История одной империи, и при чем тут можжевельник?

-Ваше Высочество… – Льюис оторопел, ощутив, как его спина оказалась прижата к холодной стене в чужих покоях. В глазах принца были не просто языки пламени, а целая Бездна, готовая сжигать и пожирать все на своем пути.       Принц все знает. Для того, чтобы понять это, не нужно быть ученым. Солдат отвел взгляд в сторону, не желая встречаться с янтарем, полным лишь разочарования. -Да кем ты себя возомнил?! Ты осмелился бросить мне вызов? – прошипел Эйден, его голос охрип, словно он, до их разговора, долгое время надрывался, желая кому-то что-то доказать. Льюис почувствовал, как последние капли уверенности покидают его. «Он в гневе, но из-за чего? Всему виной тот лекарь?! Они…они в ссоре? Да! Они в ссоре!» – в душе солдат ликовал, но на лице его дрогнул ни мускул. -Клянусь, я все могу объяснить, Ваше Высочество, – сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все сотрясалось ни то от радости, ни то от ужаса. Принц был так близок к нему. И пусть он зол, даже так господин выглядел величественно. Эйден резким ударом в стену, вернул телохранителя в реальность. -«Я попрошу об этом Густава»? Густава, который уехал несколько дней назад?! – слова из прошлого горечью раскатились по языку Льюиса, но он поджал губы, когда принц отстранился и продолжил свою тираду, – Ты думаешь, объяснения что-то изменят, Льюис? Ты решил, что тебе дозволено судить о моих решениях? Вмешиваться в мои…предпочтения? Ты превзошел все мои ожидания, но, увы, в худшую сторону.       Эйден отвернулся и прошелся по комнате, словно хищник в клетке. Он был зол, очень зол. Но Льюис чувствовал не только гнев. В янтаре плескалась боль. Раненая гордость. И отчего-то это зрелище завораживало. -Я всегда служил вам верой и правдой, Ваше Высочество. Моя преданность безгранична. Я лишь хотел…оградить вас от ошибки. Принц остановился, его взгляд стал холоднее льда. -Ошибки? Ты считаешь, что я способен совершить ошибку, Льюис? А кто ты такой, чтобы решать это за меня? Горло Льюиса сковало из-за слов господина. Он опустил глаза в пол, не смея посмотреть на принца, который сел за стол, хватаясь за голову. -Простите, Ваше Высочество. Я не имел права, – пробормотал Льюис, чувствуя себя ничтожным червем под пристальным взглядом. Он готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть разочарования и усталость, сквозившие в каждом жесте принца. Эйден устало вздохнул и потер переносицу. -Запомни, ты мой телохранитель, Льюис, как и Итан. Ваша задача – защищать меня от физической угрозы, а не от моих собственных решений. Это не дает тебе права указывать мне, что делать и определять…кого любить.       Льюис молчал, не находя слов. Он знал, что перешел черту. Ревность и страх за принца ослепили его, заставив совершить непростительную ошибку. Он готов понести любое наказание, лишь бы вернуть расположение Эйдена. -Я понял, Ваше Высочество, – тихо произнес Льюис, поднимая голову, – Больше этого не повторится. Я буду служить вам, как и прежде, без лишних вопросов и суждений.       Эйден поднял взгляд и посмотрел Льюису прямо в глаза. В янтарном омуте уже не бурлила ярость, но и тепла в них не было. Лишь сталь отполированная до блеска. -Хорошо, – произнес Эйден ровно, без эмоций, – Теперь уходи. На сегодня твоя служба подошла к концу. Иди! – Эйден отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Льюис поклонился и вышел из покоев, закрыв за собой дверь. В пустоте коридора его шаги звучали оглушительно громко, словно отсчитывая мгновения до наступления чего-то неизбежного.       Оставшись в одиночестве, Эйден сгорбился над столом, скрывая лицо за ладонями. Глаза переполненные влагой и холодный тон Реймонда тонкой иглой царапали сердце принца. «Почему все получилось вот так?» Он понимал, что не имел права на гнев ни в сторону Реймонда, ни в сторону Льюиса, которые случайно попали под горячую руку. Принца переполняли эмоции, но даже выплеснув их, он осознавал, что чаша души не пустеет, лишь закипает, причиняя боль. Пальцы невольно вцепились в зеркало, лежащее на столе, переворачивая его. Он поднял взгляд на свое отражение в помутневшем стекле. Его Высочество Стефан… лишь бледная тень былого величия. В его глазах плескалась не гордость, а лишь обреченное отчаяние. Он должен быть сильным, должен держать удар, но слова Реймонда, словно проклятье, продолжали звучать в голове снова и снова. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами. Время тянулось медленно, словно наслаждаясь его муками. Эйден сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Нужно было что-то делать, принять хоть какое-то решение, но мысли путались, словно клубок ниток, который невозможно распутать. Он не был готов к такому…Точно не был. Эйден встал, чувствуя слабость в ногах, и подошел к окну. Город, раскинувшийся внизу, казался чужим и далеким. -Неужели я все потерял? — прошептал принц в безмолвие, и лишь ветер, словно откликнувшись, отозвался легким вздохом.       Сжав руки в замок, Эйден упал на колени, в униженном почтении склоняя голову. Он давно не молился. Даже находясь в свете главного храма Всевышнего, его мысли блуждали далеко от просьб Верховному. Детское благоговение перед статуями и образами на стенах, когда-то привитое дядей, развеялось, как утренний туман, оставив лишь пустоту в душе. -Мама, – лишь одного слова хватило, чтобы голос принца надломился.       Слезы хлынули потоком, бесформенными каплями орошая паркет. Эйден не стыдился их. Он был один, в своей крепости отчаяния. Его мать, Оливия, была путеводной звездой, маяком в бушующем море политики и интриг. Она научила его состраданию, чести и смелости. Но ее больше не было. И теперь, в самый темный час, он мог лишь молить ее душу о помощи.       Прошло несколько мгновений, прежде чем он поднялся на ноги, шатаясь, словно был опьянен. Лицо, искаженное болью, отражалось в стеклах витража. Эйден стер слезы и выпрямился. Он - принц. Он должен быть сильным. Он должен найти в себе силы пережить это. Он должен… -Ты вечно носишься с этими своими «должен-должен». Ты не можешь просто отпустить все! Понять…меня?       Слова Реймонда заставили Эйдена застыть, словно пораженного громом. Голос любимого эхом отдавался в голове, полный упрека и боли. «Понять… меня»? Что Реймонд имел в виду? Неужели он думает, что Эйден отворачивается от него; готов бросить его ради других?       Внезапно Эйден осознал. Его долг стал клеткой, не только для него, но и для окружающих. Он так усердно пытался соответствовать ожиданиям, что забыл о чувствах тех, кто был ему дорог. Забыл о Реймонде, который всегда был рядом, жертвуя своими интересами ради принца.       Он отвернулся от окна, стягивая с себя ткани, которые теперь были кандалами. Нужно поговорить с Реймондом, выслушать его, понять. Возможно, еще не все потеряно. Возможно, они смогут вместе найти выход из этой тьмы. Упав спиной на перину, принц выдохнул. -Я приду к тебе. Все объясню…обещаю…– прикрыв глаза рукой, Эйден выдохнул сквозь зубы, вспомнив, как он вел себя с Реймондом на балу. Воспоминания вспыхивали в сознании: холодный взгляд Реймонда, натянутая улыбка, попытки бегства принца, словно лекарь был причиной всей той чумы, которая охватила империю. Как он мог быть таким слепым? Как мог позволить себе сомневаться в Реймонде, когда тот отдал ему все? Эйден откинулся на подушки, чувствуя, как пульсирует висок и что-то темное сдавливает грудь, заставляя выдыхать снова и снова. Он должен будет все исправить. Реймонд заслуживал правды, заслуживал объяснений. Не оправданий, нет. Он не собирался оправдываться. Только честно рассказать, что произошло, что им двигало, и надеяться на прощение Реймонда.       Желая излить всю магическую энергию, Эйден сжал ладонь в кулак и ударил по кровати, не сдерживая ругательства. -Черт возьми!

***

-Черт возьми! – Реймонд не сдержал ругательства, свалившись с очередного возвышения. Пыль густым облаком поднялась вокруг, забиваясь в глаза и нос. Он сплюнул, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. Не хватало еще сломать ногу в такое время. Услышав мужские голоса в стороне, лекарь спрятался за склепом, словно был разбойником, готовящимся к нападению. «Стража…Дадут ли мне пройти за пределы дворца, не говоря уже о том, чтобы уйти за стену? Вероятно, нет», – мысль о том, чтобы отчитываться кому бы то ни было, вызывала у Реймонда раздражение. Стоит узнать о его намерениях одному – об этом узнает весь дворец. Реймонд нахмурился, – «Мне это не нужно, но…может стоило заручиться чьей-то поддержкой» Стоило подумать о том, чьей именно, сердце бешено заколотилось в груди и перед глазами предстал образ принца – его колкий взгляд и мягкая полуулыбка. «Глупости», – одернул он себя, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Эйден – не союзник ему. Обида все еще царапала душу изнутри. Реймонд потер виски, пытаясь прогнать наваждение. Он прислушался. Голоса приближались, но звучали неразборчиво. Он огляделся в поисках укрытия понадежнее.      Склеп, конечно, не лучшее место для маскировки, но сейчас выбирать не приходилось. Лекарь плотнее прижался к холодной каменной стене, стараясь слиться с тенью.       Стражники прошли мимо, не заметив его или не желая замечать. Реймонд облегченно выдохнул, когда их шаги затихли вдали. Теперь нужно было действовать быстро. Он понимал, что долго оставаться здесь небезопасно.       Осторожно выглянув из-за склепа, Реймонд убедился, что путь свободен. Он быстро направился к краю железной ограды, дальше от ворот и охраны, надеясь найти способ перелезть через нее. В голове крутилась лишь одна мысль: попасть в агломерацию из дворца. Удача, казалось, отвернулась от лекаря. Ограда была высокой и гладкой, без единой возможности зацепиться. Реймонд проклинал свою спешку, из-за которой не взял с собой ничего полезного. В отчаянии он принялся шарить по земле в поисках хоть какого-нибудь предмета, который мог бы помочь. Камень, который, вероятно, был частью какой-то статуи или стены ранее. Да, обычный камень, но он точно выдержит его вес.       С трудом перетащив булыжник к ограде, Реймонд проверил его устойчивость. Держался. Собравшись с духом, он начал карабкаться, стараясь не производить шума. Холодный металл обжигал пальцы, но он упорно двигался вверх, дюйм за дюймом.       Наконец, перевалившись на другую сторону, Реймонд спрыгнул вниз, оказавшись в тени деревьев. Он бегом направился прочь от дворца, в сторону видневшихся вдали огней агломерации. Он был свободен. Пока что.       Было непривычно видеть улицы столицы опустевшими. Все жители в страхе прятались в домах, желая предотвратить любое заражение. Лишь смелые или отчаянные еще шагали по улицам, не обращая никакого внимания на Реймонда. Заражение… «Если верить словам Довока, то нечто – существо из Бездны…Но как оно попало сюда? Матушка выяснила, что Борво был не первым заболевшим. Хм…Может, он самый удачный «эксперимент» из всех» – лекарь делал крюки по улочкам, желая найти лекарскую лавку, куда советника принесли трущобные.       Реймонда никак не отпускали подозрения, будто вся эта «хворь империи» была лишь пылью, брошенной в глаза людей. Словно, отвлекающий маневр, который нужен был, чтобы помочь сокрыть ужаснейшие преступления. Борво была отведена роль знамени, запугивающего окружающих и тех, кто уже был заражен. Цепляясь за очередной угол, Реймонд остановился. «Пока я не могу перевести ту страницу, к самому существу меня не пускают, но…сидеть сложа руки я не собираюсь и боюсь обычной настойкой тут будет не обойтись. Твари из Бездны действуют на магическом уровне. Значит то, что поражает людей вокруг, вероятно, проклятие?»       Реймонд прибавил шагу, его внимание полностью поглотили размышления. Если это действительно проклятие, то людям сможет помочь лишь магия или же уничтожение первородного источника темного колдовства и того, кто его наложил. У Реймонда не было сомнений, что к распространению тварей имел отношение опытный темный маг. Борво попал в трущобы незадолго до того, как бездушный пустил в нем корни. Это значит, что источник магии был не так уж и далеко.       Внезапное кряхтение заставило Реймонда замереть. Из темного переулка показалась фигура, закутанная в лохмотья. Незнакомец шатался, словно пьяный, но в его движениях чувствовалась некая суетливость. Реймонд скользнул за угол. «Возможно, это один из трущобных!» – лекарь отмел идею продолжать идти к лавке. Жители у стены не могли так просто пройти через ворота, значит, у них есть тайный ход. Именно он и был нужен Реймонду.       Лекарь прижался спиной к стене, наблюдая за приближающимся человеком. Свет едва поднимающегося солнца слабо освещал его лицо, но этого было достаточно, чтобы различить болезненную бледность и запавшие глаза. Он определенно был болен, но не так, как Борво или дворяне. В нем не было той пустой, зловещей ауры, скорее, лишь отчаяние и страх. Мужчина кряхтел. Под лохмотьями виднелись очертания отечности. Из-под рукавов Реймонд увидел пару язв.       Но он продолжал идти, а лекарь следовать за ним. Им пришлось выйти из одного городка, обходя мосты, соединяющие части агломерации, охраняемые стражей. Реймонд оступился пару раз, перескакивая очередной ящик, но трущобный, казалось, не замечал ничего вокруг, следуя к заветной цели.       Первую и последнюю остановку трущобный сделал у небольшого деревянного здания, в юго-западном городке, напоминающее сарай для хранения старых вещей и инструментов.       Незнакомец поковылял к двери и, с трудом нашарив щеколду, открыл ее. Реймонд притаился, стараясь не издавать ни звука. Когда дверь скрипнула, он заглянул в щель, не торопясь проникнуть вслед за мужчиной. Запах гнили и плесени тут же ударил в нос, заставляя Реймонда поморщится. «И кто же знал, что в нашей великой столице имеются такие здания? Расскажи кому – назовут лжецом и побьют палками»       Прищурившись, лекарь увидел, как мужчина зажигает свечу. Был ли это сигнал или болезненные глаза уже ничего не признавали при персиковом рассвете, Реймонд не знал, но свет заплясал на стенах, необычными тенями рисуя какие-то знаки. Трущобный, будто запомня их, начал складывать руки и пальцы в фигуры и делать шаги в ясной лишь ему последовательности. К удивлению лекаря, пара каменных плит резко выделяющихся на фоне пола чуть надтреснули и разошлись по сторонам, показывая грязные ступени, ведущие вниз. Мужчина, охая, начал спускаться.       Реймонд, решив не терять времени, последовал за ним. Он понимал, что рискует, но любопытство и желание разобраться в происходящем пересиливали страх. Лекарь осторожно шел по ступеням, стараясь не споткнуться.      Отвратильный запах становился все сильнее, а в воздухе чувствовалась тяжелая, гнетущая атмосфера. Спуск оказался неожиданно долгим. Внизу Реймонда встретила сырость и липкий холод, пронизывающий до костей. Едва различимый свет от свечи, которую нес трущобный, выхватывал из мрака очертания стен, покрытых мхом и странными наростами. Казалось, это место дышит, источая зловоние разложения и запустения. Реймонд не столько боялся, оставаться в подобном месте, сколько того, что незнакомец в какой-то момент обернется и увидит его. Общение с трущобными и так не задалось, но стоит вновь вызвать гнев хоть одного из них, как его точно ждала бы погибель, куда страшнее казни отца и дяди. И спрятаться ему будет негде, ведь несмотря на простор, тоннель имел один вход и один выход. «А может выхода вовсе нет, и это тупик», – мысленно усмехнулся Реймонд, сделав вдох и ощутив, как магия внутри бурлит, готовая служить в любой момент, – «Но что удивительно…Почему он до сих пор не обернулся? Настолько увлечен возвращением домой или же…Я слишком наивен и глуп?»       Внезапно впереди забрезжил слабый, мерцающий свет. Трущобный остановился перед массивной деревянной дверью, окованной ржавыми металлическими полосами. К разочарованию и испугу Реймонда, мужчина обернулся. Но в его глазах не было злобы или удивления. Догорающая свеча показала лишь пустоту. Но уголки губ трущобного, покрытые царапинами и трещинами, поползли вверх. Вместо крика или хоть какого-то обращения, он протяжно свистнул. Из темноты коридора, словно по зову флейты, стали появляться фигуры. Сначала лишь неясные тени, колышущиеся в полумраке потухшей свечи, но постепенно они обретали форму. Это не были люди. Их глаза блестели в темноте, напоминая рубины. Реймонд не сразу понял, кем были подоспевшие на помощь мужчине существа, но услышав отчетливый писк, переходящий в рык, не смог сдержать изумления. «Хорошо-хорошо. Это нормально, что они живут в месте, подобном этому, но…Как они выросли до таких размеров?!» – Реймонд замер, невольно прижавшись к стене. Магия внутри него забурлила, требуя выхода, но он сдержался. Нужно было понять, что здесь происходит, прежде чем действовать. Трущобный, без страха подойдя к одному из существ, с лаской и нежностью потрепал его по шее, отчего оно фыркнуло и запищало еще громче. Реймонда словно окатили ледяной водой. Крысы! Но не те жалкие грызуны, что шныряли по сточным канавам или прятались по углам, а чудовищные твари, размером чуть меньше детеныша кентавра, с шерстью, отливающей маслянистой чернотой, и когтями, что могли располосовать сталь. «Не убережешься ведь от бед – коль в мышеловке твой обед», - пронеслось в голове Реймонда, пока он пытался обуздать дрожь. Он уже и не помнил, кто и когда говорил подобное. Может это был дядюшка Лука? Это не имело значения, ведь в нынешнем положении Реймонда эта фраза звучала…не то обнадеживающе, не то отчаянно.       Трущобный, словно кукловод, дергающий за нити судьбы, жестом указал на лекаря и шепнул. -Приятного аппетита, мои малыши! Твари, заслышав приказ, дружно повернулись, и алчные рубины их глаз вонзились в лекаря, будто раскаленные иглы. Воздух сгустился, пропитался запахом неминуемой гибели. «О, мне, как всегда, везет!» - подумал Реймонд, растирая ладони, для колдовства, – «Искал ответы, но в очередной раз нашел лишь возможность умереть!» Внутри взревела магия, готовая разорвать оковы страха. Реймонд выдохнул, собираясь обрушить на крыс всю мощь своего дара. Но в последний миг он заметил: на чудовищах было подобие ошейников, на которых неясным образом блестели символы. Знакомые символы! Те самые, что он видел в фолиантах своего отца, символы…защиты и принадлежности?       Реймонд замер, в голове пронеслась бешеная вереница мыслей. Защита? Принадлежность? Кто мог наложить такие чары на этих существ? И почему? Неужели трущобный – лишь пешка в чьей-то сложной игре? Почему именно эти символы? Что происходит? Времени на раздумья не было.      Крысы, ведомые голодом, начали наступать на лекаря. В отчаянии тот выкрикнул заклинание, но слова прозвучали скомкано и слабо. Магический щит едва успел сформироваться, как на него обрушился шквал зубов и когтей. Реймонд действовал инстинктивно. Вместо разрушительной магии он сконцентрировался на плетении контрзаклинания. Его пальцы затанцевали в воздухе, создавая сложную связь, копирующую символы на ошейниках крыс. Нити магии, словно тончайшие лезвия, коснулись ошейников, разрывая первичные чары контроля. Крысы, дезориентированные и испуганные, заметались по коридору, натыкаясь друг на друга и испуганно пища. Но Реймонд не успел расслабиться, как разрушенные руны появились вновь на тонких полосах кожи на шеях крыс, возвращая их к первоначальной цели. Уничтожению нарушителя границ. «А это будет сложнее, чем я думал!»

***

-Вы записываете, Джо? – Аделина обернулась, закупорив очередную склянку. Молодой человек кивнул, но смотреть на целительницу не решался, не говоря уже о существе, которое под различными снадобьями превратилось в безвольную массу, неспособную хоть к какой-то реакции. Со случая с Реймондом, Аделина не смела более сомневаться в своих действиях. Хотя, возможно, всему виной был Довок и его записи, которые заставляли все естество Аделины сжиматься и молиться всем предкам. Женщина стиснула зубы, бросив снадобье на стол. -Если бы ты только был здесь, - прошептала она, скорее себе, чем Джо. Комната пахла травами и чем-то неуловимо горьким, запахом неизбежности. Аделина обернулась к существу, проверяя пульс на тонкой, синей жилке, яркой полосой торчащей из-под тонкого слоя «кожи». Слабый, но есть. Жизнь теплилась в этом существе.       Джо продолжал записывать, аккуратно выводя каждое слово. Ему было страшно. Он видел, что происходит, не знал всех причин и рисков, но не смел прервать Аделину. Она выглядела сосредоточенной, даже одержимой. Ее глаза горели странным, неземным огнем, отражая пламя свечей, освещавших комнату. -Я…я закончил, миледи, – Джо отложил очередную страницу в сторону, вперив взгляд в стол. Аделина молчала, продолжая ощупывать пульс. Потом, словно очнувшись, посмотрела на Джо, и в ее глазах промелькнула тень усталости. Она подошла к столу, взяла записи и пробежалась по ним взглядом. -Хорошо, Джо. Можешь идти. Отдохни. Вечером продолжим, – ее голос звучал приглушенно, словно издалека. Они оставались в склепе всю ночь. Аделина просто забылась в исследованиях, а Джо из приличия не смел оставить ее.       Молодой человек облегченно вздохнул, поспешно собрал свои вещи и собрался выйти из комнаты, но остановился. -Извините, если вопрос покажется грубым или невежественным, миледи, – Джо стоял, переминаясь с ноги на ногу, – Я не искушен в медицине и мало, что знаю. Но… что мы делали последнюю неделю? Чего вы пытаетесь добиться? Аделина вздохнула, устало потерла переносицу. Она не хотела объяснять. Не сейчас, когда все висело на волоске, когда каждое слово могло нарушить хрупкий баланс. Но молчание лишь породит больше вопросов и подозрений. -Я пытаюсь…понять, чего оно боится, Джо. Это долгий и опасный процесс, и я не могу вдаваться в подробности. Просто поверь мне. Я знаю, что делаю. По крайней мере, надеюсь, что знаю. Твоя работа - записывать. Не задавать вопросы.       Джо поклонился, сглотнул ком в горле и все же поинтересовался: -Вы уверены, что это, то чем мы и должны заниматься? – Аделина подняла на него холодный взгляд, после чего Джо попытался сформулировать свою мысль точнее, – Да, мы узнаем, чего оно боится, но…Что если две стадии имеют разные слабости. Может стоит… Аделина резко оборвала его, вскинув руку. -Хватит, Джо. Я учту ваши слова, но сейчас мне нужно сосредоточиться. Идите. Доброго вам сна! Извините, что задержала.       Джо побледнел, но сдержал собственные мысли, оставив их при себе, поклонился еще раз и поспешил прочь из склепа. Аделина осталась одна, глядя на неподвижное существо. Она знала, что Джо прав. Две стадии – две уязвимости. Но у нее не было времени и ресурсов на то, чтобы изучать обе. Женщина вновь повернулась к столу, перебирая свои записи, пузырьки и склянки с разноцветными жидкостями. Горький запах неизбежности стал еще сильнее, пропитывая воздух вместе с запахом трав. Аделина чувствовала, как силы покидают ее. Необходимо было действовать быстро, пока еще оставалась хоть капля надежды. От нее зависят жизни императора, дворян, столичных – всех в Робране. «Рея я точно к этому не подпущу! Он не должен…узнать», – Аделина вспомнила, с какой первобытной яростью ее сын смотрел на бездушного. И отлично понимала, почему в последний момент он заколебался и не сумел умертвить существо, – «Я справлюсь одна, а Рей пусть…пусть живет обычной жизнью. Насколько это возможно, конечно», – горько усмехнулась Аделина. Она понимала, что от судьбы не уйдешь, но надеялась оградить Рея от той участи, что постигла ее саму и Аргуса. -Как иронично, – из тени послышался старческий голос, который Аделина узнала сразу и, сжав одну из склянок, швырнула ее в угол, откуда доносилось эхо. Звук разбитого стекла и сбившегося дыхания целительницы соединился в одну мелодию. Аделина выплюнула на родном ей языке. -Исчезни, животное! Пошел прочь!       Существо на каменном столе чуть сжалось от крика, образуя на поверхности панцирь, пусть и не с такой скоростью, какой бы ему хотелось укрыться от разъяренной Аделины. Но фигуру в углу это даже позабавило. Проведя пальцем по жидкости растекшейся по полу, он хохотнул, переходя на тот же язык, что и целительница. Мягкие, почти убаюкивающие звуки, переплелись с резкими и грубыми, образуя неповторимое сочетание. -Хочень поговорить вот так, что ж, не смею отказывать, – увидев испуг Аделины, Довок кивнул, – Да, такое выражение лица тебе идет больше. Ведь при сыночке ты всегда притворяешься невинной овечкой, которая со всеми живет в мире. Но, признай, гордая волчица иногда так и рвется наружу, – растерев жидкость между пальцами, старик сверкнул глазами, – Только даже волчица никогда не породит птицы. Щенки останутся щенками, какого бы вида или породы они ни были.       Аделина, преодолевая первобытный страх, схватила со стола скальпель и шагнула вперед. Ее голос, несмотря на дрожь, звучал твердо. -Зачем ты здесь? Вновь потрепать мне нервы?! – целительница сделала глубокий вдох и вновь перешла на робранский, – Напомнить о моих грехах? Или подсмотреть, как я пытаюсь исправить твои? Довок округлил глаза и пожал плечами, продолжая осквернять пол склепа, испачканной глиной обувью. -Грехи…какие грехи? Ты лишь выполняешь роль, которую тебе уготовили. А я… я лишь зритель, наблюдающий за твоим спектаклем отчаяния, – Довок без сомнений приблизился к бездушному, протянув к нему ладонь и осторожно погладив, – Хороший, хороший мальчик. Они тебя обижают? Хороший-хороший, – существо заурчало, словно саблезубая кошка, но старик тут же обратил взгляд на Аделину, – С чего ты вообще взяла, что я имею отношение к этим несчастным? Да, они ластятся ко мне. Тот, кто милосерден ко всем существам всегда привлекает только хорошее в этом мире.       Аделина застыла, держа скальпель, словно он был хрупким цветком. Она чувствовала, как слова Довока проникают под кожу, разъедая ее изнутри. Ярость сменилась леденящим ужасом. Что, если он прав? Если ее усилия – фарс, разыгранный лишь для потехи? -Милосерден? Ты? – выплюнула она, делая шаг назад, – Тебе ли говорить о милосердии?! Довок лишь улыбнулся, по-отечески потрепав существо. -Он приходит к тебе? – Довок спросил это настолько обыденным голосом, что Аделина не сразу сумела сообразить, о ком говорит старик, но осознав, лишь нахмурилась, – Муженек твой. Ты ведь не глупая и не наивная окрельская девочка, милая. Понимаешь, почему его душа еще в этом мире и что это не твой полубезумный бред? – Аделина сжала губы. Она горела праведным гневом изнутри, но не смела перебить Довока, ведь осознавала, что это бесполезно, –Ирония в том, что даже понимая все это и помня ма-а-аленький секретик, который я тебе рассказал, ты все равно веришь ему, а не мне. Интересно, Рей сможет простить вас обоих? Ведь все ваши былые «развлечения» не идут ни в какое сравнение с этим. Хотя, так было всегда – один творит безумства, а другая их замалчивает и следует в глубины Бездны. Уж не знаю, из всепоглощающей любви или житейской благодарности.       Аделина опустила скальпель, облизав пересохшие губы. Слова Довока били в цель, обнажая самые уязвимые места ее души. «Секретик»… это слово прозвучало как похоронный звон. Она прекрасно помнила тот разговор, ту мимолетную обмолвку, которая навсегда изменила ее восприятие этих сиюминутных встреч во снах. Она считала, что тоска разъедает ей душу. Поносила Довока, обвиняя во всех грехах. И все равно, несмотря ни на что, встретившись с Аргусом в очередном сне, она поверила старику и поняла, что ложь никогда не срывалась с его губ. Но пелена любви и веры слепила целительницу, заставляя выставлять шипы каждую их с Довоком встречу. -Заткнись, - прошептала она, хватаясь за стену, - Ты ничего не знаешь. Он обещал оберегать меня до самой смерти и даже после! Рей был его сокровищем, его надеждой…Он не поступил бы так!       Довок лишь рассмеялся, тихим, утробным смехом старика, знающего о мире гораздо больше, чем смертные способны постичь. -Неужели? Милая, я видел, как рушатся империи и рождаются боги. Ваши с сыном чаяния – лишь пыль на ветру, – Довок отстранился от бездушного, приблизившись к Аделине. Рука, ранее поглаживающее рожденного в Бездне, убрала пряди выбившееся из прически женщины, – Вспомни, дорогая Sacerdos, то, что и сама знаешь. Его обещания еще ни разу не стоили дороже поржавевшего медяка.Разве не ты сама учила Реймонда, что все в этом мире имеет свою темную сторону? Я просто указываю ему путь, по которому эта темная сторона решила пойти, – будто под гипнозом, Аделина посмотрела на Довока пустыми, остекленевшими глазами, – Я никогда не наврежу Реймонду. Запомни это. Но если продолжишь и дальше следовать за призраком по пятам и слушать каждое его предостережение, боюсь, ни тебе, ни твоему сыночку из этой истории живыми не выйти, – Довок с сочувствием потрепал женщину по волосам, будто та была глупой девочкой, запутавшейся в мире, по которому ей приходилось шагать одной, – Не буду тебе мешать. И, да…Помоги Реймонду с той страничкой. Поверь мне, вам станет намного легче все исправить, и ты не потеряешь его доверие окончательно. Прекрасного дня, Sacerdos.       Старик растворился в тени, оставив Аделину наедине со своими кошмарами и безмолвным существом, чье урчание теперь казалось зловещим предзнаменованием.

***

      Рихард, на ходу застегивающий рубашку, вошел в небольшую гостиную. -И где же ты был, все это время? – властный голос заставил юношу застыть, – Только не ври, что устал после бала и ушел спать. В личных покоях тебя не было. -Матушка…– Рихард замялся и опустил взгляд в пол. -Молчать! – императрица в гневе ударила бокалом по столу, – Ты думаешь, я слепая? Я все вижу, все знаю. С кем ты якшаешься, где пропадаешь ночами. Думаешь, я не в курсе твоих тайных встреч с этой… девицей с кухни? Или может быть ты проводил ночи уже с другой?!       Рихард вздрогнул. Матушка никогда не смела упрекать его за подобное. Закрывала глаза, как она обычно это называла. Хотя…может быть всему виной оттарская дикарка, с которой он теперь связан вовек. Без нее ему даже дышать теперь не позволялось?! -Ты - наследник престола, а не уличная продажная девка! – голос Елены смягчился, но в нем все еще чувствовалась сталь, – Ты не можешь позволить себе подобные увлечения. Теперь не можешь. Твой долг – продолжить род, обеспечить будущее империи. -Но, матушка… я ее не люблю, – прошептал Рихард, надеясь достучаться до сердца матери, но в ее глазах он увидел лишь холодный расчет. -И что же? – Елена выгнула бровь, поднимаясь на ноги. Обхватив щеки наследного принца одной рукой и притянув его ближе, прошипела, – При дворе не было и никогда не будет любви. Лишь выгода, запомни! – заметив, как глаза сына наполняются слезами, императрица смягчилась и ослабила хватку, прижимая голову к своей груди, – Ну-ну! Ты будущий император, мой дорогой. Ты ведь помнишь об этом? Рихард уткнулся в ее расшитое золотом платье, чувствуя себя маленьким мальчиком, нуждающимся в утешении. Но утешения не было. Была лишь ледяная сталь, скрытая под бархатной маской материнской любви. Он знал, что возражать бесполезно. Судьба его была предрешена, и он должен был сыграть свою роль. -Я понимаю, матушка, - тихо произнес Рихард, отстраняясь. Он вытер слезы тыльной стороной ладони и посмотрел прямо в глаза императрице, – Я сделаю все, как вы скажете.       Елена улыбнулась, довольная послушанием сына. Она погладила его по щеке и проговорила: -Вот и славно. Скоро ты отправишься в посольство Оттары вместе со своей невестой, чтобы передать небольшой презент от нашей семьи королевству, – увидев колебания Рихарда, императрица вздохнула, – Знаешь, если Ану-Номин тебе не полюбиться, то…как только она родит вашего ребенка, можешь отослать ее куда подальше. Я поддержу тебя в этом. Тогда ты сможешь желать, кого душе твоей будет угодно. Но прошу тебя, потерпи!       Рихард кивнул, чувствуя, как внутри него нарастает ледяная пустота. Принц поклонился, стараясь скрыть горечь, разъедавшую его изнутри. Он должен будет играть роль любящего мужа, заботливого императора, пока чуждая его душе женщина будет носить его ребенка. Ребенка, которого он, вероятно, никогда не сможет полюбить. Возможно, однажды, он просто уподобится своему отцу, просто забыв о существовании сына или дочери, рожденной ему нелюбимой женщиной.       Покинув покои матери, Рихард направился в свою комнату. Он чувствовал себя марионеткой, дергаемой за ниточки властной императрицей. В душе рождался робкий бунт, но он знал, что любой его протест будет подавлен с безжалостной эффективностью. Впереди его ждала дорога в Оттару, показное великодушие и холодная постель.Опустившись в кресло, Рихард закрыл глаза. Он попытался представить будущее, которое ему уготовано, но видел лишь тьму. Императорский трон, власть, богатство – все это казалось бессмысленным, если ему придется заплатить за них свободой. И все же, он помнил слова матери: «Ты будущий император». Эта почти молитва, въевшаяся в его сознание с детства, не позволяла ему сдаться.       Он откроет глаза и сыграет свою роль. Станет послушным сыном, мужем, императором. Но где-то глубоко внутри, он сохранит частичку себя, ту самую, что не позволит ему окончательно превратиться в ледяную статую, в бездушную марионетку империи. Он, Рихард Фогарти-Уилтшер, еще заставит всех неугодных пожалеть! Лишь эта ненависть заставляло все внутри трепетать; быть живым.       Но как бы Рихард не горел идеями о свободе и власти, он не мог знать, что его мать, та самая женщина, утверждавшая, что любви при дворе быть не может, утопала в чужих объятиях и прикосновениях, стоило ему покинуть гостиную. -А вы жестоки, моя госпожа! – очередное соприкосновение кожи к коже заставляли оба тела извиваться. -Отчего же? – едва набрав в грудь воздуха, шепнула Елена, оставляя очередной смазанный поцелуй на бакенбардах мужчины и пряча пальцы в его волосах с легкой проседью. -Вы просто обеспечиваете будущее империи, жертвуя счастьем сына, – прохрипел мужчина, его дыхание участилось. -Глупости, – отмахнулась Елена, – Я даю ему возможность. Возможность стать великим. А что до счастья… счастье – это иллюзия, полезная для простолюдинов. Императору нужно величие. Не ты ли говорил мне это? -Слова истинной святой, – мужчина усмехнулся, притягивая ее ближе, – Вашей храбрости нет границ. Это и делает вас особенной. Вот только…– любовник Елены замялся. Он знал, что императрица лгала наследному принцу, кое в чем. То, что они продумывали с самого начала их отношений. И он был готов дать ей это, за определенную цену, разумеется. В этом танце лжи и страсти каждый преследовал свою цель, и лишь время покажет, кто выйдет победителем. Но не упомянуть об этом было бы кощунством по отношению к тому, кому, вероятно, мужчине придется недолго послужить, – Он не догадывается о небольшом подарке, который я готовлю на его восхождение. Но вот второй принц уже все знает, как его прихвостень. Не думаете?.. -Ты чего-то опасаешься, мой сокол? – Елена прервала свои ласки, смотря на любовника нежным взглядом, – Ты же говорил, что это ничтожество не посмеет подойти слишком близко, особенно после того, как он лично запер Лаура за решеткой. Даже имя ненавистного советника Елена готова была произнести вслух, но ни звука имени злосчастного племянника. Смотря в его бесстыжие глаза, она видела ее воспитание, ее наглость, ее влияние. То, что породило в мальчишке язву неповиновения. Неосознанно, Елена прикусила язык, что не ускользнуло от любовника. -Лаур был ошибкой, дорогая. Ошибкой, которую я исправил. Но второй принц – другое дело. У него есть сторонники, амбиции и… кое-что еще, чего не хватает твоему сыну, – мужчина провел пальцем по щеке императрицы, вовлекая ее в поцелуй, в попытке успокоить, – Решительность. Он готов на все, чтобы получить желаемое. А это значит, что он может использовать информацию о моем подарке и рассказать все Рихарду. Елена нахмурилась. Возможность того, что ее тщательно выстроенный план может рухнуть из-за амбиций Эйдена, ей не нравилась. Она всегда считала его слабым, вечно плетущимся в тени. Но, видимо, она недооценила его. Или, что еще хуже, кто-то направлял его действия. «Выродки Фон Валуа? Ха! Какая дерзость!» -Что ты предлагаешь? – резко спросила Елена, отстраняясь от любовника. Страсть в ее глазах сменилась холодом и волнением. Она была готова на все, чтобы защитить свои интересы. Даже если это означало избавиться от еще одной помехи. -Свобода, – прошептал мужчина, его голос стал жестким и бесстрастным, – Ослабь хватку, моя госпожа. Позволь Рихарду немного порезвиться. Он смышленный юноша и сделает все, как надо, поверь. -Давид начнет замечать! – императрица подскочила с дивана, поправляя рукава своего платья, – И тогда все точно исчезнет! Наш план не сработает. -Сработает, – потянув Елену обратно в свои объятия, мужчина хитро улыбнулся, – Его помыслы точно будут заняты ни мной, ни тобой. – Ты играешь с огнем, – прошипела Елена, но осталась в его объятиях. Разум лихорадочно искал выход. Она прекрасно понимала, что ее супруг не так прост, как кажется. Его внимание, даже рассеянное, могло разрушить все. Но и отмахнуться от предостережения любовника было глупо. -Огонь может согреть, моя императрица, а может и испепелить, – прошептал мужчина, целуя ее в шею, – Все зависит от того, кто его контролирует. Рихард – это отвлекающий маневр, не более.      Пока Давид будет занят его выходками, мы сможем спокойно завершить начатое.       Елена замерла. Возможно, он был прав. Небольшая уловка, пущенная по ложному следу, могла дать ей необходимое время. -Хорошо, – сдалась она, – Пусть будет так. И все же помни, что стоит огню разгореться достаточно сильно, и я оставлю тебя в нем одного.       Мужчина усмехнулся, переворачивая их и укладывая женщину под себя. -Слова достойные величественной императрицы!       Шипение догарающей свечи заглушало общие стоны, разнося запах ложной эйфории, после которой придет лишь болезненность, о которой Елена и не догадывалась.

***

      Реймонд понимал, что столкнулся с чем-то гораздо большим, чем просто разборками зазнавшимися телохранителями или существами, которых вел лишь голод и стадный инстинкт. Магия, сплетенная в ошейниках, была древней и могущественной, она не просто контролировала, она формировала саму сущность крыс, превращая их в оружие. «Возможно, кто-то напитал их магией, отчего несчастные крысы так подросли. И теперь через магию внутри некто манипулирует ими», – лекарь вновь попытался разорвать связь, но на этот раз руны вспыхнули ярче, отбрасывая отблески на грязные стены. Боли не было, лишь всепоглощающее чувство чужой воли, проникающей в его разум. Он сопротивлялся, отталкивая навязчивые мысли и образы. Возвращайся назад. Тебе здесь не место! Уходи. «И отчего все так жаждут, чтобы я шел прочь?! Будто какой-то заговор, честное слово! Но эта магия…Она не похожа на простое подчинение…»       Реймонд почувствовал, как ледяные пальцы скользят по сознанию, пытаясь вытеснить его собственную волю. Он сжал зубы, сосредоточившись на ощущении грубой ткани своей рубашки, на запахе трав и гнили, витавшем в воздухе и писку крыс. Ему нужно было зацепиться за реальность, не дать этой чужой силе поглотить его. «Я никуда не уйду», – мысленно огрызнулся Реймонд, отправляя свой ответ в пустоту, – «Я узнаю все, что здесь происходит, даже если это будет последнее, что я сделаю».       Он усилил свою ментальную защиту, используя все свои знания и опыт изучения магии. Он выстроил барьеры вокруг своего разума, слой за слоем, словно возводя крепость против невидимого врага. Руны на ошейниках словно замерцали в ответ на его усилия, их свет стал более зловещим. Крысы то и дело налетающие на барьер, отпрыгивали назад, будто боясь ударной волны, которая может им навредить.       И вдруг, словно по щелчку пальцев, давление ослабло. Навязчивые голоса затихли, и Реймонд почувствовал, как чужая воля отступает, оставляя его в покое, словно хищник, разочарованный своей жертвой. Он тяжело дышал, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. «Что это было?» – удивился лекарь, глядя на ошейники, на которых исчезли руны.       Крысы все еще скалились, готовые к атаке, но былой враждебности уже не проявляли. Казалось, единственной поддержкой им осталась тьма, нарушаемая лишь чуть пробивающимися сквозь дверь лучиками солнца. Трущобный, отдав приказ, уже скрылся за этой дверью, оставив молодого человека наедине с разъяренными «хищниками».       Реймонд, ощупывая себя, словно убедился в целостности своего тела. Тишина давила, контрастируя с недавней ментальной схваткой. Он оглядел крыс, теперь казавшихся обычными грызунами, пусть и неестественно крупными. Что заставило их отступить? Неужели его сопротивление оказалось достаточно сильным? Или же кто-то или что-то приказало им остановиться?       Лекарь осторожно сделал шаг вперед, и крысы замерли, наблюдая за ним. В их глазах все еще читался голод, но не было прежней магической злобы. Реймонд решил рискнуть. Он медленно вытянул руку, как бы отделяя крысиную морду и себя. Несколько мгновений один из грызунов колебался, прежде чем оскалиться еще более остервенело и хлопнуть пастью, делая откусить руку Реймонда. -М-да, – он вздохнул, образуя на руке сферу света, чтобы отпугнуть пугливых крыс, – Извините, ребята, но чьим-либо обедом я точно стать не собираюсь. Реймонд, не опуская руки, продолжал внимательно наблюдать за крысами. Он чувствовал, что ситуация находится на зыбкой грани. Один неверный шаг, и они вновь набросятся. Но отсутствие тумана магии в их глазах давало ему надежду. Он медленно опустил руку, стараясь не делать резких движений. Крысы, чуть прижались к стенам, страшась сферы в руке их потенциальной добычи. Лекарь решил воспользоваться этой передышкой. Он начал медленно пятиться к двери, стараясь не поворачиваться к крысам спиной. Каждый шаг давался с трудом, тело ныло от напряжения, разум все еще ощущал отголоски ментальной атаки. Он надеялся, что они не передумают, пока он не выберется из этого крысиного логова.       Добравшись до двери, Реймонд осторожно приоткрыл ее, впуская больше света в темную комнату. Крысы зашипели, отступая вглубь. Он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Теперь, оказавшись снаружи, он почувствовал прилив облегчения. «Тот трущобный был настолько уверен, что его «малыши» сожрут меня? Какая самонадеянность. Но если так подумать…У жителей у стены теперь есть маг-покровитель? Причем очень могущественный», – Реймонд окинул взглядом место, где он находился. Эта была другая сторона уже знакомого ему леса. Значит, он уже за стеной. Лекарь прикусил кончик большого пальца в размышлении, – «Я сейчас на юго-западе, чтобы пройти к трущобам стоит держаться востока. Что ж…в путь»       Реймонд прислонился спиной к двери, переводя дух. Солнце приятно грело лицо, разгоняя остатки леденящего ужаса. Ему нужно было собраться с мыслями и разработать план. Этот «покровитель» представлял серьезную угрозу. Не только для него, но и для империи. Никто не знал, какие цели тот преследовал. Был другом или врагом столичных? «Вероятно, врагом. Трущобные на дух не переносясо всех связанных со столичными. Отчего же их покровителю обожать подобное?» Реймонд достал из сумки небольшую карту, набросанную им заранее. Сверившись с местностью, он определил ближайший путь к окраине леса. Нужно было действовать быстро, пока его внезапная пропажа не стала известна всему двору, в особенности Эйдену. Возможно, он сможет найти союзников среди жителей трущоб, чтобы те помогли ему в его поисках истины. «И с каких пор я такой оптимист? Они будут ненавидеть и презирать меня за то, что я «якшаюсь» с принцем империи. Но лучше попытаться и сожалеть, чем не пытаться и сожалеть еще больше», – стоило вспомнить об Эйдене, Реймонд поджал губы, – «Смеешь хранить от меня какие-то тайные расследования? А чем я хуже? Но…Это хотя бы поможет нам обоим…» Обиженно дернув плечами и собравшись с духом, Реймонд двинулся в путь. Лес встретил его привычной тишиной, не нарушаемой трелью птиц. Но теперь он знал, что эта тишина обманчива. За каждым деревом, за каждым кустом могла скрываться опасность, ведомая чужой волей.       Реймонд пробирался сквозь лес, стараясь не издавать лишнего шума. Каждый шорох заставлял его насторожиться. Он знал, что крысы – лишь малая часть той силы, которой обладал таинственный маг. Кто знает, какие еще существа находятся под его контролем? Может быть, сейчас за ним наблюдают невидимые глаза, готовые в любой момент доложить о его местоположении.       Мысли то и дело возвращались к Эйдену и не давали ему покоя. Почему принц скрыл от него виновность Лаура и его сопричастность к отравлению принца? Неужели он больше не доверяет ему? Или же просто не хотел подвергать опасности? Эта мысль немного заставило что-то в груди кольнуть и одновременно успокоила, но обида все равно осталась. Нет, не обида, лишь -Стало быть я хрупкая девица, которую везде и всегда нужно оберегать, и любой может подобраться ко мне, лишив головы. Вот какого ты обо мне мнения?! Так напомню, что это я лекарь и вечно спасал тебя! – Реймонд не сдержался от того, чтобы высказаться вслух, будто принц был здесь рядом. Но ответом был лишь вой ветра, знаменующий приближение зимы. Реймонд всегда считал себя верным другом и соратником Эйдена, а теперь получается, что принц что-то скрывает от него. Где это видано?!       Остановившись под тенью одного из деревьев, Реймонд пятерней убрал выбившиеся пряди, вздыхая. «Но ведь…я тоже вчера вспылил. Кричал и даже ударил Эйдена. Какая глупость!»       Реймонд прикрыл глаза, вспоминая скандал. Он осознавал, что был несправедлив к Эйдену. Ярость затмила разум, заставив наговорить гадостей тому, кто всегда был рядом, кто был ему дорог. Но и Эйден был не прав, скрывая правду. Эта недосказанность разжигала в Реймонде подозрения и гнев. «Какие же мы идиоты!» – мысленно вздохнул Реймонд.       Он вновь двинулся вперед, стараясь успокоить мысли. Предстояло добраться до трущоб и попытаться найти хоть какие-то зацепки. Надежды на теплый прием у него не было, но иного выхода не оставалось. Если ему удастся выяснить правду о произошедшем, он сможет помочь Эйдену, даже если тот этого не захочет. «Нужно действовать осторожно и не поддаваться эмоциям», – повторял Реймонд.       Чем глубже Реймонд проникал в лес, тем сильнее ощущалось присутствие чего-то чужого, враждебного. Каждое дерево словно наблюдало, каждый куст таил в себе потенциальную угрозу. Он старался двигаться бесшумно, ступая мягко, словно тень. Мысли о трущобах и их загадочном покровителе не покидали его. Кто этот маг? Каковы его цели? И как он связан с появлением бездушных среди дворян? «Если так подумать, то контроль есть как у белых, так и у черных магов. Разница лишь в природе управления…Черные манипулируют эмоциями и чувствами, лишь подталкивая к определенным действиям, белые используют разум, искривляя мысли. Своего рода ошеломление. Но может и черные маги достигли высот белых. Если предположить это, то проклятие могло быть наложено и этим покровителем трущобных, а значит…Насмешки Довока были не такими уж насмешками», – внезапный шорох с правой стороны заставил Реймонда прервать размышление. Он замер, прислушиваясь. Звук повторился, становясь все ближе. Реймонд медленно вытащил из-за пояса кинжал, готовясь к внезапному нападению. Из кустов выскользнула белка-элементаль, держащая в зубах что-то. Ее шерсть искрилась, словно вспышки молний и торчала во все стороны. Заметив лекаря, зверек скакнул обратно в кусты. Реймонд облегченно выдохнул, убирая кинжал обратно. «Параноик», – укорил он себя, но бдительность не ослабил. Продолжая путь, он старался анализировать все вокруг, отмечая малейшие детали. Странные грибы, растущие неестественно большими группами; сломанные ветви, образующие непонятные символы; неестественная тишина, окутывающая лес.       Постепенно деревья становились вс более редкими, а в воздухе появился едва уловимый запах гнили и дыма. Реймонд понял, что приближается к трущобам. Он замедлил шаг, готовясь к встрече с их обитателями. Но сделав очередной шаг, ощутил, как что-то заточенное прижимается к его шее. -Не шевелись! – за спиной послышался хриплый голос, незнакомый Реймонду, – Иначе перережу глотку и не замечу. -Хм-м-м, – протяжно хмыкнул лекарь, сохраняя самообладание, – Вам лучше бы убрать этот осколок головы топара с моей шеи. Во-первых, я пришел с миром. А, во-вторых, я не знаю… -Умолкни! – человек за его спиной точно не был настроен на разговоры, но и покончить с болтуном не решался, лишь плотнее прижал оружие к белоснежной коже, чуть оцарапав. -И все же я закончу, – Реймонд был готов к такому приему, потому не испытывал сильного волнения. Сложив пальцы на подобии кольца, прижав ноготь указательного пальца к подушечке большого, Реймонд приподнял их на уровне груди, вздыхая, – Во-вторых, я не знаю, какой силы «щелбан» у меня получится, но если вы так враждебно настроены, то выбора у меня нет. Щелк! Яркая вспышка заполнила все пространство, ослепляя.

***

-Реймонд, прости, я не должен был…Нет, не так! Реймонд мне очень жаль. Тоже не то! Это целиком и полностью моя вина…Всевышний!       Эйден битый час стоял под дверьми покоев лекаря , но не находил сил встретиться с любимым лицом к лицу. Разобравшись с важными бумагами и отчетами воскресших, Эйден примчался сюда. Он знал, что должен извиниться. Должен признать свою ошибку. Но слова, как назло, застревали в горле комком. В памяти всплывали обрывки вчерашнего дня: спор, глупые обвинения, гневные выкрики…А потом – тишина. Тяжелая, звенящая тишина, хуже любого крика.       Эйден прислонился лбом к холодной двери. Реймонд всегда был рядом, всегда поддерживал, понимал. А он поддался минутной слабости, выплеснул на него всю злость и разочарование. Необдуманные слова ранили сильнее меча, и он знал это не понаслышке. Собравшись с духом, Эйден постучал. Тихо, почти неслышно. Подождал. Ответа не последовало. Снова постучал, чуть громче. Вновь тишина. -Реймонд…Это я, – Эйден не спешил врываться в чужую комнату, понимая, что Реймонд скорее всего тоже не отпускала вся эта ситуация со скандалом, потому говорил осторожно, – Я знаю, что многое произошло. Но мог бы я войти? Внутри все сжалось от страха. Что если Реймонд не захочет его видеть? Что если обида оказалась слишком сильной? Эйден медленно опустил руку. «Да чего я в конце концов стою здесь?! Нужно зайти и объясниться! Пф! Принц я или кто?» – стоило последней мысли отзвучать в голове, Эйден стыдливо опустил голову, – «Да, я принц. Принц, готовый признать свои ошибки и умирающий от боли и тоски по тебе» -Прости, Реймонд, – Эйден аккуратно коснулся ручки и потянул за нее, осознав, что дверь не заперта, он мысленно заликовал, – Я…Я вхожу, извини.       В комнате царил полумрак. Шторы были плотно задернуты, и лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь щель, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Эйден неслышно шагнул в комнату, оглядываясь по сторонам и стараясь не нарушить тишину. Он подошел ближе и увидел, что все книги по медицине и важные бумаги стопками лежали на кровати и столе, но самого Реймонда нигде не было. В углу принц заметил сброшенную в порыве ярости рубашку, жилет и брюки – те самые, которые были на лекаре вчера на балу. -Реймонд, – тихо позвал Эйден, – Ты тут?       Судя по всему, лекарь предпочел сегодня не заниматься сбором информации, а перейти к практике с неизвестным существом? Принц поспешил покинуть чужую комнату, оглядев все стены и углы еще раз. Плотно прикрыв двери, Эйден пошел дальше. Сердце его отчего-то забилось беспокойно. Направившись вниз по лестнице, Эйден наткнулся на сонную и осунувшуюся Аделину. -Госпожа Аделина, – принц вцепился в целительницу, как в последнюю каплю воды при засухе, – Добрый день! -Ваше Высочество, – женщина в ошеломлении смотрела на взволнованного Эйдена, – Вы в порядке? -Я? Да-да! – Эйден нервно хихикнул, но отпустить Аделину не спешил, – Вы не знаете, где Реймонд? Нам нужно поговорить. Целительница моргнула пару раз, будто переосмысляя всю быструю речь молодого человека. -Рей, он…Был в комна… Эйден, сжимая предплечья женщины сильнее, мотнул головой и перебил: -Нет, там его нет! Мы…разошлись поздней ночью, но потом я его не видел. Я подумал, что он мог утром отправиться к вам, чтобы помочь. От этих слов вся кровь отлила от лица целительницы. -К-ко мне? Нет, он не приходил, Ваше Высочество. Ни вчера, ни сегодня. Обычно, если он не читает книги, то его всегда можно найти подле вас. Да и в такой час он едва ли может разомнуть глаза…О, Боги! Рей!       Аделина попыталась высвободить свою руку, но хватка Эйдена лишь усилилась, будто желая успокоить целительницу. -Все будет хорошо, госпожа Аделина. Я найду его! – Эйден в панике стал отступать назад, – Оставайтесь пока в его комнате, хорошо? Вдруг он вернется. Колени Аделины подкосились, но она сумела удержать равновесие, но лицо ее ничего не выражало. Эйден метался по коридору, словно загнанный зверь. Где же Реймонд? Неужели он ушел? Обиделся настолько, что решил покинуть дворец? Эта мысль пронзила его, как ледяной кинжал. Нет, Реймонд не мог так поступить. Он слишком предан своему делу, слишком ответственен. Но куда же он тогда подевался?       Охваченный тревогой, Эйден направился вперед, желая обследовать весь дворец, прежде чем отправиться за его пределы. Может все до смеха просто: Реймонд ушел оттрапезничать, а он переполошился. Но чем больше комнат и помещений он посещал, тем большая паника его охватывала. Реймонда не было нигде.       Забежав в конюшню, Эйден увидел лишь мечущихся конюхов, занятых уходом за лошадьми. Те заверили, что Реймонда сегодня не видели, ни верхом, ни пешком. Отчаяние нарастало с каждой минутой. Принц уже был готов отдать приказ прочесать каждый уголок дворца и окрестностей, но внезапно его осенила дурная, совсем глупая и несуразная мысль. Но даже она теперь была предпочтительнее, чем любой другой, более худший исход. «Что если ты не где-то, а с кем-то», – горько вздохнул Эйден. Но Реймонд не поддерживал особо близких отношений ни с кем из слуг и уж тем более дворян. Нет. Кроме него, был еще один человек. Первый и единственный кандидат.       С тяжелым сердцем Эйден направился в сторону чужих покоев, прямиком на третьем этаже. Остановившись у белоснежной двери, украшенной крупными жемчужинами, принц занес руку, но дверь тут же открылась. Смотря друг другу в глаза, оба были поражены. Девушка моргнула и быстрее пришла в себя. -М-Могла бы я чем-нибудь помочь тебе, – она на мгновение замялась, прежде чем добавить обращение, – брат?