш час придёт, я верю.

***

На макушке лилового цвета без зазрения совести заснула золотая птицекрылка. — Бог ты мой, ты это видел? У тебя на волосах кто-то сидит, — пронеслось где-то над головой. — Нет, не видел, — покачал головой Минхо, — и тебя я тоже не вижу, — сказал с легкой осторожностью. Звонкий смех прокатился по округе. Будто обладатель этого смеха находился прямо под небесами, глазел вниз и подтрунивал над молодым парнем, что пытался найти источник звука. Рассерженная бабочка, чей покой был нарушен, лапками счистила лишнюю пыль с удлинённых крыльев, после чего совершила попытку скрыться в вышине. Не получилось. Минхо ловко схватил красивое насекомое, к счастью, не повредив хрупкое тельце. Довольно улыбнулся, хотя только что чуть не рухнул вниз. — Ого! — слышалось глухим эхом, — ловкость кота, грация крота, — веселился голос. Парень нервно огляделся. — Такой поговорки нет, — справедливо заметил тот. — Теперь есть, я ведь придумал! — воодушевлённо продолжал голос. — Кто ты? — сквозь панику спросил Минхо. Никто не ответил. Лишь гром издал свой рёв. По синеющему небу протянулись жёлтые искры. Тучи, показывая своё превосходство, поспешили закрыть солнечные лучи— единственный источник тепла. Бабочка успела вырываться из рук, желая улететь восвояси. А возможно, она хотела найти новую кровать в виде чьей-то макушки, с условием что она трястись не будет. Минхо поспешил домой. Холод пронизывал всё тело, забирался под футболку и оставался внутри. Ветер прерывисто вздымал вверх тонкие ткани на бельевых верёвках, что висели на одном из балконов. Деревья слегка качались, не по собственной воле, конечно. Но, кажется, они были не против создать подобие танца под завывающую мелодию. Главное, чтобы в танцоров не попала молния, которая так зловеще сверкала вдали. Куда делся голос было неизвестно. Быть может, он слился с громогласным звуком природы. Или, например, его унёс ветер, или его изрезали сверкающие зигзаги. Возможно, он продрог от холода и не смог вещать свои речи дальше.

***

Минхо думал об этом, стоя неподалёку от дома. Очнулся лишь тогда, когда на лиловые волосы упало несколько ледяных капель, которые уже начинали стучать по железным черепицам. Апрель обещал быть дождливым. В этот день они познакомились. Ну, знакомство было абстрактным. Но ведь оно было.

***

— Не люблю дожди, — вдруг раздалось среди ночи. — Время видел? А если я сплю? Ты кто вообще? — засыпал вопросами Минхо. — Не торопись ты так. Я Хан. Хан Джисон. Но, думаю, вряд ли тебе о чём-то говорит моё имя. Ты не спишь, значит волноваться мне не о чем. А время — нет, не видел, — последовательно летели ответы один за другим. Хотелось задать ещё сотни вопросов. Тысячи. Но слова не хотели складываться в предложения, язык заплетался, а мысли скакали из стороны в сторону. Минхо ведь не мог сойти с ума, но голос он слышал. Более того, у голоса есть имя. Теперь уснуть не получалось. Минхо вглядывался в тёмную гущу, которая вваливалась через окно. Стул с одеждой был похож на пугало, настенные часы отбивали ритм жизни, пока природа продолжала изнывать каплями дождя. — Тебе, может, ещё колыбельную спеть? Достал ворочаться, в глазах рябит, — с укором сказал Хан. — Почему я тебя слышу? — растягивая каждое слово, спросил Минхо. — Ты избранный, наверное, — прохохотал Хан, — можешь больше не задавать вопросы о том, кто я, где я, настанет час и мы встретимся, понял? — Понял, — сказал Хо, хотя он не понял.

***

— Минхо, ну что здесь сложного? Я в школе был бездарем, но даже я знаю, что там ответ «А», а не «Б», — возник Джисон. Минхо ответить не мог. Вряд ли его примят за адекватного, если он во время контрольной будет разговаривать сам с собой. Ну, со стороны это будет выглядеть именно так. Кроме самого Ли, никто не знает о Джисоне. Может, это и к лучшему. Минхо метался между двумя чувствами: он либо душевнобольной, либо действительно избранный. Парень написал ответ «А». Слегка кивнул головой, мол, спасибо. В эту же секунду прозвенел звонок, Хан самодовольно произнёс: — Вот, если бы не я. — Я бы справился, не обольщайся, но спасибо, — ответил Хо, когда вышел из класса. Хан раздражённо пискнул. Потом начал причитать, что больше он помогать не будет, и вообще, Минхо неблагодарный. Проболтал всю перемену, хотя Хо ему ни разу не ответил, да и отвечать не собирался. — Да успокойся, у меня литература уже началась, — выдохнул Минхо. — О, литература, я люблю литературу, а ты любишь читать? А какие жанры? — затараторил Хан, пока Ли мирно доставал учебник с тетрадями. — У вас новый ученик, — без особого энтузиазма сообщила учительница, — познакомьтесь, Хан Джисон, — всё так же монотонно говорила она, — садись на свободное место, — добавила уже для новоприбывшего ученика. Голос в голове замолк, будто ему силой закрыли рот рукой, без возможности всё объяснить. А объяснения явно были нужны. — Хан джисон. — еле слышно прошептал Минхо, уставясь на парня возле доски, который медленным размеренным шагом подбирался к свободной парте — справа от Хо. Голос нервно вздохнул. Минхо готов поклясться, что у его обладателя наверняка сейчас дрожат руки, а глаза бегают по потолку, в поисках подходящих слов. Однако, Хан молчал. Тот, что в голове.Хан, тот, что сидел за соседней партой, почему-то, недовольно косился на парня с цветными волосами. Хотя повода не было, это очевидно, они видятся впервые. Минхо пытался не глазеть на него в ответ, да и вряд ли он смог бы выдержать такой напор — карие глаза прожигали красивый профиль, скользили от лба до подбородка, и наоборот. С трудом дождавшись конца урока, Минхо, взяв инициативу на себя, решительно подошёл к новому однокласснику. С небольшой дрожью в голосе, произнёс: — Привет, я Ли Минхо, твоё имя кажется мне знакомым, ты случайно не. — хотел было договорить парень, но его жёстко прервали. — Случайно нет, — отрезал Хан, чем застал Хо врасплох. Больше они ни слова друг другу не сказали. Хан потому, что ему было плевать. Минхо потому, что не знал о чём говорить дальше.

***

Буквально выбежав из ненавистных стен школы, Минхо направился в одно из своих излюбленных мест. Он уже размышлял, что будет говорить Хану в голове, предугадывал его ответы, думал, как стоило бы отреагировать. Добравшись до небольшой поляны, сплошь усеянной разноцветными пахучими цветами, где не было ни души, Минхо язвительно начал: — Хан Джисон, не думал что вы такой грубиян в жизни. — Это не я, — отозвался голос, — точнее, я, но не я. — Занимательно, как это понимать? Голос вновь смолк. Было ясно, продолжать диалог не имеет смысла.Пришлось возвращаться домой.

***

Когда-то Хан Джисон был милым ребёнком. Он любил уличных котов, рисовать цветными маркими мелками, качели с облупившейся краской, цветы в клумбах, бабочек с хрупкими крыльями. А ещё сказки про грозных василисков и химер. Была лишь одна проблема — с самого детства ему приписывали сотни диагнозов, делая его неспособным существом, умеющим лишь прожигать жизнь в альтернативной вселенной. Физические и психологические недуги, на которые врачи лишь разводили руками, сделали родителей Хана по-настоящему несчастными. Мать билась в истериках, причитала, что её ребёнок болен, а значит, у него нет будущего. Отец, напротив, утверждал что сын здоров и способен делать всё то же самое, что и его сверстники. На самом деле, Джисон думал, что не прав никто. А врачи не знают, и всё врут, наверно. Но обречённость своего существования Хан понял ещё давно. И именно тогда, он начал мстить. Сотни изувеченных животных, что он превратил в чучела, мирно стояли на полках его комнаты. Детей он обижал, отбирал игрушки, демонстрируя свою силу. Родители обезумели. В доме таилась атмосфера ссор и бесконечных слёз. Больше никогда не будет так прежде, но это ли вина Джисона? Того непорочного ребёнка, что просто хотел жить как все? Хан судорожно писал свою историю в личном дневнике, писал от третьего лица, так проще прожить эмоции. Рвал страницы, почерк некогда красивый, сейчас был еле читаем, из глаз ручьём брызнули слёзы. Оставив последнюю фразу, Хан сжал дневник, бросил на испачканный кровью стол. Конец: я умру от переизбытка чувств и потери крови.

***

Следующие дни голос Хана не собирался подавать признаки жизни. Боялся, кажется. Минхо был скорее расстроен, чем рад. Любопытство не оставляло его, он больше не мог думать о чём-то другом. Взяв себя в руки, Минхо решил попытаться подружиться с Хан Джисоном. — Привет, — подсел Минхо, протягивая упаковку клубничного сока. Хан повёл взглядом. — Ты преследуешь меня, — утверждение, а не вопрос. — Вовсе нет, — почти обиделся Минхо. Джисон пристально глянул ему в глаза. Цвет кофейной гущи завлекал и пугал одновременно. — Не связывайся со мной, — всё-таки пугал. — Угроза? — Предупреждение.

***

Смерть была теоретическая, не совсем удачная, скорее чтобы напугать. Окровавленные руки прикасались к собственному лицу, чтобы почувствовать — он пока жив. Это была необходимость, но она не остановила начатое. Подросток сел на подоконник, глянул вниз: город дышал воздухом, который приносил ветер, создаваемый людьми. Воздух грустный, весёлый, разочарованный, спокойный, всё сразу. Джисон сглотнул образовавшийся ком. Кажется, живой город и снующие люди — последнее, что он увидит. Картинка расползлась пятнами. Парень блаженно прикрыл глаза, наконец-то всё закончится. — Проснись, — звенящий голос бил по барабанным перепонкам. Тяжёлые веки пришлось разлеплять пальцами. Образ, представший перед Ханом, описать было сложно. Да и не нужно, Джисон всё равно вновь закрыл глаза. — У тебя есть последний шанс на исправление, тебе нужно всего-то помогать людям. — Как ангел хранитель? — усмехнулся Хан. — Можно считать, что так. Кому принадлежали эти слова? Дьяволу? Ангелу? Богу? Нет, Джисон слышал, что суицид — грех, а значит он должен попасть в ад, но он не верил в подобное. Считал глупым вымыслом, который придумали люди, дабы успокоить себя, что жизнь после смерти есть.

***

Ветер мягко приподнял выцветшие волосы. На зелёном покрывале трав копошились жуки мертвоеды и мелкие муравьи, что заблудились в высоких стеблях. Минхо почти заснул под палящим солнцем, услышал звук. Встрепенулся, оглянулся вокруг, знал точно — не показалось. — Ты настолько непредсказуем и думаешь, что бессмертен? Да с таким успехом тебе нужна целая армия ангелов, — после небольшой запинки выругался Хан. — И тебе привет, — самодовольно улыбнулся Минхо. — Нет, я серьёзно, на твоей ноге сейчас батальон насекомых, так и жаждущих полакомиться твоей плотью. Между прочим, ты жив ещё благодаря мне, так бы и съели тебя мелкие гады к чертям, — кажется, разозлился. — Не утруждайся, пускай едят, считай, естественный отбор, — пожал плечами Хо. — Встань с ебучей травы, — отчеканил Хан. — Я всё ещё сомневаюсь, что меня способны съесть насекомые, давай проверим, — не унимался Минхо. — Так. Ты уже в который раз играешься со смертью. То на красный дорогу переходишь, на тебя чуть машина не вылетела, то гуляешь по крышам, совсем не смотря под ноги. Да ты безбашенный, я устал тебя спасать, — проныл Джисон. Минхо рассмеялся. Как же ему хотелось увидеть Хана из головы воочию. Было интересно, насколько он сейчас зол. Немного подумав, Минхо всё же ответил: — Я похож на душевнобольного, что разговаривает сам с собой. Быть может, ты — моя совесть? Я читал, что её можно услышать, но разве у совести есть имя? Объяснишь, что ты такое и я перестану влипать в неприятности. Ну, по крайней мере, постараюсь. — Разве я не говорил тебе не задавать лишних вопросов? Придёт время и мы встретимся, Минхо. Если судьба наша встретиться, то это обязательно случится. — Не верю в судьбу, — просто ответил Минхо. Затем снова прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. С травы не встал, напротив — упал на природный ковёр, смеясь с недовольства Джисона.

***

— Когда мне сказали, что я буду помогать людям, я надеялся не на это! — кричал Хан Джисон, глядя на своего призрачного двойника. Двойник молчал. Джисон не понимал. Или не понимали они оба, если у двойника вообще была возможность мыслить. — Это ты в облике ангела, — подсказали где-то сверху. — И как этим управлять? Эй! Я что, должен жить две жизни одновременно? Но никто больше не отвечал. — Я должен помогать людям, — сказал Хан-ангел. С ужасом обнаружил — когда говорит он, настоящий Джисон не может вымолвить ни слова. Это было похоже на раздвоение личности. Это был день, когда Хан Джисон больше не принадлежал целиком и полностью себе. Теперь он — обычный человек, который должен жить как жил и ангел, который обязан помогать другим. Первым человеком, что по чистой случайности оказался в его руках, был маленький мальчик. Лет девяти, светленький, будто сам ангелок. Однако, Хан не уберёг. Это была лишь его вина, мальчик не доставлял особых проблем, это был идеальный вариант для очищения кармы. Второй оказалась молодая девушка. Её изнасиловали и расчленили. Хану дали последний шанс на исправление. И этим шансом стал Минхо. Одинокий подросток, что без страха шастал по безлюдным улицам по ночам, забывал выключить утюг, разговаривал с незнакомцами и мало заботился о собственной безопасности. На самом деле, Хан не знал, стоит ли оно того. Не то чтобы он очень хотел жить, но необъяснимое желание оставаться рядом с Минхо не покидало Джисона. Он присматривал за Хо, словно тот от любого прикосновения мог рассыпаться на мелкие осколки, будто он может растаять на солнце. Будто он — самое хрупкое, что есть в жизни Хана.

***

А спустя время Хан потерял контроль. Теперь это были две полноправные личности. Второй незримый и неуловимый, но существовал. Это было и весело, и жутко. Например, от скуки, всегда можно было поболтать со своим двойником. Но, поскольку Хан человек грешный, а ангел должен был наоборот — подавлять и искупать грехи, личности часто ссорились. И всё же, плюсов было больше. Например, они частенько делились секретами друг с другом. И Хан-ангел проболтался, что ему симпатизирует Минхо. Джисон решил помочь двойнику. Радикально, безответственно, как может только Хан Джисон.

***

— Минхо, привет! — дружелюбно протянул Хан. Поймав растерянный взгляд Хо, он продолжил: — Извини за грубость, — звучало убедительно, — не хочешь прогуляться вместе? Друзьями я здесь так и не обзавёлся, а ты кажешься дружелюбным, — льстил. На самом деле, ответ ему был не нужен. Он нагло взял парня под руку, повёл в известном Минхо направлении. Он ходил туда раньше. Это путь на одно из бесчисленных заброшенных зданий. Находилось оно в жалких пяти минутах от школы. — Я знаю, что ты любишь это место, — улыбнулся Хан. Откуда он это знал, Хо уточнять не стал. Добравшись до нужной точки — бетонной многоэтажки с облезлыми стенами, жутко скрипучими дверьми и кучей мусора в перемешку с металлом, двое направились на крышу. Когда не знаешь человека, мало чего от него можешь ожидать. Особенно толчка в спину, после которого ты летишь прямиком с 10 этажа. Даже не обидно. Не больно. Не страшно. Спасти Минхо не удалось. Хан Джисон сделал, что хотел. Влюблённый ангел не мог простить его, солёные слёзы текли по его щекам, когда он наблюдал за окровавленным телом на асфальте. Ему было больно. И обидно, и страшно. Призрак Минхо грустно смотрел на свою оболочку. Параллельно ругал ангела, злился на него всем сердцем. Их час пришёл. Час встречи, однако не таким он должен был быть. Хан вновь не справился. Это был его последний шанс. Злой подросток Хан Джисон обречён на вечные страдания. Без любви, с несколькими трупами на своём счету. Злой подросток Хан Джисон идёт на могилу Минхо. Он знает, где покоится его тело. Злой подросток Хан Джисон выкапывает останки былой любви ангела, забирает несколько костей себе. Остальные беспорядочно разбросаны в гробу. Земельный покров разворошен, покой, очевидно, тоже. На черепе, в глазницах Минхо, скопились слёзы. Их наверняка оставил ангел. Теперь Ли Минхо будет мстить. Уже завтра он прикончит Хан Джисона. Он теперь тоже злой, жестокий, совсем как его убийца.