Глава 28
6 июля 2025 г., 15:22
Егор и Саша спали в палатке, обнимая друг друга, солнце медленно поднималось. Тонкая ткань палатки слабо защищала от зноя, но давала иллюзию укрытия от чужих глаз, от постоянной угрозы. Егор, крепко прижимал к себе Сашу, словно боялся отпустить его в этот враждебный мир.
Саша, чьи брови были сдвинуты, а губы чуть приоткрыты вжимался в рядом лежащего. Ему снились кошмары, которые с каждым днем становились все реальнее. Кошмары о взрывах, о криках, о лицах, искаженных ненавистью.
В палатке пахло потом, пылью и машинным маслом. Запах войны проникал повсюду, даже в самые сокровенные уголки души. За пределами палатки, где жизнь всегда текла своим чередом было тихо.
Егор проснулся от отдаленного звука взрывов. Слабая вибрация прошла по земле, отдаваясь в костях. Он лежал, прислушиваясь, стараясь определить направление. Казалось, бьют где-то далеко, за линией горизонта, но в Сирии «далеко» было понятием относительным. Война умела приближаться быстро и незаметно.
Рядом, свернувшись клубочком и обхватывая его тело, спал Саша. Хирург невольно залюбовался его морщинистым, но все таким же родным лицом. Ему становилось страшно от одной мысли о том, что с ним может случиться. Ответственность давила на плечи непомерным грузом.
Он осторожно, убрав чужие руки, встал с койки, стараясь не потревожить Сашу. Хирург вышел из палатки и его лицо тут же обдал прохладный утренний воздух. Палатка стояла на краю небольшого лагеря, окруженного мешками с песком. За ними простиралась выжженная солнцем пустыня.
Утреннее солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Пахло гарью и пылью. Солдаты, словно тени, двигались по лагерю, готовясь к новому дню. Егор чуть отойдя от палатки, вытащил из кармана пачку сигарет.
Первая затяжка обожгла легкие, но принесла долгожданное облегчение. Он прислонился спиной к шершавой стене разрушенного дома, наблюдая за встающим солнцем. Вдыхая едкий дым, мысли парня вновь охватило вчерашнее беспокойство. Каждый раз провожая солдата на задания, сердце заходилось в бешеном ритме. Было страшно отпускать его и не знать вернётся он или нет.
Саша все еще спал, а Егор не решался его будить. Пусть хоть немного побудет в мире снов, где нет взрывов, нет страха, нет постоянного напряжения. Егор иногда вспоминал те дни, когда они были студентами. Саша тогда был другим — веселым, беззаботным, мечтающим о будущем. Теперь в его глазах застыла печать ужаса, от которого, казалось, не было спасения.
Егор выпустил клубы дыма в утренний воздух. Вот бы можно было просто взять и уехать отсюда. Вернуться в Россию, где царил мир и спокойствие. Забыть все произошедшее, как страшный сон. Но его мечтам не суждено было сбыться.
Вдруг к Егору со спины подошел проснувшийся Саша. Он бесшумно ступая, приблизился к нему. Запах табака выдавал нервозность Егора, что обычно было скрыто под маской «спокойствия». Саша мягко коснулся его плеча, заставив того вздрогнуть.
— Ты снова куришь? Мы же обсуждали это.., — полушепотом произнес Саша, слегка касаясь талии парня.
— Прости… Каждый раз, когда думаю о тебе и о том, что с тобой может случится, начинаю нервничать. И руки сами собой тянутся к пачке, — сделав последнюю затяжку и выкинув окурок, ответил хирург.
— Я понимаю, но ты же обещал мне, что бросишь… Я не хочу, чтобы ты вредил себе, — вздохнув проговорил солдат и слегка отстранился.
— Я знаю, но ничего не могу с собой поделать, — безнадежно сказал хирург. — Давай поговорим внутри? Хочу провести с тобой, как можно больше времени.
Саша кивнул и вместе с Егором вошел внутрь палатки. Тяжелый полог опустился, отрезая их от внешнего мира, от тревожной тишины надвигающегося утра. Мир внутри палатки, освещенной яркими рассветными лучами, казался почти уютным после прохладного воздуха пустыни. Егор поежился, ощущая внезапный озноб, и потер руки, словно пытаясь согреться не только физически, но и душевно.
Саша же, напротив, казался невозмутимым. Он опустился на койку, достал из походной сумки флягу с водой и протянул Егору. Тот машинально приняв ее, сделал несколько жадных глотков, обжигающих горло. Вода, хоть и была чуть теплой, на миг облегчила давящее чувство тревоги.
— Саш, я боюсь… — прошептал парень так, чтобы было слышно только солдату.
— Знаю, я тоже. Я так хочу, чтобы все поскорее закончилось и мы смогли уехать отсюда, — ответил брюнет, опустив глаза в пол.
— Так давай придумаем, что-нибудь и уедем. Напишем заявление на отпуск или ещё что-нибудь, я больше так не могу. Мне тяжело, мне больно, я хочу жить и знать, что с тобой и со мной все хорошо. Мне надоело жить сегодняшним днем и надеяться, что завтра вообще наступит, — психанув протороторил хирург, размахивая руками.
— Егор, успокойся, пожалуйста! Ты же знаешь, что если бы была такая возможность я бы давно уехал с тобой. Но у меня такой возможности — нет. Генерал меня ненавидит, он не подпишет мне заявление на отпуск, — взяв парня за руку, ответил Александр.
— Ну с чего ты взял, что он тебя ненавидит? Это война, здесь нужно быть серьёзным, вот он и относится к вам серьёзно, — пытался убедить солдата хирург.
— Да, ты не понимаешь! Он только ко мне так предвзято относится. Это видно не вооружённым глазом, только идиот не заметит, — начав злиться, произнес солдат.
— То есть по-твоему я идиот? Так ты обо мне думаешь? Я значит сижу целыми днями места себе не нахожу, боясь за твою жизнь, а ты считаешь меня идиотом? — разозлившись прокричал Егор.
— При чем тут ты? И вообще думаешь я не переживаю за тебя? Думаешь мне нравится видеть твои страдания? Так вот, ни капельки мне это не нравится! — парировал парень.
— Да, если бы ты не решил поехать в эту чертову Сирию и волноваться никому бы из нас не пришлось! Черт тебя дёрнул поехать именно сюда.
— То есть это я виноват? Раз уж на то пошло, то тебя никто не просил ехать следом, мог сидеть в своей России и ни о чем не париться! Ты знал, что это далеко не курорт, так зачем ты поехал со мной? — не став больше терпеть, слова вырвались наружу.
— Да, потому что я люблю тебя! — последний раз произнес хирург и слезы покатились из его глаз.
Только сейчас Саша понял, какую ошибку он совершил. Егор и так постоянно волновался о нем, а сейчас, когда он решил поделиться своими переживаниями, Саша довел его до слез.
Слова застряли комом в горле. Он протянул руку, коснулся мокрой щеки Егора. Тот отшатнулся, словно от удара. Глаза, обычно наполненные теплом и любовью, сейчас смотрели с нескрываемой болью и упреком. Саша никогда не видел Егора таким сломленным.
Зачем он рассказал ему о том, что творилось в его душе? Зачем вывалил этот груз страха и отчаяния на человека, который и так жил в постоянном напряжении, ожидая его возвращения? Он хотел облегчить его ношу, но вместо этого только утяжелил ее.
Саша пододвинулся к нему чуть ближе, попытался обнять его, но парень отвернулся. Он понимал его. В этом месте, вдали от дома, в окружении войны и смерти, слова поддержки казались пустыми и бессмысленными. Единственное, что имело значение — это надежда на то, что они оба вернутся домой живыми.
Он молча сидел рядом, чувствуя, как рушится все то хрупкое равновесие, которое они так долго строили. Тишину разрывали лишь отдаленные взрывы и сдавленные всхлипы Егора. Саша знал, что ему нужно что-то сказать, найти те самые слова, которые смогут залечить рану, но они не приходили. Он чувствовал себя беспомощным и виноватым. Впервые за долгое время он ощутил настоящий страх — страх потерять не только свою жизнь, но и любовь Егора.
— Егор, я виноват. Я должен был поддержать тебя, ведь тебе и так нелегко, но вместо этого, довел тебя до слез. На самом деле я очень рад, что ты поехал со мной, если бы тебя здесь не было, я бы сошел с ума. Ты очень мне дорог, прости меня, — произнес солдат, вновь попытавшись обнять парня и на этот раз у него получилось.
— Саша, ты идиот, — лишь ответил хирург.
— Я знаю.
Вдруг вдали послышались приближающиеся шаги, но парни не обращали внимания. Егор, все еще с покрасневшими от слез глазами, повернулся к Саше. Саша, чувствуя себя виноватым и одновременно напряженным от приближающихся звуков, молча наблюдал за хирургом. Шаги становились все ближе.
В проёме палатки появилось знакомое лицо. Это был их друг Миша. Его загорелое лицо, покрытое пылью, расплылось в широкой улыбке. В глазах, несмотря на усталость, светилась радость.
— Ну что, голубки, совсем закисли тут? — пробасил Миша, оглядывая палатку. — Я тут это… воды принес, да и новости кое-какие есть.
Егор, слегка покраснев, отвел взгляд. Неловкость после ссоры никуда не исчезла, но появление Миши несколько разрядило обстановку. Саша же, наоборот, обрадовался его приходу. Ему нужен был кто-то, кто смог бы отвлечь Егора от мрачных мыслей.
— Привет, Миш. Вода нам сейчас точно не помешает, — ответил Саша, принимая протянутую флягу. — Что за новости?
Миша присел на корточки, вытирая пот со лба. — Ну есть хорошая новость и плохая, с какой начать?
— С хорошей, — подал голос Егор.
— Ходят слухи, что скоро ротация. Может, домой скоро поедем, — радостным голосом произнес Михаил.
Эти слова прозвучали как музыка. Домой! Как долго они мечтали об этом моменте. Егор, услышав это, невольно улыбнулся. Слезы, казалось, высохли, и в глазах снова затеплилась надежда.
— Не верь всему, что слышишь, — предостерег Саша, но в его голосе тоже чувствовалась надежда. — Но, конечно, очень хочется верить.
Миша подмигнул. — Поживем — увидим. А пока, парни, не кисните. Все будет хорошо.
— А плохая, тогда какая? — поинтересовался Александр.
— Мы с тобой вновь отправляемся на задание.
Лица обоих помрачнели. Весть о возможной ротации, только-только зародившаяся в их сердцах надеждой, мгновенно померкла. Взамен пришло осознание: впереди — очередная опасная миссия, очередное испытание на прочность.
— Куда на этот раз? — глухо спросил Саша, стараясь скрыть разочарование в голосе.
Миша вздохнул. — В район Аль-Баб. Говорят, там активизировались боевики. Нужно провести разведку, оценить обстановку. В этот раз генерал едет с нами, так что задание ответственное.
Егор молча сжал кулаки. Аль-Баб… Это название звучало зловеще. Город, погрязший в войне, известный своей жестокостью и непримиримостью. Мысль о том, что Саше и Мише придется поехать в это страшное место, вызывала дрожь.
— Когда выдвигаемся? — спросил Саша, взяв себя в руки.
— Через два часа. Подготовься. Нам выделят группу сопровождения.
Миша замолчал, понимая, что сейчас не время для лишних слов. Он оставил их наедине со своими мыслями, зная, что каждому из них сейчас нужно осмыслить услышанное, подготовиться морально к предстоящему заданию. В палатке воцарилась тишина, прерываемая лишь редкими вздохами. Атмосфера наполнилась тревогой и предчувствием опасности. Впереди — Аль-Баб. Впереди — неизвестность. Впереди — очередное испытание.
***
Саша, Миша и еще несколько солдат во главе с генералом ехали на машине на задание. УАЗик подпрыгивал на ухабах, поднимая клубы пыли, которые плотным облаком окутывали колонну. Молчание, царившее в салоне, было тягостным и давило на плечи. Каждый думал о своем, но всех объединяло одно — тревожное предчувствие. Генерал хмуро смотрел в окно, словно пытаясь разглядеть сквозь пыль будущее. Миша, сидящий рядом с Сашей, незаметно толкнул его локтем в бок. — Не кисни, — прошептал он одними губами. — Все будет нормально. Саша лишь криво усмехнулся в ответ. Он слишком хорошо знал, что на войне «нормально» — это понятие весьма относительное. Некоторое время они еще ехали по песчаным дорогам и наконец доехали до места назначения. Большая, полуразрушенная деревня встретила их тишиной, обманчивой и гнетущей. Солнце палило нещадно, и даже короткая перебежка от машины до ближайшего укрытия казалась пыткой. Генерал, окинув взглядом унылый пейзаж, отдал приказ: — Слушаем меня, бойцы. В этом районе были замечаны боевики, наша задача — разведать обстановку. Огонь открывать в степени крайней необходимости. Саша и Миша идут на запад, Игорь и Андрей на восток, Юра на север. Я осмотрюсь в округе, встречаемся на этом месте. Выполнять! Бойцы разошлись по разным сторонам. Миша и Саша двигались на запад, все было тихо. Обманчиво тихо. Солнце, как раскаленный медный диск, неумолимо клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, причудливые тени на истерзанные войной стены. Пыль висела в воздухе, как плотная пелена, застилая взгляд и приглушая звуки. Тишина, казалось, звенела в ушах, давила на виски, предвещая беду. Саша, сжимая автомат, то и дело оглядывался, пытаясь уловить малейшее изменение в окружающей обстановке. Миша, напротив, двигался сосредоточенно, словно растворяясь в окружающей его пустоте. Его взгляд, острый и проницательный, сканировал каждый уголок, каждый переулок, каждый проем в разрушенных зданиях. Внезапно Миша остановился, приподняв руку. — Стой, — прошептал он, не поворачивая головы. Саша замер, напрягая слух. Но ничего не было слышно, тогда он спросил: — Что такое? — Впереди развилка, что в одной, что в другой стороне несколько домов. Нужно разделиться, — ответил Михаил, поворачиваясь к напарнику. — Тогда я пойду налево, а ты топай направо, — решил Саша и они двинулись. Тишина давящая на плечи, ощущалась физически, словно густой, липкий туман. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых улицах, заставляя невольно вздрагивать. Саша прижался к шершавой стене дома, стараясь слиться с ее грубым рельефом. Осторожно выглянув из-за угла, он окинул взглядом двор. Пусто. Лишь обломки кирпичей и искореженный металл валялись под ногами, напоминая о недавних боях. Он медленно двинулся вперед, держа автомат наготове, сканируя каждый темный угол, каждый подозрительный предмет. Саша зашел в просторный дом. Полумрак окутывал обломки былого величия: бархатные шторы, некогда багряные, теперь выцвели и обветшали, стол, стулья, посуда все было разбросано и побито. Пыль клубилась в лучах проникающего света, рисуя в воздухе призрачные картины. Он медленно продвигался вперед, ощущая под ногами хруст битого стекла и обломков. В нос ударил запах сырости, плесени и запустения. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых комнатах, словно дом пытался напомнить о себе, вырвавшись из забытья. Саша внимательно осматривал каждый уголок, стараясь не пропустить ни одной детали. В дальней комнате, за завалом из рухнувших балок, он заметил тусклый свет. Приблизившись, он увидел, что свет исходит от керосиновой лампы, стоявшей на покосившемся столике. Откуда она здесь? Пронеслось у парня в голове. Рядом с лампой лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами. На одной из страниц был обведен карандашом какой-то текст. Саша нагнулся, чтобы рассмотреть его. В этот момент кто-то со всей силой толкнул его в спину, от чего парень не смог удержаться и рухнул на пол. Удар был настолько неожиданным и мощным, что на мгновение из глаз посыпались искры. Воздух выбило из легких, и Саша судорожно попытался вдохнуть, чувствуя, как по ребрам пробегает острая боль. Автомат выскользнул из рук, с грохотом упав в нескольких метрах от него. Он попытался перевернуться, увидеть нападавшего, но мир перед глазами поплыл, расплываясь в мутном хаосе. В голове пульсировала боль: Кто? Почему? Этот дом казался мертвым, безжизненным. Кто здесь мог прятаться? Превозмогая боль, Саша все же сумел приподняться на локтях. В тусклом свете керосиновой лампы он увидел силуэт, возвышающийся над ним. Высокий, матерый, облаченный в до боли знакомую одежду, нападавший казался призраком, вырвавшимся из ночных кошмаров. Сердце бешено заколотилось в груди. Саша попытался отползти, дотянуться до автомата, но мужчина вовремя среагировав пнул оружие еще на несколько метров. Вдруг раздался очень знакомый голос: — Лучше тебе лишний раз не двигаться. Сашу прошиб холодный пот. Голос принадлежал генералу, его подразделения, человеку, который так яро его недолюбливал. В этом голосе сквозила лишь сталь и лед, отчего по спине пробежали мурашки. Свет керосиновой лампы выхватывал из полумрака суровое лицо генерала, испещренное шрамами, словно карта прошедших сражений. В глазах плескалось нечто, чего Саша никогда раньше не видел — смесь разочарования, гнева и… презрения. — Генерал… — выдохнул Саша, с трудом ворочая пересохшим языком. — Что… что вы делаете? Генерал молча смотрел на него, испепеляя взглядом. В правой руке он держал пистолет, целясь Саше точно в голову. Лёгкий треск разгорающегося огня в лампе казался оглушительным в этой тягучей тишине. Саша понимал, что каждое его слово, каждое движение может стать последним. Ему нужно было выиграть время, понять, что произошло. Генерал долгое время стоял молча, лишь желваки ходили ходуном на его скулах. Свет лампы играл на седине, пробивающейся сквозь коротко стриженные рыжие волосы, превращая его в живой памятник неумолимой воли и затаенной боли. Наконец, словно сдвинув неподъемную плиту, он заговорил, и голос его звучал хрипло, с надрывом: — Неужели ты действительно не понимаешь? Я-то думал ты умный парень, а ты оказывается настолько глуп. Или же ты прикидываешься глупым? — О чем вы? Я действительно не понимаю, что вы от меня хотите. Что я вам сделал? Чем не угодил? — глазами полными не понимания ответил Саша. — Что ты мне сделал? Мне ты не сделал ничего. А вот ей… Она умерла из-за тебя! — прохрипел мужчина. — Кто она? О ком идет речь? — вновь задался вопросом парень. — Моя дочь. Милана. Из-за тебя она умерла! — гневно произнёс Кирилл Алексеевич. Воспоминания пронзили Сашу, он вспомнил свою некогда лучшую подругу. Милана. Ее улыбка, словно солнечный зайчик, всегда умела пробиться сквозь самые густые тучи его меланхолии. Их дружба росла медленно, но уверенно, как старое дерево, пускающее корни глубоко в землю. Они проводили бессонные ночи, обсуждая книги, искусство и неизбежные жизненные вопросы. Но полтора года назад она покончила с собой, хотя на то не было особой причины. Или же она просто не сочла нужным поделиться с ним своими тревогами. Оказывается, Милана была дочерью генерала. Но даже если так, то он ведь не виноват в ее смерти, почему генерал утверждает обратное? Ведь Саша и Милана дружили с детства. Как он мог желать ей зла? Как он мог быть причастен к ее гибели? — Вижу по твоему лицу, что ты понял о ком речь, — произнес генерал. — И думаю не трудно догадаться, что я собираюсь отомстить тебе. Генерал сделал шаг вперед, и Саша почувствовал, как в комнате стало нечем дышать. Пистолет в его руке словно прирос к ладони, излучая смертоносную энергию. — Я все еще не понимаю, при чем тут я? Милана же сама себя… — не осмелился договорить Александр. — Я не сильно горю желанием рассказывать тебе что-либо, но раз ты такой тупой, то… В своем предсмертном письме она написала, что умерла по твоей милости, — уклончиво ответил генерал. Все в Сашином мире перевернулось. Он не мог поверить, что его лучшая подруга — Милана, которую он знал практически с детства, винила его в своей смерти. Он бы никогда не подумал, что мог быть причиной ее смерти. Что такого он ей сделал? — Итак, я не вижу больше смысла оттягивать момент твоей смерти. Ты и так слишком долго радовался жизни, пока она лежала в земле, — произнес наконец генерал, направив пистолет точно в голову. Саша закрыл глаза, готовясь услышать выстрел. Мысленно вспомнил Егора и на душе стало чуть легче, как вдруг услышал звук удара и какую-то возню. Открыв глаза он увидел Мишу, который пытался противостоять генералу. Генерал, обычно такой статный и властный, сейчас дышал тяжело, его лицо было красным от ярости. В руке он все еще держал пистолет, но Михаил отчаянно пытался выбить его из его рук. Миша, всегда спокойный, казался сейчас воплощением невероятной силы и решимости. Он двигался быстро и яростно, словно одержимый. Внезапно генерал оттолкнул Мишу с такой силой, что тот отлетел к стене. Воспользовавшись моментом, генерал снова наставил пистолет на Сашу. В глазах генерала читалось отчаяние и безумие. — Ты заплатишь за ее смерть! — прорычал генерал, его голос дрожал от ненависти. Саша понимал, что это конец. Но в тот самый миг, когда генерал был готов выстрелить, Миша вновь набросился на него. Раздался выстрел. Саша зажмурился, ожидая неизбежного. В моменте Миша ударил генерала по виску с такой силой, что тот вырубился оседая на пол и выронив пистолет. Тяжело дыша, Миша повернулся к Саше, думая, что все кончено, но тут улыбка с его лица пропала. Саша сидел на полу, держась на живот, на его одежде виднелось тёмно-красно пятно. В голове Михаила пронеслась мысль: «Нет! Только не это!» Он понимал, что ранен, но его волновал Саша. Он с трудом поднялся, пошатываясь, и поплелся к нему. Боль обжигала каждый его шаг, но сейчас это было неважно. — Саша! Ты как? — прохрипел Миша, опускаясь на колени рядом с ним. Саша поднял на него заплаканные глаза. — Я…я в порядке, Миш. — Саша, нам нужно выбираться отсюда! Давай, я помогу тебе подняться. Мы должны доехать до базы, там Егор… Блять, Егор! Саша, ты же понимаешь, что не можешь умереть, вот так? Что я тогда скажу ему? — кричал Михаил, уже выходя с Сашей из дома. — Миш, я постараюсь… — закрывая ладонью рану, говорил парень. Идя по тропинке назад к машине, Михаил одной рукой поддерживая Сашу, второй достал рацию и сообщил оставшимся солдатам о генерале и о Саше. Голос его звучал глухо, сквозь помехи передавая короткий отчет о произошедшем. — Генерал выстрелил в Сашу. Саша ранен, состояние уточняется. Требуется срочная эвакуация обоих. Повторяю, требуется эвакуация! Эхо его слов растворилось в пустынной тишине, прерванной лишь треском рации и хрустом песка под ногами. Он ускорил шаг, понимая, что каждая секунда может стоить Саше жизни. В голове мелькали обрывки воспоминаний: Милана, генерал, последнее задание. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Добравшись до машины, Михаил с тревогой увидел, что к ним уже спешат двое солдат. Их лица выражали беспокойство и готовность к действию. Вместе они быстро организовали носилки и осторожно погрузили Сашу в машину. Пока они мчались по дороге назад, Михаил не отрывал взгляда от Саши. Его бледное лицо и прерывистое дыхание говорили о серьезности ранения. Он понимал, что им повезло, что они вообще выбрались живыми. Но чувство тревоги не покидало его. Успеют ли они добраться до лагеря? Выживет ли Саша? И главное: что будет с Егором?***
С момента как Саша уехал на задание, Егор ходил весь, как на иголках. У него было плохое предчувствие. Словно тугой узел завязался у него в груди, не давая дышать полной грудью. Он то и дело поглядывал на часы, отсчитывая минуты, словно ожидание могло что-то изменить. Он перебирал в памяти все детали их разговора перед отъездом Саши. Ничего не предвещало беды, но тревожное ощущение не покидало его. Может быть, это просто нервы, обычная реакция на опасную работу парня? Но сердце подсказывало, что что-то не так. Егор попытался отвлечься, заняться работой, но мысли постоянно возвращались к Саше. Он представлял себе, как тот сейчас, вдали от лагеря, выполняет задание, рискует жизнью. От этих мыслей становилось еще хуже. Внезапно до ушей Егора донёсся приближающийся звук мотора и крики, сердце забилось сильнее. Он выскочил из палатки, протирая глаза, и огляделся. К лагерю на бешеной скорости неслась армейская машина, за ней, поднимая клубы пыли, бежали несколько солдат, отчаянно жестикулируя. Предчувствие беды сдавило грудь ледяными тисками. Когда машина затормозила у самой палатки, из нее выскочил Михаил, его лицо было бледным и искаженным. Он подбежал к Егору, схватил его за плечи и затряс. — Егор, Саша… Он ранен, — выпалил Михаил, задыхаясь. Егор замер, не в силах поверить услышанному. Саша, его парень, ранен? Что произошло? Мир вокруг него словно расплылся, звуки приглушились. — Что… что случилось? Где Саша? Что с ним? — прокричал Егор, пытаясь собраться с мыслями. Егор бросился к машине, не в силах больше ждать. В голове пульсировала одна мысль: «Саша, Саша, Саша…» Он запрыгнул на заднее сиденье, рядом с раненым парнем. Сердце сжалось от боли при виде его бледного лица, испарины на лбу и перевязанного живота, сквозь которую сочилась кровь. — Саша! — выдохнул Егор, бережно беря его за руку. Рука была холодной и слабой. Саша открыл глаза и слабо улыбнулся. — Егор… ты здесь… Я уж думал больше не увижу тебя… — Саша, что ты такое говоришь, я сейчас тебе помогу! Я прооперирую тебя и все будет хорошо! — кричал хирург, собираясь бежать за инструментами. Саша схватил Егора за руку. Слабая хватка, почти неощутимая, но Егор почувствовал ее, как удар током. В глазах Саши плескалось отчаяние и благодарность. — Не надо, Егор. Уже поздно… — прошептал солдат, крепче сжав чужую руку. — Что ты такое говоришь? Еще есть время! Нужно только сходить за инструментами и., — слезы катились по его щекам, но он усердно не замечал их. — Егор, я знаю, что мне осталось немного… Прости, что не смог сдержать свое обещание. Я держался, как мог, но у меня больше нет сил. Я хочу, чтобы ты знал это не твоя вина… Не вини себя, — произнес Саша, после чего закашлялся. — Саша, пожалуйста… Не оставляй меня… Как же я буду без тебя? Что мне делать в мире, где нет тебя.? Я же… Люблю тебя, — судорожно сжимая Сашину ладонь, шептал Егор. — Я тоже безумно люблю тебя… Прости, — Саша коснулся губ Егора и глаза его закрылись на веки. Мягкое, прощальное прикосновение обожгло кожу сильнее раскаленного железа, словно ставя последнюю печать на их общем прошлом, на всех невысказанных словах и несбывшихся мечтах. Егор замер, не в силах ни пошевелиться, ни вдохнуть. Время остановилось, оставив его наедине с этой тихой, но такой оглушительной потерей. Поцелуй был последним прощанием, последним знаком любви и дружбы, связывавшей их. Егор чувствовал, как жизнь уходит из Саши, как его тепло медленно, но неумолимо исчезает, оставляя после себя лишь пустоту и холод. Мир вокруг померк, звуки приглушились, и остался лишь он, Егор, и угасающий свет в глазах Саши.
