История одной империи, и при чем тут можжевельник?

      Реймонд стоял у позолоченных ворот дворца, ожидая. Его пальцы то сжимались, то расжимались на сумке, перекинутой через плечо. Он не знал, что именно могло скрываться в том монастыре, но плохое предчувствие заставляло все внутри трепетать.       Эйден все не появлялся. Лекарь даже и мысли не допускал, что принц мог его оставить, но такая задержка была для него несвойственна. Стражники не обращали внимания на нервные пробежки Реймонда туда-сюда, от склепа до ворот. Реймонд продолжал мерить шагами пространство перед вратами, золотой блеск которых казался каким-то зловещим. Каждый проходящий мимо стражник бросал на него мимолетный, ничего не выражающий взгляд, и от этого становилось еще тревожнее. Почему Эйден так задерживается? Что могло случиться? Реймонд попытался унять дрожь в руках, глубоко вдохнув прохладный воздух. Приближалась зима. Природа давно усыпила растения и существ в лесах, давая приготовиться к первым зимним холодам, кусачему морозу, заставляющий белоснежную кожу краснеть. Нужно оставаться спокойным. Эйден наверняка просто задержался, решая какие-то дворцовые вопросы. Принцам часто приходится иметь дело с ворохом проблем, о которых простые лекари даже не догадываются.       Но чем дольше он ждал, тем сильнее разгоралось беспокойство. Предчувствие беды становилось все более отчетливым, словно холодный ветер, пронизывающий до костей. Что-то не так. Что-то определенно не так! «Может указ перехватили? Нет, император не позволил бы себе такой оплошности. Эйден, вероятно, просто готовится к расследованию» Он остановился, решительно выпрямившись. «Если он не появится в ближайшие несколько минут, я пойду искать его сам. Даже если это будет означать, что придется нарушить все дворцовые правила и навлечь на себя гнев Его Величества!»       Он снова посмотрел вдаль, в сторону императорских конюшен. Лекарь уже собирался сделать шаг в сторону дворца, когда вдалеке показалась знакомая фигура, верхом сидящая на темном, словно мрак ночи, коне. Из ноздрей скакуна выходило пламя, растворяющееся в воздухе искрами. Сердце Реймонда подскочило от облегчения. Всадник был укутан в теплый плащ, из-за складок которого приглядывалась темно-синяя солдатская форма. Это был Эйден. С переливистым ржанием, найтмар остановился рядом с Реймондом. На губах принца была хитрая улыбка, своим теплом растопляющая морозную корку напряжения в сердце лекаря.       Эйден спрыгнул с коня, и найтмар, фыркнув, ткнулся мордой в плечо Реймонда, словно приветствуя. Лекарь тут же отшатянулся. Знакомство со скакуном принца оставило не лучшие впечатления в его памяти, а после приезда в Болдвуд они и вовсе не пересекались с найтмаром. Эйден лично занимался уходом за ним.       Найтмар как-то расстроено отвернул шею в сторону, будто такая реакция Реймонда была для него оскорбительна. Эйден улыбнулся, погладив мягкую морду скакуна и приговаривая: -Не дуйся! Он просто еще к тебе не привык, – похлопав найтмара по шее другой рукой, Эйден шепнул, – Просто еще не знает, какой ты замечательный. Конь довольно заржал, услышав похвалу наездника и махнул яркой гривой. «Да и не хотел бы я знать…» – Реймонд неловко отвел взгляд. Он не мог объяснить такую боязнь на первый взгляд безобидного существа, которое отныне и впредь было верно принцу. Реймонд в целом не ладил с животными, будь то одомашненными или дикими. Все они не любили лекаря одинаково, иногда стремясь покалечить. С Эйденом же все было наоборот. И люди, и существа, и кто бы то ни был тянулись к нему, ластились, ожидали внимания, что до сих пор вызывало у Реймонда некоторые вопросы. Не уж то его свет магии казался всем настолько уничтожительным и ярким? Или все дело в Награвице, который своей магией приманивал и заставлял подчиняться? -Прости за задержку, – сказал Эйден, обращаясь уже к Реймонду, – Пришлось уладить кое-какие формальности с Грэди. Долго ждал? Реймонд облегченно выдохнул, стараясь скрыть бурю эмоций, едва не захлестнувшую его. «Долго? Каждая минута тянулась вечностью, полной кошмарных предчувствий! Биштаф не дремлет. Императрица тоже уже точит клыки для ядовитого выпада. И как мне расставаться с тобой и не переживать?» – подумал он, но вслух лишь тихо ответил: -Все в порядке. Главное, что ты здесь.       В глазах лекаря плескалась неприкрытая нежность, волнение за принца еще не отступило полностью. Теперь он не пытался этого скрывать, ведь знал, что каждый жест, влюбленный взгляд будут для Эйдена громче любых слов. И этот раз не стал исключением. Он заметил его беспокойство и коснулся руки Реймонда, даря тепло и уверенность. -Прости, я не хотел заставлять тебя волноваться. Все улажено, и теперь мы можем отправляться, – произнес он с искренним раскаянием в голосе. В его взгляде читалась глубокая привязанность и забота о Реймонде.       Лекарь почувствовал, как тепло от прикосновения Эйдена разливается по всему телу, прогоняя остатки тревоги. Он кивнул, пряча смущенную улыбку. -Тогда пойдем. Нам пора начать расследование, – прошептал Реймонд, стараясь скрыть дрожь в голосе. Эйден протянул ему руку, подводя к найтмару. Реймонд недоверчиво покачал головой. -Только не говори, что… -Передвигаясь на экипаже мы будем слишком заметны, да и найтмар двигается куда быстрее грифонов или бескрылых виверн. Не бойся, он не укусит и не сбросит тебя, – хихикнул принц, замечая еще большее замешательчтво на лице лекаря, – Тебя подсадить?       Реймонд вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Эйден всегда был упрям, когда дело касалось его решений. Он неуверенно приблизился к коню, стараясь не смотреть в его рубиновые глаза, будто наполненные кровавыми прожилками. Принц, заметив его колебания, мягко подтолкнул молодого человека к скакуну, заставляя опереться на его мощную спину. -Вот так, не бойся. Он чувствует твою неуверенность, – прошептал Эйден, помогая Реймонду забраться в седло. Лекарь почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Найтмар был огромным и сильным, и мысль о том, что он может не удержаться и упасть под копыта, пугала его. Эйден запрыгнул в седло следом за Реймондом, обхватив его руками. Лекарь вздрогнул от неожиданного прикосновения. В последний раз они были в другом положении – лекарь крепко обхватывал талию принца, пока они, словно вольный ветер неслись сквозь леса, прямиком к Болдвуду. Уже тогда Реймонд чувствовал, как все внутри дрожит не то от предвкушения, не то от волнения. Сейчас же, осознав, что ничего постыдного в этом больше нет, он расслабился, чувствуя тепло и защиту, исходящие от принца. -Ты не замерзнешь в таком тонком плаще? – обеспокоено спросил Эйден, ложа руки на чуть подрагивающие на уздечке пальцы Реймонда, – Если что, я могу одолжить тебе свой. Зима не за горами, Реймонд. Я не хочу, чтобы ты заболел. Реймонд не мог сдержать улыбки. Забота Эйдена была подобна огню, который заставлял его чувствовать себя живым. Но заметив холодные взгляды стражников, замялся и мотнул головой, выбрасывая из головы неуместные мысли. Обернувшись, Реймонд столкнулся макушкой с подбородком Эйдена. -Мне льстит ваша забота, Ваше Высочество. Но у нас еще есть дела. Не забывайте, – лекарь фальшиво улыбнулся, ненавязчиво поглядывая на стражников, как бы намекая принцу.       Эйден усмехнулся, отстраняясь. Он понял намек Реймонда. Дворцовые интриги научили его быть осторожным, даже в мелочах. -Как скажете, господин Фон Валуа, – Эйден плотно прижался к чужой спине, незаметно оставляя поцелуй на затылке, – Но я все равно позабочусь о тебе, – прошептал он на ухо Реймонду так, чтобы слышал только он.       Найтмар нетерпеливо перебирал копытами, словно чувствуя их нерешительность. Эйден легонько ударил его пятками в бока, и конь рванул с места, прочь от дворцовой суеты, в сторону четырех городов. Реймонд крепче вцепился в уздечку, стараясь не выдать своего страха. Ветер свистел в ушах, а за спиной ощущалось тепло тела Эйдена, согревающее в преддверии зимы. Этот контраст заставлял все внутри дрожать.       По мере того как они удалялись от дворца, Реймонд все больше погружался в свои мысли. Что ждет их в том монастыре? Какие секреты хранят его древние стены? И сможет ли он защитить Эйдена от возможной опасности? Он украдкой взглянул на принца. Эйден сидел прямо и уверенно, словно рожденный для верховой езды. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах горел огонь любопытства и решимости. Реймонд знал, что Эйден готов к любым трудностям, и это придавало ему сил.       Они стремительно двигались к юго-западному городку, переправляясь через мосты. Стоило Эйдену показать жетон с печатью императора сверху, охранники пропускали их. На очередном таком пункте, Реймонд не сдержался от восторженного, но такого наигранного, вздоха: -Как же хорошо, что Его Высочество здесь, со мной. Боюсь, император не выдал бы мне подобную печать, даже если бы я попросил, – Реймонд обернулся, – Благодарю Его Высочество за участие в расследовании. Эйден выгнул бровь и лукаво улыбнулся: -Как ты это сделал? -М? – Реймонд моргнул пару, будто не понимая, о чем говорит принц. -Уговорил дядю отпустить меня. Я месяцами не могу этого добиться. Не нытьем, не катаньем. Всегда получаю «нет», – Эйден перевел руки с ладоней на талию лекаря, чуть сжимая, – Признавайся, чем ты его шантажируешь? Реймонд прикусил губу, стараясь скрыть довольную ухмылку. «Всему свое время, Ваше Высочество», – подумал он, но вслух произнес лишь: -Магия, не иначе. У вас просто неотразимое влияние на вашего дядюшку.       Эйден фыркнул, но не стал настаивать. Он знал, что Реймонд что-то скрывает, но сейчас это не имело значения. Главное, они вместе. Принц уткнулся носом в плечо лекаря, вдыхая знакомый хвойно-древесный аромат, с нотками каких-то горьких трав. -Спасибо, – шептал он ему на ухо, – Но не будь столь безрассудным в следующий раз, – мягкие поцелуи чуть выше плеча лекаря прерывали речь принца, – Не смей отрицать, что не был покладистым и тихим, когда говорил с Его Величеством. Я знаю и его, и тебя.       Реймонд вздрогнул от неожиданного прикосновения губ и покраснел. Он старался сохранять профессиональную дистанцию, но рядом с Эйденом это было невероятно сложно. Лекарь нежно коснулся руки принца, лежащей на его талии. -Нам нужно сосредоточиться на расследовании, – напомнил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Но тепло дыхание даже сквозь плащ и рубашку обжигали кожу. Эйден неохотно отстранился, но в его глазах все еще плясали искорки. -Как скажите, командир, – промурлыкал он, плотнее прижимаясь к нему спиной. Найтмар прибавил ходу, унося их все дальше от мостов, в сторону юго-западного города.       Ветер крепчал, принося с собой запах скорой зимы. Реймонд поежился, стараясь укрыться от пронизывающего холода, но мысли его были заняты не погодой. Он вспоминал направление и тайный ход трущобных. Эйден, заметив, что Реймонд озяб, расправил свой плащ и укутал в него и себя и лекаря. Реймонд поздно заметил, потому оставшийся остаток пути до города он лишь качал головой и оглядывался на довольного принца. Приблизившись к городу, они сбавили скорость. Найтмар перешел на рысь, позволяя Реймонду оглядеться. Петляя по улицам, они добрались до того самого деревянного сарая, где и находился тайный проход. Эйден, увидев, как внимательно Реймонд смотрит на это здание, остановил найтмара. -Отсюда придется идти пешком, – Реймонд убрал с лица растрепавшиеся волосы, – Потолок в том проходе низкий, да и благоухает… Эйден кивнул и спрыгнул с коня, помогая Реймонду спуститься. Привязав найтмара к ближайшему столбу, принц погладил коня по спине и что-то шепнул. -Не боишься, что украдут? – хмыкнул Реймонд, скрестив руки на груди. -Найтмары умны и понимают человеческую речь. Пусть робранский он еще не совсем воспринимает, но одна моя хорошая знакомая научила меня укрощать их лишь парой окрельских фраз. В случае опасности, найтмар взбрыкнется или сбежит, ожидая моего зова, – повернувшись к лекарю, принц улыбался, но уголки губ дрогнули, когда он заметил, как побледнело лицо Реймонда. Он тут же метнулся к нему, – Все в порядке? Тебе нехорошо? «Она! Опять она!» – Реймонд давал себе мысленные пощечины за неуместную ревность, но ничего не мог с собой поделать, – «Может…Он и ее так обнимал, катаясь по пустынным окрельским полям…Нет! Уймись!» – лекарь со всей силы сжал шею, которую, делал вид, что терел. Хватит! Принц дал понять ему, что открыт, что готов начать с ним новую историю, непохожую на былые, – «Не будь таким собственником, Реймонд! Эйден дает тебе больше, чем ты мог бы когда-либо получить. Он искренен. Упоминание ее – просто упоминание» Реймонд отмахнулся от заботливых рук принца, стараясь скрыть смятение. -Просто голова закружилась, ничего серьезного. Пойдем, – он решительно направился к сараю, стараясь не смотреть в глаза Эйдену. Принц, нахмурившись, последовал за ним, но в его взгляде читалось беспокойство.       Внутри сарая царил полумрак и стоял отвратительный запах гнили и сырости. Реймонд, не обращая внимания на дискомфорт, быстро нашел дверь, ведущую в подземный ход. -Здесь не безопасно, Эйден. Будь осторожен, – предупредил он, опускаясь в темный подвал. Эйден последовал за ним, стараясь не отставать.       В узком туннеле было сыро и холодно. Эйден шел следом за Реймондом, который освещал путь небольшим магическим огоньком. Они шли в тишине, прежде чем Реймонд решился спросить. -Эйден, – принц отозвался на зов, – Биштаф не кажется тебе странным? -А это точно вопрос, а не закономерность? – фыркнул Эйден, но заметив серьезность лекаря, чуть сбавил пыл, говоря откровенно, - Он монстр, с которым давно пора покончить. Это то, в чем я абсолютно уверен. -Согласен, – Реймонд вдруг остановился, – Трущобный, с которым мне удалось поговорить в прошлый раз утверждал, что Борво говорил о некой печати в виде солнца. А на суде по вопросу моего происхождения, я кое-что заметил… Эйден тоже остановился. Его глаза расширились от осознания. -Подвески благословения Всевышнего! Ты хочешь сказать…– принца прервали тонкие пальцы, прижатые к губам. Реймонд улыбнулся ему и кивнул. -Я не могу утверждать, что даже за стенами дворца мы в безопасности, но, да! Я долго об этом думал…Но доказательств пока недостаточно. Эта подвеска есть у любого дворянина приближенного к императору. Даже у тебя.       Медные медальоны выдавались дворянам после обряда, в результате которого они получали покровительство и благословение Всевышнего. Их называли символами небесного света. Реймонд, родители которого не веровали ни в одно божество, не были их обладателями, не говоря уже о самом лекаре. Чего не скажешь о принце. Раньше Эйден всегда носил этот медальон при себе. Но со временем его вера ослабла, и он перестал считать должным почитание Всевышнего таким образом.       Эйден нахмурился, коснувшись рукой центра груди. Подвеска действительно всегда был при нем, пока он не усомнился в искренности императора и его веры. Он снял медальон много лун назад и убрал в шкатулку, где хранились старые письма и прочие безделушки в поместье Горн. -Это многое объясняет, – пробормотал Эйден, – Медь…На моих пытках он упомянул, что она символ…символ страданий, через которые проходили мои предки. Значит и другие могли быть подвержены страданиям во имя очищения? Реймонд кивнул, и они продолжили свой путь по туннелю. -Я никак не мог связать всех погибших и болеющих. Если заражение императора можно объяснить его верованиями. До какого-то момента он не отходил от Биштафа ни на миг. Лишь недавно настоятель сам отстранился от него. Но другие…Сферы влияния разные. Общих врагов не было. Да, все они до мозга костей верны императору, но на этом сходство заканчивается… -Нет, сходство есть! – возразил Эйден, – Некоторые дворяне обновляют благословение. За огромные горы золота, но верующие убеждены, что это работает. Выдается новая подвеска. Могла ли расплавленная священная медь, из которой и отливают солнечные медальоны, быть тем самым панцирем проклятия? Вероятнее всего, да. Но, как такое возможно? Биштаф ведь точно не маг! Он их ненавидит и презирает! -Презирает, – сказал Реймонд, – Но не значит, что не готов воспользоваться их способностями, чтобы ослабить верхушку. Указ Его Величества, помнишь? Разве пятнадцать великих родов, примут теократию, так просто. От их власти и следа не останется. Они и без лидера-сопротивленца готовы будут разорвать Биштафа на части. Либо он чего-то недоговаривает о своем происхождении, либо в сговоре с двумя магами, с целью лишить двор самых громких голосов. -Борво и дядя живы лишь… -Потому что один болен заразой трущоб, постоянно находясь на грани жизни и смерти, отчего бездушный никак не может развиться дальше, так как сосуд хрупкий, а императора Биштаф намеренно травит, чтобы потом все прикрыть неизвестной болезнью. Это также влияет на развитие твари из Бездны. Они очень привередливы. -Травит?! Подожди. С дядей все хорошо? – Эйден вздрогнул, услышав слова об отравлении. Эйден остановился, словно его ударили под дых. Дядя, последний родной человек, о котором он так отчаянно беспокоился, мог быть жертвой подлой интриги. Сердце принца сжалось от ужаса и беспомощности. Он представил себе Давида, медленно угасающего под действием яда, и в его глазах заблестели слезы. -С дядей все хорошо? – повторил он, уже тише, словно боясь услышать ответ. В голосе звучала мольба, надежда на опровержение страшной правды. Он готов был отдать все, лишь бы услышать, что дядя в безопасности, что это лишь кошмарный сон.       Реймонд положил руку на его щеку, сочувственно глядя ему в глаза. Он понимал, какую бурю эмоций вызвали эти слова. -Я делал, делаю и буду делать все возможное. Когда я уходил, он был в порядке, но это не значит, что император в безопасности, Эйден. Поэтому, мы должны разобраться с проклятием, чтобы бездушный не мешал мне избавить Его Величество от яда, который уже в крови. Эйден крепко схватил ладонь Реймонда, будто боясь и его потерять в этом вихре интриг. Биштаф…Его песня не будет долгой. В этом принц был уверен. -Он ведь и тебя подставить хочет, – сказал Эйден, не отпуская чужой руки, – Я еще на суде заметил, что он что-то хочет от тебя. Как вы связаны? -Счеты у нас давние, – вздохнул Реймонд, – Не знаю уж отец ли тому виной, но при заключении под стражу, он часто приходил именно ко мне. Матушку стал посещать многим позже.       Между молодыми людьми повисла тишина, переполненная горечью. Взгляд Эйдена невольно зацепился за открытый участок кожи Реймонда. Тонкий вертикальный шрам на запястье, от которого отходило множество других. Будто разошедшееся трещина на стекле. Все внутри принца вскипело. -Эти шрамы…Он? Реймонд ничего не ответил, лишь обреченно улыбнулся. Эйден почувствовал, как мир вокруг него меркнет, оставляя лишь пульсирующую боль в груди. Ярость, безграничная и всепоглощающая, захлестнула его. Как посмел этот мерзкий тиран поднять руку на человека, которого он так сильно любил! Это было предательством, чудовищным актом жестокости, который требовал немедленного возмездия. -Биштаф заплатит, Реймонд, – прошептал Эйден, его голос дрожал от сдерживаемого гнева, – Я клянусь, он заплатит за каждую каплю твоей крови, за каждую слезинку. Он притянул Реймонда ближе, приобнимая за талию и нежно проведя пальцами по изуродованному запястью. В его прикосновениях было столько нежности, столько сочувствия, что Реймонд невольно вздрогнул. Эйден не мог представить, что пришлось пережить этому сильному, гордому человеку. Он видел эти шрамы раньше, но не смел спрашивать. Считал слишком личным. Но, узнав правду сейчас, Эйден готов был реветь диким волкодавом. Когда Реймонд попал в темницу ему было семь. И даже если Биштаф пришел годом позже, от этой мысли сердце принца разрывалось на части. Он желал быть там, принять все раны на себя, лишь бы лекарю не приходилось страдать и терпеть. -Я не позволю ему причинить тебе вред, – пообещал Эйден, его взгляд был полон решимости, – Мы вместе пройдем через это. Вместе отомстим за всех и в первую очередь за собственные мучения. Реймонд прижался к Эйдену, успокаивающе проводя по его спине рукой. Он был благодарен. Но не сдержал усталый вздох. -Пока не сможем, – эти слова лекаря прозвучали, как приговор, – Даже если добавим ложных доказательств, отыщем тысячу таких дел и жертв, не сможем. Императрица всегда закроет неугодным взор на деяния фаворита. Даже если это будет комок земли в мертвенной яме. Мы могли бы уговорить Его Величество отменить приказ о расширении власти храма Всевышнего, но на это все равно уйдет время, зная канцелярию и суд Робраны. За это время, Ее Величество нам лично глотки перережет. И никто не вспомнит даже, что были такие император, лекарь и принц. -Елена? – выгнул бровь Эйден, – Чтобы она и Биштаф…Немыслимо. -Я сам не мог поверить, пока не увидел ее реакцию на твои слова в тронном зале. Влюбленные всегда слепо готовы защищать друг друга. Даже будучи взрослой замужней женщиной, она не сдержалась, потому что было больно. Ты сам, наверное, понимаешь, как это бывает? – Реймонд взглянул в глаза Эйдена. И он вспомнил. Вспомнил драку с Рихардом из-за глупых, брошенных на ветер слов. Да, он тоже не сдержался. Ведь было больно слышать что-то подобное о любимом человеке. Но ведь Елена его тетя. Императрица. Как при живом муже она могла…Реймонд, будто читая мысли Эйдена, пояснил, – Я думаю, она рассчитывала, что никто не заметит в суматохе. Да и ты ее давно раздражал. Всегда можно оправдаться тем, что эмоции были на пределе. -Интересно, – усмехнулся Эйден, – Сколько она уже так водит Его Величество за нос…Или не водит вовсе. Дяде…Он…Ради Рихарда и Лилиан мог промолчать. -Закрыть глаза. Ведь это он, вероятно, в устах дворян не справился со своим супружеским долгом. Вот и молчит. Может сам недавно понял, откуда же мне знать? Не нам судить. Эйден обнял Реймонда крепче, чувствуя, как внутри него нарастает отчаяние. Мир казался несправедливым и жестоким местом, где любовь и невинность попираются грязными интригами и властью. Он не мог допустить, чтобы Реймонд и дорогие его сердцу люди дальше страдали. -Мы найдем способ, – прошептал Эйден, – Я не знаю, как, но мы найдем слабое место в их броне. Мы разоблачим ложь и заставим их заплатить за все злодеяния. Я обещаю тебе. Реймонд прижался к Эйдену, чувствуя тепло его тела и силу его объятий. -Я верю тебе, - прошептал Реймонд, его голос дрожал от эмоций. И эти слова были самыми желанными для Эйдена. Он закивал, прижимая их лбы друг к другу. Верит! Он мне верит! Отстранившись, Реймонд восстановил сбившееся от эмоций дыхание. -Но для начала, мы должны разобраться с проклятием! Вперед, мой герой!       Они двинулись дальше по туннелю, тьма которого казалась метафорой той бездны лжи, в которую они погружались все глубже. Каждый шаг отдавался эхом, словно отголоски прошлых предательств и будущих битв. «Биштаф и Елена сплелись в ядовитом танце, – промелькнуло в голове Эйдена, – Их союз – как паутина, сотканная из лжи и лицемерия, в которой запутался весь двор».       Реймонд шел впереди, словно луч света во тьме, направляя их к цели. Его хрупкая фигура излучала внутреннюю силу, закаленную страданиями. Эйден смотрел на него с восхищением и любовью, понимая, что в этом хаосе Реймонд – его якорь, компас, живой ответ на все вопросы. «Мы будем играть по их правилам», – решил Эйден, – «Но изменим их, извратим, превратим в оружие против них самих. И когда они будут думать, что одержали верх, мы вырвем победу из их грязных рук» Свет на руке Реймонда погас, как только перед ними предстала ветхая дверь, ведущая к трущобам и лесу за стенами.       Реймонд остановился перед дверью, его лицо было бледным, но взгляд – твердым. Эйден видел, как ему тяжело, как воспоминания о пережитом терзают его изнутри. Оказавшись снаружи в последний раз, Реймонд чуть не лишился жизни. Но отныне все по-другому! Он подошел ближе, коснулся его руки, чувствуя, как дрожат чужие пальцы. -Я здесь, – безмолвно сказал он своим прикосновением, – Я не отпущу тебя одного.       Вместе они открыли дверь в неизвестность. Но теперь они были не одни. Молодых людей связывала не только общая цель, но и глубокая, всепоглощающая любовь, способная преодолеть любые препятствия.       Лес встретил их завыванием ветров. Порывы терзали кроны деревьев, словно души грешников, навеки застрявших в этом проклятом месте. Каждая тень казалась призраком прошлого, готовым вырваться и поглотить их в пучине отчаяния. Реймонд вздрогнул, но рука Эйдена, словно якорь, удерживала его от падения в Бездну воспоминаний.       Они углубились в лес. Каждый умирающий листок, каждая ветка, казалось, шептали им предостережения, но молодые люди не останавливались. Они шли вперед, к своей цели, словно два воина, готовые сразиться с самой смертью. -Знаешь, – Эйден прервал затянувшееся молчание, – Я задумался о том маге, который хотел, забрать тебя. Может он…Нет, он точно работает в связке с Биштафом. Он хотел украсть тебя для того сумасшедшего, – воспоминания о взглядах Биштафа в тронном зале и его жажда вызывали неприятное чувство в груди, которое принц постарался поскорее запереть и никогда не выпускать, – Ты говорил, что трущобные теперь с ним. У нас не возникнут проблемы из-за этого? -Трущобный маг – выходец из народа Сан. Он использует свою кровь для порождения проклятия. Трущобные лишь прикрытие, чтобы в случае чего отступить, а робранцам и останется только осудить ненавистников. Но стоит им лишиться предводителя, то трущобные останутся просто кучкой ослабевших, которые не осмелятся поднять на нас руку. -Народ Сан? – задумался Эйден, – Почему-то мне казалось, что они никогда не посмеют ступить на территорию Робраны.       Реймонд лишь пожал плечами. Он не мог знать всех мыслей клубящихся в головах загорных. Лекарь был далек от их культуры, убеждений и сознания. Лишь одно он знал точно – их нужно остановить, призвать к миру. Разводя ветви в стороны, молодые люди приближались к полю из трав и цветов, за которым и находился злосчастный монастырь. «Просто, слишком просто», – Реймонд никак не мог успокоиться. За все передвижения по лесу им никто не пересек дорогу. Ни крысы, ни трущобные, ни маг…Почему? Готовят засаду? Или лекарь и принц опоздали?       Поле встретило их обманчивым спокойствием. Цветы, словно разноцветные искры, плясали в предзакатном свете, а травы шептали убаюкивающие сказки. Но Реймонд чувствовал, как в этой идиллии таится змея. Монастырь высился над полем, словно костяной палец, указывающий на небеса. Каменные стены хранили молчание, но в этом молчании чувствовалась такая плотность, что Реймонду стало тяжело дышать. -Здесь что-то не так, – прошептал он, чувствуя, как мурашки пробегают по коже. Эйден, напротив, казался воплощением решимости. Глаза его горели, словно угли в печи, а губы сжались в тонкую линию. Положив ладонь на рукоять меча, свободной рукой, он подхватил лекаря под локоть.       С каждым шагом к монастырю напряжение росло. Эфир переполнил воздух, отчего и у Эйдена, и у Реймонда перехватывало дыхание. -Что за? – Реймонд резко остановился, не веря глазам. Монастырь скрытый стенами, деревьями и высокими травами, не имел ни входа, ни выхода, но так было в прошлом.       Теперь арка со свисающими вниз жемчужнами на нитях зияла в стене, словно пасть чудовища, готовая поглотить их целиком. От белоснежных бусин, казалось, исходил призрачный свет, отбрасывая блики на лица путников. Эйден не колебался. -Нам в любом случае нужно узнать, что там внутри и имеет ли это место отношение к нашему делу, – он шагнул в арку, словно ныряя в чернильную Бездну. Реймонд, схватив принца за руку, последовал за ним, чувствуя, как сердце бьется в бешеном ритме. Это место вызывало у лекаря неясную ему панику, словно он был грешником, которого заставят каяться в своих злодеяниях, о которых он и не подозревал. За аркой их встретила кромешная тьма, которая поглощала даже тусклый свет сотни свечей. Реймонд инстинктивно сжал руку Эйдена, чувствуя, как холод проникает в самые кости. Запах ладана и чего-то гнилого ударил в нос, заставляя поморщиться. Глаза постепенно привыкали к темноте, и перед ними начали вырисовываться очертания огромного зала.       Вдоль стен тянулись колонны, увитые засохшими цветами, а в центре зала возвышался алтарь, на котором лежала раскрытая книга, с каплями крови на уголках страниц. Свет исходил от нее, словно от крошечного солнца, освещая письмена, написанные на неизвестном языке. Стены были окрашены уже осыпающейся краской и известкой. -Кажется, – Эйден остановился у алтаря, – Этот монастырь не отличим от обычного робранского. Только статуи Всевышнего не хватает. -Все же народы Робра и Сан являются родственными, – Реймонд всмотрелся в знаки начертанные в книге. Но все было бесполезно. Касаться страниц лекарь не рискнул, – Не будем спешить с выводами, – пробормотал он, обводя взглядом зал, – Чувствуешь этот запах? Это не просто гниль, это… разложение плоти. И кровь на книге свежая. Эйден нахмурился, принюхиваясь. Действительно, поверх запаха ладана чувствовалась тошнотворная сладость, напоминающая о смерти. Он вытащил меч, и лезвие слабо блеснуло в призрачном свете. -Кто-то здесь был недавно, – констатировал он, осматривая зал и увидев под ногами следы еще не засохшей красной глины, – Нужно быть осторожными.       Внезапно, тишину разорвал скрип. Реймонд и Эйден синхронно обернулись. В дальнем углу зала, показалась тень.