Часть 1
27 марта 2024 г., 17:07
Сегодня Николай Гоголь проснулся с мыслью, что ему нужно выебать Луну.
Неизвестно, что происходило в голове этого клоуна, однако мысли о полете птиц безвозвратно переросли в план космической программы. Без промедления он телепортировался в комнату Федора, который сам уже был на ногах.
— Федор! Птицы свободны в небе, но знаешь, где они еще свободнее? — провозгласил Николай.
— Где, ангел мой? — без лишнего энтузиазма осведомился Достоевский, явно привыкший к внезапному появлению шута в его приватном месте.
— В бесконечных просторах космоса, в которых движутся тела с невероятной скоростью, почти не связанные гравитацией и грехом человеческим, что не дает человеку оторваться от земли насущной!
— Вот оно как? И почему же ответ твой лежит в этом безжизненном запределье, где ни одна птица не летает?
— Потому что мне суждено ВЫЕБАТЬ ЛУНУ!
Энтузиазм Гоголя зачастую воспринимался Достоевским с явной долей скептицизма. Он видел в нем гения, пляшущего на границе адекватности и безумия. И сегодня, похоже, он наконец оступился и стал просто ненормальным.
Как бы то ни было, у потерпевшего не нашлось слов ответить на такой нонсенс, поэтому шут без промедления продолжал:
— Смотри внимательнее, Федор, ибо сейчас ты узришь творение величайшего гения на планете!
С помощью своей способности эксцентричный циркач протащил через отверстие телепорта разрисованный гуашью мольберт.
«Творение одногодки, никак иначе. Он карапуза из детсада вытащил или настолько безнадёжен?» — подумал Федор.
— Как изображено на плане: я краду одаренного со способностью задержки дыхания до бесконечности… — Гоголь прервался, без лишней эффектности отклеив холст с мольберта, под которым миру явился второй, еще не высохший, лист с клочьями оторванной бумаги.
— … выпиваю кружку «Вятского Саса» и лечу на квасной тяге прямо на Луну!
Через пару секунд Достоевский наконец опомнился и решился вновь осветить проблему существования в безжизненном космосе:
— И каким образом, небожитель мой, ты собираешься совокупиться на смертельно холодном, опустошенном спутнике средь звезд?
Николай широко улыбнулся, похоже, ожидая такой реакции от Федора.
— На это у меня есть целых два ответа! Во-первых, я, словно ангел, перенесу Накахару Чую своей способностью на каменистую поверхность!
Достоевский напрягся, но Гоголь не планировал останавливаться.
— А, во-вторых, своей способностью он увеличит вес Луны относительно Земли, чтобы притянуть её и устроить совокупление столетия!
После этих слов у Федора появилась мысль отправить Николая сразу на Юпитер.
— Больше звучит как совокупление нашей матушки Земли. Почему бы тебе не попробовать кое-что масштабнее? — как можно спокойнее задал ему вопрос Федор.
Улыбка сползла с лица Николая и заменилась выражением недоумения.
— Почему бы тебе не опробовать покорить сердце Юпитера? Еще несколько столетий назад люди строили теории о том, что его ядро подобно алмазу из-за внутреннего давления.
Мечта Николая вероятно была неосуществимой, однако отправить его на газовый гигант было куда проще, нежели разбираться с падающей Луной, которая наверняка заставит объединиться всех одаренных мира.
— Точно, Фёдор. Ты прав! Я не ошибался, что среди всех меня понимаешь только ты! До встречи, ангел мой!
Шут скрылся также внезапно, как и появился в комнате.
«С кем я вообще работаю?» — думал Достоевский, однако отвлекаться было нельзя. Если Николай похитит Накахару, Дадзай мигом отреагирует на такой ход событий и попытается извлечь из этого выгоду в их противостоянии. Отсутствие сильных фигур на поле боя порой развязывает руки.
***
Проснувшись, Федор, выйдя из здания, обратил свой взор к небу и улыбнулся с осознанием, что это последний день в его жизни. На небе появилось второе Солнце. Похоже, план Николая, в каком-то смысле, сработал: ему удалось чудным образом долететь до Юпитера, однако силы Чуи увеличили массу гиганта до критической, из-за чего он стал вторым светилом. И все же это было идеальным раскладом событий. Скоро все оси планет сместятся и ни один одаренный не сможет воспрепятствовать этому. Ни один удар в прошлое не остановит это явление, ведь никому, кроме Федора, неизвестно, кто стоит за этим. Удивительно. Николай перехитрил самого Фукучи. Перехитрил даже ненавистного Дадзая. — Поздравляю, Николай. Ты думал выебать Луну, но выебал всю Солнечную систему, — с трепетом произнес Достоевский.
