🎃🎃🎃
12 ноября 2025 г., 20:17
***
— Ты костюм купил? Вечеринка уже завтра. Широкоплечая фигура Криса маячила в дверном проеме, не предвещая ничего хорошего. Как вратарь на воротах он стоял, уперев руки в бока, и смотрел исподлобья тем самым отеческим взглядом, который Феликс терпеть не мог. — Я же сказал, у меня нет желания идти. Отпихнув Криса, он вышел из комнаты и пошел по коридору к лестнице на первый этаж. Ах, если бы всё было так просто… — Не выдумывай, Ликси, — как и ожидалось, тот последовал за ним. Отвязаться от Криса не так-то просто. Будучи друзьями с самого детства они оба слишком хорошо знали друг друга. — Все идут и ты тоже. Такие предложения не отклоняют. Понимать надо. Вечеринка в ΣΨ — легендарное событие, где все мечтают побывать. Нас никогда не приглашали, а в этот раз зовут. В кои-то веки. Словно наглядное подтверждение этих слов вокруг творился полный бедлам. Такого кипиша фратхаус самого скромного студенческого братства ΛΝ доселе не видывал. Парни сновали по этажам и коридорам, толпились в душевых, приводя себя в порядок и распространяя стойкий аромат дешевого одеколона после бритья, своим жутким спиртовым духом буквально сбивающим с ног. Колумбийский университет — один из престижнейших в мире, при этом весьма лоялен к составу учащихся, как истинно американский. Поступить сюда может и сын сенатора, и простой мальчик без гроша в кармане с другого конца света. Девятнадцатилетний Ли Феликс как раз из последних. Он, как и его настырный друг детства Бан Кристофер Чан, вырос в Австралии и когда-то мечтал об учебе в одном из вузов Лиги Плюща. Мечта сбылась. Теперь они третьекурсники школы гуманитарных дисциплин, будущие специалисты в сфере медиакоммуникации, состоящие в самом задрипанном братстве университета, чья ценность ниже плинтуса и равносильна весу пыли на подоконнике. Такова плата вавилонского смешения, свойственного Нью-Йорку, как центру мировой глобализации. Легко оказаться за одним столом с президентом, но это не значит, что ты будешь сыт. Обслуживающий персонал социальных специальностей — своего рода низшая каста в строгой иерархии студенческой элиты. Медики, журналисты, киношники, литературоведы — никто рядом с цветом нации — юристами, политиками, экономистами. Самое влиятельное и, как следствие, богатое братство вуза ΣΨ, элита элит, состоит в основном из тех, кто в будущем встанет у руля мировой геополитики, и влиться в это общество крайне сложно, даже в рамках одного учебного заведения. Именно поэтому все вокруг так носятся и едва ли не визжат от радости, получив приглашение на вечеринку в ночь Хэллоуина в доме братства ΣΨ. Крис прав. От такого не отказываются. — Слушай, если нет костюма, всегда можно просто облачиться в латекс и пусть думают, что ты изображаешь шлюху, — хмыкнул Крис, входя следом за Феликсом на кухню первого этажа. Тут располагались общие помещения, зал, гостиная, просторный холл. — Я так понимаю, шансов отмазаться от этой повинности у меня совсем нет? — Феликс включил кофеварку и повернулся к другу. Вдвоем они стояли на тихой кухне, неожиданно пустой этим суетливым вечером четверга. Из-за предстоящего праздника все разом сошли с ума и с головой окунулись в подготовку. Еще вчера сражавшиеся на турнире по пивному понгу в гостиной парни, вместо того, чтоб дуть травку и тупо ржать над рыгающими с перепоя товарищами, сейчас мылись, брились и удаляли волосы в носу. На тусовке будут девушки из высших слоев общества, кому-то вполне светит встретить свою Джекки, ну или на худой конец Мэрилин. — Хёнджин просил меня прийти с тобой, — как на духу Крис выдал очевидное. — Думаю, ты ему нравишься. Феликс в принципе подозревал, откуда ветер дует. С недавних пор его друг сблизился с людьми, которые никого не впускают в свой круг, если сами того не захотят. Их интерес и неожиданное дружелюбие казались слишком наигранными, искусственными. Что за этим стоит, Феликс не мог до конца понять. Сын богатейшего конгрессмена от штата Пенсильвания, этнического корейца Хван Десона, Хёнджин общался с ними обоими последние два месяца, и Феликс никак не мог избавиться от мысли, что это неспроста. — Он гей? — Возможно, — замялся Крис. — Но не открытый точно, — кофеварка зашипела, наливая горячую черную жижу в чашку. Феликс шагнул к холодильнику за молоком. — Я довольно мало с ним разговаривал и не заметил, чтобы он катил ко мне. С чего ты взял, что он заинтересован? — Вижу, — без тени улыбки вымолвил Крис. Его обычно расслабленное лицо стало серьезным. — Как он смотрит на тебя…***
Идти не хотелось, но Крис умеет убеждать, да и всеобщая истерия дала о себе знать. Ближе к вечеру следующего дня Феликс уже окончательно смирился с тем, что с него живого не слезут и затащат в самую гущу событий, хочет он того или нет. Пришлось импровизировать и после недолгих колебаний всё же выбрать наиболее подходящий образ для вечеринки. — Слушай, у Тедда есть костюм человека паука. Вы вроде бы одной комплекции. Хочешь спрошу, нужен он ему или нет? — пинком ноги распахнув дверь, Крис вывалился в комнату и замер. Его маленький друг всегда был милым, но в пылу студенческой жизни вечно занятой и хмурый Феликс редко наряжался. Хотя и в повседневных шмотках выглядел отлично. Но всё же был скромным, не красился, носил очки… Поэтому увиденное так внезапно выбило Криса из колеи, что он вдохнул, а выдохнуть забыл. Заметив его ступор, Феликс усмехнулся. — Челюсть подбери. Слюнями пол закапаешь. Даже будучи стопроцентным натуралом, Крис не мог не признать, что Феликс определенно входит в категорию горячих парней. Изящный, спортивный, невысокого роста, с узкой талией, плоскогрудый и хрупкий. Стройные ноги, упругая задница, острые ключицы, медовая, усыпанная веснушками кожа, капризно вздернутые губы, ореховые глаза и мягкие, идеально выбеленные платиновые волосы до плеч. Сейчас они казались чуть короче из-за пружинистых кудрявых локонов, завитых у лица. — Молчи, — Крис вытянул вперед руки в останавливающем жесте, словно маг замедляющий время. — Я сам угадаю, кто ты. — В целом выбор невелик, — прыснул со смеху Феликс. Его длинные ноги были затянуты в лаковые узкие брюки цвета фуксии, грудь едва прикрывал конфетно-розовый топ, а с плеч сползала короткая но объемная ярко-малиновая шубка. Алые очки в роговой оправе завершали приторно сладкий барби-образ. — Блондинка в законе! — Мисс Июнь — Эль Вудс, — Феликс рассмеялся. — Сюда бы идеально подошли туфли Прада, но у меня только белые кеды. — Бля, если бы не эти узкие штаны, в которых видно твои яйца, тебя вполне можно принять за девушку. — Крис шарил взглядом по телу друга, то и дело задерживаясь на голом животе и полоске нежных пушковых волос у низкого пояса брюк. — Вроде ничего особенного, но ты похож на куклу. Красивый, черт тебя дери. Слегка смутившись, Феликс тряхнул волосами и улыбнулся. Кончики его ушей порозовели. — Ну а ты у нас кто? Какой-то готический перс? Из какого сундука ты выудил это барахло? Он окинул взглядом распахнутую на груди парня белую блузку с рюшами и черные брюки. — Еще будет плащ и клыки, — Крис прошел вглубь комнаты к туалетному столику возле зеркала. — Ты поможешь мне с гримом? Для вампира у меня слишком здоровый цвет лица. — Садись, граф Пидоракула, — смеясь, Феликс толкнул его в мягкое кресло и цапнул со столика осветляющую базу под мейк. — Щас сделаем из тебя живой труп. За открытой дверью в комнату стоял нескончаемый гул голосов и топот. Этажом выше долбила музыка, взрывы хохота рассыпались задорными хлопушками тут и там. Феликс ловил себя на мысли, что наслаждается суетой, невольно предвкушая праздничное безумство как в далеком детстве. — Нарисуй мне струйку крови в уголке рта, — Крис послушно сидел, поворачивая голову и закрывая глаза по команде своего милого визажиста. — Как будто я неаккуратно пил и испачкался. — Кровавый романтик, — фыркнул Феликс, выполняя его просьбу без возражений. Они еще долго красились и ржали, подкалывая друг друга, поскольку должны были покинуть дом братства последними. По правилам проживания после двенадцати здание закрывалось и сдавалось на пульт охраны. Каждый день без исключений. В случае несанкционированного проникновения сигнализацию можно отключить в течение получаса, иначе срабатывала тревожная кнопка и приезжала полиция. Так уж вышло, что Крис, как староста братства, отвечал за безопасность и получал на телефон уведомления о возникших проблемах. Ему предстояло проследить за включением сигнализации после того, как здание опустеет. Что они благополучно и проделали, выйдя на улицу последними. Над массивной входной дверью фратхауса ΛΝ вспыхнул алый огонек охраны, и Феликс невольно поежился от того, как это пылающее око настороженно мигнуло ему напоследок. Их скромный тихий дом в самом конце улицы казался брошенным, с глухими глазницами окон и нестриженным газоном, в то время как за воротами кипела жизнь студгородка: по мощеным улицам курсировали редкие патрульные автомобили и пестрой рекой текла толпа наряженной нечисти, неуклонно двигаясь в одном направлении — к сияющему всеми огнями роскошному белому особняку на холме, возвышающемуся над чередой однотипных браунстоунов . Постепенно напряжение последних дней спадало. Затерянный среди студентов Феликс расслабился, поддаваясь всеобщей эйфории.***
Нигде так не ощущалась атмосфера праздника, как в белокаменной резиденции братства ΣΨ на время Хэллоуина ставшей гробницей фараона в сиянии золоченых чаш светильников, расписанной египетскими символами — золотом на мраморе. — Охуеть, — вздыхал Крис, тараща глаза на постыдное великолепие богачей. — Смотри, Ликси! Там дочь Илона Маска. — Какая из? — поморщился Феликс, пока его пихали локтем в бок. — Старшая, — шипел Крис. Нервничая, он тряс своего милого спутника как грушу. — Ну так иди познакомься, — мимо проплыл официант, и Феликс взял с подноса бокал холодного шампанского. Несмотря на огромное количество народу и весь цвет непо-бейби всех рангов и мастей вечеринка проходила на редкость цивилизованно. — Сам не могу, надо найти… — он запнулся, увидев среди гостей того, кто и был ему нужен. — Пошли! — Крис дернул Ликса за рукав и потянул за собой. Ледяное шампанское плескалось в узком бокале, холод стекла обжигал пальцы. Феликс шел сквозь людское море, в упор уставившись на высокого стройного парня в ослепительно белом, расшитом сверкающими камнями, будто бриллиантовыми слезами, костюме прекрасного принца. Хван Хёнджин — сын конгрессмена, лучший студент Колумбийского колледжа изучал право, председательствовал в клубе ΣΨ, имел всё, о чем только можно мечтать и… небрежный поворот головы, вспышка света в глазах, от которой у Феликса свело живот, Крис был прав… смотрел так, что и слепой бы заметил огонь в этом взгляде. — Кристофер, — нагло разглядывая Феликса, Хёнджин обращался к Крису, даже не поворачиваясь в его сторону. — Вы пришли. Как вам? Нравится у нас? Ладно. Стоило признать. Принц Чарминг облизывал взглядом белокуро-розовую барби с бокалом наперевес откровенно и без всякого стеснения. Феликс хмыкнул и опрокинул в себя остатки шипучки, с трудом сдержав икоту. — Да, да! Еще бы! — соловьем заливался Крис, косясь в сторону стайки девушек, вокруг которых не отирался только ленивый. Дочки миллиардеров хихикали и стреляли глазками, как простушки на сельской дискотеке. — Спасибо за приглашение! Наш клуб впервые позвали, кто бы мог подумать. Это так неожиданно. Пришли абсолютно все. — Рад, что вам нравится, — Хёнджин скользнул взглядом по лицу Феликса, на мгновение задержался на ключицах в вырезе топа, неторопливо прошелся по груди и спустился к животу. От этого жутко пристального внимания Феликс похолодел, ощущая тяжесть внизу. Хёнджин, не смущаясь, рассматривал его обтянутые лаковыми брюками бедра. Хорошо, что в этот момент его кто-то окликнул и, вежливо извинившись, Хёнджин отошел к своим однокурсникам. — Ну, что я говорил, — склонившись к уху друга, шепнул Крис. — И младенцу очевидно — у него на тебя стоит. И без скабрезных уточнений своего дотошного товарища Феликс всё отлично понимал. — Ты кто вообще? Гребаная Роза Сябитова? Какого черта ты заделался сводником? Вцепившись в локоть Криса, Феликс тоже перешел на шипение, не желая быть услышанным в толпе. Они буквально стояли среди людей, практически обнявшись, и переговаривались. — Да просто у меня в отличие от некоторых глаза не на жопе, и я давно заметил, что он смотрит на тебя как кот на сметану! — Крис ухмыльнулся и встряхнул Ликса. — Неужто нигде не ёкает? Признавайся, грязный мальчишка, хочешь его? — Стесняюсь спросить, но откуда такой живой интерес? Ты меня пугаешь, — Феликсу внезапно стало весело до дрожи. — Ты вроде бы хотел просить его познакомить тебя с местными мажорками. Займись своей личной жизнью, мою я как-нибудь сам устрою. — Уж ты устроишь, — Крис хохотнул и закатил глаза. — Чуть позже попрошу Хёнджина представить меня девушкам. Неудобно так сразу с наскока. Не принято это. В этот момент Хёнджин закончил разговор и вернулся, хотя вполне мог бы слиться, не утруждая себя общением с плебеями. Его интерес был явным, даже слишком. Крис прав, прав, прав — стучало в голове у Феликса, пока он рассматривал бледное лицо, темные локоны и ледяные глаза сына конгрессмена. — Простите еще раз, — полные нежные губы тронула легкая ухмылка. Хёнджин приблизился настолько, что горьковато-миндальный аромат его кожи стал ощутим. — Я вроде как хозяин здесь, — скромный, глубокий смех пресыщенного богатея шел словно из груди. — Поэтому смело говорите, если какие-то проблемы или что-то нужно. Алкоголь, трава, порошок. Уединиться можно с комфортом на третьем этаже… Последняя фраза казалась непонятной ровно до того момента, как Феликс осознал, что до сих пор стоит, вцепившись в Криса. Тот сразу отпихнул его и отступил на шаг. — О, нет, — топорно разыгрывая смущение, усмехнулся он. — Мы не пара… Я не гей. Феликс же многозначительно помалкивал. Смысл что-либо говорить, когда всё предельно ясно. Его ориентация не просто написана на лбу, а пылает неоновой вывеской с четким указателем. Кем еще может быть феминный, слегка стервозный малыш в розовой шубке Эль Вудс, незаконно блондинистый и сладкий как сахарная вата? — Ок, — просто ответил Хёнджин, пожав плечами. Он обогнул несостоявшуюся парочку и исчез в толпе за их спинами, оставив после себя горечь миндаля… — Он спецом это сказал, зуб даю, — задумчиво протянул Крис. Они с Ликсом отошли на балкон, чтобы не торчать в гуще народных масс. Феликс непонимающе поднял на друга глаза. — Ну чтобы узнать, есть что-то между нами или нет, — подоспело пояснение. — Хотя я уже говорил ему, что мы просто друзья. — Удивительно, как нас можно заподозрить в связи, — Феликс облокотился на балконные перила. Малиновая шуба окончательно сползла с его плеч и держалась на локтях. — Ты не в моем вкусе. К тому же я слишком дорожу тобой как другом. — Ого, — в полумраке блеснули фальшивые клыки. Крис веселился от души. — Настало время откровений? Кто в твоем вкусе? Выбирай, малыш. Тут шведский стол. Очередной бокал шампанского был вырван у проплывающего мимоходом официанта. Феликс промочил горло и тихонько рыгнул газиками. — Чтобы не ходить вокруг да около, давай я сразу скажу как есть, — взгляд блуждал по роскошному залу, полному танцующих смеющихся людей. Феликс вздохнул, поглаживая льдистый бок бокала. — Я понимаю, что ты имеешь в виду Хёнджина, твои намеки настолько прямолинейны, что и намеками-то являются с натяжкой. Внешне у меня к нему нет претензий. Он очень красив. Идеальное тело, прекрасное лицо, безупречная репутация… — Звучит так себе, — скривился Крис и тоже подхватил выпивку с курсирующего мимо подноса. — Прям похоронная речь какая-то. О покойниках или хорошее или ничего. Сдается мне, у тебя штиль в штанах, поскольку ты привык к отбросам, а на хорошего мальчика твой хуй не реагирует. Феликс заливисто рассмеялся, откинув голову и тряхнув волосами. — Бинго. Как хорошо ты меня знаешь, Чанни, — корейское имя друга использовалось в редких случаях для особо интимных разговоров. — Оглянись вокруг и всё поймешь. Посмотри на всех этих людей. Вышколенные богатые парнишки с холеными руками. Слащавые ублюдки. И Хёнджин среди них самый вылизанный, драгоценный как матушкин сервиз. Смотреть, но не трогать. Не приведи господь использовать. Кого это может возбудить? — А ты у нас значит любишь плохих парней, — фальшивая кровь на губах Криса влажно поблескивала в дрожащем свете живого огня. — Может это только видимость, и в постели он зверь? Грязный извращенец, мерзкий тип? — Не смеши меня, — поморщился Феликс. — Да даже эта вечеринка. Что это вообще за ярмарка тщеславия в стиле нулевых? Сегодня Хэллоуин, а кроме как надраться вариантов нет? Можно же устроить квест, напугать всех до обморока, придумать тематическое иммерсивное шоу. — Серьезно? Квест? Никто не станет в этом участвовать. — Я бы поучаствовал, — дернул плечами Феликс. — Речь не об этом. Люди вроде Хёнджина они без фантазии, понимаешь?! Пощекотать себе нервы, окунуться в настоящий ужас, придумать что-то эдакое не в их стиле. — Принц мараться не станет, — кивнул Крис. — Что правда, то правда. На то он и принц. — Вот и я говорю — не мой типаж. Вопреки словам Феликс искал в толпе высокую фигуру в белом, но хозяин тусовки словно растворился в золотистом мареве огней. — Хорошо. Тогда скажи, кто бы тебе понравился? Задрот любитель квестов? — Крис прыснул, но тут же напустил серьезный вид. — Завсегдатай трукрайма без запинки перечисляющий маньяков Америки за всю историю? — Кто-то способный на безумство, — Феликс бесцельно пялился в зал, словно надеясь быть услышанным, проговаривая свой посыл Вселенной, как мантру. — Пусть даже отмороженный, отбитый парень. Кто не любит вечеринки, не хвастает списком достижений, не считает нужным тратить время на витрину, а просто живет. Он пригласил бы меня на свидание на кладбище или в заброшку. Аттракцион ужасов, первобытные игры. Охота в лесу на живого человека… — Господи Иисусе, — Крис расхохотался. — Что у тебя в голове, малыш? Не хочешь показаться психотерапевту? Феликс лишь покачал головой и рассмеялся. В саду под балконом ветер лениво качал упругие ветви деревьев, срывая с них желто-красные листья. Промозглый ночной туман клубился по тропинкам, скапливался в островки непроглядного мрака в канавках вдоль кованой ограды. Меж стволов, словно живые, плясали тени. Крис потянул Феликса обратно в зал. Ночь только начиналась, веселье до самого утра…***
В первом часу ночи Феликс уже был весел и пьян до такой степени, что, стоя возле зеркала в уборной, хотел умыться, сунув голову под кран с холодной водой, но в последний момент передумал, не желая портить и без того поплывший макияж. Крис кинул его, как это обычно бывало, едва лишь на горизонте замаячила перспектива знакомства с продолжением, и старательно окучивал симпатичную ведьмочку с юридического, зажимаясь с ней по углам. Судя по тому, что развратный вампир уже снял плащ и распустил шнуровку рубашки на груди, дело близилось к логическому финалу в виде интрижки на одну ночь. Выйдя из уборной второго этажа, где было чуть тише чем внизу в самой гуще праздника, Феликс не рассчитывал столкнуться с другом, но тем не менее Крис выпрыгнул прямо на него как черт из табакерки. — Ликси, детка, дело есть, идём скорее! — он схватил его за локоть и притянул к себе, обдавая телесным жаром и слабым запахом травы. — Что-то случилось? — Феликс не сопротивлялся и шел с Крисом к лифту. — Где твоя… эмм… девушка… Он силился вспомнить имя, которое ему и не называли. — Пошла на третий этаж и уже ждет меня в одной из комнат, — пальцы Криса дрожали, когда он нажимал на кнопку вызова лифта. Эту нервозность Феликс принял за легкий мандраж перед сексом и рассмеялся. — А я тебе зачем? Неужто надумал меня третьим позвать? Мне ваш мерзкий гетеро трах не интересен, сразу говорю, — смех не разрядил обстановку. Крис втолкнул Феликса в лифт сразу, как только двери медленно разъехались, и шагнул следом. — Нет, ты должен быстро сгонять кое-куда, поскольку я сам не могу, — вместо того, чтобы ехать наверх, он нажал кнопку первого этажа. — В аптеку за презервативами? — хохотнул Феликс. — Особняк набит бухлом и наркотой, а о защите не позаботились? Страшное упущение. Как хороший друг, я естественно тебя выручу, но будешь должен. Не против, если возьму клубничные? Жалобно пискнув, кабина лифта замерла на первом этаже. — Мне сообщение пришло на телефон. Уведомление от системы безопасности в доме, — без тени улыбки Крис потащил Феликса к выходу сквозь толпу пьяных студентов в холле. — Видимо, кто-то вернулся на рогах и забыл отключить сигнализацию. Узнаю кто, уши оборву. Будь ласка, сбегай, выключи ее и сдай на пульт по новой. Займет минут двадцать от силы. — Хорошо, схожу, не вопрос. Не думаю, что это что-то серьезное. Скорее всего, кто-то из наших перепил и вернулся раньше времени. Не переживай. Развлекайся. Улыбаясь, Феликс похлопал друга по плечу прежде чем выйти за дверь. Крис коротко кивнул, облегченно выдохнул, всем своим видом демонстрируя желание рвануть наверх к своей новой знакомой. Спустя несколько минут Феликс уже шел по широкой подъездной дороге прочь от наполненного светом, музыкой и людьми особняка ΣΨ в темноту опустевшего студенческого городка. За воротами роскошного дома было тихо и безлюдно. Спустившись с холма, Феликс невольно закутался в свою короткую шубейку и прибавил шагу. Музыка всё еще доносилась глухими битами, даже слышался смех и крики веселящихся людей, но всё это вдруг резко стало далеким и словно ненастоящим. Пустые улицы с безглазыми окнами навевали стойкое ощущение неясной тревоги, отчего хотелось бежать, не оглядываясь, но Феликс не испытывал страха. Понятно, что все свалили, на кампусе ни души в праздничную ночь. Под тусклым светом редких фонарей в наползающем с окрестных водоемов тумане жуткие украшения на лужайках перед домами выглядели действительно пугающе. Феликс вполне смог их оценить, в одиночку направляясь к уже виднеющемуся в конце улицы дому братства. К тому моменту, как он вбежал на территорию и приблизился к крыльцу, его слегка потряхивало, руки покрылись мурашками, а живот неприятно тянуло от волнения. Так тихо, что шорох гравия под ногами на дорожке к дому казался грохотом. Феликс невольно поймал себя на мысли, что ступает осторожно, будто боясь нарушить эту могильную тишину. Снаружи дом выглядел абсолютно нормально. В окнах не горел свет, дверь не взломана, замок на месте. Скорее всего Крис прав, система сработала из-за того, что кто-то вернулся и забыл нажать кнопку отключения сигнализации в холле. Может был пьян или просто по небрежности. Такое уже случалось. Над входной дверью пылающий красным глаз камеры отчаянно мигал, без остановки посылая предупреждения о вторжении на охраняемый объект. Спустя двадцать минут в случае неисправности сообщения будут перенаправлены прямиком на пульт охраны в полицию и тут на лужайке мигом окажутся визжащие сирены копов. Такой расклад да еще и в ночь Хэллоуина никому не нужен. Феликс взялся за ручку двери и повернул ее. Открыто… Он проскользнул внутрь, убеждая себя в том, что ничего страшного не случилось. Кому вообще надо забираться в их общагу? Тут нечего красть, это не шикарный особняк ΣΨ, максимум, чем можно поживиться в их холостяцкой берлоге — пара ящиков пива, куча грязных носков и, если повезет, заныканный под чьей-нибудь подушкой косячок. Свет нигде не горел. Молчаливый дом погруженный в тишину, как в толщу воды, давил своей пустой громадой так, что даже воздух внутри казался спертым и густым. Феликс намеренно громко хлопнул дверью, щелкнул замком, обозначая свое присутствие, рассеивая собственные страхи. Не снимая обуви, шагнул к щитку выключателей и нажал мигающий красным тумблер сигнализации. Всё, что нужно сделать, это перезапустить охранную систему и уйти. Минутное дело. Но Феликс медлил. Стоял в темноте, прислушиваясь к скрипам и шорохам, раздумывая, кто из парней мог быть настолько беспечным или бухим, чтобы элементарно не нажать кнопку. Он включил свет в холле и на миг зажмурился от рези в глазах. Весь первый этаж загорелся и просматривался почти полностью. Может стоит подняться наверх? Пройтись по комнатам, узнать, кто вернулся так рано с вечеринки, на которую рвался весь универ? Не хотелось себе признаваться, но со светом было всё же полегче. Феликс врубил лампы заодно и на втором этаже и двинулся в сторону лестницы. Пересекая холл, он осматривал дом, не замечая ничего подозрительного. Всё на своих местах. Довольно дорогой экран в гостиной, несколько ноутов, планшет на кухонной стойке. Грабителей здесь точно не было. Какие-то залетные хулиганы не прошли бы мимо такой легкой добычи не говоря уже о тех, кто целенаправленно хотел бы их ограбить. Значит бояться нечего. Легко взбежав на второй этаж, он пошел по комнатам, стучась и толкая двери. — Эй! Парни?! Рик? Энди? Тедд? Кто из вас ублюдков нажрался как свинья, что даже пальцем кнопку ткнуть не в состоянии? Смеясь, Феликс пробежался по коридорам, но все до единой комнаты оказались закрыты. Никто не отозвался. На третьем этаже то же самое… оставался чердак, но это же смешно… кому придет в голову?.. Слегка запыхавшись, но так и не найдя никого в жилых помещениях, Феликс спустился обратно на второй этаж и замер у лестницы на полпути вниз. На кухне первого этажа с громким звоном что-то разбилось… В пустоте и тишине большого дома звук прокатился по всем этажам волной цунами, оседая вибрацией на барабанных перепонках, и стих, будто растворившись во вновь ставшем вязким воздухе. Феликс почувствовал, как резко сбилось дыхание и глубоко внутри зашевелился страх. На кухне кто-то ходит? Или это случайность? Часто ли бокалы бьются сами по себе? Надо было тщательней обследовать первый этаж, а не переться наверх и орать как ненормальный. Феликс спустился на пару ступеней и остановился. Если здесь кто-то есть, то знает, что не один, он слышал Феликса, но не отозвался… играет в прятки? С какой целью? Единственная причина это розыгрыш. Тупая шутка на Хэллоуин, чтобы напугать до чертиков, используя избитые приемы. Феликс хмыкнул и сбежал вниз по ступенькам. — Хватит прятаться! Выходи. Ничего умнее конечно придумать было нельзя. Он пошел через гостиную и холл, улыбаясь, в полной уверенности, что сейчас на него из-за угла выскочит кто-то из однокурсников в хоккейной маске или с клоунским носом. Но дойдя, наконец, до кухни, Феликс так никого и не встретил… Его взгляд упал на заднюю дверь в сад, как раз располагавшуюся на кухне. Всё правильно. Из дома ведь можно выйти и так. Возможно, пока Феликс бегал наверху, кто-то как раз и вышел, по пути задев бокал. Осколки битого стекла рассыпались на полу прямо под столешницей. Видимо тут на краю злосчастный бокал и стоял. Улыбка медленно сползла с лица. Феликс подошел к стеклянной двери, ведущей в сад за домом и дернул ручку. Заперто. Кто бы здесь ни был, он не выходил. В этот момент весь свет в доме одновременно погас. Беззвучно и мгновенно. Словно кто-то, не утруждая себя поочередным выключением, просто вырубил трансформатор. Именно тогда Феликс окончательно сдался собственным эмоциям и задрожал. Паника поднималась изнутри, пламенем охватывая нервы. Живот скрутило до легкой боли, сердце ёкнуло… — Кто здесь? Звучный голос дрогнул, зазвенел эхом от равнодушных стен. — Если это шутка, то максимально тупая… Осторожно, по шажочку он двинулся в гостиную. Сквозь высокие окна первого этажа в просторное помещение свободно лился лунный свет. Видимость хоть и небольшая, но была, глаза постепенно привыкали к полумраку. В гостиной он едва не наткнулся на стол для аэрохоккея и, обогнув его, заметил у стены здоровую бейсбольную биту. Почти на автомате Феликс схватил ее двумя руками, удерживая перед собой. Мысль о том, чтобы свалить из дома и просто вызвать полицию теперь казалась самой правильной. Так и следует поступить. Да, именно так… Путь назад к входной двери подзатянулся. В темноте, стараясь не шуметь и не натыкаться на предметы, Феликс ступал аккуратно и медленно, осматриваясь, прежде чем перейти в следующее помещение. У него дрожали колени, в горле пересохло, руки сжимавшие тяжелую биту затекли. Ожидая подвоха на каждом шагу, он отчаянно надеялся, что это просто чья-то глупая шутка. Желание выбить из неизвестного шутника всё дерьмо росло в геометрической прогрессии. Он и сам не понимал, почему ему так страшно. Перед тем, как свернуть в холл, Феликс долго стоял, собираясь с духом. Если там никого, надо просто добежать до дверей и вылететь нахрен из дома, а после бежать без оглядки. Пусть его потом назовут трусишкой, но он ебал такие приключения. В конце концов он проскользнул в большой, освещенный лунным светом холл и замер, тяжело дыша. С другой стороны уже маячила входная дверь, оставалось дойти, пересечь зал и выбраться из этого пустого жуткого дома. В кармане шубки резко завибрировал телефон. Феликс подскочил от неожиданности и с оглушительным грохотом выронил биту. — Блядь! Еб… твою мать… Дрожащими руками выхватил гаджет, нервно озираясь по сторонам. Экран слепил глаза, вибрация, казалось, разносилась по всему дому, аж в подвале слышно. Входящий вызов от контакта Крис. Увидев имя друга, Феликс на мгновение, на самую малую толику подуспокоился. Сразу же нажал ответить и зашипел в трубку. — Ты, придурок, решил таким образом пошутить? Нихуя не смешно! Он ожидал услышать на том конце пьяный хохот и шум вечеринки, музыку, разговоры, но вместо этого там раздавались только странные хрипы, чем-то отдаленно напоминающие помехи в эфире. Феликс застыл, прижимая телефон к уху, словно так мог слышать лучше и разобрать эти непонятные шумы. — Крис? — губы дрожали, голос срывался. Грубый металический смех из динамиков проник в мозг, заставляя цепенеть от страха. Механический голос смеялся в тишине. — Он сейчас занят, — монотонная речь, абсолютно точно воспроизводимая через устройство для изменение голоса. Узнать звонившего практически нереально. Это с одинаковым успехом мог быть как сам Крис, так и кто-то завладевший его телефоном. — Не может говорить. Не желаешь вместо него поболтать со мной… малыш? Голос в обработке, странные звуки, пустой дом. Розыгрыш. Феликс так и думал. От сердца отлегло почти в то же мгновение, он шагнул к дверям, оглядываясь вокруг. — Если хочешь знать, это тупо, — с пересохших губ сорвался нервный смех. — Я сто раз смотрел Крик. Этим меня не напугаешь. — В таком случае какой твой любимый ужастик, Ликси? Черт… никто кроме единственного близкого друга не догадался бы о том, как Феликс вздрогнул от волны мурашек по рукам и спине в этой нелепой ситуации. Когда-то они обсуждали такие фетиши и даже сегодня упоминали нечто подобное. — Крис, я ведь говорил тебе, ты не в моем вкусе, — Феликс поёжился. Нужно завязывать с этой игрой, пока она не перешла во что-то более смущающее. — Даже если перевоплотишься в парня в маске, это все еще будешь ты. Давай не будем переступать черту. — Я не Крис, — синтезатор скрипел без малейшего намека на эмоции. — Твой друг, как и прочие члены братства, сейчас на вечеринке в Сигма Пси. Здесь только мы с тобой… Стоя посреди холла напротив закрытой входной двери, уже почти дойдя до нее, Феликс боролся с нахлынувшей паникой, полностью поглотившей все его существо. — Здесь?.. Взгляд метался по стенам, словно ища за что зацепиться, силясь увидеть сокрытое. — В этом доме … Последние слова оборвались коротким синтетическим смехом сквозь помехи в динамиках, и в ту же секунду звонок прервался. Рука с телефоном бессильно опустилась, повисла вдоль тела, как сломанная ветка. В трубке всё еще были слышны долгие гудки… Феликс часто задумывался о том, что почувствует, оказавшись в западне один на один с безумцем, и ему казалось это волнующим. Но все предположения и фантазии не шли ни в какое сравнение с тем чувством ледяного ужаса окатившего его, когда из коридора на свет, словно материализуясь из мрака, шагнула высокая фигура в балахоне. С единственным светлым пятном — маской призрачного лица… Перекошенный открытый рот маски зиял жутким провалом в черноту. Это не Крис… если только тот не успел за последний час стать на голову выше и шире в плечах. Мысли о том, что это всё еще могла быть чертова гребаная шутка вспыхивали в голове напрасными надеждами на крупицы адекватности происходящего. Но им суждено было погаснуть сразу, как только из рукава ублюдка в балахоне бесшумно выскользнул нож. Отполированное лезвие блеснуло в лунном свете. Длинные цепкие пальцы, затянутые в черный латекс небрежно поиграли с ним, как с яркой безделушкой, мгновенно приковавшей к себе внимание нестерпимым блеском. Как завороженный Феликс смотрел на нож, описывающий пируэты в воздухе, когда незнакомец поднял руку и провел лезвием четко напротив горла. — Ебанное всё… Кинувшись к дверям, Феликс дернул их с неимоверной силой, в отчаянии осознавая, что они заперты. Он снова и снова набирал код, но замок оказался заблокирован, что несомненно было делом рук чокнутого парня в маске. — Ликси — скрипучий голос из дыры вместо рта вживую звучал куда страшнее чем по телефону. Высокая черная тень за спиной Феликса приближалась медленно, словно насмехаясь. — Сыграем в игру? Обернуться и встретиться лицом к лицу с бледной маской не было сил. Феликс сорвался с места и рванул в гостиную, не разбирая дороги, с разбегу налетел на диван и едва не упал. От неожиданности и удара о край мебели, выронил телефон, но не стал подбирать. Страх лишил его способности трезво мыслить. Хотелось выбраться из ловушки этого дома, где он один с больным придурком одетым убийцей из фильма ужасов. Гортанный металический хохот раздавался за спиной, пока Феликс метался по первому этажу словно загнанный зверь в надежде спрятаться. — Как глупо. Ведешь себя как чертова тупая блондинка. Ты должен спасать свою жизнь, маленькая дрянь, а не тупить в смертельной опасности. Влетев на кухню, Феликс схватил барный стул и кинул в закрытую дверь на задний двор, но толстый стеклопакет даже не треснул. Разбить ее не получится. Тяжело дыша и чуть не плача, он наконец обернулся, чтобы увидеть, как его преследователь стоит в дверном проеме, повернув свою жуткую маску к нему и склонив голову. — Давай поиграем, малыш… Что? Не хочешь? Обещаю, будет весело… — Отвали! Не подходи ко мне, ублюдок! — рявкнул Феликс, собрав всё свое мужество. Призрачное лицо хрипло рассмеялся. Из-за балахона рассмотреть его фигуру детально не получалось. В глаза бросались лишь неимоверно длинные паучьи конечности и ловкие пальцы, играющие с ножом. Он выше, сильнее и однозначно более быстрый. Но раз уж выбора нет, Феликс не собирался сдаваться просто так. Сердце бешено колотилось, кровь кипела от адреналинового ужаса и это давало странный эффект возбуждения. — Все двери в этом доме заперты, кроме одной, — проскрипел парень в маске. — Найди ее и сможешь спастись. — Пошел ты! Феликс дернулся к выходу из кухни, но довольно узкий проход перекрыла фигура смеющегося маньяка. От этого жуткого искусственного смеха всё внутри трепетало. — Прежде чем играть, не хочешь узнать правила, Ликси? Лезвие рассекло воздух в опасной близости от лица. Пользуясь разницей в росте, Феликс нырнул под занесенную руку с ножом и выскочил в гостиную. Легкие обожгло кислородом, он помчался, преследуемый отмороженным типом практически дышавшим ему в затылок. На бегу Феликс переворачивал стулья, кидался вещами, пытаясь сбить с ног бегущего за ним, но ни разу не преуспел. Они вылетели к лестнице, и Феликс неловко поскользнулся на ламинате. В следующую секунду сильные руки схватили его и оторвали от земли. — Нет! — голос предательски сорвался на визг. От этого внезапного контакта, Феликс в панике едва не потерял рассудок. Он отчаянно отбивался, барахтаясь в чужом балахоне. — Пусти… Крик резко оборвался, когда несчастную жертву дернули за волосы и приставили нож к горлу. Боясь даже дышать, ощущая над кадыком холодное острие, Феликс обмяк и больше не двигался. Кровь стучала в висках, сердце сжалось, желудок отозвался предательской нервной тошнотой. — Мне сразу понравилось, что твое тело такое компактное, — неожиданно проскрипел голос где-то над ухом. Феликс с трудом осознавал смысл слов вылетавших из перекошенного рта маски. — Легко дотянуться до всех самых интимных мест. Рука с ножом замерла у горла, вынуждая задрать голову так высоко, как только возможно, другая же свободно скользила по дрожащему телу, медленно, словно змея, продвигаясь по груди и животу вниз. — Как я уже сказал, выход в доме только один, — механический шепот лился из динамика. — Догадаешься какой? Подумай хорошенько и найди его. Сможешь выбраться, останешься цел. Я собираюсь отпустить тебя и хочу, чтобы ты бежал. Бежал, блядь, изо всех сил, а не как сейчас, словно глупая шлюха в клишированном ужастике. Потому что, когда я поймаю тебя, то сделаю с тобой всё, что захочу. И если не получу хорошей погони, могу слететь с катушек. Даже сквозь латекс перчатки Феликс чувствовал жар чужой ладони на своем голом животе между топом и низким поясом брюк. Пальцы невесомо пробежались по ширинке, но и этого почти неощутимого прикосновения хватило, чтобы пустить импульсы по всему телу. От напряжения и страха член непроизвольно дернулся в узких брюках, а пальцы на ногах поджались. Невозможно завестись в подобной ситуации, но Феликс знал себя слишком хорошо. Насколько бы больным ни был этот незнакомый парень нацепивший маску Крика, ему далеко до милого сладкого мальчика в уже грязно-розовом потрепанном аутфите блондинки в законе. Нож у горла исчез, и Феликс тут же рванулся прочь, едва почувствовав свободу. Он не ждал, пока его отпустят, выдрался сам, оставив в руках маньяка свою порванную шубку. Нужно было выиграть время, оторваться от погони и подумать, как выбраться из запертого дома братства, в котором до утра скорее всего не появится ни один человек. Ночь в разгаре и весь студгородок на самой дикой вечеринке года. Кто в здравом уме уйдет домой спать? Нет смысла на это рассчитывать. Слыша возню и хохот за спиной, Феликс взлетел по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки, свернул в коридор к душевым и побежал изо всех сил, петляя между комнатами, в надежде спрятаться хоть где-то и передохнуть. — Ликси… — жуткий скрежет разносился по дому. — Не нужно прятаться, не заставляй меня тебя искать. Выходи. Нам будет весело… когда я спущу с тебя шкуру. Борясь с искушением заныкаться в собственной комнате, Феликс выскочил к лестнице на третий этаж, где сразу же чуть не был пойман, резко появившимся из-за угла маньяком. Тот двигался бесшумно и дьявольски быстро, словно реальный призрак. Широкие полы балахона взлетали, как в замедленной съемке, делая и без того высокую фигуру просто неебически огромной. Ни разу в жизни Феликс так не кричал от страха — по-настоящему, отчаянно и жутко, буквально воя. По чистой случайности ему удалось выкрутиться и побежать назад. От адреналина погони он не чувствовал усталости, только бешеный ритм сердца и огонь в легких. В какой-то момент он влетел в общую душевую второго этажа и понял, что не слышит больше шума за спиной, словно преследователь отстал или свернул не туда. Феликс остановился, прислонившись к прохладной кафельной стене, и, стараясь успокоить дыхание, прислушался. Тишина и мерно падающие капли из текущего крана. Ни шагов, ни ублюдочного механического смеха. Откинувшись на стену, Феликс на миг прикрыл глаза. Все двери заперты кроме одной… кроме одной… одной… Дом огромен, но выходов всего два, если не считать окон. Может разбить окно в гостиной первого этажа? Практика показала, что это не так просто. Стеклопакет выдерживает удар тяжелым барным стулом, иначе дверь на задний двор уже была бы разбита и выход свободен. Значит окна отпадают… — Гараж… — почти беззвучно выдохнул Феликс и тут же зажал себе рот руками. У входа в душевую мелькнула огромная бесшумная тень, вползла внутрь, перекрывая льющийся из окон яркий свет луны. Феликс осторожно скользнул в одну из душевых кабинок и прикрыл дверь, спрятавшись за ней. Сквозь небольшой зазор было прекрасно видно почти всё помещение. — Не устал еще, малыш? — в гулком пространстве душевой этот голос напоминал скрежет ногтей по стеклу. Высокая темная фигура медленно проплыла мимо дрожащего от страха Феликса, съежившегося в душевой кабинке и остановилась всего в нескольких метрах. — Я крайне разочарован твоей медлительностью. Устал подыгрывать тебе. Быть может необходима дополнительная мотивация? Феликс едва не подпрыгнул от резкого грохота, когда рядом выбило дверь соседней кабинки. Придурок в маске снес ее ударом ноги так внезапно, что сердце едва не выпрыгнуло из груди. Он знает, что его испуганная жертва прячется где-то здесь, и спокойно ищет, абсолютно уверенный в том, что бедняге некуда деваться. Боясь дышать, Феликс не мог оторваться и смотрел, широко распахнув глаза, как маньяк одну за другой осматривает кабинки, всё больше удаляясь от нужной. Надо только дождаться, пока он отойдет на достаточное расстояние и выскочить, бежать вниз к дверям подвала, спуститься на свой страх и риск в огромный каменный мешок под домом и бежать к дверям подземного гаража. Никто не пользуется им, поскольку в студгородке машина практически бесполезна. Тут больше в ходу велики и самокаты. Но гаражная дверь открывается вручную, просто с толчка, как и любой старый ролет. Дверь в еще одну кабинку разлетелась вдребезги, и Феликс на миг зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как его преследователь остановился в полосе лунного света и размял шею, плавным движением, похрустывая позвонками. Словно красуясь, стянул с себя неудобный широкий балахон и бросил на пол. Закусив губу, Феликс разглядывал худощавое прокаченное тело, затянутое в черные брюки и футболку. Бледные руки увитые венами казались мраморными, твердыми как камень — литые мышцы, идеальная физическая форма. Маска с капюшоном и перчатки остались на месте. Феликс вдруг ощутил что-то отдаленно знакомое. Он где-то уже видел этот изящный прогиб спины и широкие плечи, плоскую грудь пловца, длинные ноги. Если бы только хоть мельком увидеть лицо… — Нравится то, что ты видишь? С жутким сдавленным смехом маска повернулась к закрытой двери кабинки, за которой притих Феликс. Ее жуткий бледный лик заполнил обзор, заслоняя всё прочее. Дальше прятаться нет смысла, Феликс резко выскочил и бросился прочь, но успел сделать всего несколько шагов, прежде чем его схватили и дернули назад. Он закричал от боли, но в ответ получил лишь рывок и удар о кафельную стену. Его швырнуло и отбросило как тряпичную куклу. — Попался, — выдохнул парень и потянул Феликса к себе, обвивая своими длинными руками, словно хотел обнять. Его сила ощущалась так явно, что это ужасало. Феликс забился в его руках, но всё бесполезно. Его подняли в воздух и кинули на пол, после чего он мог лишь стонать и пытаться отползти. Влажный пол душевой, приятно холодил зудящую от ударов кожу. Феликс сучил ногами в напрасной попытке отбиться от нависающей над ним зловещей тени. Парень в маске легко перевернул его на спину и сел на него сверху, придавив и обездвижив. — Слезь с меня! Больной ублюдок! Не замечая, что плачет от отчаяния и страха, Феликс изо всех сил крутился под своим мучителем. — Чем ты слушал? Я ведь сказал, что сделаю с тобой всё что захочу, когда поймаю, — маска приблизилась к лицу, руки Феликса оказались перехвачены и прижаты к полу над его головой. Тяжело дыша, он лежал под весом чужого тела и словно загипнотизированный наблюдал, как в руке незнакомца вновь появляется нож… — Убьешь меня? — Феликс даже не смог сдержать стук зубов, его милое личико заливали слезы. — Пока нет, — лезвие коснулось щеки и скользнуло к горлу. Всё тело Феликса мгновенно напряглось, а после расслабилось. Он лежал тихо, не сопротивляясь и почти не дыша, пока нож гладил его тело, как любовник. Этот парень ебнутый вне всяких сомнений. — Мы ведь еще даже не играли… Нож скользнул по ключицам, подцепил край топа на груди, и Феликс явственно услышал сквозь динамик синтезатора рваное возбужденное дыхание. В голове вспыхнула жуткая в своей нелепости мысль — сожаление о том, что из-за маски невозможно почувствовать кожей этот тяжкий вздох, диким жаром рвущийся из чужого горла. — Ты весь взмок… — резкий рывок и нож разрезал топ на груди. Феликс охнул и выгнулся, на мгновение теряя контроль над собственным телом. Липкая ткань разъехалась в стороны и повисла на лямках. — Но всё же недостаточно, тут нужно больше влаги… Нож легко касался обнаженного торса, изучающе и даже приятно. От холодного воздуха, соски напряглись, а кожа покрылась мурашками. Феликс с трудом сдерживал дрожь. Его не убьют быстро, это ясно как божий день, а собираются изнасиловать, используя кровь вместо смазки… Уж он-то знал в этом толк, имея кучу подобных запросов на порнхабе. Отвернувшись, он уткнулся лицом в собственный локоть и беззвучно плакал, внутренне молясь о том, чтобы реакции тела не были слишком бурными для такого жуткого положения. Но когда нож легко разрезал нежную кожу у соска, пуская первую кровь, Феликс тихо заскулил сквозь стиснутые зубы. — Разнылся как девчонка, — хриплый выдох прямо над ухом. — Разве так больно? Отбросив нож, он погладил латексными пальцами свежий порез, выдавливая больше вязкой теплой крови. Обильно смочил правый сосок, сдавливая и перекатывая его между пальцев. — Не надо… перестань… — боль была слабой, абсолютно несущественной на фоне острого, почти невыносимого удовольствия от того, что его соски терли и оттягивали, пачкая в крови для лучшего скольжения. Феликс всхлипнул и дернулся, его податливое тело затряслось в предвкушении. — Я отрежу твой лживый маленький язык, если вздумаешь говорить, что тебе это не нравится, — ублюдок резко выпрямился, отпустив запястья Феликса, и начал ласкать его двумя руками, нагло, с нажимом, размазывая кровь по груди и животу. От трения латекс перчаток нагрелся, стал скользким от крови, а прикосновения превратились в сладкую пытку, дразнящую дрочку сосков, причинявшую куда больше неудобств чем избиение или погоня. Феликс плакал, не скрываясь, пытался оттолкнуть длинные вездесущие лапы извращенца и одновременно крутился под ним, потираясь о чужое бедро полувставшим членом в своих уже грязных розовых брюках. — Вставай… Резкий хват на горле и Феликса дернули, поднимая с пола и ставя на ноги. Он и ойкнуть не успел, как оказался прижат спиной к широкой груди незнакомца одной рукой держащего его за глотку, другой нетерпеливо рвущего ширинку его брюк. — Нет… нет! Феликс хрипел, дрыгал ногами и извивался всем телом. Зажатый в объятиях как в тисках, придушенный и жалкий, он больше всего боялся кончить от жадных рук в окровавленных латексных перчатках. — Не нужно так сильно трепыхаться, малыш. Ты и без того возбуждаешь меня дальше некуда. Парень поднял свою хнычущую жертву за горло, отрывая от пола, прижал к себе спиной и рывком приспустил с него брюки. Феликс закатил глаза, вцепился обеими руками в чужую руку на своем горле, трясясь от удушья. Его мокрый от смазки член, освобожденный от брюк, подпрыгнул, шлепнул по животу, оставляя вязкий прозрачный след чуть ниже пупка. — Не трогай… меня… — сипел он, пока его член мяли и надрачивали без всяких прелюдий. Рука скользила быстро, плавно, заученными движениями, поглаживая головку и сжимая ствол. Если бы Феликс дрочил сам себе, то делал бы так же. Быстро, грубо, немного болезненно и пронзительно сладко. Он даже не заметил, как начал постанывать, пуская слюни, и толкаться в перепачканную кровью и смазкой ладонь в перчатке. Это продолжалось недолго, но почти довело его до фейерверков перед глазами. Он легко мог кончить такими темпами, если бы в один момент руки терзавшие его тело не разжались. Феликс сполз на пол, рухнув на колени, схватился за горло и закашлялся. Согнувшись, он дрожал, член подрагивал, кровь стучала в висках, порез на груди саднил и кровоточил. — Иди сюда, — голос маньяка даже измененный шипел, наполненный низким грязным вожделением. Феликс вскрикнул от боли, когда его схватили за волосы и подтащили вплотную, ткнув лицом в ширинку. Он успел явственно ощутить щекой чужой толстый член под тканью штанов, который по всей видимости ему собирались немедленно затолкать в рот по самые гланды. Черт… если бы это была игра, он бы несдержанно застонал и сам набросился, чтобы отсосать, давясь и рыдая от счастья. Но где-то на окраине воспаленного от похоти мозга еще билась последняя здравая мысль о гаражной двери в подвале. Чтобы добраться туда все средства были хороши, и Феликс не побрезговал играть в грязную. Собрав все силы, он начал отбиваться, пытаясь ударить в пах, и сам не понял, как попал точно в яблочко. С жутким металическим стоном сквозь динамик маски, ублюдок оттолкнул его и согнулся от боли, на несколько секунд отступив. Этого хватило, чтобы вскочить и броситься бежать, на ходу застегивая брюки. Феликс вылетел из душевой, почти с наслаждением слыша болезненное злобное рычание за спиной. Никогда он еще так быстро не бегал. Зная, что у него лишь пара секунд форы, понимая, что если снова попадется, то это конец, чувствуя, как яростно кипит кровь от дикого возбуждения. Буквально пролетев лестничный пролёт, он оказался на первом этаже и, задыхаясь, кинулся к неприметной двери в подвал под лестницей. После яркого лунного света во всём доме, тут сразу вспыхнуло аварийное освещение — красное, жуткое, как кровоподтеки на бледной коже. Феликс захлопнул дверь и замер. Очертания предметов в красном свете казались размытыми. Бесцельно носиться по огромному цоколю под зданием глупо. Надо, чтобы глаза хоть немного привыкли, и понять, в каком направлении двигаться. Гаражная дверь и спасительный выход где-то рядом. Нужно лишь его найти. Жаль, что времени совсем нет. Наверху уже глухо звучали шаги на лестнице — его преследователь не отставал, упорно шел за ним закончить начатое. Феликс часто и рвано дышал, пробираясь наобум в пыльном алом подвале среди каких-то пустых стеллажей и машиномест на грязном полу. Тут подземный паркинг, значит заезд и соответственно выезд где-то рядом. Выйдя на середину огромного помещения, он крутил головой в попытке разглядеть ту самую спасительную дверь… Феликс увидел ее в тот момент, когда услышал шум позади и понял, что больше не один в этом страшном подземелье. — Молодец, малыш, — прорычал механический голос за спиной. — Ты нашел ее. Теперь попробуй выбраться. Осознание того, что свобода уже рядом, вспыхнуло азартом в крови. Затылком чувствуя дыхание смерти, Феликс рванул через подвал и помчался, преследуемый окончательно разозленным парнем, которому явно нравилась эта жуткая игра. Они бежали почти вровень, пару раз длинные руки в перчатках мелькали слишком близко, но Феликс уворачивался. Еще чуть-чуть, уже почти… Собственный крик ужаса пронзил до глубины души, когда всего в нескольких метрах от цели Феликс оказался схвачен почти на лету. — Нет!!! Господи, нет! Пожалуйста! Отпусти… не надо… Тяжелая гаражная дверь вот она в паре шагов. Закрытый ролет без сигнализации и замков. Одно усилие и всё. Но дотянуться невозможно. Стиснутый в железных руках маньяка, Феликс отчаянно кричал и рвался, пока его оттаскивали прочь от спасительного выхода. Он протягивал руки, захлебываясь собственной слезной болью, и дрожал в почти осязаемом экстазе беспомощности. — Можешь кричать сколько хочешь, — ласково пророкотал парень. — Здесь тебя точно никто не услышит. Только я один… В самом темном подвальном углу в отблесках алого света, глядя на перекошенный воплем рот застывшей маски на лице неизвестного, Феликс вдруг подумал, что всё это было спланировано. Ему изначально полагалось спуститься сюда в этот бетонный ад и к рассвету остаться здесь изнасилованным трупом, который не скоро найдут, ведь за последний год цокольным этажом едва ли хоть раз пользовались. Тут даже сигнализацию не проводили просто потому, что и брать то нечего, пустое заброшенное место покрытое пылью, пропахшее сыростью… Он плакал в голос и кричал, пока высокий сильный парень, стянув ему запястья кабельным хомутом, подвешивал его бьющееся, как выброшенная на берег рыба, тело на свисающем с потолка крюке. Руки болели так сильно, что пришлось хвататься за крюк и держаться изо всех сил, чтобы не повредить запястья. — Расслабься, иначе будет очень больно, — хриплый смех под маской резал слух. Измученный заплаканный Феликс из одежды на себе имел только рваный топ и потертые брюки, но буквально за несколько секунд его лишили и этого скудного тряпья, рывком содрав лохмотья сверху и стянув брюки вместе с бельем. — Не против, если носочки оставлю? — грязные, некогда бывшие белыми кеды были также сняты и выброшены. Феликс болтался абсолютно голый в одних коротких носках перед доведенным до бешенства парнем в маске, но всё, о чем он мог думать, это собственный жесткий стояк и абсолютное бесстыдство своего тела. Ему совершенно не хотелось испытывать нечто подобное, но его извращенной натуре было плевать на доводы рассудка. Как только руки в черном латексе коснулись его тела, Феликс застонал и откинул голову, глядя мутными от слез глазами в красное марево перед собой. В голове билось только одно, и он прошептал это одними губами, неслышно, на выдохе: — Не останавливайся… Одна рука обхватила член, пальцы другой скользнули по спине, собирая пот, пробираясь в щель меж ягодиц к напряженной дырке. — Хах… да… От прикосновений латекса к анусу, Феликс весь напрягся, ожидая грубого вторжения и боли, но скользкие пальцы только кружили по краю, проверяя и ощупывая. — Открой рот, — коротко скрипнул динамик под маской. — Если не хочешь, чтобы я трахал тебя с кровью, хорошенько пососи мои пальцы. Вот так… молодец… Прикрыв глаза, Феликс без возражений позволил теплому латексу с привкусом собственного пота проникнуть в рот и начал усиленно смачивать слюной длинные пальцы, норовившие, казалось, залезть к нему в глотку. Вязкая слюна тянулась между фалангами, ритмично трахающими его послушный ротик, собиралась в уголках губ и стекала тонкой струйкой к подбородку. Феликс мычал, давился и беспрестанно хныкал. — Подожди немного, — выдохнул его мучитель, одновременно легко надрачивая ему и собирая слюну. — Твоя сладкая задница сегодня моя до самого утра. Клянусь, ты узнаешь, насколько ты испорченный мальчик, на собственном опыте. Феликс заглотил чужие пальцы и задергался, закатив глаза. По ощущениям он мог кончить в любую секунду, но как только начинал отчаянно толкаться в ласкающую его мокрую от смазки ладонь, хватка тут же ослабевала, не позволяя дойти до конца. Пальцы выскользнули изо рта и вновь устремились вниз к ложбинке ягодиц. На этот раз они скользили и хлюпали, взбивая слюну и смазку по краю отверстия в вязкую пену до тех пор, пока там не стало достаточно мокро и грязно, чтобы вставить. Этот парень знал, как обращаться с телом своей жертвы. Феликс не успел даже сжаться или ощутить сколь-нибудь явную боль, как ему уже дрочили и спереди и сзади. Пальцы не входили глубоко, проникая с каждым толчком по миллиметру, в одном ритме с рукой сжимающей член. Так боль и растяжение сливались с удовольствием, почти одновременно стремясь к одной цели. Если бы Феликс не висел на железном крюке посреди подвала, то это вполне можно было бы счесть восхитительным… Ощущение полного контроля, беспомощности, сладкой пытки… В ушах стоял лишь ритмичный звук развратного хлюпанья и собственные скулящие стоны из-за близости оргазма, накрывшего его сразу как только мягкие латексные пальцы внутри коснулись, погладили и надавили на простату. Феликс выгнулся, задрожал и задергал ногами. Его член выплевывал густую жидкость толчками, а слезы заливали лицо. Единственное, чего он хотел в этот момент, чтобы ублюдок снял свою гребанную маску и засунул язык ему в рот, заткнул, задушил его поцелуем, лишив дыхания и жизни таким простейшим способом… Даже не успев отойти от оргазма, Феликс упал на холодный бетонный пол, как только ему освободили руки, и стяжка его больше не держала. Отпускать его никто не собирался, сверху тут же оказалось тяжелое тело насильника, нависшее над ним. — Когда я закончу с тобой, твоя спина станет сплошным куском мяса, — придавив его к полу, усмехнулся маньяк. — Сотрется в кровь, пока я буду драть тебя на голом бетоне. Феликс застонал и забился в рыданиях, напрасно стараясь освободиться. Руки в перчатках схватили его за горло, почти нежно поглаживая, но не отпуская. Он тянулся и тянулся, царапал бледную мраморную кожу этих рук, в попытке причинить хоть какой-то вред, защитить себя. Инстинктивно он протягивал ладони к лицу под маской, пытаясь содрать ее, взглянуть в глаза, выжечь на роговице посмертный образ своей боли… В нос проник странно знакомый, горьковатый запах миндаля, словно кожа этого человека пропиталась им. Парень наклонился к Феликсу, приблизившись так, чтобы тот мог его коснуться. — Сними ее, — шепнул он. — Так будет веселее… Дрожащие маленькие пальчики вцепились в белеющее в алом полумраке призрачное лицо. Сминая маску, Феликс невольно медлил, словно боясь столкнуться с живым человеком, признать, как сильно его возбуждает то, что существует лишь в его голове — таинственный безликий монстр собственной сексуальности, жертвенный агнец, принимающий на себя всю грязь его желаний. Всхлипнув на выдохе, заливаясь слезами, Феликс сдернул маску одним движением, смял, изуродовал ее в руках, как не подлежащий восстановлению чистый лист, и выбросил… Влажное от пота, красивое лицо прекрасного принца, склоненное над ним, дышало похотью и впервые с тех пор, как Феликс познакомился с этим безупречным человеком, казалось живым. — Ты…?..! Хёнджин наклонился так, что его дыхание коснулось, наконец, соленых от слез губ Феликса. — Понравилось? Это то, что ты хотел? — прошептал он еле слышно. Его руки блуждали по обнаженному телу дрожащего в ступоре и непонимании парня. Он обнял и прижал Феликса к себе, а затем вдруг резко перекатился на спину, увлекая его за собой так, что оказался лежащим на бетонном полу под своей голой жертвой. Ошеломленный и напуганный до полусмерти, Феликс не сразу осознал, что его больше не душат, не держат насильно, он вполне свободен и может даже встать. Хёнджин покорно лежал под ним, усадив на себя сверху, касаясь его тела горячими ладонями. — Ты… — Феликс выдохнул, не в силах отстраниться и оттолкнуть. Всё еще возбужденный до предела, он пытался собраться с мыслями, но не мог. — Ублюдок… Его никто уже не принуждал, он сам обвил трясущимися руками шею Хёнджина и, задыхаясь от слез, прижался губами к горячим и влажным губам, разрешая брать себя в поцелуе, не спрашивая больше ни о чем. Хёнджин лишь гулко застонал, жадно проникая языком в послушно открытый рот. Его пальцы вцепились в спутанные блондинистые волосы, он держал Феликса за голову и целовал, не позволяя отодвинуться или вздохнуть. — Я так хотел… черт… из-за этой блядской маски не мог облизать тебя, малыш… этого так сильно не хватало. Феликс жалобно заскулил, ощущая, как внизу в его мокрую промежность толкается готовый взорваться член. Хёнджин терпел так долго, что вполне заслужил свою награду. Он приспустил брюки, с рваным выдохом облегчения освобождая свою плоть, и Феликс нервно задергался, потираясь своим членом о его, предвкушая жесткий секс на полу в подвале, где он и должен был оказаться этой пятничной ночью в канун Хэллоуина…***
Год спустя.
— Феликс! Ну сколько еще ждать?! Ей богу! Мы так никогда не уедем! Крис орал дурниной, но это не помогало. Всё говорило о том, что выезжать они будут в самый час пик и стопроцентно застрянут на трассе из города. Он стоял под окнами на тротуаре рядом с уже нагруженным пикапом. Все давно уехали, и только Феликс с Хёнджином никак не могли собраться. — Да сколько можно?! Крис обошел машину и сел за руль, увидев, как на крыльцо выбегает его мелкий друг с рюкзачком за спиной, а следом широким шагом идет высокий юноша, увешанный тяжелыми сумками, как рождественская елка. Избалованный сын конгрессмена, лучший студент на курсе таскал за своим парнем пожитки и терпеливо улыбался каждому приказу или просьбе. Феликс еще в прошлом году не особо горел желанием общаться с Хёнджином, но после Хэллоуина они внезапно стали парой, чему сам Крис немало поспособствовал, впрочем больше по незнанию, чем намеренно. Хёнджин ловко выведал у него всю информацию о друге, где надо подслушал, где надо нарушил закон и залез в личные данные. И всё сложилось наилучшим образом, хотя подробностей Крис так до сих пор и не узнал. — Прости, что задержались, — тяжело дыша, Феликс плюхнулся на сиденье. Хёнджин в этот момент убирал в кузов пикапа их вещи. — Я не мог найти спрей от комаров. — Я взял и спрей, и всё, что только можно, — Крис цокнул языком и закатил глаза. — А смазку вы и там купить сможете. Фингер-Лейкс — национальный парк, а не окраина цивилизации. Там всё есть. Рестораны, кафе, магазины. Аптека. — Погнали, — Хёнджин скользнул на заднее сиденье к Ликсу и хлопнул дверью. — А то на выезде из города встанем. — Да что ты говоришь, — сцепив зубы, Крис нажал на газ. Пикап рванул с места и вскоре выехал на третью авеню. Навигатор городских дорог пылал красным, поэтому, покидая Манхэттен, пришлось попетлять. — Твои родители точно не против, что их поместье займут толпы пьяных студентов? — хмыкнул Крис, бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Друзья сидели обнявшись, Феликс почти завалился на Хёнджина, а тот в свою очередь, как помешанный, трогал и обнюхивал своего сладкого парня. — Родители постоянно живут в столице. В Фингер-Лейкс всего лишь один из наших домов. И не самый большой, — склонившись к Феликсу, Хёнджин зарылся носом в его светлые мягкие волосы. — Никому нет дела до того, что там происходит… в диких лесах, на берегу одинокого озера. Людей там почти нет. Идеальное место для преступления. Шутит Хёнджин или нет, Крис не понимал, но, судя по счастливому хрюканью смеющегося Феликса, всё в порядке. Эти двое постоянно на своей волне и говорят о странных вещах. — Хэллоуин в этом году наконец-то не просто мажорная тусовка, а вполне себе тематическое мероприятие, — Феликс обнял своего парня за шею и легонько чмокнул в ушко. — Заодно и на природе отдохнем. Задрал уже этот душный город. Крис только хмыкнул и покачал головой. Он до сих пор не мог взять в толк, как они спелись, и даже не знал до сих пор, сказал ли Хёнджин Феликсу о том, как уговаривал Криса отправить друга ночью якобы проверить сигнализацию и подслушивал их разговор о личных предпочтениях на балконе. Не говоря уже о том, как много попыток к сближению он предпринимал, но не возымел успеха — Феликс их просто не замечал. А прошлую ночь Хэллоуина заметил… Что же там все-таки случилось? Крис хотел бы знать. Поездка вышла хоть и долгой, но спокойной. В пробке они естественно застряли и выбраться из города у них получилось только к ночи. Дорогу к шикарному особняку Хванов в лесах на озере Сенека в почти полной темноте оценить не удалось. За окнами автомобиля стеной стоял сосновый лес, а воздух был до головокружения насыщен кислородом. Единственным светлым пятном в этих диких дебрях оказалась лесная станция в городе Гектор и расположенное прямо на берегу озера у подножья горного хребта поместье семьи конгрессмена. Яркие огни большого дома отражались в черной глади озера под лунным светом. Крис восхищенно пялился на открывающиеся ночные виды, пока катил по грунтовой подъездной дороге. На огромной придомовой территории уже стояло множество автомобилей. Гости съезжались и совсем скоро, буквально к вечеру следующего дня их будет столько, что яблоку негде упасть. Очередная вечеринка года обещала быть грандиозной… Такой она и оказалась. Настолько, что многие даже не заметили отсутствия после полуночи хозяина дома. Крис в костюме прилежного ученика с факультета Гриффиндор вышел на террасу и заметил неподалеку маленькую фигурку светловолосого мальчика бойскаута в коротких шортах, рубашке со значками и с галстучком. Феликс бродил один, время от времени поглядывая в сторону озера. Крис хотел его позвать, спросить, почему он мерзнет тут осенней ночью с голыми ногами, но не успел. Милый незадачливый бойскаут припустил по тропинке в лес и вскоре исчез за деревьями. Крис поёжился и огляделся. Никакой опасности тут быть не может. Частная территория, кругом охрана. Вряд ли в этих лесах водятся дикие звери. Он решил немного погодя написать другу сообщение, узнать всё ли в порядке, и пошел обратно в дом. Ночь только начиналась, самое интересное как водится впереди… Музыка, свет и голоса еще были слышны за деревьями, но чем глубже в лес, тем более зловеще звучала тишина. Феликс резко обернулся на оставшиеся позади огни и почти не увидел их сквозь толщу наползающей чащи. Ветви сплетались в упругие ограды от внешнего мира, запирая одинокого мальчика в своей дикой обители. Совсем скоро все инородные звуки окончательно стихли, огни погасли, остался только бледный лик луны и свет звезд. У кромки леса сияло озеро, а по земле меж корней клубился туман. Феликс шел к назначенному месту — укромному оврагу в конце едва заметной тропинки. Любой шаг, хруст ветки под ногами, казалось, разносился по притихшему лесу, отдаваясь эхом в кронах высоко над головой. Вблизи оврага Феликс замер и огляделся. Никаких следов присутствия. Если Хёнджин здесь, то он очень хорошо прячется. Ничем не выдает себя до нужного момента. Игра, даже будучи ложью, вызывала настоящие эмоции — чистый страх, сладкое предвкушение, мороз по коже. Феликс спрыгнул в овраг, оказавшись в глубоком земляном рве, заросшем диким кустарником, увитым паутиной, сырым, и темным как могила. Он сделал всего пару шагов перед тем, как услышал тихий смех где-то впереди слева. — Эй… — голос дрогнул. — Тут есть кто? Ответом было лишь вязкое молчание тумана на дне оврага. Феликс дрожал от холода, растирая свои голые предплечья. Возможно стоило выбрать костюм по погоде, но речь об удобствах не шла. Он сам хотел стереть колени в кровь к утру и быть измученным заблудившимся скаутом, попавшим в лапы к сумасшедшему посреди леса, где никто бы не мог его спасти… — Привет, детка… Всего в нескольких метрах впереди, привалившись к стволу дерева, невидимый в тени стоял человек. Его высокая гибкая фигура почти не выделялась в темноте. Феликс остановился. Сердце бешено забилось, ладони мгновенно вспотели. Свой костюм он выбрал изначально, а вот кем будет Хёнджин, осталось тайной для пущего эффекта. Силясь что-то разглядеть во мраке, Феликс шагнул к смеющейся тени и тут же отпрянул. — Черт… — хотелось закричать, броситься сквозь лес назад к спасительному теплому дому, но уже поздно. Он сам затеял эту игру… — Почему ты ходишь здесь один, милый мальчик? — Из глубины леса на свет вышел широкоплечий парень в рваной одежде, кое-где заляпанной кровью. Его волосы беспорядочно падали на красивое, мертвенно бледное лицо, покрытое жутким клоунским гримом — заплаканные черные ромбы теней, и безумная ухмылка джокера на пол-лица, далеко выходящая за контур губ, делающая алый смеющийся рот просто огромным. — Разве ты не знаешь, что это может быть опасно? — Не подходи ко мне… Феликс отскочил назад. Ветки под ногами жалобно захрустели. — Хорошо, котеночек, — нарисованная улыбка не сходила с клоунского лица. — Тогда ты сам иди ко мне… не бойся, милый. Мы отлично повеселимся. Ну что же ты? Феликс отходил, боясь повернуться спиной к этой страшной ухмылке, но Хёнджин словно и не собирался преследовать его, только смеялся и стоял на месте. — Вернись, — смех огрубел, превращаясь в рычание. — Ты всё равно не сможешь убежать. Твой страх так сладко пахнет… Откинув голову, он звучно рассмеялся. Изгиб его длинной крепкой шеи белел в темноте, и Феликсу казалось, он мог бы смотреть на это вечно — как напрягаются мышечные тяжи и дергается кадык. У этого безумного парня восхитительно красивое лицо и тело, но засматриваться на него опасно. Нужно бежать. Феликс сорвался с места и помчался вдоль оврага в самую чащу леса. За ним следом метнулась длинная жуткая тень, ни на шаг не отставая. Петляя между деревьями они бежали на чистом, чуть влажном воздухе, задыхаясь от сжигающего легкие кислорода. Адреналин растекался по венам, наполняя тело огнем, скручивая живот, разрывая грудь бешеным сердцебиением. Феликс в который раз поймал себя на мысли, что охота и погоня сродни наркотику, на который он не без помощи Хёнджина подсел и теперь уже не слезет. Тонкие хлесткие ветви кустарников били его по голым рукам и ногам, иногда попадало и по лицу, отчего нежная кожа быстро покрывалась росчерками ссадин и царапин. Эти слабые вспышки боли, словно импульсы, разжигали телесный отклик дразнящими ожогами. Внезапно Феликс, будто наткнувшись на невидимую стену, потерял способность двигаться дальше. В ушах раздался противный скрип толстой скрученной веревки, которая натянулась, как только он попал в одну из расставленных в овраге ловушек. Он закричал, вздернутый за ноги в воздухе, ощущая почти невыносимую, как ножевой порез, боль в лодыжках. Веревка обвила его ноги, он беспомощно болтался вниз головой примерно на уровне человеческого роста. Руки повисли над головой, не заправленная в шорты рубашка задралась почти до груди. Пытаясь сориентироваться в пространстве, Феликс дергался, подвешенный на крепком суку. Мир вокруг качался и плыл, перевернутый с ног на голову. Уже знакомый тихий смех раздался совсем рядом. — Я же сказал, что ты не сможешь убежать, — Хёнджин медленно подошел к нему. — Ты думал, я шучу, малыш? Напрасно. Лучше бы тебе быть послушным и не рыпаться. Жуткое размалеванное лицо со всё еще прекрасными, узнаваемыми чертами, приблизилось на расстояние нескольких, наполненных их совместным горячим дыханием, миллиметров. Феликс коротко охнул, схваченный за волосы цепкими пальцами. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое… не надо… — Ты так красиво просишь. Впрочем, как и всегда. Но я заставлю тебя умолять совсем о другом. Дернув Феликса за волосы, Хёнджин поцеловал его вывернутым top-and-tail , вылизывая его рот с легким стоном. — Ты знаешь, что висеть вниз головой дольше пятнадцати минут опасно для жизни? — шепнул он, прикусывая пухлую нижнюю губу Феликса. — Я перережу веревку сразу, как только кончу, поэтому постарайся, котенок, мне давно хотелось это сделать. Хёнджин дернул веревку, ослабляя ее ровно настолько, чтобы спустить безвольно болтающееся тело милашки скаута на уровень своего паха. Феликс протестующе замычал, когда ловкие пальцы забрались к нему в рот, раскрыли его и держали челюсти призывно распахнутыми для уже толкающегося ему в лицо члена. — Бери его, — простонал Хёнджин. — Не заставляй меня портить твою милую мордашку. Будучи вздернутым за ноги, Феликс абсолютно не контролировал собственное тело, ему было сложно приноровиться и выровнять дыхание. Член входил в рот и настойчиво толкался в глотку ровно до тех пор, пока не проскользнул глубже, до самого конца. После этого Хёнджин уже не останавливался. Придерживая голову Феликса за волосы, насаживал на свой ствол на всю длину, наслаждаясь отчаянным мычанием, слезами и хлюпаньем своего беспомощного мальчика. Феликс дергался, извивался всем телом, когда член таранил его горло, но соскочить не мог. От ощущения бессилия он перевозбудился, но к нему словно намеренно не прикасались, просто используя его рот для быстрого, грубого удовлетворения. Когда же Хёнджин с хриплым стоном стал спускать, Феликс едва не задохнулся, не способный проглотить всё полностью. Все жидкости в раскрытом расслабленном горле текли вниз в носоглотку, заставив парня рыдать и давиться практически до полного удушья… — Грязный мальчишка, — как и обещал, кончив, Хёнджин перерезал веревку, и Феликс упал на землю, заходясь отчаянным кашлем и хватаясь за горло. — Посмотри на себя, весь перепачкался. Голова кружилась, горло ныло. Феликс чувствовал, что правая лодыжка горит огнем после веревки. Возможно растяжение. Сопротивляться или бежать он уже точно не сможет. Хёнджин толкнул его спиной на кучу опавших листьев и навис сверху. Жуткий клоунский грим потек от пота, сквозь стертые в некоторых местах прорехи проступало красивое лицо. — Как же мне мало, малыш, — жадные руки заскользили по телу. Получив наконец порцию прикосновений, Феликс застонал и выгнулся. — Я хотел бы поглотить тебя целиком. Откинув голову, Феликс позволял целовать себя в шею, вздрагивая от каждого жалящего засоса. Хёнджин впивался в сладкую влажную кожу, посасывал и облизывал ее, словно не мог насытиться. Послышался треск разрываемой ткани, грудь обдало холодом. — Прекрати. Не надо там… хватит… — запустив пальцы в волосы Хёнджина, Феликс попытался оттолкнуть его, но тщетно. На каждое прикосновение к соскам тело реагировало дрожью, а член дергался. Хёнджин лишь немного подразнил его, вбирая в рот поочередно то один, то другой упругий комочек плоти, втягивая так сильно, что мгновенно оставался пульсирующий кровоподтек. В напрасных попытках увернуться от этих мучительных ласк Феликс весь искрутился, хныча и всхлипывая. — Какой беспокойный котик, — усмехнувшись, Хёнджин больно прикусил сосок и тут же облизал его. — Но такой сладкий. Он медленно выпрямился, его взгляд заскользил по распластанному перед ним телу. Феликс лежал навзничь, в разорванной рубашке, зацелованный, милый, с горящими глазами и мелкими листочками запутавшимися в светлых волосах. Хёнджин погладил пальцами его впалый живот, словно раздумывая о чем-то, давая себе секунду терпения перед срывом, а потом внезапно подхватил его ноги под коленками и развел в стороны. Феликс ахнул и дернулся, а после забился в такой охуительно-сладкой агонии сопротивления, что невозможно было больше держать себя в руках. Хёнджин рванул ткань его шорт, разрывая их в промежности по шву. Под ними призывно белело в полумраке хлопковое белье. Пальцы тут же, дрожа от нетерпения, сдвинули тонкую преграду, касаясь чувствительной кожи. Феликс засучил ногами, попытавшись отползти, но его легко оторвали от земли и перевернули на живот. Чертовски приятное чувство — зудящие от рассыпанных по земле сухих листьев колени и ладони. Феликс наслаждался им всего пару секунд, прежде чем начать отбиваться, желая сбросить с себя тяжелое горячее тело Хёнджина. Но тот легко обездвижил его, надавив предплечьем ему на шею и прижав к земле. — Успокойся и дай мне тебя трахнуть, котенок, — Хёнджин потерся щекой о волосы Феликса и сильно засосал его ушко. — Ты всё равно не сможешь сбежать от меня. Ты мой. Кусая губы, Феликс, как мог, сдерживал рвущееся из груди похотливые стоны. Хёнджин лизнул его мочку, впился зубами в шею, а потом отстранился, чтобы наконец спуститься ниже и перейти к главному блюду. В этот момент, почувствовав, что его больше не прижимают, Феликс дернулся в сторону, отползая. Хёнджин на это только рассмеялся и, схватив за пояс шорт, содрал их одним движением, окончательно разорвав. Обхватив барахтающегося мальчишку за голые бедра, он притянул его к себе и зарылся лицом между его ягодицами. Феликс вскрикнул и обмяк сразу, как язык заскользил по его дырочке. Сдерживаться дальше не было никакой возможности. Он послушно раздвинул ноги и уронил голову на вытянутые руки перед собой. Изо рта вырывались рваные мокрые хрипы, он стонал и извивался, пока Хёнджин мял, растягивал в стороны мягкие половинки и вылизывал его, делая мокрым, расслабленным, готовым. Феликс прикусил тыльную сторону ладони и тихонько заскулил, когда язык Хёнджина проник внутрь. От того, как жадно его пожирали, толкаясь вглубь, посасывая края, он окончательно потерял голову и начал подмахивать. Бедра дрожали, колени онемели от грубой листвы и холодной земли под ними, но пальцы ног поджимались от удовольствия. Феликса разрывало от ощущений, под крепко зажмуренными веками собиралась влага. Хёнджин трахал его языком, периодически прикусывая нежную кожу, а когда Феликс окончательно расслабился, и края его входа стали напоминать трепещущие мягкие жабры, неохотно оторвался, чтобы, наконец, войти. К тому времени Феликс только часто дышал и постанывал, его чувствительное тело стало податливым, дрожащим как желе. Хёнджин схватил его за бедра и приподнял, так, что его ноги подогнулись как у марионетки. Восхитительно… Член скользнул в мокрую от слюны и смазки промежность, потерся, дразня и собирая влагу, и уперся в раскрытую дырку. — Ах… да… Боже… да… Феликс прокусил губу до крови, застонал в голос и откинул голову назад, когда Хёнджин вошел в него сперва наполовину, а потом толкнулся в глубину, раздражая набухшую простату. — Черт… как же хорошо, — голос Хёнджина понизился и охрип от возбуждения. Не переставая двигаться, он наклонился и провел носом по задней части шеи Феликса, вонзил зубы, сдавленно рыча. — Хочу почувствовать, как ты сжимаешь мой член в себе, когда будешь кончать. Феликс всхлипнул, кивая. Его мотало и дергало в такт жестким толчкам, пока его маленькое тело трахали без всякой жалости, но именно так ему нравилось больше всего. Так нравилось им обоим…***
