Антигерои

— Мне все равно, я просто хочу любить тебя, независимо от того, взаимно это или нет. — Я соврал тебе, Дань. Кашин немного напрягся, продолжая пристально смотреть на Тушенцова, навострив уши, рыжий ждал объяснения: — В больнице я сказал, что больше не люблю тебя. Это единственное, в чем я напиздел тебе за все наши отношения. Думал, что если тебе это скажу, то ты не захочешь продолжать как-либо взаимодействовать со мной, но не ожидал, что так получится. — Ты хочешь разойтись? — со страхом в голосе спросил парень. — Мозг говорит, что пока не поздно — стоит, а сердце не позволяет. Я ведь знаю, что ты чувствуешь тоже самое. — Просто зачем тогда ты соврал, Рус? Раз сам знаешь, каков будет исход, то это было бессмысленно. — Я разочаровался, поэтому решил соврать, чтобы нанести ответный удар. — Во мне? — Почти. — Я хочу быть с тобой, мы можем пробовать меняться в этих отношениях в лучшую сторону, я тебе клянусь, Рус, что никогда больше не сделаю такую хуйню. — Не зарекайся. Похуй на все, как будет так будет, я уже сто раз тебе объяснял, что при любом раскладе мне было бы сложно уйти. — Ты же понимаешь, что я тебя не держу? — Я сам себя держу. Рыжий как-то странно ухмыльнулся в ответ на слова Тушенцова, после чего потянулся в карман за пачкой сигарет. Протянув брюнету одну, тот поблагодарил второкурсника и они вместе закурили, устремляя взгляд на ночное небо. Кашин потянулся к губам Руслана, на что первокурсник сначала замешкался, но позже поддался. По спине прошлась волна мурашек, то ли от холода, то ли от ощущений, Тушенцов сам не мог этого объяснить. Это очень сложно, когда любишь человека в прямом смысле до потери пульса, но ваши травмы и проблемы не дают строить нормальные и здоровые отношения. От осознания этого на душе стало вновь невыносимо тоскливо. На губах брюнет как будто все еще чувствовал чужие, отодвинувшись, Руслан решил перевести тему: — Мы завтра, хотя, получается уже сегодня поедем с Колей на студию к знакомым каким-то Владоса. — А, к Никитосу походу с Артемом. Значит, я завтра с вами. — Ты с ними знаком уже? — Естественно, мы с ними дохуя раз тусовались, недавно тоже предлагали мне приехать, они хотели чекнуть какие наброски у меня есть, но все времени не было. Во сколько поедем? — После пар. — Сколько у вас завтра? — Блять, четыре, — недовольно ответил Тушенцов, вспоминая расписание. — У нас две, препод заболел. Лады, я зайду за вами с Ромадовым. — Холодно, пошли обратно. — Пойдем. В душе Кашин ликовал от того, что ему удалось немного улучшить настроение Руслана, хотя бы на сегодняшний день, но какой-то неприятный осадок все еще держался. Дойдя до общежития, парни разошлись по своим комнатам и сразу уснули, поскольку завтра их ожидал достаточно важный день. *** Будильник оглушительным звуком раздался по комнате, заставив всех первокурсников корчить недовольные лица. — Бля, первым какая пара? — сонным голосом спросил Тушенцов. — Физра, — ответил Коряков. — Может, ну ее нахуй? Ко второй? — предложил Ромадов, предвкушая еще час своего сна. — Нет, все вместе идем. Там такой физрук, что если ходить не будешь, то хуй исправишь потом, — объяснил Илья, параллельно подгоняя всех, дабы ребята успели собраться. Сборы Руслана прервал телефонный звонок от контакта: «Мама», попросив парней быть потише, брюнет отошел в ванную комнату, чтобы спокойно поговорить. — Ало, Русик? — грустным голосом спросила женщина. — Привет, мам, ты чего так рано? — Пока ты на учебу не ушел решила позвонить, а то ты наверное сейчас постоянно занят, сынок, вот и не звоню. Пропал на две недели. — Прости, я помню, что обещал позвонить, но правда что-то забегался. Ты как? — Да я как обычно, работа, дом и все. Скучаю, душа за тебя болит. — Я тоже мам, чего ты опять себя накручиваешь, переживаешь там. — Да вот, узнала просто, что Даня учится в этом же колледже. Ты знал об этом изначально, поэтому поехал за ним в Питер, Руслан? Ты забыл, во что он тебя втянул и простите меня, совратил! Потом водили тебя по психологам, психиатрам, лишь бы избавить тебя от этого, а ты обесцениваешь все, что я делала для тебя? — Не кричи, мам. Во-первых, ты преувеличиваешь, меня никто не совращал. А во-вторых, нет, я не знал, клянусь тебе. Мы с пацанами сами потом удивились, когда увидели. — В общем смотри мне, опять дурить начнешь если, то обратно в Ачинск поедешь. — Я тебя услышал. — Расскажи что-нибудь хорошее хотя бы, а то совсем тревожно мне. — Ну, познакомились с людьми новыми, на день рождения ходили. Помнишь, мы с Колей писали вместе песни и я еще сам пробовал? — Как же твои завывания в комнате забыть. — Нам предложили съездить на студию и если людям понравится то, что мы сделали, то можно выпустить. — Звучит, конечно, интересно. Я за тебя рада, но ты же понимаешь, что это несерьезно? Учебу не забрасывай, давай, а потом делай что хочешь. — Я знаю. Ладно, опаздываю на первую пару. Пока. Как только послышались гудки, Руслан раздраженно выдохнул и закатил глаза от навыка мамы портить настроение даже на огромном расстоянии. Брюнет понимал, что она просто переживает, но отпустив во взрослую жизнь своего сына, все равно пытается его отчитывать. — Рус, ты утонул там что ли? — крикнул друга Илья. Идти студентам пришлось быстрым шагом, потому что Коля не мог найти свою белую футболку на занятие, в конечном итоге он ее нашел, но спустя целых десять драгоценных минут. Поглядывая время на телефоне, компания ускоряла шаг все больше и больше. Запыхавшиеся первокурсники ввалились в мужскую раздевалку и обнаружили, что там не было никого, кроме них самих. Значит, точно опоздали. — Блять, Колян, ты же всегда в майках своих любимых ходил на физру, которых у тебя дохуя? Почему именно футболка тебе нужна была? — раздраженно спросил Руслан. — Да я ебу, достали эти майки уже. Илья с Тушенцовым недоверчиво переглянулись, когда блондин повернулся к ним спиной, дабы переодеть верх, что было очень странно, ведь раньше он никогда не стеснялся. Брюнет аккуратно подкрался сзади к Ромадову, схватив за плечи друга, Тушенцов развернул его к себе и окинул взглядом руки. На предплечье блондина красовался ряд свежих порезов. Коля испуганно отдернул руку, судорожно ища футболку. Илья вместе с Русланом оцепенели, не зная как реагировать на увиденное: — Коля? Кинув гневный взгляд на друзей из-за того, что они сделали, процедил: — Что Коля? Что? Нахуя, я разве просил? — Мы беспокоимся о тебе, что случилось? — Нихуя у меня не случилось! Че вы доебались до меня? Всего лишь опять я никому не сдался и единственный человек, кто мне понравился, не со мной, блять. Самое интересное, что узнал я это не от тебя, Руслан, хотя самым первым узнал от Арины именно ты! — кричал блондин. — Я хотел тебе сказать, но я буквально в этот же день попал в больницу, потому что я передознулся, когда мне было говорить это, учитывая то, что мне самому было хуево и вываливать еще негативные новости на тебя и видеть как ты мучаешься? У меня был договор с Булановой, что когда посчитаю нужным, то скажу, но она его нарушила. Пойми меня, я хотел как лучше. — Все, забейте хуй. Рус, прости, что нагнал, я пиздец как зол сейчас на все, но осознаю, что в жизни не может быть все так, как хочу я. — Ты же обещал еще тогда больше не резаться… — Минутная слабость. Давайте потом как-нибудь все это обсудим, ага? Илюха все утро ныл, какой физрук строгий, — равнодушным тоном ответил Ромадов. Пара пролетела незаметно, а тему с причинением боли себе со стороны блондина временно замяли до момента, когда не будет лишних ушей. Остальные три занятия наоборот тянулись очень медленно и были настолько нудными, что жутко клонило в сон, но первокурсникам удалось героически выстоять данное испытание, ибо не заниматься в начале учебного года и темболее на первом курсе было достаточно сомнительной идеей. Когда трудовой день условно был окончен, троица расслабленно выдохнула. Вернувшись в комнату, ребята просто хотели помолчать, потому что с непривычки настолько надоел шум, что было огромное желание насладиться заветной тишиной. Раздался стук в дверь, и тут Тушенцов вспомнил, что Кашин обещал зайти за Колей и Русланом после пар. Рыжий бесцеремонно вошел в комнату, окидывая взглядом первокурсников: — Короче, Тушенцов и Ромадов, пошлите. Такси внизу уже. — Вы куда? — удивленно спросил Коряков. — На студию, мы же рассказывали. Хочешь с нами? — предложил брюнет. — Не, это без меня. Я посплю лучше. Попрощавшись с Ильей, первокурсники вместе с Даней, усевшись в авто, направились по нужному адресу. Забрав из багажника черную сумку и гитару, рыжий повел парней за собой. Перейдя порог студии, второкурсник радушно поприветствовал своих знакомых, а позже представил друзей: — Короче, это Руслан, а это Колян, они от Владоса, он вам про них рассказывал, привез в общем вам ребят талантливых. Сбацайте то, что вы у Калюки играли, — попросил Данила, передавая Ромадову инструмент в руки. Прозвучали вступительные аккорды, заполняющую тишину. Блондин выглядел абсолютно спокойным и даже расслабленным, а Тушенцов по-настоящему начал переживать, что, если другим не понравится, что если раскритикуют? Коля как будто почувствовал страх друга и пока пел свой куплет, посмотрел на него, во взгляде читалось: «Не переживай, братан, все это тлен», как обычно выражался первокурсник, дабы успокоить вечно волнующегося брюнета. Немного успокоившись, куплет Ромадова прошел и ребята вступили на припев, после чего сразу начал петь Тушенцов. Допев, Никита и Артем неоднозначно переглянулись, после чего первый предложил: — Слушайте, неплохо, пацаны, но как будто это не под гитару должно быть. Не хотите попробовать поработать в жанрах каких-нибудь интересных, вот сейчас рейв возвращается, например. Данька, кстати неплохо в этом жанре биты делает. — Что вы этим хотите сказать? — уточнил брюнет. — Думаю, из вас можно что-нибудь слепить, приезжайте на выходных, а пока что по домам, — ответил Артем. — Че время терять зря, давайте я биток накидаю, пацаны со мной останутся, проба пера как говорится, — предложил рыжий. — Лады, мы тогда поехали. Попрощавшись с новоиспеченными знакомыми, Руслан почувствовал, насколько бешено бьется сердце в груди. — Я заебался жестко, может, в общагу лучше? — уставшим голосом спросил Коля. — Едь, я тогда с Русом остаюсь, накину что-нибудь и он тебе скинет, послушаешь. — Ладно, пока. Руслан, увидимся еще, — отсалютовал блондин и радостный удалился из помещения. Тушенцов, сев на кожаный диван, раскинул руки и прикрыл глаза, чтобы немного перевести дух и отдохнуть. Данила уселся в кресло, открыл нужную программу для написания и задумчиво начал накидывать варианты. Вырвав Кашина из размышлений, первокурсник спросил: — Ты не взял с собой что-нибудь попить? — Нет, только выпить. — Че, даже сюда притащил? — Знаешь как после этой хуйни бухнуть хочется, непреодолимое желание. Всегда беру, если хочешь, то открой. Подойдя к черной сумке, Руслан достал оттуда бутылку вина, покрутив ее в руках, парень взял рядом лежащий штопор и открыл напиток. — Ты все продумал, даже бокалы взял. Два? — Ну, я так и предполагал, что Ромадов быстро сдуется, потому что не умеет дела до конца доводить, а мы останемся вдвоем. — Тебе налить? — Пока что нет, идея прямо пошла. Пожав плечами, Тушенцов заполнил свой бокал наполовину жидкостью алого цвета, после чего она оказалась уже внутри. Прошло буквально полчаса, Даня, встав с места, направился к брюнету на диван, чтобы сделать небольшой перерыв на пятнадцать минут, поскольку от света монитора глаза уже неприятно болели. Кашин лег головой на колени к Руслану, вытянув ноги до конца кожаного изделия. Почему-то именно сегодня у второкурсника не было желания выпить, хотя оно обычно всегда возникало после завершения работы, но он же еще не закончил, значит для тревоги нет причин. Брюнет, вороша рыжие волосы, обсуждал с Данилой какие-то бессмысленные темы, хотя их нельзя было назвать таковыми, скорее по названию это ближе к фантазиям: — Через лет пять или десять я хотел бы собирать стадионы, но это очень маловероятно, во мне нет какого-то таланта или обаятельности для артиста, — разочарованно поделился мечтой Кашин. — Тебе кажется, сам себя принижаешь просто, все получится. Постепенно с каждым новым бокалом вина, выпитым Русланом, разговоры перетекали в более откровенные, действия первокурсника становились более решительными и настойчивыми, что немного смущало абсолютно трезвого Даню: — Я хочу тебя, — шептал Тушенцов, оставляя дорожку гематом, вызванных поцелуями на шее второкурсника. Внутри Данилы все полыхало при виде такого раскрепощенного Тушенцова, который не ставил себе какие-то рамки, но головой он понимал, что брюнет говорит все это под действием алкоголя и не может здраво рассуждать. Отодвинувшись от первокурсника, рыжий глянул на часы: — Ты бы очень пожалел утром, если бы я согласился сейчас. Поспи часик, пока я все доделаю и поедем в общагу. Накрыв возлюбленного каким-то пледом, случайно обнаруженным на студии, Руслан мгновенно заснул, пока Кашин пытался еще раз все обдумать и сконцентрироваться на работе.