Антигерои

В голове мысли роились, увиденное не повергло Руслана в какой-то шок или ужас. Нет, совсем нет. Он просто устал, устал настолько, что больше не было никакого желания злиться, грустить, кричать. Пустота. Тушенцов, повернувшись к стене, решил попробовать заснуть, но как назло теперь больше не получалось, потому что как бы он старался не зацикливаться, не думать совсем о случившемся было невозможно. Даже не прошел еще месяц с момента переезда брюнета в Петербуг, как уже столько успело навалиться. Этот образ жизни, вечная суматоха была не для него. Почему просто нельзя жить спокойно? Единственный вопрос, который мучал Руслана на протяжении нескольких дней. Как бы все сложилось, если бы два года назад Коля не потащил Тушенцова вместе с Ильей на прогулку? Тогда бы первокурсник, еще на тот момент будучи восьмиклассником, не познакомился бы с Кашиным. Естественно, парню хотелось в то время просто чуть больше свободы, которой мать не давала от слова совсем, а образ Данилы просто сразил наповал. С ним хотелось нарушать все что можно, и нельзя, ведь как устоять перед такой обаятельной урлой со своими принципами? Знакомство с ним оказалось просто глотком свежего воздуха, вышло задышать, наконец-то, полной грудью, но сейчас отношения со второкурсником просто душили, как и этот город. Только теперь Руслан начал понимать маму, ведь та просто хотела отгородить своего сына от подобных людей, что, к сожалению, у нее не вышло. Пока парень размышлял, к нему в голову закралась одна идея, изначально показавшаяся очень сомнительной, но чем дольше Тушенцов прикидывал варианты развития событий, тем она казалась более реальной и даже адекватной. По факту у брюнета был только один день, то есть сегодняшний, чтобы все обдумать и если получится, реализовать завтра, но шаг очень серьезный. Если Руслан сделает так, как изначально задумал, то это вновь будет ударом, но не только для него самого. Устав заниматься самокопанием, первокурсник наконец-то провалился в глубокий сон, дабы восполнить все то время, что он ждал Даню. Впервые за все время пребывания в данном общежитии, Тушенцов проснулся не от звука будильника или же самостоятельно, а от непонятных криков, раздающихся за дверью. Потерев глаза, брюнет окинул взглядом комнату, чтобы посмотреть не проснулись ли парни, но на месте их вообще не оказалось, что немного заставило напрячься его. Поднявшись, тот поспешил выйти, дабы посмотреть, что же такого случилось, что парня разбудили в девять утра. Илья вместе с Колей пытались поднять все еще спящего Кашина, чтобы донести до его с Давидом комнаты, как говорится, помочь хорошему знакомому, но стоило Тушенцову только выйти в коридор, как он заставил друзей отбросить эту идею: — Не утруждайтесь, пацаны. — Чего? — непонимающе спросил Ромадов. — Оставьте его, я все потом объясню, просто послушайте меня, пожалуйста, — разочарованно ответил брюнет. Блондин переглянулся с Коряковым, пытаясь обдумать, что в принципе происходит и стоит ли дальше помогать? Отпустив рыжего, парни втроем вернулись в помещение. Руслан, усевшись обратно на свою кровать, устало потер переносицу и первый заговорил: — Мне уже нечего терять, так что… — Что? Рус, нет! Не делай ничего с собой, мы тебе поможем, братан, все что нужно, только скажи, мы тебя умоляем! — перебил Илья, жалобно упрашивая друга. — Илюх, спасибо, конечно, за заботу. Но дело не в этом, в общем, я сказал, что объясню, поэтому. Мы с Кашиным снова встречаемся, да, я скрывал это от вас, потому что понимал, что вы итак с трудом приняли наши прошлые, так скажем, отношения, а Коля так темболее. У нас постоянно какие-то проблемы, он тусовался вчера у кента и я ждал его, чтобы узнать во сколько вернется, короче, если кратко — вернулся обдолбанный в ноль просто. У него были проблемы с наркотиками в Ачинске еще, это, думаю, вы помните. Тогда он бросил на какое-то время, но после того, как он уехал в Питер учиться не знаю, обманывал ли все это время или что вообще было. Он заслужил, пусть валяется как долбаеб в коридоре, поэтому попросил вас не помогать. Только Тушенцов договорил, как наступила резкая, убивающая тишина. Как будто кто-то из них боялся сказать лишнего или подобрать неправильные слова, первым, естественно, начал говорить Коряков, поскольку Ромадов все еще не мог отойти от шока: — Это было вполне ожидаемо. То есть, все вот это из-за Дани? — Что все это? — Твои проблемы. — Он и есть моя основная проблема, я не знаю, что я не так делал в прошлой жизни, что теперь постоянно какой-то полный пиздец. — Руслан, почему ты не говорил раньше, ты же понимаешь, что мы бы тебе помогли? — Мне уже поздно помогать, теперь я сам себе помощник, как бы хуево это не звучало. В общем, я все вам сказал, что хотел, как вы воспримите эту информацию уже ваше дело, — сухо ответил брюнет. Коля, по всей видимости так и не нашел, что сказать, поскольку боялся задеть Тушенцова, решил, что самым лучшим решением будет просто промолчать. Чуть позже они удалились из комнаты, поскольку сокурсники позвали Колю и Илью сегодня собраться и компанией поиграть в боулинг, на это предложение Руслан сразу сказал твердое нет, потому что отсутствие друзей было ему как раз на руку. Взяв сумку, с которой парень прилетел из родного города, начал собирать вещи обратно, дабы избежать того, что парни могут начать его останавливать, а так, можно просто взять все вещи и грубо говоря сбежать. Брюнет понимал, что этот порочный круг нужно рано или поздно заканчивать, иначе он точно не выдержит и все это окончательно его убьет. Собравшись, юноша убрал сумку под кровать, чтобы никто не смог ее увидеть, так будет проще отвести лишние подозрения. Пока Тушенцов копошился на полу, пытаясь задвинуть свое тряпье как можно дальше, послышался стук в дверь, опять. Руслан наворстил уши, чтобы попробовать прислушаться, ведь не могли же Коряков с Ромадовым вернуться так быстро? Любопытство взяло верх, опустив дверную ручку, на пороге парень увидел рыжего, который откровенно говоря выглядел ужасно. Растрепанные волосы, красные глаза вместе с синяками под ними, мятая и грязная одежда. Запах перегара моментально заполнил пространство, отчего Руслан поморщился. — Че тебе надо? — Послушай меня, я тебя прошу, — с мольбой в голосе попросил Кашин. — Заметил, что каждый раз одно и тоже? — Да блять, мне похуй, просто послушай уже меня! — Я заебался слушать, Дань, у нас каждый день какие-то увлекательные истории происходят, нахуя мне оно надо? — Если бы тебе было не надо, то мог бы съебать давно от меня. Я тебе сам сто раз об этом говорил, так если тебя, блять, что-то не устраивает, то это твои проблемы! Я не держу тебя рядом с собой, — ответил второкурсник, постепенно срываясь на крик. — Я тоже сто раз объяснял, почему я не могу по-другому. Мне интересно, пробовал ли ты хотя бы раз в жизни услышать, наконец, меня, и не делать хуйню. Думаешь, я не помню ничего? Знаешь, сколько я, будучи даже школьником тогда еще хавал и терпел. — Мы с тобой столько знакомы и встречаемся, и только сейчас, сука, в этот момент ты решил меня доебать? — А что, я задел чувства маленького обиженного мальчика? — Руслан, пожалуйста, завали ебло. Почему я так угасился вчера? Да, я сорвался, блять. Признаюсь, я моральный урод, конченый, долбаеб, все в твоем стиле, но я был безоружен. Когда я только приехал, мне позвонила мать, что очень ей несвойственно, она звонила мне ровно один раз до этого момента за все время, что я тут учусь. Все вернулось этому ублюдку, отец погряз в долгах и с него сейчас трясут все, что он занимал. Брюнет поднял голову и посмотрела в абсолютно пустые глаза Кашина, в которых не было ни намека на сожаление или печаль. Тихо, почти шепотом, первокурсник спросил: — Все нормально хочешь сказать? В ответ на что, поджав губуы, Данила произнес: — Мать жалко, но они самы виноваты во всей этой хуйне. Больше всего только жалко бабушку, которой разгребать все это, эти долбаебы, которых я называю родителями, просто ее не заслуживают. Глянув на время, Руслан понял, что время поджимает и надо уже покупать билет. Да, итак прогремело не самое приятное известие, но когда Тушенцов еще скажет? По переписке просто бред, а другие способы по аналогии отпадали. — Дань, я уезжаю обратно в Ачинск на неопределенный срок.