Морозные касания времени

Рассвет в Скайзерне всегда был прекрасен. Залитый золотом небосвод бесконечно устремлялся вдаль, украшенный пастельно-розовыми облаками, что скрывали за своей пеленой гаснущие звезды. Белокамменный дворец величественно возвышался средь облаков, что хлопьями перьев затрагивали верхушки его башен. Легкий ветерок слользнул меж выступов и арок, и проскользнул в открытое окно одной из многочисленных комнат. Там, на большой укрытой шелками постели лежал хозяин этого места, вернее наместник, создатель, — и есть ли смысл перечислять всевозможные олецетворения, того кем он был? Глаза дремлющего полубога были крепко зажмурены. Рескицы подрагивали, брови болезненно изогнулись. Весь вид юноши сплел в своем образе глубокую тревожность, словно у загногого в угол зверя, раненного и одинокого. Наместник резко открыл глаза, устремив взор блуждать по широкой комнате, украшеной различными безделушками, в излюбленной манере порытым в золотом стенам, а в местах и вовсе состоящих из него. Как только столь тяжелые стены до сих пор не рухнули, хотя стояли уже не одно столетие, — немыслимым бы показалось это обычному смертному. Но для полубога это ничуть не являлось проблемой, — хоть пусть весь замок весил бы тысячи тон, божественная мания творит чудеса. Панический взгляд рубиново розовых глаз ещё некоторое время метался по комнате, ища кого-то, кто вселял ужас в сердце юноши. Лишь через несколько судорожных, мучительных вдохов, ростки осознания пробились в мыслях вместе с воспоминаниями… *** Тихий шорох, испуганные крики, — растрепанный юноша поскользнулся, едва не потеряв равновесия, но не перестал бежать, задыхаясь и хрипя. Он перебирал ногами, стремясь уйти, исчезнуть, что угодно, лишь бы следующая за ним незивестность, что уничтожала все, поглощая, переворачивая и схлопывая, перестала следовать за ним. Зефирион бежал, так быстро, как только мог. Но в один момент тонкую шею с силой жали. Рывок и последующий удар об пол, выбили воздух их злегких, заставив закашляться. Сморгнув горячие слёзы боли, застилающие взгляд, полубог с трудом поднялся, глядя перед собой. К нему неторопливо, притворно лениво шел высокий мужчина, пчьи янтарные глаза яростно сияли во тьме. — Бесполезное отродье, — Холодный голос разорвал тишину. Крупная ладонь схватила парня за волосы, вздергивая в воздух. Вслед за сдавленным всхлипом, прозвучал испуганнй визг. Блик проскочил по лезвию, сверкнув во тьме. Тихий шорох и шелест ветра, на долю мгновения были прерваны неясным чавающим звуком. Клинок врезался в теплую плоть, рассекая тонкие слои кожи, мягкой словно листья нежного цветка. Алая жгучая кровь вырвалась наружу из хрупкого тельца со смазанным бульканьем. Чужая рука отпустила златые кудри, и юноша безвольно завалился на бок. безвольно обмяк. Рубиновый затухающий взгляд с пустотой вперился в спину удаляющегося бога, вуалью ветра. Зефирион тихонько застонал, отчаянно и жалобно. Перед глазами потемнело. И вечная, излюбившая его в заточении тюрьмы беспробудная тьма окутала своего нечастого гостя. *** Резкий рывок из омута воспоминаний, отдался болью в висках. Горло кололо и сводило, и рука метнулась к шее, в стремлении закрыть, пережать, стянуть… Но не было пугающей липкости. Нежныя кожа не имела изъянов и дыр, оставленных клинком Аэро. Алые глаза испуганно метнулись в сторону, в поисках бога, но вместо него наткнулись на драгоценные камни, инкрустированные в украшения стен. Блисатние яркого пурпура аметистов, освещенных рассветным солнцем, вновь утануло юношу в глубины памяти… **** Яркий обыденный день был оборван незваным гостем. Низшее, существо, что должно было пасть на колени пред своим Господом, гордо стояло с сияющими фиолетовыми галзами и тенью тысячи демовнов, скрывшихся в разуме. Клокочущая бесспомощность поглотила его в тот миг, когда этот неправильный, ужасающий — его звали Джодах, — смертный сковал его заклинанием. Собственные горькие бессилие и ненужность, вызывали отвращение к самому себе. Растерзанный, но всё ещё держащийся на тонких нитях сознания рассудок твердил: он не виновен, — но, та часть его души, уже знающая правду, признавала его положение. Нелюбимый отцом — тот даже не пришел на помощь, когда его детя буквально молило в слезах, — находящийся в последних каплях несломленного сознания, побежденный собственным творением, что встало рядом с тюремщиком. В миг, когда ледяной дым скользнул по дрожащему телу, унося из дворца, внутри что-то с хрустном надломилось, исчезло в холодных белых коридорах. Тюрьма Времени была жестока. Юноша из последних сил прижимал к себе крылья, пытаясь сохранить хоть немного тепла, столь желанного и нужного. Тихие всхлипы, единственное что было слышно, но не долго, до тех пор пока тюрьма времени не лишила его звуков на вечность. И эта вечность в один момент, резко и болезненно прервалась. Боль обрушилась на почти угасшее сознание, придя вместе с жестокими руками, что не жалея ломали крылья, вырывая кости и перья, оставляя на спине одни только кровавые ошметки. Он помнит соленость слез, катившихся по лицу, и стойкий тяжелый запах крови. Он помнит безразличный сияющий взгляд отца. И помнит тьму, что рухнула на него, стоило острому кинжалу раскрасить его шею алой лентой. *** В беспамятстве Зефирион тихо захныкал. Дрожащая рука вцепилась в одежду на груди, отчаянно царапая. Юноша задыхался, пока его безжалостно метало по отрывкам прошлого — или же будущего? Агония надолго сковала тело полубога. Минуты медленно перетекали в часы. Но боль постепенно утихала, а мысли расплетались из тугого клубка. Зефирион заерзал на кровати. На его лице виднелись дорожки высохших слез, соленых, жгучих и горьких, разрывающих сердце страданием, достигающим самых тайных углов его сердца. Глаза его были пусты, взгляд бессмысленно блуждал по комнате его собственного замка, что уже не одно столетие был пуст, и только сам полугог был в этом непробудном одиночестве. Положив тонкую и хрупкую ладонь ко лбу, парень зажмурился. Голова нещадно болела, отдавая ноющей болью в висках. Дрожащими руками держась за изголовье, юноша шатко поднялся с кровати, но, не успев сделать и пары шагов, упал на холодный мраморныйпол. Ноги дрожали, сердце бешено стучало в грудной клетке отзываясь стуками и судорогой. Несколько минут Зефирион сидел на полу переводя дух, нервно глотая воздух. Взглянув вокруг, он зацеплися взглядом за выход на балкон. Собрав силы, парень на дрожащих ногах встал и медленно пошел к двери. Пиновав её, он оперся всем телом на перила, отчаянно цепляясь за их металлическую поверхность и молясь о том, чтобы не упасть, вниз, — туда, где за пеленой облаков виднелся город. Стоило парню окинуть взором высокие здания, как осознание накатило на измученный разум. Скайзерн, от которого ранее даже воспоминания не осталось, сиял в бурной жизнью. Широкие улицы были заполненны крылатыми существами, безастоновочно сменяющими друг-друга на мостовых и площадях. Стоял прекрасный солнечный день. Но ужасающяя нега прошлого вцепилась в полубога. Перед глазами всместо этого шумного города, стояла лишь небесная синь, напоненная лишь облаками да редкими обломками. Юноша медленно вдохнул свежего воздуха, и так же медленно выдохнул. Подступающая паника немного отступила. Пройдя рукой по лицу и вытерев остатки слез, парень выпрямился, уверенне вставая на дрожащие ноги и заставля себя уйти. Вернувшись в просторную комнату, обромленую золотом, что отблескивало в ярких лучиках солнечного цвета, Зефирион остановился возле зеркала. Подойдя к зеркалу, полубог краем глаз заметил свою золотую маску, лежащую на столике рядом с зеркалом. Внутри все неприятно сжалось при виде бездушного куска металла. Тонике пальцы скользнули по поверхности, прежде чем рука дрогнула, с силой в цепилась в маску, и та с грохотом призимлилась в другом конце комнаты. Сердце мерзко заныло, и юноша вытер руки об одежду, словно касался грязи. Но не в новинку было чувствовать омерзение и ненависть к обычному украшению, единственной функцией котрого было сокрытие лица. На границе сознания неприятно заскреблось воспоминание. В один из дней, когда он ещё не носил маску, представ пред отцом и ожидая похвалы… полубог резко замотал головой, отбрасывая воспоминание прочь. Тем не менее, щеку неприятно защипало от напоминания о прилетевшей ему тогда пощечины. Синкя от нею неделю не сходил с молодого личика. После он уже не мог смотреть на свое лицо без горящего внутри отвращения. Сейчас же все перевернулось с ног на голову. Впервые за столетия своей жизни он понимал отчетливо и ясно: отцу плевать на него. Так почему бы… Почему бы не ответить тем же? Какая разница, о чем будет думать тупой эгоистичный старик, если парень проживёт эту жизнь для себя. Зефирион прислушался к собственному телу. Ощущение тяжелой божественной силы давило своей непривычностью, время проведенное без магии в заточении стерло у него это чувство необузданной мощи, прокатывающейся по телу. Пару мгновений и теплое ощущение передвижения сил по телу, разошлось медленно задействуя каналы жизненных сил. Неуверенно махнув рукой в воздухе, парень применил заклинание. Вмиг нежной кожи коснулся белоснежный шелк одеяний. Шею и плечи обвала тяжесть золотых украшений. (точный его наряд и как он выглядит можно увидеть в арте по ссылке в описании.) Покрутившись несколько мгновений перд зеркалом,парень мягко кивнул. Одеяние, что он носил в прошлой жизни, было тяжелым, плотным и удушающим, со всеми слоями алой замши и громоздких безвкусных детищ ювелира. Та же одежда, что покрывала его тело была намного легче и проще. И давала стойкое освежающее чувсвто, которому парень названия дать не мог. Переодевшись, юноша задумчиво прикрыл глаза. Если он не хотел умереть, стоило придумать, а как бы вывернуться из событий грядущего. Он отчетливо понял, что необходим был план. И помощь. Только вот к кому обратиться? Вмешивать в собственные дела кого-то из других полубогов не хотелось. Всё же, их родители хоть и плевать хотели на своих детей, всё же тщательно следили за любым общением, происходившим между полубогами. Тогда… В памяти скользнули пурпурные глаза, и юноша поежился. Задумался. И нервная кривая ухммылка скользнула по губам полубога. пугал ли его выходец скайзерна, обрушившийся с яростью и гневом после уничтожения мира? Да. Был ли он в ужасе от связи Ангела Смерти со Смотрящим? Несомненно. Но можно ли было использовать потенциал этого ужасающего скайзерновца? Мысль заслуживала рассотрения. — Но прежде, надо бы узнать о том, как в принципе идут дела… — произнес Зефирион в пустоту вечного замка. Его слова эхом разнеслись по комнате, что полубог даже немного поёжился от непривычки. Чувтсвуя разгорающуюся внутри робкий огонек решительности, парень обернулся и гропко проговорил, вкладывая в божественную силу в свои слова. — Мир приди на мой зов. давным-давно, ещё будучи юным, Зефирион слуайно обнаружил то, что мир, отданный ему вруки, обладал сознанием. Сказать, что это было редкостью во вселенной, значит промолчать. Юноша был очень удивлен, но решил умолчать, боясь реакции своиего отца. В конце концов, никто не мог знать, что придет в головы Высшего Совета. Вполне возможно, они решили бы уничтожить его сознание. Раздались приглушенный хлопки крыльев. Пронырнув сквозь арку балкона, маленькое существо опустилось к нему на плечо и издало чирикающий звук. Это была небольшая птица белая птица. Ее крылья в концах переходили в золотистые отливы вина, а наконце хвоста был золотой оттенок, что после переходил в розовый. — Здравствуй, — тихо, неуверенно прошептал юноша, м. Давно не виделись… Птичка в непонимании склонила голову набок. — Ох, точно, — парень понял, что хоть для него и прошла вечнасть в стенах Тюрьмы, с Скайзерном не произошло того же, — Не бери в голову. Просто, ах, даже не знаю, как объяснить. Ненадолго замерев в неловкой тишине, юноша всё же легонько улыбнулся. Подняв руку и осторожно потрепав птичку по голове, юноша развернулся и снвоа выскользнул на балкон, в очередной раз пробегаясь взглядом по силуэту города. Он тяжело вздохнул. Если уж он решил найти Джодаха, это нужно сделать прямо сейчас. По крайней мере, встретившись с ним, он сможет понять, можно ли как-то перетащить упрямого своенравного скайзерновца на свою сторону. Магия бурля, наполнила пространство вокруг, озоряя всё нежным голубым светом, что слабыми лучами отражался в стенах комнаты. Перед ним открылось окно в мир, что показывало расположение всех и вся, и по венам прокатилось приятный зуд от того, как потекла по телу мгаия. Словно кто-то почесал зудящий шрам. Удовлетворенно вздохнув, парень сосредоточился. Для быстрого и точного поиска используемые им чары подходило идеально,но было необходимо следить за резервом силы, всё же утекала она быстро. Меж полом и расстоянием вытянутой руки от макушки Зефириона вырос разрыв, сквозь который просматривался весь Скайзерн. Юноша, сконцентрировавшись, погрузился в память, вспоминая ощущение магической силы Джодаха и пустил тонкий слой собсвенной магии по миру, ища хоть то-то похожее. Спустя время, его усилия ознаменовались успехом, когда парень пучувствовал слабый знакомый резонанс. Тут же полубог направил заклинание просмотра на ту точку. Сквозь разрыв было видно гигансткой дерево. В его в ветвях высокого и ветвистого дерева, маленький едва оперившийся птенец сидел на широкой ветке, облокотившись спиной о ствол. Ветер слегка покачивал кончики волос ребенка, что, прикрыв глаза в блаженстве, наслаждался тишиной мимолетного момента. — Нашел тебя. * * * Джодах мирно распластался на ветке, довольно пофыркивая от греющего его теплого солнца. Сбежав сразу после занятий, мальчонка забился на дерево в саду и мирно дремал. Денек был хорошый и ясный, и грех было не отдохнуть на улице, особенно когда в его излюбленном месте было безлюдно и стояла приятная тишина. Он думал, что спокойно просидит тут до вечера. Но всё всегда шло не по плану. По воздуху разнесся оглушительный гул, заставив мальчика подскочить и оглянуться. Птенец испуганно глядел на искры магии, вспыхнувшие под деревом, и задрожал в шоке и испуге, когда неизвестная бушующая магия сдавила его от своей плотности. Прежде он никогда не испытывал такой устрашающей ауры. Но даже сбежать он не мог, казалось, конечности отказывлись двигатсья. Так и оставалось девятилетнему малышу безвольно наблюдать, как под деревом раскрывается портал. Тонкие руки и ноги обвили качающуюся ветку изо всех сил, и в мылсях пронеслась молитва… Которую небеса, судя по всему, проигнорировали. С тихим вскриком мальчик соскользнул и неуклюже шмякнулся на землю. Приземление было весьма неприятным, и он мог поклясться, что скоро появятся синяки, за которые его отругают. Но это позже. Сейчас ребенок настороженно сжался в клубок и следил за порталом, из которого вскоре вышла невысокая фигура в белоснежных одеяниях. Золотые кудри ниспадали водопадом, а на плече сидела маленькаяп тичка. Но ничто из этого не привликало внимания больше, чем три пары белых крыльев, покачивавшихся за спиной незнакомца. Алые глаза встретились с пурпурными. Джодах сглотнул. Видимо, он влип.