Мэриан: Начало

      — Мэри, ты же помнишь, что к нам скоро прилетает бабушка? Можешь вспомнить, что она любит? — Марджери выдёргивает Мэриан из мыслей и закидывает к ней в корзину две упаковки, к счастью, нашедшихся бумажных полотенец, тех самых, из-за которых они уже минимум полчаса стояли в одном отделе.       — Что? — приходя в себя, переспрашивает Мэриан, потому что её собственные мысли и голос в голове звучат громче маминого голоса.       — А не нужно витать в облаках! — желчно кривится мать. — О чём ты вообще думаешь, а?       — Да ни о чём, — запинаясь, отвечает Мэриан, вжимая голову в плечи.       — Правильно, потому что тебе не о чем думать, — мать морщится, а Мэриан закрывает глаза, оттого что не в силах выдержать напор.       — К нам скоро прилетает твоя бабушка из Дублина. Нам нужно срочно подготовиться к её визиту, а на днях мы едем в аэропорт и встречаем её с самолёта, — повторяет мать, не скрывая своей злобы, но её гнев больше не похож на лесной пожар, скорее, на горение спички, стоит только подуть — и огонь прекратится. — Теперь ты, я надеюсь, слышишь?       — Да-да, слышу, — быстро спохватывается Мэриан. — Честно, я уже не помню, что она любит. Может, мы просто купим много всего вкусного, чтобы наверняка угодить ей? — невинно предлагает Мэриан, хлопая ресничками. Она молится, чтобы мама хоть сейчас не разозлилась на эту безобидную фразу, как обычно она любит это делать.       Мать долго думает и взлохмачивает свои волнистые волосы средней длины. Мэриан уже заранее жмурится, потому что ей кажется, что сейчас опять начнутся нотации и нравоучения по типу «мы не миллионеры, Мэри, мы не можем покупать сразу всё, бла-бла-бла…»       — Это идея, — женщина довольно причмокивает губами. — Всё равно ни я, ни ты не помним точно. что любит мать твоего отца, а если мы самого его об этом спросим, он подумает, что я ничего не знаю о его маме и что раз я проявляю такое неуважение к ней, то, значит, не уважаю и его… А мне эти разборки не нужны. Действительно, просто купим всякой всячины, а там она пусть уже как хочет, — мать кивает головой, одобряя. — Вот, в кои-то веки хоть что-то от тебя полезное, — небрежно бросает женщина, разворачивается и идёт в другой отдел супермаркета, перебирая в руках короткий бумажный список.       Мэриан поднимает с пола тяжёлую корзину и, сильно кренясь вправо, мелкими шагами спешит за мамой.       — Мишель, папа, мы дома! — не слишком жизнерадостно кричит Мэриан, сгрузив шуршащие пакеты с продуктами на пол в прихожей.       — Привет! — мгновенно отзывается Мишель, пулей выскакивая из гостиной в прихожую. — Смотри, я косичку заплела себе, — хвастается она и прыгает то на одной ножке, то на другой, и с её левой ноги едва не слетает тапочек.       — К нам скоро приедет бабушка, — оповещает её Мэриан, пока мама заносит остальные продукты из машины домой, ногой приоткрывая дверь, потому что та постоянно захлопывается.       — О, как хорошо! — радуется Мишель, прыгая ещё выше.       Её почти полностью распустившаяся косичка прыгает вместе с ней, и длинные золотистые локоны рассыпаются по хрупким плечикам маленькой девочки. Мэриан завидовала Мишель из-за того, что у неё такие волосы. Они у неё очень редко путались, а когда трогаешь их — будто проводишь пальцами по лучшему шёлку. А ещё они у неё блестели точно золото, когда в пасмурном Лондоне вдруг начинало светить солнце. Волосы Мэриан же постоянно сбивались в колтуны, плохо расчёсывались, пушились и кудрявились, из-за чего она дома ходила с «шапкой» из волос, потому что ей было лень драть свои клоки, но при этом Мэриан не приходилось заставлять себя расчёсываться в школу: она делала это почти с радостью и всегда так старательно прилизывала их, чтобы они красиво лежали, потому что ни в коем случае не хотела давать Грейс и одноклассницам ещё один хоть малейший повод посмеяться.       — Тогда… — Мишель задумывается и возводит тёмно-синие глаза к потолку, не переставая прыгать. — Тогда я сделаю ей открытку! — громко пищит она, убегая на второй этаж, чтобы достать все нужные материалы для поделки.       Мэриан негромко фыркает, потому что делать открытку бабушке — благое дело, но пофыркать и понедовольствовать тоже очень хочется. Поэтому она идёт на компромисс — цокая, но не так, чтобы это могла услышать её сестрёнка.       — Здравствуй, дорогая, — тепло приветствует жену Серж, обнимая её, когда та заканчивает перетаскивать продукты. — Ну, как вы с Мэриан? Купили то, что любит моя мама?       — Купили, — докладывает женщина. — Всё купили. Только Мэриан закатила концерт, вот мы и пробыли там так долго, — Марджери недобро косится на старшую дочь, слегка пожимающую плечами, то ли не желающую признавать вину, то ли молчаливо говорившую: «А что я такого сделала-то?..»       — Какой ещё концерт? — не понимает Серж, положив руки на плечи Марджери, уводя её из прихожей в столовую.       — Да просила косметику ей купить, говорит, что над ней смеются в школе, — голос матери не выдаёт совершенно никакого волнения.       Зато отец отвечает не сразу. Только хмыкает, явно размышляя.       Мэриан с надеждой вострит слух, скрестив пальцы в надежде, что у папы всё-таки сердце не из камня.       — Ей нужно научиться постоять за себя, — спустя несколько мгновений изрекает он, и плечи Мэриан поникают, но она тут же распрямляет их обратно, потому что обещала себе не сутулиться. — Странно, что за восемь лет обучения она ещё этому не научилась, — задумчиво и недовольно продолжает он.       — Ну! — соглашается мать. — Раз не выстроила с одноклассницами хорошие отношения, нужно тогда было учиться отвечать им, а она и этого не умеет. Бестолковая совсем, — женщина закатывает глаза и садится на бежевое кресло из телячьей кожи. Неподалёку от неё на диване располагается Серж.       Мэриан хмуро поднимается по лестнице наверх, но даже сквозь скрип деревянных ступенек слышит, как родители нелестно отзываются о ней.       — А, Мэриан, постой! — окликает её мать, заслышав шаги.       — Да, мама? — девочка делает доброжелательный вид и даже натянуто улыбается, хоть мама этого и не видит. Просто Мэриан заранее знает, что, если она не будет всегда в хорошем настроении и не будет как собачка высовывать язык и стоять на задних лапках перед родителями, её ждёт выговор.       — Будь так добра, приберись на втором этаже. Вытри со всех поверхностей пыль, приведи в порядок раковины, шторы красиво задёрни. Наведи порядок, в общем, — просит мама, но это больше похоже на приказ, судя по тону, не терпящему возражений. — Бабушка ненавидит, когда в доме грязно. Она тогда сразу начинает сама всё протирать и мыть, а у неё больная спина и слабые колени, ей это вредно.       — Хорошо, мама, — вздыхает Мэриан. Её шаги становятся тяжелее, лестница скрипит громче.       Следующий день шёл намного хуже. «Великолепная троица», как они нарекли себя, уже сообщила всей школе, что отныне Мэриан — не Мэриан. Кто угодно, только не Мэриан. Конечно, «кто угодно» — в рамках оскорблений.       Грейс преуменьшала заслуги Мэриан, всячески издевалась, насмехалась. Если Мэриан ставили высший балл за работу в классе — это не значит, что она хорошо усвоила материал и без ошибок выполнила задания, это значит, что она непременно списывала. А у кого списывала — здесь уже Грейс не вдавалась в такие подробности. Списывала — и всё. Ей было плевать на то, что учительница зорко наблюдает за всеми, готовая вцепиться в списывающего как коршун в кролика. Тем более, девочки не дали бы Мэриан списать. Самой Грейс, Аманде или Бритни, может, и дали бы, из страха, что станут объектом насмешек, но дать списать самой Мэриан — точно нет.       Мэриан надеялась попросить у классной руководительницы завтра свободный от школы день для того, чтобы встретить бабушку в аэропорту. Миссис Трейси долго мялась, думала, даже сначала отказала, но потом всё-таки согласилась. Родственники — дело святое. Особенно пожилые бабушки и дедушки, такие беспомощные старички и старушки, которые могут не понять, в какую сторону аэропорта им идти… А Мэриан с семьёй встретит бабушку, и ей не придётся у всех спрашивать, где паспортный контроль, а где получать багаж.       — Ладно, О’Коннор, можешь завтра не идти в школу. Я пошлю Грейс к тебе, чтобы она сказала, что мы проходили, а также показала номера домашних заданий, — благосклонно согласилась миссис Трейси, чуть склонив голову влево. Она сидела спокойно и умиротворённо, чёрные блестящие волосы спадали ей на плечи, красиво контрастируя с бледным, чуть подрумяненным на скулах лицом.       — Спасибо большое, миссис Трейси, — вежливо улыбнулась Мэриан, делая небольшой книксен. — Вы очень добры.       — Ступай, Мэриан, — мягко выпроводила её учительница из своего кабинета, потому что у миссис Трейси уже давно начался обед, а она вынужденно ещё сюсюкалась с ученицей.       Семейство О’Коннор суетилось целый день, у них не было ни одной спокойной минуты. То Мишель пролила на скатерть молоко во время завтрака, то у Сержа машина почему-то не сразу завелась. Все волновались, нервничали, даже по обыкновению спокойная Мишель постоянно бегала в свой тайничок на втором этаже, где прятала открытку для бабушки и проверяла, точно ли она наклеила столько цветочков, сколько нужно, точно ли открытка не заляпана клеем, точно ли открытка подписана… А ещё она постоянно показывала всем одну и ту же поделку по сто раз и спрашивала, красиво ли. Все, конечно, отвечали, что красиво, но скоро это изрядно надоело, и Мэриан накричала на Мишель, Мишель обиделась и заплакала, а Мэриан наказали, потому что, по маминым словам, каждая слезинка Мишель — один день, в который Мэриан без сладкого.       В аэропорту было очень людно. Конечно, ведь сегодня предпоследний день этого года, и все стремились встретить Новый год с роднёй, пусть в Европе и не было принято отмечать его так же пышно, как Рождество. Кто-то улетал из Лондона в этот день, а кто-то прилетал, как, например, Эйрин О’Коннор.       — Мэриан, вы с Мишель маленькие, можете потеряться. Мы будем долго ходить по аэропорту, искать бабушку, а вы должны… — Марджери не успела закончить, как её перебила Мэриан:       — Мама, мы не маленькие, мы уже большие! Нам же не три годика, — взвыла она, потому что ей ужасно хотелось встретить любимую бабушку, а не дожидаться её тут. Ей очень хотелось самой первой увидеть бабушку, изо всех сил крикнуть папе, маме и Мишель, что она видит её, очень хотелось побежать к бабушке навстречу и крепко-крепко обнять, сказать, как любит её и как скучала по ней. Но нет, родители испортят всю встречу…       — Никогда не перебивай меня. И любых взрослых тоже не перебивай. Это неприлично. Ты должна уважать своих родителей и всех людей старше тебя, потому что это правила хорошего тона, — отчитала её мать. — Твоя младшая сестрёнка и то умнее тебя, потому что так не делает, — она повысила голос, сердясь, и Мэриан пришлось сдаться. Она смиренно закрыла глаза и сложила руки на коленях.       — Хорошо, мама, — тихонько отозвалась она, постукивая указательными пальцами по коленкам в попытке успокоиться.       — Вот и хорошо, — на лице матери заиграла самодовольная улыбка.       Женщина развернулась к ним спиной, взяла мужа под руку и пошла куда-то туда, где, как они с Сержем думали, должна быть Эйрин. Странные, конечно. Сами не знают, куда идти, но всё равно идут. Нет чтобы сначала узнать, где встречать прибывших…       — Скучно, — печально пискнула Мишель. — Давай в слова что ли, а, Мэри?       — Я уже не маленькая, — отрезала Мэриан, отвернув голову от сестры и провожая взглядом бегающих туда-сюда людей. — Со своими подружками играй в слова, ты мне не ровня, — гордо ответила она, задрав подбородок так, что перестала видеть пол.       — Снова ты занудничаешь, Мэри, — насупилась Мишель. — А кое-кто ещё говорил, что не зануда.       — Ладно, Вермишель, — уступает Мэриан, потому что ей не очень-то хочется быть занудой, и игра в слова сейчас и правда была бы очень кстати, потому что, откровенно говоря, ей нечего делать, кроме того как считать ворон, ой, то есть, прохожих. — Паспорт.       — Тоже, — мгновенно ответила Мишель, и её глаза счастливо заблестели.       — Это не то! — возмущается Мэриан. — Мы не должны использовать ничего, кроме существительных! Фу, так и знала, что ты плохой игрок в слова!       — Что-о-о?! — рассердилась Мишель и почти вскочила со скамейки. — Это же игра в слова, а не в существительные! Слова можно любые.       Мэриан громко фыркнула, а Мишель в ответ на это закатила глаза и скорчила смешную рожицу. Если бы чужие люди не стояли к Мэриан так близко, то она сейчас бы разрешила себе вдоволь похохотать с этой мордочки, но ей пришлось ограничиться скромным хихиканьем в руку.       Людей вокруг стало слишком много, и, хоть никто и не посягал сесть на скамейку рядом с Мэриан и Мишель, но сестрёнкам стало очень неуютно. Они придвинулись ближе друг к другу, словно каждая искала поддержку в лице сестры. Мэриан поняла, что Мишель очень беспокоится, потому что та нервно озиралась по сторонам, выискивая маму с папой, и обняла сестру. Младшая расслабилась и положила голову на плечо Мэриан.       Мимо них быстро прошёл какой-то мальчик, которого ни Мэриан, ни Мишель не смогли разглядеть, потому что на его голову был накинут глубокий капюшон. Он катил за собой чемодан, маленькие колёсики которого дребезжали, прокатываясь по неровному полу, сделанному под настоящий камень. Мальчик что-то бормотал себе под нос, склонив голову вниз, прямо к своим чуть запачканным кроссовкам.       Мэриан наморщила конопатый нос.       «Ну и типчик, — подумала она. — Какой важный-бумажный», — поджала губы — прям как мать, когда ей что-то не нравилось.       Впрочем, он очень быстро прошёл мимо них, но, когда поравнялся с их скамейкой, из кармана его куртки выпал какой-то белый конверт, который Мэриан не без злорадства быстро пнула под скамью, думая, что так ему и надо. Мишель же ничего не заметила, она мяла своё клетчатое платье и вытирала потную ручку о колготки — хорошо, что о свои, а не старшей сестры.       Тот мальчик ушёл далеко вперёд, а люди вокруг перестали таким плотным кольцом обступать девочек. Теперь Мэриан и Мишель стало чуть спокойнее.       — Мы можем продолжить играть? — с некой надеждой спросила Мишель, поднимая на сестру глаза-незабудки.       — Думаю, да, — чуть подумав, ответила Мэриан, стараясь скрыть неуверенность.       — Ты на «е», помнишь?       — Я же сказала уже! — не сдержалась Мэриан и резко развернулась к Мишель, прожигая её взглядом. — «Тоже» — это не существительное, придумай другое слово на «т».       Мэриан заглянула в глаза сестры и с печалью осознала, что её собственные серые глаза такие неинтересные и скучные в сравнении с синенькими, чуть даже уходящими в фиалковый глазами Мишель.       — Мэ-э-эри, — жалобно протянула та. — Что тебе стоит продолжить игру, не упираясь в это «тоже»?       Мэриан обречённо вздохнула, потирая глаза.       — Ено-… — она не успевает закончить, как перед ней встаёт тот самый мальчик, и проклятый шумный чемодан тоже рядом с ним, по его правую руку.       Мэриан сделала строгий вид, мгновенно посерьёзнев.       — Да? Чего угодно? — она задрала подбородок по своей новой привычке, потому что, как она думала, так выглядит увереннее в себе.       Мальчик переминается с ноги на ногу, Эверестом возвышаясь над и так невысокой Мэриан, да ещё и сидящей на скамье.       — Мэри, кто это? — спросила Мишель громким шёпотом, который незнакомец, конечно же, слышал.       — Понятия не имею, — ответила ей Мэриан высокомерным тоном, который переняла у Грейс.       При этих словах мальчик откинул с головы капюшон и смущённо взъерошил тёмно-каштановые волосы.       Теперь девочки хорошо могут разглядеть его лицо.       У него бирюзовые глаза, которыми он растерянно глядел то на одну девочку, то на вторую, прямой нос, тонковатые губы и острый подбородок.       Мэриан старательно пытается отмести от себя мысли, что мальчик довольно симпатичный.       — Прошу прощения, — его шёпот похож на шипение змеи. — Я тут конвертик один потерял. Вы не видели случайно? — он быстро облизывает губы и, мотнув головой, откидывает упавшую на глаза прядь волос. — Я очень тороплюсь, опаздываю на самолёт, меня ждут, — он нетерпеливо перебирает в длинных худых пальцах металлическую позвякивающую собачку от молнии на куртке.       Мэриан наступает чёрным ботинком на белый конверт на полу, уголком торчащим из-под скамьи, надеясь, что её движение осталось незамеченным. Мальчик молниеносно переводит взгляд к ботинку Мэриан, и она сразу же ставит рядом вторую ногу, делая вид, что у неё просто затекли ноги.       — Вы не видели? — повторяет он с какой-то больной надеждой, и по его выражению лица и голосу Мэриан понимает: он не понял, что его драгоценный конвертик лежит у неё под ботинком.       Ей на какое-то мгновение становится стыдно. На какое-то. Но уже нет пути назад, уже страшно признаваться в том, что она знает, где конверт. Ну, допустим, скажет она: «Ой, простите, Ваш конверт у меня под ногой, я такая невнимательная, случайно наступила на него и даже не заметила этого! Извините…» И? Что дальше? Очень некрасиво получится. Нужно держать лицо до конца, раз уж не сказала сразу, да ещё и наступила на конверт.       Она отбрасывает все сожаления, и чувство вины и жалости к мальчику у неё пропадает так же быстро, как и появилось.       — Нет, — Мэриан тянет это так уверенно, что кажется, будто в её словах нет и малейшего намёка на ложь. — Мы не видели, — она качает головой и сочувственно улыбается. Уголки губ сами ползут вверх, и ей ничего не остаётся, кроме как сделать из этой странной гримасы подобие соболезнования.       — Ладно, — разочарованно вздыхает мальчик, его плечи поникают, а сутулые плечи ещё больше клонятся вниз. — Простите за беспокойство.       Мэриан задыхается от его вежливости, и, мысленно выругавшись в свой адрес за то, что не сказала правду, понимающе кивает головой.       — Удачи, — бросает Мэриан ему вслед, когда тот уже далеко-далеко от них.       Она медленно поднимает ногу, под которой лежит конверт, и смотрит вниз.       Бумага мятая, грязная и чуть мокрая, потому что Мэриан перед тем, как зайти в аэропорт, угодила в лужу. На конверте отчётливо виден отпечаток её подошвы.       Девочка тяжело вздыхает и ставит ногу обратно.       — Что это? — захлопала ресницами Мишель, легонько подталкивая сестру в бок. — Это тот самый конверт, который мальчик искал?       — Вечно ты ничего не видишь и не слышишь, — огрызнулась Мэриан, подтягивая сползающие колготы. — Хотя сейчас это, может, было и к лучшему.       — Стоп! — удивилась Мишель, раскрывая рот. — Конверт всё это время был у тебя, но ты не отдала его тому мальчику? Зачем ты так сделала?       — Тише ты, — шикнула на неё Мэриан, сжимая коленку сестры в руке, призывая замолчать или хотя бы говоришь потише.       — Да что «тише»! Я всё маме расскажу! — не унималась Мишель. — Что ты наделала! А если это что-то важное? Почему ты не отдала ему конверт?       — Замолчи сейчас же, — краснея, процедила Мэриан, чувствуя, что Мишель заставила всех людей рядом обратить внимание на них. — Я заберу конверт домой, там посмотрю, что внутри, и решу, что мне делать с этим. Хорошо?       — Тебе нужно отдать конверт мальчику, — продолжила Мишель уже спокойнее.       — Сейчас он уже в самолёте сидит, у меня не получится отдать конверт, — грустно пояснила Мэриан, и Мишель бурчит ей что-то неразборчивое в ответ. Совесть разъедает изнутри, и Мэриан хочется провалиться под землю от стыда, но от себя никуда не денешься, и она просто старается не думать о мальчике и обронённом конверте.       Родители довольно скоро возвращаются и, конечно же, не одни, а в сопровождении милой бабули Эйрин, которую Мишель и Мэриан очень сильно любили, жаль только, что она нечасто приезжала к ним.       Как же была удивлена Мэриан, когда обнаружила, что волосы бабушки больше не ярко-рыжие, как у неё, а серебристые! Нет, конечно же, Мэриан знала, что люди к старости седеют, но когда Мэриан в прошлый раз видела бабушку, та всё ещё была рыжей, хоть седые волоски и иногда встречались на её голове. Видеть бабушку такой было очень непривычно, но, безусловно, Мэриан была очень рада тому, что она решила навестить их.       Жаль только, что Мэриан теперь единственная рыжая из О’Конноров.       — Ну, внученьки, вы уже такие большие выросли, — улыбнулась Эйрин, и стало видно, что у неё не хватает пары зубов. — Мишель-то какая красавица выросла, а когда я была у вас в прошлый раз, она была совсем крошкой, — захихикала Эйрин, рисуя в воздухе маленький комочек, под которым она, скорее всего, имела в виду Мишель несколько лет назад.       — Да, а ещё она хорошо учится в школе, преуспевает в рисовании, и мы хотим отдать её на баскетбол, — подтвердила Марджери, обернувшись к заднему сиденью, где расположились Мишель, Эйрин и Мэриан. Конечно, им троим была слегка неудобно так ехать, но в тесноте, да не в обиде.       — Мишель у нас такая молодец, — подхватил Серж, с улыбкой крутя руль.       — Умница, Мишель, — с нежностью прошамкала бабушка. — Так, а про мою дорогую Мэри вы почему ничего не говорите? — уже громче спросила она, и Серж, не ожидая такого от мамы, чуть не врезается в соседний автомобиль. Всех пассажиров заносит влево. Мишель прижимается носом к окну и дышит, стекло запотевает.       Мужчина бранится себе под нос, но все слышат только невнятный бубнёж.       — Аккуратнее! — почти взвизгнула Марджери, тоже отклоняясь влево.       — Сынок, если ты всегда так водишь машину, я сама пойду работать в полицию, чтобы лично тебя оштрафовать, — съязвила бабушка, на что Мэриан тихо рассмеялась. — Ну-ка, Мэри, посмотри на меня, — ласково потребовала она. — Я толком тебя не разглядела в аэропорту, так твои родители спешили отвезти меня домой.       Мэриан, широко улыбаясь, взглянула на любимую бабулю, и старушка улыбнулась ей в ответ.       — Ох, какая красавица, — запричитала та, прикладывая руки к сердцу, и Мэриан не смогла сдержать смущённого подхихикивания. — Ничем не уступает своей младшей сестрёнке, ничем, — расхваливали её, и Мэриан счастливо подумала, что впервые за долгое время её кто-то наконец хвалит.       — Чисто я в молодости, зуб даю! — приглушённо охнула бабушка, качая головой.       — Мама, ты уже, мы видим, пару зубов так отдала, может, не надо? — фыркнул Серж.       — Сейчас я точно уверена! — не уступила бабушка.       — Ладно-ладно, конечно, она похожа на тебя, — согласился Серж, глядя в зеркало заднего вида, в котором отражался и весь салон.       — Ты только посмотри, какой нос, как у меня прям!       — Мама, я не могу, я веду машину, помнишь? — посерьёзнел Серж, но вовсе не от того, что вёл машину, а вернувшись мыслями к недавним событиям.       — А волосы! У меня такие же были, когда я была ещё девчушкой, — начала вспоминать бабушка. — Ай-ай, все мальчики будут твои, — зацокала она, усмехаясь.       Мэриан покраснела уже второй раз за день, но тут же вздохнула:       — Не будут.       — Почему это? — встревожилась бабушка.       — Не знаю, — пожала плечами Мэриан, насколько это было возможно в такой тесноте. — Просто не будут.       — У тебя наверняка и подружек в школе много, — заметила бабушка, не переставая любоваться внучкой.       Мишель рассерженно насупилась из-за того, что всё внимание не ей.       Мэриан, стараясь выровнять голос, ответила:       — Отнюдь.       — Что? — переспросила бабушка, взмахнув руками и чуть задев ухо Мишель. Правда, если бы та сидела прямо, а не смотрела в окно, вместо уха она попала бы внучке по носу. — У тебя нет в школе подружек?       — Нет.       — Ой, и какие слова умные ты используешь — «отнюдь», — улыбнулась снова Эйрин. — Моя умница. Книжек много читаешь?       — А вот это уже да, — не без гордости ответила Мэриан, поблёскивая серо-голубыми глазами. — Я обожаю читать.       — И на кого ты, милая моя, пойдёшь учиться? — поинтересовалась бабушка, достав из своей маленькой кожаной сумочки карманное зеркальце и проверив, не смазалась ли помада.       — Пока не знаю, бабуль, — без желания призналась Мэриан, но и врать не хотелось. — Потом подумаю.       — Так почему у тебя подружек-то нет? — допытывалась бабушка. — Ты девочка умная, красивая. Они завидуют, может, тебе, змеюки такие?       — Она тебе потом расскажет, мам, — пресек их разговор Серж. Он припарковался возле дома О’Конноров. Марджери и Серж отстегнули ремни безопасности, а троица на заднем сиденье просто выкатилась из машины, потому что в их положении пристегнуться было чем-то фантастическим.       Пока Марджери грела уже готовую еду в микроволновке под недовольные возгласы и поучения Эйрин, что микроволновые печи — чистое зло, Мэриан по-быстрому сбежала наверх.       Мэриан юркает в свою комнату, закрывает дверь и поворачивает защёлку, чтобы никто не побеспокоил её. Не выдержав и даже не пытаясь сопротивляться любопытству, и так выгрызающему её внутренности, она дрожащими от нетерпения пальцами запускает руку в правый карман плаща и, шурша бумагой, вытаскивает оттуда сложенный втрое, изрядно помятый и испачканный конверт.       Она разворачивает его и выпрямляет, не открыв. Мэриан рассматривает письмо, бережно держа в его руках, как что-то сокровенное, будто этот конверт не лежал в аэропорту под её ботинками, в которых она ранее с удовольствием прошлась по луже.       Спустя мгновение Мэриан обнаруживает, что на конверте сверху ничего не написано, даже бумага слишком качественная и не просвечивает. «Значит, всё интересное — внутри», — решает она и одним движением вскрывает конверт, тут же жалея, что сделала это слишком резко и что могла так порвать то, что внутри.       Девочка осторожно вытаскивает сложенный пополам листок, с которым, к счастью, ничего не случилось. Это единственное, что было в конверте.       Она не решается положить далеко не первой свежести конверт на чистую кровать, поэтому кладёт его обратно в карман.       Развернув письмо, первым делом она видит крупными каллиграфичными буквами инициалы «Д. Ч.».       Она начинает читать шёпотом:       — «Уважаемый Дориан Чипманк!» — и тут же кривится.       «Имя ничего так, но фамилия… Лучше бы родители нарекли его каким-нибудь Джоном или Джеком, и то было бы не так смешно. А то сначала слышишь Дориан и сразу предполагаешь, что за таким красивым именем последует не менее красивая фамилия. О чём только думали его родители?» — Мэриан внезапно накрывает волна испанского стыда, она даже зажмуривается, будто это она Дориан Чипманк, которому всю жизнь предстоит жить с такими именем и фамилией.       Она открывает глаза и, делая над собой усилия, читает дальше:       — «Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в наш спортивный клуб. Пожалуйста, используйте это письмо как сертификат при поступлении к нам. С уважением, администрация».       Мэриан хмурится, и её лицо мрачнеет. Она перечитывает письмо ещё раз, но уже про себя.       Девочка тяжело вздыхает и откладывает письмо на стол. Она трёт переносицу и задумчиво чешет кончик носа так усердно, будто хочет стереть с него конопушки.       «Как теперь этот Чипманк будет без своего сертификатика? Раззява. Умудрился же потерять эту важную бумажку. Зачем нужно было класть её в карман куртки? Вот зачем? Важно тебе это, так ты и клади туда, откуда не может выпасть. Глупый какой! — сокрушённо думает она, схватившись за голову и вышагивая по комнате так тяжело, что, наверное, на первом этаже кажется, будто наверху топает слон, а не тринадцатилетняя девочка. — А я! Тоже хороша, не отдала листок сразу, чем я только думала, — психует она, то поправляя волосы и приглаживая их, то пуша и сдувая с лица. — Он теперь улетел, что мне делать?! Может быть, он прилетит обратно за этой бумажкой, объявит её в розыск, а я пошлю кого-нибудь вместо себя, чтобы ему отдали? Нет, глупо. Он не прилетит, проще будет…» — она не успевает домыслить, потому что слышит, как мама зовёт её обедать. Додумать-то она по инерции успевает, но из-за вслушивания в мамин голос, который вообще-то сильно заглушали расстояние и закрытая дверь, Мэриан не слышит себя.       Она быстро берёт конверт с листком и, слегка смяв их в руке, мечется по комнате, думая, куда положить, чтобы никто не увидел.       Мэриан хочется топнуть ногой от разочарования и напряжения, потому что она не может найти достаточно чистое, но не слишком грязное место, потому что конверт уже лежал на полу в аэропорту, а чистую и недавно застеленную постель Мэриан жалко пачкать. Комод и тумбочку тоже. Она решает остановиться на том, чтобы спрятать находку под кроватью, очень надеясь, что пауки не настолько оголодали, чтобы начать есть бумагу. Девочка опускается на колени, даже почти падает, ударяясь о паркет, но лучше так, чем заставлять маму ждать, она этого ох как не любит.       — Мэриан! — уже более возмущённый крик слышится с первого этажа и сразу же раздаются недовольные возгласы Эйрин, явно отчитывающей Марджери за то, как плохо она относится к своей дочери.       — Иду-иду, мамуль! — кричит в ответ Мэриан, в панике запихивая конверт с сертификатом под кровать и тут же с негромким писком отдёргивая руку и поспешно вытирая её об юбку, потому что залезла в паутину.       «Значит, пауки всё-таки есть», — хмуро и брезгливо думает она, открывая дверь и несясь по коридору к лестнице так, что волосы взлетают.       «Конечно, есть. Ты даже не помнишь, когда последний раз протирала под кроватью, что ты хочешь?» — с усмешкой отвечает ей маленькая Мэриан.       «И то правда», — последнее, что проносится в голове у неё перед тем, как она ступает на пол первого этажа.       — Марджери, я замечаю, что ты недостаточно хорошо относишься к Мэри. Она вон у тебя какая умненькая растёт, красивенькая, а ты что? — авторитетно поучает Эйрин, уперев морщинистые руки в бока.       — Эйрин, будьте так добры, пожалуйста, не лезьте в воспитание моих детей, — по своему обычаю поджав губы, отвечает ей Марджери в тон. — Это мои дети, — замечает она, делая акцент на слове «мои».       — Постой-ка, милочка! — возражает бабушка, повышая голос. Она выставляет указательный палец и качает головой. — Во-первых, это мои внучки, и я не позволю кому-то относиться к ним так, как они этого не заслуживают.       Марджери сначала открывает рот, чтобы поспорить, но тут же закрывает.       — Во-вторых, я воспитала Сержа и Файону, у меня есть опыт в воспитании детей, и я лучше тебя знаю, как воспитывать. И Серж, и Файона выросли хорошими успешными людьми со здоровой психикой, а ты можешь покалечить разумы девочек, воспитав их неправильно, — заключает она.       — Я даже ничего такого не сделала! — переходит на крик Марджери. — Я просто позвала их к обеду. Что такого в том, что я лишь громче позвала Мэриан?       — Не делай вид, будто ты только сейчас грешишь этим. За такое маленькое время, проведённое у вас, я уже сделала вывод, что ты имеешь что-то против Мэриан, — недовольно говорит Эйрин. — То вы с Сержем хвалите Мишель, а про Мэриан ни слова не говорите, то ещё что-то. Значит так, если я ещё раз увижу подобное отношение к Мэриан, буду жаловаться в комитет по охране защиты детей, в лучшем случае тебе просто погрозят пальчиком, а в худшем тебя лишат родительских прав. С Сержем я сама разберусь, когда увижу, как он плохо относится к Мэриан, — серьёзно говорит бабушка, и Мэриан, спрятавшись за углом, ликует. Ей хочется визжать и прыгать на месте, но так она точно привлечёт к себе лишнее внимание и испортит всё. Наконец-то кто-то на её стороне, а то она уже устала от этой несправедливости.       «Какая же бабушка у меня милая и внимательная!» — радуется она, пританцовывая от счастья.       — Что за спор, а драки нет? — Серж заходит в комнату, громко зевая. Он видит, как часто дышит Марджери, а Эйрин испепеляет её взглядом, сдвинув брови. — Мама, что случилось? — напряжённо спрашивает он.       — Я заметила, сынок, что вы с моей невесткой плохо относитесь к Мэри. Я устала обсуждать это, не тот у меня возраст, чтобы отчаянно с кем-то спорить, к тому же, мне надоело. Просто знайте, что если я хоть раз увижу то, как вы не замечаете заслуги Мэриан или по пустякам отчитываете её, вам не поздоровится, — обещает Эйрин, окидывая взглядом комнату.       — Ты же знаешь о… — Серж хмурится и понижает тон, но не успевает договорить, как его мать перебивает:       — Я знаю, — коротко отвечает она, прочистив горло. — Свою дорогую внучку я люблю несмотря ни на что.       Наступает тишина, которую Эйрин же и прерывает:       — А теперь садимся обедать.