Карты под семью пистолетами

      Небо над Петербургом уже не такое тёмное по ночам, ещё немного и начнутся белые ночи, которые буквально притягивают в город толпы туристов. Лунный свет озаряет собой тёмную от сырости землю. В привычном месте между старых гаражей ничего не изменилось. Всё так же мрачно и безлюдно. Ну, а какой адекватный человек пойдёт сюда в такое время?       Даня сидит в машине за рулём. Мотор заглушен, фары выключены. На задних сиденьях ещё Кальяс и Давид. Сегодня либо они приехали слишком заранее, либо поставщики опаздывают, ведь сидят в машине они уже около сорока минут. Делать нечего, приходится ждать. Окна открыты со всех сторон, все курят. До ушей доносится шум города, а лицо обдувает прохладный ночной ветер.       Когда проходит уже час, Вишневский начинает всё чаще оглядываться по сторонам, но ничего не видит из-за нависшей темноты. Происходящее начинает надоедать и навевать собой всё больше сомнений по поводу предстоящей сделки. Ранее опозданий не бывало.       Кашин старается отгонять от себя мысли о плохом, но в голове всё ещё крутятся моменты из прошедшей с Русланом встречи. Им ведь и вправду денег хватает, запас же есть, может быть зря это всё? Не зря — твёрдо отвечает он сам себе в мыслях. А если это подстава?       Справимся. Что, в первый раз что-ли?       Проблемы-то, конечно, не в первый раз, да и даже не в третий, а куда больше. Но настолько непредсказуемых дел не было никогда. Понятно, что предугадать всё в точности до детали по-любому не выйдет, и какие-то подводные камни есть всегда. Сейчас же есть не просто камни, а настоящая арматура, на которую если наткнуться по неосторожности, точно легким ушибом не отделаешься.       Кальяс в который раз крутится, оглядываясь по сторонам, и эти его действия заметно уже надоели сидящему рядом с ним Деймуру. Тот раздраженно шикает на него, затем закуривает очередную сигарету, пепел с которой сдувается ветром с улицы и падает на рукав чёрной куртки.       Машину освещает яркий свет фар. Все присутствующие вынуждены оглянуться, чтобы посмотреть на источник потревоживший их. Щурясь, к своему несчастью они обнаруживают, что автомобиль не тот, он лишь проезжает мимо, что на самом деле странно для здешних мест.       Вокруг одни только гаражи, да и те в половине случаев заброшены. Близлежащие дома расположены довольно далеко и выбирать данную дорогу в такое время весьма нелогично. Наверняка можно выехать ближним путем через дворы.       Даня думает об этой, скрывшейся только что из поля зрения машине, нарекает её в своих мыслях странной, но сам не успевает дать себе ответ на вопрос почему именно он так считает. Темнота, плотно обволакивающая всё окружающее пространство, снова озаряется ярким белым светом.       Подъехавшая машина останавливается, освещая асфальт. Теперь это именно те люди. Даня проворачивает ключ в машине, дабы закрыть окна, и оставить здесь Давида, что будет сидеть в полной готовности в любой момент либо уехать, либо прийти на помощь.       Только лишь когда из чужой машины кто-то выходит, Кашин машет Вишневскому на заднем сиденье рукой, мол пора выходить. Кальяс обхватывает холодную рукоятку пистолета и убрав предохранитель выходит. За ним действие повторяют и оставшиеся двое: Даня, чтобы выйти и пойти к чужой машине, а Деймур, чтобы занять место за рулём.       Кашин идёт вперёд небольшими, но уверенными шагами. По сторонам не оглядывается, за него это делает приятель, идущий чуть позади. Сам же контролирует человека, что остановился в нескольких метрах от него, посчитав, что именно такого расстояния будет достаточно.       Лица этого самого человека не разглядеть, но оно точно не скрыто полностью. Это безусловно не сам барыга — тот ниже и худощавее. Этот же парень ростом чуть выше самого Данилы, и явно имеет неплохую мышечную массу. Странное предчувствие появляется где-то на подкорке, но Даня его глушит, прожигая холодным взглядом своего оппонента.       Почему он один? Где главный? В голове роится куча не озвученных вопросов. Прежде все поставки от этого человека происходили по одному и тому же сценарию. Сейчас же что-то явно изменилось, в лучшую или в худшую сторону пока непонятно.       Пройдя ещё пару метров, он остановился. Молчание сейчас прерывается лишь ветром, что неприятно пробирает тело холодом аж до самых костей. По прошествию ещё нескольких десятков секунд, когда никаких ещё людей с чужой стороны не появилось, Даня начинает разговор первым.       — Где же остальные? — Холодно произносит он, а сам кидает короткий взгляд в сторону незнакомой машины, замечая там тёмную фигуру, но не успевает даже попытаться разглядеть, он инстинктивно переводит взгляд обратно.       — Без вопросов. — Спустя долгие секунды ожидания слышится басистый голос напротив. — Показываешь деньги, я отдаю товар.       Всё как всегда. Кашин оставляет себе на раздумья не больше нескольких секунд и отходит чуть в сторону. Кальяс кидает в его сторону презрительный взгляд, но тот этого даже не замечает, ждёт пока выполнят его просьбу.       С разрешения со стороны, Вишневский, конечно, колеблется, но всё же делает шаги назад, придвигаясь к своей машине. Все действия тянутся невероятно медленно и непривычно тревожно. Даня, убедившийся, что за их сегодняшним поставщиком следят, позволил себе снова посмотреть в сторону чужого автомобиля.       Он чуть щурится, дабы рассмотреть хоть что-то. В салоне темно, как и вокруг. Мотор заглушен, никаких лишних звуков, кроме шагов позади себя. Тот второй человек внезапно исчез.       Может быть, его и не было вовсе? Могло ведь просто показаться, игра теней, все дела. Здесь темно и ошибиться не так трудно. Но в голове чётко остался этот темный силуэт на переднем сиденье, прям за лобовым стеклом. Это накладывается на все сложившиеся обстоятельства и настораживает ещё сильнее.       Этот человек, если там и был, мог в лёгкую спрятаться, просто наклонившись. Но для чего ему было это делать? Со стороны своей машины слышится чужой, уже знакомый голос.       — Мужики, так дела не делаются. — Произносятся слова того самого парня, и Даня сразу оборачивается в его сторону, ещё не понимая сути сказанного.       — Поясни? — Тут же хмурится Каль, перебирая пальцы на уже нагревшемся металле рукоятки.       В голосе напарника Даня чётко различает злость, а это значит, что в любой момент может что-то пойти не так только из-за него. А вот второй собеседник говорил как-то странно, через чур наигранно удивлённо что-ли. Но всем своим видом он показывал как сильно был оскорблён попыткой его обмануть.       Проблема заключалась в том, что и обмануть их никто не пытался. Слова парня были не аргументированы, он даже не считал эти чёрные бумажки, просто выдвинул обвинение ни с чего. У Кальяса начинало заканчиваться терпение, коего в нём и раньше не было, не то что сейчас.       — Подставлять своих нехорошо, — Между фразами парень проводит пальцами по лезвию ножа, что он всё это время держал в руке и постукивает подушечками по рукоятке. Чтобы этот жест ни значил, хорошо ничего точно не закончится. — Но я готов помочь вам исправиться.       Непонятная неприятная ухмылка проскальзывает на лице, как только он договаривает, и отражается в глазах вперемешку с чем-то очень колким. Небо над головой кажется лишь сильнее заволокло тучами в последние несколько минут, от чего стало темнее. Прохладный ветер скрёбся между ржавых металлических стенок, начиная завывать в такт автомобилям.       Даня ещё находит момент кинуть взгляд себе за спину, встречаясь глазами через отражение в боковом зеркале с Давидом. Тот внимательно следит за происходящим как может, его мимика не отражает никаких эмоций. Это даёт понять, что он понимает ситуацию ровно так же, как и они, то есть, не понимает никак.       На деле не успевает пройти даже десятка секунд между словами парня-барыги с чужой стороны и его последующими действиями. Резким движением он возносит нож выше и кидается на Кальяса, норовя его как-то ранить. Сначала может показаться, что удар запланирован заранее, но когда он не приходится ни в одну из слабых зон, вроде живота или шеи, оказывается, что бьет он произвольно.       Если бы Вишневский совсем не ожидал такого от него, то ему точно бы порезали руку. Успев вовремя среагировать, ловким ударом рукоятки пистолета по клинку, он уберегает себя на пару секунд, пока противник не сообразит следующую атаку.       На помощь товарищу, не раздумывая подлетает сам Кашин, не имея в руках оружия. Он не успевает вынуть пистолет из-за кожаного ремня, как уже в его сторону летит острое стальное лезвие. Перехватив чужое запястье, мешает ранить, но всё ещё находится в опасности, поэтому свободной рукой бьет под рёбра как можно сильнее. И только это действие останавливает Кальяса от выстрела.       У самого руку от удара сводит. Прошлое ранение не забывает напомнить о себе сейчас. Но тому парню явно больнее, он на секунду теряется и чуть ослабляет хватку на ноже, но даже этого хватает, чтобы успеть перехватить его руку удобнее для себя и почти забрать контроль в свои руки.       Противник оказывается довольно сильным и, как Даня подметил ранее, довольно развитым физически. Какая-либо техника у него отсутствует, как и у большинства уличных бандитов, но дерётся он и вправду неплохо. Ощущая, что начинает сдавать позиции, он будто вкладывает все силы в то, чтобы снова схватить этот злосчастный нож.       В скулу Кашина прилетает смазанный удар, боль от которого почти не ощущается, но кожу саднит. Адреналин в крови не позволяет ощутить всё в полной степени. Чужая рука норовит перевернуть клинок в сторону, дабы нанести удар.       Кальяс, видя, что Даня не справляется в одиночку, вмешивается, перехватывая вторую руку того парня. Затем бьёт его куда-то в область солнечного сплетения, тем самым заставляет его перестать дышать на какое-то время.       Этим мгновением и пользуется рыжий, забирая нож в свои руки. Он заводит кисть с оружием за спину, вторую сжимает в кулак и, несмотря на боль в ней, замахивается на чужую голову. Двое парней, всё же оказываются сильнее, и не в силах больше сопротивляться, оглушённый ударом парень, сползает на сырую землю.       Слышится его тяжёлое дыхание. Кашин, протерев рукавом рукоятку, выбрасывает нож куда-то рядом, от чего до ушей доносится легкий металлический стук. Во рту ощущается привкус крови, заставляя сплёвывать под ноги вязкую слюну.       Вишневский смотрит на своего товарища, будто старается убедиться, что всё в порядке, а затем опускает глаза вниз. Возле лежащего на асфальте тела образовывается тёмное пятно. Казалось это просто лужа, и она была тут изначально. Но парень зажимает рукой область на животе близ печени. Выкинутый нож тоже о многом говорит.       Он чувствует как на его спину ложится тяжелая рука и подталкивает к машине. Вишневский смотрит на своего друга чуть удивленно, но теперь совершенно спокойно.       — Ты когда успел?       — Валить надо, давай быстрее.       Кальяс больше вопросов не задаёт. Это, впрочем, не так и важно. Главное, что сейчас они оба вернутся живыми. Как только дверь машины захлопывается, Давид жмёт по педали и, минуя все гаражи, они довольно быстро оказываются на хорошо освещённой широкой дороге. Чёрная иномарка вливается в скудный ночной поток автомобилей.       В салоне стоит тишина. До всех начинает доходить осознание произошедшего, и что товар в итоге они так и не забрали. Руслан в который раз оказался прав, как бы Дане это не хотелось отрицать.       Эту же мысль озвучивает Деймур, который был в курсе разговора с Тушенцовым. Сам Кашин ничего ему не отвечает, только смотрит на реакцию Кальяса через зеркало заднего вида, и видит, как тот еле заметно хмурится от упоминания этого имени. У него сейчас, наверняка образовались новые подозрения в его сторону.       Моментами хочется просто залезть этому человеку в голову, чтобы просто понять что там происходит. До сих пор не верится в то, что он и вправду может сомневаться в ком-то из них. Да, время сейчас не самое лёгкое.       И Вишневский совсем не тот человек, который мог бы настолько отчаяться, что начнёт гнать на всех без разбору. Был бы на его месте кто-то другой, может быть в это ещё и можно было поверить. А Кальяс, он ведь не такой.       Но своим поведением в последнее время, он заставил всё своё окружение не доверять ему, как это было раньше. Один Данила надеется, что на самом деле всё, как и было прежде, просто человек запутался. Все ведь имеют право совершать ошибки, верно?       Вот только до Кашина ещё не дошла новость о том, как Кальяс уже встал на путь к саморазрушению и нарушил один из главных моральных принципов в их кругу: не употреблять. Даня всегда говорил, что всё, что тяжелее травы — для слабых людей. Всё что делают наркоманы: губят себя, но ведь это их собственный выбор. А значит единственное, что остаётся — это дать им спокойно умереть от дряни.       Своим же парням Даня не мог позволить уйти так глупо, оберегал как мог. Но сейчас, видимо, не уследил. И самое главное: он всё ещё не знает об этом. Такие мысли, естественно, возникали, но отметались сразу же. Он слишком уверен в Кальясе, думает, что знает его как себя.       Если кто-то знающий и скажет об этом, наверняка он сразу же будет послан куда подальше, ведь: «что за бред? Вишневский не может употреблять.»

***

      Никто не решал куда они поедут после несостоявшейся сделки, но почему-то втроём оказались в своём клубе, что уже закрылся и все работники потихоньку заканчивали смену. Девушки танцовщицы, как это обычно бывает, охотно проявляли интерес ко всем трём вошедшим, но в этот раз получали отказ даже от Кальяса.       Деймур ушёл к барной стойке, возле которой всё ещё крутился вымотанный за ночь и явно выпивший бармен. Он заказал у него что-то и продолжил вести непринуждённый диалог с каким-то мужчиной, что оказался поблизости.       Единственное чего сейчас хотелось Дане — это просто поспать хотя бы несколько часов. Ему не хотелось ни пить, ни курить, ни тем более разговаривать с кем-то в попытке отвлечься. Голову всё не хочет покидать странное предчувствие, будто вот-вот должно произойти что-то очень ужасное.       Всё списывается на нервы. Вечная усталость и алкоголь — дичайший стресс для организма, мало ли какие последствия он повлёк за собой.       Кашин ни с кем не здоровается, просто молча проходит через основной зал и заходит в одну из вип комнат, что уже насквозь пропиталась запахом алкоголя и сигаретного дыма. Хотелось бы поспать дома, но в целом кровать здесь тоже неплохая. За это время, кажется, он уже забыл как выглядит его квартира, ведь не был там больше месяца.       Всё время, что они ехали, спать хотелось ужасно, а стоило наконец получить эту возможность, так сон затмил очередной поток мыслей. Данила снова вернулся к размышлениям о поведении Вишневского в последнее время. Нет. Он не хочет об этом думать.       Не пробыв в горизонтальном положении и десяти минут, он встаёт, доходит до своей куртки кинутой на какой-то стул, чтобы взять сигареты. Еле как найдя зажигалку на самом дне кармана, он садится на кровать, уперевшись локтями в колени.       Никотин ситуацию никак не улучшает, но Даня будет упорно уверять себя в том, что так ему легче думать. Он выдыхает дым и поправляет волосы спавшие на лицо. Взгляд цепляется за собственное запястье. Недавно сделанное тату с вороном, в эту минуту почему-то сильно бросается в глаза.       Оно было набито буквально за день, до того как всё началось. Тогда он не закладывал в него особый смысл, просто очередная картинка на теле. Но теперь эта птица будет напоминать о всех этих потерях всю оставшуюся жизнь. Перед глазами всплывает образ Юлика.       Хоть они и не были друзьями, Даня всё равно ценил его. В первую очередь из-за Руслана, для которого этот человек значил многое. Тот сам и не показывает ничего, но Кашин понимает что друга ему сильно не хватает.       Сигарета истлевает до фильтра и с последней затяжкой горло обжигает горький вкус. Даня чуть морщится и тушит окурок. С открытого в помещении окна дует приятный прохладный ветер, напоминающий о приближающемся лете, но это радости не вызывает. Здесь сейчас можно что-то разглядеть только за счёт фонаря, удачно светящего в окно. Начинается рассвет, который увидеть невозможно из-за очередных дождевых туч.       По комнате разносится глухой стук со стороны двери. Данила даже голову повернуть не успевает, как дверь открывается и из-за угла показывается наглое лицо. Лёгок на помине. Кальяс заходит сразу, оставаясь возле двери, видно зашёл что-то спросить.       — Звонили из воронежа, что отвечать? — Произносит темноволосый парень, а Даня в ответ смотрит какое-то время не успев сориентироваться.       — Отменяй всё.       Смысла пытаться достать этот товар из какого-то другого места просто нет. Подставлять людей не хочется, но лучше пусть они потеряют одного из своих клиентов, чем снова подвергнут себя опасности.       — Ты уверен? — В его тоне слышится возмущение, что Дане сразу же не понравилось, но он решил просто смолчать. — Терять клиентов не ризон.       — А что ты, блять, предлагаешь?       Кальяс будто бы пытается переубедить своего главаря в этом решении. Для чего? Чтобы удовлетворить свою точку зрения, чтобы сделали так, как он считает нужным. Кашин бы не злился, если бы мысль была преподнесена нормально, без наезда. Он всегда старается прислушиваться к мнению парней, но не в этот раз.       Парень сделал пару небольших шагов вперед и всё-таки соизволил закрыть за собой дверь. Каждое его действие почему-то раздражало только сильнее.       — Давай найдём у кого купить товар. Да, поставку задержим, но...       Это предложение даже дослушивать не хочется, поэтому Даня перебивает его и не скрывая своего раздражения как можно быстрее затыкает. Наверное на восприятие повлияли ещё и эти недавние размышления об их негласном конфликте с Тушенцовым, который волнует его не меньше всего остального.       — Нет. — Грубо и коротко. Кальяс удивлённо хмурится в ответ и скрещивает руки на груди. — Тебя два часа назад хотели зарезать и единственное, что тебя сейчас волнует — это деньги? Серьёзно?       Вопрос звучит очень весомо. Но до собеседника смысл кажется не доходит вовсе. Он продолжает упорно показывать свою уверенность в себе.       — Но ведь не зарезали.       Он сам не знает для чего продолжает спорить и почему не может просто промолчать. Желанием получить желанное выше. Атмосфера вокруг становится очень неприятной, воздух будто бы потяжелел. Видя злость в чужих голубых глазах, начинает доходить, что он явно не прав и делает себе только хуже, но признаваться в этом нет желания.       Даня, услышав такой ответ, даже не верит, что всё правильно понял. В почти что чёрных глазах не разглядеть неуверенности, там таится что-то тёмное. Как бы он не старался оправдывать этого человека перед всеми, самому становится сложно верить в правильность своих убеждений.       Ошибаться в людях это нормально. Но в Вишневском ошибиться было невозможно. Сейчас перед ним стоит кто-то другой, но точно не прежний приятель. Тот бы никогда не стал ставить материальную составляющую выше жизней.       — Что с тобой происходит? — Спустя несколько долгих секунд молчания, сказал Данила и встал со своего места.       — Ты о чем?       Он чуть наклоняет голову вбок, удерживая внимательный взгляд на собеседнике. Видно, как его зрачки начали нервно бегать, будто стараются разглядеть что-то. Эмоции напоминают страх, и Даня не понимает чем он обусловлен. Становится понятно, что человек перед ним скрывает что-то, о чём он не должен догадаться ни при каких обстоятельствах.       — Что ты скрываешь? — Даня сделал шаг вперёд. — Мне кажется, я имею право знать, что происходит в твоей жизни.       — Это не твоё дело, Дань.       — Не моё да? — Он снова продолжает подходить ближе и встаёт почти вплотную. — Раз не моё, то не лезь, блять, в мои дела.       Голос стал тише, но ничуть не спокойнее, скорее наоборот. Теперь он и вправду злится, а собеседник ещё и масла в огонь подливает своими ответами. Кальяс держит расправленные плечи ровно, создавая иллюзию спокойствия и уверенности, но внутри он понимает, что ходит по лезвию.       Дать какой-то ответ он не успевает, наверное слишком долго над ним думает. Прядь рыжих волос спадает на глаза, мешаясь, но на нее не обращают внимания.       — Если ты мне сам не расскажешь, я ведь найду у кого спросить. — Даня навис над парнем, который будто чуть осел после этой фразы. — И за что ты Руслана ненавидишь - узнаю, и против кого ещё ты что-то пиздишь у меня за спиной.       По парню стало заметно, что он слегка напрягся, но всё равно продолжал делать уверенный вид. Сердце колотилось, грозясь сломать рёбра. Все его движения выдавали страх с головой, но только не глаза. В них плескалась холодная уверенность.       Мысленно он продолжал себя успокаивать, мол «Да кто ему вообще расскажет? Свои же не сдадут.» Свои то может и не сдали бы, если бы их не спрашивали. Никому не нужны лишние проблемы, тем более конфликт со своим главным.       Кальяс смотрит в глаза напротив и уверенность в его взгляде куда-то пропадает. Понимает прекрасно, что он виноват. Да любой у кого Кашин решит спросить про него, по-любому расскажет, он спалился перед всеми уже давно. Не зная что ответить, он неуверенно отступает назад.       Сделать ещё шаг не позволяет собеседник, схвативший его за воротник рубашки моментально. Вишневский замирает, кажется даже дышать перестаёт. В мыслях крутится «сейчас он всё узнает». Но говорить сам парень точно не станет, смелости не хватит.       — Не молчи, блять, Кальяс. — Говорит Даня, сжимая ткань в пальцах только сильнее. — Я тебя не узнаю.       В голосе мельком проходит разочарование. А брюнет это прекрасно распознаёт и от этого становится не по себе. Кажется он впервые ощущает отголоски совести, если она конечно ещё осталась.       — Мне нечего тебе ответить.       И эти слова становятся большой ошибкой. Со стороны Дани в скулу прилетает тяжелый удар. Парень не успевает сориентироваться и единственное, что ему остается, это болезненно зажмурить глаза на пару секунд. Кожу на месте удара начинает противно саднить.       Заслужил. Но принимать это не собирается. Только поэтому через несколько секунд он бьёт в ответ. Его удар приходится Дане по рёбрам, выше он достать не смог в силу своего положения. Где-то далеко, остатками не пропитого и не вытравленного кокаином нормального человеческого мышления, он понимает: поступает неправильно.       Больше всего Кашин ненавидит ссоры с близкими ему людьми. Ещё сильнее он ненавидит делать им больно. Но обстоятельства даже не говорят, они буквально кричат, что по другому здесь не поступишь. Он принимает удар. Больно. Бьёт Кальяс всё-таки не слабо.       Хочется ударить его снова, но теперь уже, чтобы отомстить за причинённую боль. Как только Даня замахивается и собирается ударить, его рука замирает в воздухе. Сам себя он останавливает мыслями о том, что развязывать эту драку глупо. Проблемы физической силой не устранить.       Вишневский уже готовый к новому удару смотрит на Даню. Когда ничего не произошло, он поднял голову, проглатывая вязкую слюну.       Затем рука, всё это время крепко державшая чужой воротник, разжалась. Даня будто отшвырнул его от себя. Он всё ещё злился. Сжимая кисти в кулак он вздохнул и сказал:       — Свали. Если жить хочешь, на глазах у меня не появляйся. — Контролируя сбившееся дыхание приказал он, и указал в сторону двери рукой.       Кальяс не стал ничего говорить. Он посмотрел на друга ещё раз, и пока тот не передумал, поспешил покинуть помещение. Уже через мгновение дверь за ним закрылась, и Даня вновь остался в тишине наедине со своей головой.       Боль в рёбрах отдавала во всю грудную клетку, но несмотря на это она не могла затмить собой эмоции. Оставшиеся от разговора злость и разочарование переплетаются друг с другом, опоясывая собой всё изнутри. Это просто какой-то бредовый сон.       Слишком большое количество проблем накладывается друг на друга. Невозможность отдохнуть от них хотя бы день, не позволяет даже нормально обдумать хоть одну и прийти к какому-то выводу. Хочется банальной тишины. Как только они всё разрулят, Даня точно оставит кого-нибудь за главного и уедет подальше от Петербурга, кишащего опасностями за каждым подходящим и не очень углом.       Только спустя несколько минут Кашин сдвинулся с места и довольно резко сел обратно на кровать, от чего даже дышать на какое-то время стало больно. Но он упорно старался игнорировать это жжение на коже, как и собственные мысли о том, что он ударил друга.       Как только боль немного отступила, он осторожно лег, повернувшись на бок, и уже через несколько минут провалился в сон. У него есть всего пара часов, затем снова нужно будет вернуться в офис.

***

      Утренние пробки обязаны стать проблемой номер один, которую должно решить человечество. Даже вечером попадать в них не настолько страшно, как в восемь утра.       А Кашину сейчас и не пришлось бы здесь находиться, если бы он не проспал. Всегда ведь раньше выезжает. Но сегодня это было не в его силах, как только проснулся - так поехал. Обычно его будит Кальяс и они вместе едут. Однако после недавнего разговора Вишневский, видимо, решил оттягивать момент их встречи максимально.       Только вот для чего? Всё равно исход один — Даня узнает правду, как бы сильно её не пытались утаить.       Небо сегодня идеально чистое, хотя еще несколько часов назад всё было плотно затянуто. Солнце ярко освещает всё вокруг и слепит, даже солнцезащитные очки не спасают. На улице тепло, впервые за долгое время не хочется поскорее спрятаться от холодного ветра, ведь его нет. Остался лишь приятный тёплый воздух, по-утреннему свежий и тяжёлый.       Наконец-то в поле зрения чёрной иномарки возникает знакомое здание. Машина дожидается, когда откроется шлагбаум, а затем въезжает на территорию, паркуется.       При выходе из автомобиля, из рук на землю падают ключи. И без того злой Даня, старается не раздражаться из-за таких мелочей, но дверь всё равно не щадит и захлопывает очень громко. Сделав вдох и выдох, он направляется ко входу, чтобы просто побыстрее попасть в свой кабинет и не видеть больше никого.       Люди сегодня какие-то сильно активные на первом этаже. Что-то говорят, на Даню оборачиваются некоторые, но он даже не здоровается ни с кем, идёт к лифту молча. Ещё и кнопка с первого раза не нажимается. Всё вокруг буквально давит. Нужно чего-нибудь выпить, дабы привести мысли в порядок, насколько это возможно.       Лифта нет как-то долго, ну или это время тянется. Когда он уже почти дождался, внезапно кто-то положил руку на плечо, и буквально силой заставил обернуться. От неожиданности Кашин вздрогнул. Времени хватило только на то, чтобы понять, кто перед ним стоит.       В следующую секунду чужая рука, обхватив его за предплечье, утянула в сторону. Как раз лифт пришёл, но к сожалению уже не надо. Возражать смысла не было.       — И тебе, блять, доброе утро. — Язвительно сказал Даня, как только ему представилась эта возможность. По лицу напротив было непонятно чего он хочет, но в глазах отражалась тревога.       — Твоё ебало сейчас на всех постах. — Карие глаза сверкнули нехорошо.       После сказанного, Даня молча смотрел на Руслана, удивлённо, будто ничего не понял. Хотя оно так и есть. Смысл слов и вправду доходит очень медленно.       — Чего? — Рука до сих пор удерживает его, не позволяя отойти.       — Что, сделал как хотел? Молодец! — Тушенцов старается не кричать, но говорит очень эмоционально. Даже на него не похоже. — Сука, я тебя предупреждал.       Его пальцы сильнее сжимают чужую руку, от чего становится даже больно, но это сейчас не ощущается. Взгляд цепляется за, успевшие затянуться, ссадины на Данилиной щеке, оставшиеся после нападения накануне. В голове включаются все мыслительные процессы, и Даня пытается понять что к чему. Плохое предчувствие, нависающее над ним в последнее время, судя по всему оказалось не просто так.       — Что происходит?       Ответ на этот вопрос собеседник находит за доли секунды.       — Пиздец, Конан. — Стараясь говорить спокойно, произносит он и качает головой. — Я не знаю кого вы и зачем решили убить, но он остался жив и опознал тебя. — Руслан ткнул пальцем в грудь собеседнику. — Тебя уже ищут, нужно действовать и как можно быстрее.       — В смысле?       — Телефон давай. — Он протягивает свободную руку. — Быстро.       Даня смотрит сначала на него, после опускает взгляд чуть ниже и с десяток секунд рассматривает открытую ладонь. Под тяжелым взором карих глаз, он вынимает из кармана гаджет и передаёт в чужие руки, понимая, что больше он его не увидит.       — Насколько всё хуево? — Решается спросить Кашин, снова рассматривая лицо мужчины.       На это Руслан раздражённо цокает языком и закатывает глаза. Затем он тянет в свою сторону и ведёт к выходу, ничего не объясняя. Кашин просто идёт за ним, и только когда снова оказывается на улице он тормозит, стараясь высвободить руку.       — Куда ты меня тащишь? — Взгляды пересекаются. Руслан молча смотрит в голубые глаза несколько секунд, а затем снова подталкивает его вперёд.       — Залечь нужно. Есть у меня одно место, туда и поедем. — Он открыл заднюю дверь своей машины. — Садись.       Кашин посмотрел на него ещё раз, пытаясь заглянуть в глаза и понять хоть что-то. В ответ он получает только подталкивание и приходится всё же сесть в чужую машину. Следом в салоне оказывается и сам мужчина, заводя мотор.       Сейчас он расспросит всё подробнее, и уверен, что получит ответ. Действия прокурора выглядят убедительно, подкрепляются словами. Он ему доверяет.       Чем больше приходит осознание масштабности происходящего, тем сильнее тревога закрепляется где-то за грудиной. За тонированным стеклом довольно быстро мелькают дома. Вскоре они приезжают в не очень знакомый Дане район, но судя по тому, как уверенно здесь передвигается Тушенцов, ему он очень хорошо известен.