История одной империи, и при чем тут можжевельник?

      Стол полнился стопками писаний. Реймонд пролистывал одну страницу за другой. Книги отбрасывались в сторону со скоростью полета на драконе. Сколько он уже здесь? Пару дней, не меньше. Ночевал здесь, дневал тоже. Он почти ни с кем не говорил, получив доступ к самым запретным источникам. Лилиан была оптимисткой, если полагала, что он будет сдерживать себя, получив такую возможность. Духота сжимала горло, заставляя давиться. Пыль щекотала нос, но лекарь игнорировал все, жадно поглощая знания. На полу лежали листы, исписанные донельзя. Реймонд уже сам путался, где какой должен лежать. Но разум работал слишком быстро, чтобы остановиться так просто. Иофан оказался прекрасным и скорым собеседником. Спустя полдня письмо о наблюдениях было на столе. Существ стало меньше с эпидемией Бездушных. Принц и лекарь не придавали тому значения, ведь дела наваливающиеся одно за другим заставляли забываться. Рубеус, Биштаф, болезнь императора, собственные чувства – вспоминать о былом было некогда. Упущение? Да. -Не заметил…не понял…– приговаривал Реймонд, кусая ноготь на большом пальце. Дыхание сбивалось, но он сам не мог этого объяснить. Заметь лекарь это раньше, что бы изменилось? Многое ли?       Рука потянулась к подвеске невольно. Кожа похолодела от соприкосновения с металлом, отчего Реймонд дернулся. «Холодная? Магия иссякла? Да быть не может!» – он отвлекся от листов всего на мгновение, направляя частицу магии далеко за Океан. Вторая половина тут же приняла дар от первой. Нет, магии хватало на парочку крепких барьеров, который выдержал бы нападение двух локсодонов одновременно, – «Снял? В бою помешала? Или же…»       Дверь открылась с хлопком. Реймонд не обернулся, продолжая размышлять про себя. Синон раболепно болтал и улыбался советнику, шепча что-то ему. Грэди с этажами документов, со счетами и делами близлежащих деревень и городов, шипел ему замолкнуть. Он задыхался, таща все это один. Лекарь так внезапно и грубо прислал ему подручного, словно Грэди был вовсе не аристократом и высокопоставленным лицом. Его еще и объяснять написанное требовали. Знал бы он, что там заполняли и что было внутри вообще. Но отказать и оскорбить больше нельзя. Спасители императора.       Давид вновь обрел волю и стал менять власть вокруг себя, исправлять собственные ошибки. Биштаф был главной и самой горькой. Сейчас по шпионским каналам только и шептали, что настоятель смиренно принял наказание и уехал из столицы на свою родину, в храм. Конечно же, проповедовать и замаливать грехи. Давид принимал эту позицию. Но другие не понимали энтузиазма императора. Куда спешить? Разве только им не руководил кто-нибудь. Слишком уж резки были перемены. Да и целителям много покровительствовали. Взять хотя бы жетон Уилтшеров! Откуда он у этого мальчишки? Шепот оставался лишь шелестом вдали, но наверняка доходил до ушей так вовремя амнистированных. Аделина слишком хорошо зарекомендовала себя, явившись ко двору с «искуплением» за былые преступления против династии. Будущая советница. С окончанием войны ее вознесут. Но все, кому не лень, шептались. Не ровень час, вновь придет горе. Приближение Фон Валуа к престолу всегда оканчивалось трагедией. Плохой знак. Скверный и самый ожидаемый.       Грэди скривился. Эти выскочки того не стоили, слишком многое возомнили. Забыли, как глава этого семейства выражался и досаждал Его Величеству! Но что оставалось, когда за императрицей больше не было дорогого покровителя? Та ушла совсем в другие дела, забыв об уговорах с союзниками. Но Грэди умел вертеться и ждать. Он убеждал себя, что стоит потерпеть. Совсем чуть-чуть. Натянув фальшивую улыбку, Грэди поставил стопки на край стола, выдыхая. И все же, рука, такая непослушная, скользнула по верхушке и свалила дела на пол в бумаги, поднимая их в воздух, путая еще больше. Несколько книг попали в голову лекаря. Реймонд на это обернулся и недовольно выгнул бровь. -Ох, какая досада! – Грэди не мог сдержать улыбки. Он вздохнул тяжело, с надрывом, будто надеялся, что этот вздох заметят и оценят. Никто не оценил. Реймонд уже вернулся к листам, перебирая их с прежней отрешенностью. Синон застыл у двери, не зная, куда деть глаза. -Вы здесь, кажется, засиделись, – начал советник, стараясь придать голосу участия, но вышло кисло, будто он откусил неспелый фрукт и теперь только выходило кривить лицо, – Я мог бы помочь с разбором. Все-таки недурно владею слогом, и отчеты эти… -Вы умеете читать? – Реймонд поднял голову, и вопрос прозвучал настолько искренне, что Грэди поперхнулся. -Я… разумеется… -И писать, надо полагать? – лекарь мягко улыбнулся, но сейчас это была не просто ухмылочка. Перед Грэди был хищник, умеющий притворяться дураком. Реймонд смотрел с любопытством, словно перед ним была диковинная зверушка. Интересная, но внимание к ней угасало, стоило понять, какая она. А Реймонд знал. Лживый и лицемерный самодур, – Тогда, может, и без помощника справитесь. У себя в кабинете. С отчетами, которые, полагаю, уже заждались.       Реймонд никогда бы не забыл этой ситуации. Сколько бы Иофан не писал писем, всегда от Столицы был получен отказ или отписка с извинениями. И ответственный за это стоял перед ним. Молодой человек и сам знал, что был слишком злопамятным. Такова уж его натура.       Грэди побагровел. Он открыл рот, набрал воздуха и выдохнул впустую, потому что Реймонд уже смотрел в сторону, перелистывая страницу. -Забота о моем удобстве, конечно, похвальна, – лекарь перевернул еще один лист, не смотря больше на советника, – Но излишня. Уверяю вас, такие великие искусства, как чтение и письмо, я познал еще в пять лет. Так что ваше присутствие не имеет необходимости. Благодарю, милорд. Сзади послышался приглушенный звук. Смешок, который не получилось сдержать. Синон прикрыл рот ладонью, но глаза его смеялись. Грэди обернулся так резко, что хрустнула шея. Его взгляд вонзился в библиотекаря. Синон тут же отвел взгляд, съежился, превратившись из соучастника шутки в виноватого мальчишку. -У вас есть работа, сэр Синон? Славно. Вон, – тихо сказал Грэди, закипая все больше. Какой-то безродный посмел смеяться над ним из-за грубых насмешек другого безродного. Смело и непростительно!       Синон выскользнул за дверь быстрее, чем его собственная тень. Грэди тоже вышел, но перед этим обернулся и фыркнул. Ничего, Аргус также начинал, и всем известно, как закончил. Реймонд уже не слушал ничего. Он читал. Страницы шуршали, складываясь в единый, приятный ушам ритм. Столбец цифр. Выписка. Еще одна. Реймонд пропускал цветистые фразы, которыми старосты и префекты украшали отчеты, выгрызая суть, сухую и самую честную. И суть была такой.       Спад численности существ пришелся аккурат на время эпидемии Бездушных. Не до. В те самые недели, когда Столица задыхалась в бреду. До этого леса за стенами расширились до границ поселений, культура росла непомерно быстро. Этот год в Робране был принят одним из самых плодородных. Реймонд перечитал строчку трижды. Буквы не менялись. Леса разрослись. Границы чащоб отодвинулись на сотни шагов, поглощая старые тропы, путая следы. А вместе с ними пришли и голодные существа, которые получили больше путей для пропитания. Те, кто раньше держался в глубине, теперь выходил к опушкам, деревням, дорогам. Словно кто-то раздвинул невидимую стену и сказал: «Идите». Реймонд отложил лист. Взял другой. И третий. Он думал о мазях и настойках, которые готовил для деревенских. О травах, которых в этом году было втрое больше обычного. Сочных, будто их поили не дождем, а чем-то иным. Он думал о том, как удивлялся тогда, списывая на теплое лето, на раннюю весну, на удачу. Фрукты и овощи, что они вкушали с Эйденом не так давно. Солария никогда не была настолько добра к Болдвуду, как в этом году. Не было никакой удачи. Земля менялась. Лес дышал. И кто-то или что-то дышал вместе с ним. Рука снова потянулась к подвеске вновь. Лекарь остановил ее за мгновение до касания. «Не сейчас. Не отвлекайся»       Где-то в груди заворочалось беспокойство, тяжелое, как старый, забытый страх. Реймонд заставил себя выдохнуть, расправить плечи. Он пододвинул книгу, которая была раскрыта, ближе. На листах появились новые слова. Совпадения. Нет! Доказательства. С чего он взял, что существа всюду делали жизнь людей хуже? Он не знал ситуации за Океаном. Поселения народа Сан – закрытая гробница для всех. Оттара? «Лишь пара поселений по слухам, у границ с Робраной. Дестьян сплетнями полнился. Я думал, что это лишь начало, но потом, после начала эпидемии в Столице и войны, Ану-Номин упомянула об этом? Умолчала. Или же говорить было не о чем и атаковали только Робрану?» – Реймонд убрал выбившиеся волосы с лица и разобрал бумаги вновь. Палец заводил по строкам книги, – «Мерсильское колдовство. Места средоточия. Пока робранцы сторонятся диких существ и охота для них редкое дело, мерсильцы сделали из этого развлечение»       Места средоточия. За недели до охоты маги наполняют растения магической силой, запечатывая рунами. Такая благодать магии не может не привлечь существ. Но как можно было вырезать руны в лесах, чтобы их не заметили? Реймонд размышлял минуту, две…десять. Его взгляд упал на деревянный стол и его осенило.       Зарубки на деревьях, самые разные. В Робране из-за широты лесов и постоянной торговли древесиной это было обычным делом. Магический знак легко можно было замаскировать под что-то подобное. Вот почему никто не понял. Реймонд тер виски, продолжая размышлять вслух. -Тогда о войне никто не мог знать…А проблема с существами игнорировалась, пока Эйден не вмешался. Эйден…– холодный пот стек по спине Реймонда. Он прикусил ладонь, – Твою мать…Они специально отвлекали его, чтобы ситуация с Окрелией забылась.       И, действительно, после всех стычек с Биштафом, Рубеусом и другими, принц доверил Окрелию в руки солдат и своих шпионов. Но гибель Воскресшего, который всегда был в тени и его пропажи робранские воины не заметили, вкупе с остальным, привел к тому, что Робрана поздно влилась в ситуацию с Окрелией и из-за суетливого характера Эйдена ситуация ускорялась, будто принц наверстывал упущенные недели. Мерсильцы изначально били в звено, которое было и силой, и слабостью Робраны. Реймонд сжал кулаки. Это заговор. И, пока не поздно, нужно было это остановить. Лекарь собрал все листы и книгу с мерсильской магией.       Дышать стало еще невыносимее. В груди будто что-то застряло. Реймонд ударил себя в солнечное сплетение, но ощущение не пропало. Лишь укоренилось в самую суть. «Я помогу…Только дождись», – Реймонд поднялся, но остановился, услышав свист. Он резко обернулся. В стекло обмерзшим клювиком стучала птица. Реймонд узнал ее. -Весталка? – сердце на мгновение, казалось, остановилось. Реймонд бросил бумаги и книгу на стол, открывая витражное окно, – Иди сюда, малютка. «Сообщение…От самого Эйдена? Что-то случилось?» – Реймонд посчитал в мыслях. За то время, что он сидит в этой библиотеке, принц наверняка прочел его письма, – «Решил дать скорый ответ? Странно. Каков романтик! Нет бы закончить всю войну и сказать все лично, смотря в глаза. Но ничего…Я помогу. Только дождись»       Но тянущее чувство в груди лишь усилилось от вида маленького, слабенького существа. Реймонд удержал замерзшую птицу и шепнул. -Покажи. Что там? Весталка обратилась мятым листом, что уже было необычно для принца. Эйден всегда был щепетилен в этом плане. Только свежие чернила, самая дорогая бумага и тысячи слов. Глаза и разум просто не желали осмыслять увиденные строки. Почерк был неровным, рваным. Будто писали второпях. Снова и снова он прочитывал послание. Но как только смысл дошел, лицо Реймонда, без того бледное и усталое, стало почти прозрачным. Первые два слова он прочитал трижды, прежде чем они сложились в смысл. Далее строка была зачеркнута, так сильно, что перо порвало бумагу.       Реймонд перевернул лист. На обороте – ни слова. Только клякса, расплывшаяся по пергаменту, напоминая больше лужу с растерзанным телом в центре. Реймонд отступил на шаг, упираясь в витраж спиной, и ощутил, как кровь прилила к голове. Перед глазами появилась пелена. Слез? Нет, быть не может. Он сжал и без того мятый лист в кулаке. Судороги в груди усилились и на губах было только одно имя… -Эйден.

***

-Вы не можете так поступать! – Льюис ударил по столу с картами. Холода вновь сжали Окрелию в тиски. Но внутри главного шатра стоял жар переговоров. Точнее, споров. Итан кивал и поддерживал товарища, пока Намар смотрел на них вымученно и с неприязнью. Льюис продолжал свою тираду, – Его Высочеству необходима высококвалифицированная помощь! Его серьезно ранили! Если Его Величество и совет не узнают о ранении… -Капитан, – Намар перебил, поднимаясь на ноги. Ростом он значительно превосходил телохранителя, потому оказать давление не оказало труда, – Услышьте меня, пожалуйста. Я ненавижу повторять одно и то же по два раза. С вами я уже сделал это пять раз. Понимаете? – он жестом заставил Итана и Льюиса умолкнуть, – Я главнокомандующий. И мне решать. Во-первых, помощь уже оказывается. У нас на фронте одни из лучших лекарей. Я понимаю вашу идею отправить принца обратно, но не разделяю ее. Рана не серьезная. -Е-Его В-Высочество п-пронизили меч-чом-м... Пр-ря-мо в-в грудь! – Итан наконец смог выразить свое недовольство. -Насквозь! Его Высочество все еще без сознания! – Льюис верил, что лекари могли помочь. Но вся сложившаяся ситуация была неверной. И виноваты были они с Итаном. Как они могли быть так далеко, когда кругом были враги? Телохранители признавали свою ошибку и сейчас молились Всевышнему, как никогда прежде в приюте. Войцех и пара юнцов, которые пришли помочь его вытащить, были пойманы. Но ни слова на допросе сказано не было. Пытать? Бесполезно. Эти дети воспитаны на боли, которая всегда вознаграждалась материнской нежностью. Льюис отвел взгляд и сквозь зубы сказал, – Его Величество должен знать о ранении. И это не обсуждается! -Молчать! – Намар позволил себе повысить голос. Отчего даже его личная гвардия вжала голову в плечи, стоя по краям стен шатра. Советник выдохнул и потер переносицу, – Рана не серьезная. Принц – не мягкотелая девица. Он воин, командир. Прекратите панику и жалкие попытки саботировать мое положение. Сейчас и Воскресшими, и робранскими войсками управляю я. И вы, как младшие по званию, выслушаете меня до конца. Итак…Во-вторых, отправь мы сообщение, что Его Высочество ранен, какая у народа и дворянства будет реакция? – Намар выждал мгновение, дав осознать их положение, – Именно, резко негативная. Паника нам сейчас ни к чему. Принц встанет на ноги. За неделю, за две недели – мне не важно. Взгляните на ситуацию дальше вытянутой руки. Такими настроениями вы лучше ситуацию не сделаете. В-третьих, нападавшей стороной был Мерсиль. Но ни одного свидетеля Его Высочество в живых не оставил. Это идет нам на руку. Нападавший предводитель новой секты в нашем плену. Надзиратели следят сейчас, чтобы этот малолетний преступник ничего с собой не сделал. Труп ни к чему. Живой виновник – вот козырь. И не один. В-четвертых, – Намар загнул еще один палец, и этот жест, механический, почти заученный, почему-то подействовал на Льюиса сильнее, чем все предыдущие доводы. Советник не кричал. Он считал. И это было страшнее, – Силы Эйшира слабеют. Точнее силы революционеров, как они себя зовут. Мы не можем упустить момент. Мерсиль за нападение можно обвинить позже. Наш нынешний курс – обезвредить одну из сторон. И потом уже разбираться с другой. Сейчас они разрознены, как показывают последние битвы. -Обезвредить? Какое громкое слово, – со стороны входа послышался хриплый, почти затихающий, голос. На пороге показался Хефзиб, который опирался на другого человека. Оскар. Юный лекарь краснел от натуги, стараясь удержать еще не восстановившегося эйширского советника. Стрела не задела жизненно важных сосудов, но повредила связки. Оскар сделал все, что смог. Даже магия тут не могла бы помочь. Но Хефзиб был благодарен и на том. На ломаном робранском он прохрипел, – Спасибо, юнец. Дальше я сам. Руки твои Боги создавали. Береги их. И голову тоже. Оскар закивал и закланялся при всех. -Вам спасибо! То есть…Поберегите горло. Пока вам лучше меньше говорить…Извините! – он удалился из шатра. Некогда было краснеть и отдыхать. Раненых было слишком много. И лишние руки никогда не мешали. Хефзиб уселся напротив Намара и ухмыльнулся. -За истинный Эйшир беспокоиться не стоит. Мы свое слово сдержим. Мир с нашей стороны подписан, – он оглядел присутствующих, – Этого же принц добивался? Я подписал ту бумажонку, как только очнулся. Кто знал, может я отдам душу Богине? Советник протянул лист. Вновь составленный. Вино все же пропитало бумаги и размыло некоторые строки. -Я могу рассчитывать на сопровождение до Эйшира? Мне предстоит…Кхе! – Хефзиб закашлялся, прижав руку к горлу, будто боялся, что тонкие швы разойдутся. Но выждав мгновение, продолжил, – Его Величеству необходимо выслать войска в поддержку Робраны. Я посодействую в этом решении. Не сомневайтесь. -Не имеем сомнений, – ухмыльнулся Намар в ответ. Ему определенно нравился такой исход. Возможно, лишить Мерсиль влияния в вопросе Окрелии удастся еще раньше, чем принц очнется. Это не могло не радовать. Намар пошел дальше, – Мы предоставим вам лучших воинов в сопровождение. Но, мог бы я, как советник к советнику, обратиться с просьбой? – Намар выдвинул свиток, – В нашем плену находится беглый добузский преступник.       Все присутствующие тут же напряглись. Все поняли, что собирался сделать Намар. Боишься, что Добуз в войну втянут враги – опереди их! -О…– протянул Хефзиб, развернув и читая свиток внимательно, – Мы с ними в натянутых отношениях, главнокомандующий. Преступников тем более не укрываем. Гарпии не нашего полета. -Знаю. Мне известно, что преступников укрывает мерсильское правительство. С позволения их императора, конечно же, – Намар сузил глаза и пригляделся к Хефзибу, – Я и не думал винить вас. Добузец оказался хитер и слился именно с вашими войсками. Спутали нас. Мои люди провели допрос. Нам известно многое. Но самое главное, правда. Моя просьба…Мне нужна ваша поддержка. Я лично свяжусь с республикой. Мой отец оставил мне каналы для связи. В качестве жеста доброй воли мы отправим преступника на родину. Хефзиб покивал. -Желаете задобрить диких кабанов, чтобы натравить на Мерсиль, в случае чего? Смело. Но Мерсиль, как бы Добуз пренебрежительно к ним не относился из-за традиций, мирно сосуществуют с республиканцами. И могут переврать. Не успеете понять, а виновники и укрыватели уже робранцы, а не они. Мы и сами стали жертвой такой лжи. -Потому и прошу стать стороной, которая подтвердит наши слова, – советник улыбнулся шире, – Мы расскажем правду, а вы лишь подтвердите. Окрельцы также не станут молчать. Все мы окажемся только в выгоде. Не так ли? Хефзиб молчал. Но потом поднял глаза с документа – понимающие, с искорками какого-то озорства. -А точно добузец хитер? – он не прекращал поражаться, насколько робранцы до удивительного тщеславны. Все до одного. Что старшее поколение, что молодое. Просто те, кто младше, такие как этот главнокомандующий, имя которого он даже не запомнил, и как Его Высочество, научились искать лазейку. И стал ей…патриотизм. Все во благо империи. Но какой ценой и какими методами? Даже в их, помешанном на чистоте королевстве тщеславие не впитывалось с молоком матери, а приходило с циничностью и опытом. Намар ничего не сказал, лишь приподнял уголки губ. Он понимал, эта насмешка и есть согласие. Все было в их руках.       Льюис переступил с ноги на ногу, чувствуя кожей, что что-то идет не так. Его Высочество бы не одобрил подобное. Итан замер, даже заикание, казалось, покинуло его. Войско у стен шатра затихло, или просто показалось. -Вы хотите, чтобы Эйшир стал вашим голосом, – сказал Хефзиб, – Не союзником. Голосом, который подтвердит то, что вы скажете. И промолчит о том, чего вы не хотите говорить. Намар не отводил взгляда. В его глазах не было ни тени смущения или стыда. Он шел до конца. -Я хочу, чтобы правда восторжествовала, – ответил Намар, – А правда в том, что Мерсиль покрывает преступников. И что Добуз имеет право знать, кто укрывает их беглецов. -Правда, – повторил Хефзиб, и это слово прозвучало как насмешка и плевок, – Я видел правду, молодой человек. Она пахнет гарью и кровью. И у нее всегда есть цена. Он поднял свиток и протянул его обратно Намару. -Я поговорю с королем об этом. Но ничего не могу обещать, учтите. Намар принял свиток. Кивнул. Ни слова благодарности в ответ, ни слова обещания.       Хефзиб поднялся, опираясь на стул. Льюис шагнул было помочь, но советник остановил его колючим, как тысяча игл, взглядом. -Не надо. Я еще не рассыпался. Он сделал шаг. Второй. Походка была неровной, но он шел сам. У выхода остановился, обернулся. -Передайте Его Высочеству, когда он очнется… – Хефзиб помолчал, словно подбирая слова, – Скажите, что в Эйшире помнят тех, кто не дал нам умереть. И не забывают.       Он вышел. Занавес шатра упал, отрезая холодный воздух снаружи. Внутри стало тихо. Намар свернул свиток и убрал его во внутренний карман мундира. -Итак, – он повернулся к Льюису, – Все свободны. Займитесь размещением окрельцев по деревням. И чтобы без ошибок. Это была первая и последняя «оплошность».       Льюис открыл было рот, но Намар уже смотрел на карту, разложенную на столе. Спор был окончен. Проигравший определен. Льюис кивнул и вышел, жестом подзывая Итана. Снаружи ветер ударил в лицо. Льюис остановился, прикрыл глаза. -Что т-теперь? – спросил Итан. Льюис не ответил. Он думал о принце, о том, как тот лежит сейчас в восстановленном личном шатре, бледный, с закрытыми глазами. Лекари делали работу на славу. Но будь тут другой лекарь…Льюису было бы спокойнее. Ведь тот был настолько отчаянным, когда дело касалось спасения жизни, еще и Эйдена, что сомнений бы точно не осталось. Его Высочество был бы возвращен к жизни, даже с того света, если он, конечно, есть. Чтобы сказал принц, услышав, о чем они говорили внутри? Воспрепятствовал? Нет…понял бы. А может, просто промолчал. И этого было бы достаточно. Льюис и сам не знал. -Выживаем, – наконец ответил Льюис, – Как всегда. Итан опустил взгляд, а потом порывисто обнял товарища. -Н-не в-винов-ваты…Слышишь? – Итан зажмурился, скрывая слезы. Глаза и так опухли от прошедших бессонных ночей в рыданиях и переживаниях. Они оба сидели у походной кровати, не отводя взгляда с лица принца. Что они еще могли предпринять? Льюис всхлипнул, чего не позволял себе эти пару дней. Итан и так ревел за весь отряд Воскресших. -Пусти, – прохрипел Льюис, пытаясь отстраниться, но руки не слушались. Или не хотели слушаться. Итан сжал его крепче, и Льюис почувствовал, как по спине разливается чужое тепло. Глупое, такое сейчас неуместное, но необходимое, когда холод пробрался под кожу и, казалось, добрался до самых костей. -Т-ты… н-не о-один, – Итан выдохнул это куда-то в плечо, и слова прозвучали глухо, будто он говорил не Льюису, а самому себе. Телохранитель не ответил. Он смотрел на шатер, где остался Намар. Сквозь плотную ткань не было видно ничего – только тени, искаженные тусклым светом. Тень Намара склонилась над столом. Тени его гвардейцев исчезли. Все разошлись, как и было приказано. И ни одной тени, которую можно было бы назвать своей. -Я должен пойти к нему, – сказал Льюис, и голос его прозвучал чужеродно, будто принадлежал не ему. Итан отстранился, вопросительно вскинув брови. Льюис вжался в Итана еще раз и шепнул, – К принцу. Идем вместе. Итан кивнул. Улыбка сама появилась на губах. Он не спросил, зачем. Не сказал, что лекари запрещают. Он просто кивнул и пошел рядом, не отставая ни на шаг.       В это время шатер, освещенный лишь одной свечой, полнился морозным воздухом. Намар остался один. Он медленно, будто нехотя, провел пальцами по перчаткам – тонкая кожа, идеальный крой, грели даже в мороз, подарок, которого он не просил и, честно говоря, не заслуживал. Пальцы задержались на тыльной стороне, где почти незаметно, серебряной нитью, была вышита крошечная лилия. «Лилиан», – подумал он. И тут же одернул себя, убрав руки со стола. Не время. Не место. И предназначено точно не ему.       Но взгляд снова упал на воротник, лежащий в стороне. Теплый, мягкий, подбитый мехом, который Лилиан тайно, через Воскресших, передала ему, боясь возвращения холодов. Стоило увидеть подписанный сверток, он, неясно почему, разозлился. Сказал гонцу, чтобы передал обратно или любому другому солдату. Но Воскресший, смышленый парень из бывших посыльных, только развел руками и ответил: -Мне велено вручить, я и вручил. А что вы с ним сделаете – ваше дело. Да хоть выбросите. Может подберет кто-нибудь, кому нужнее.       Намар не выбросил. Спрятал. Но носить не посмел. Лишь видом напоминал о доме, которого у него, по сути, и не было. Только долг, служба, холод, смерть в одиночестве или на поле боя. -Недостоин, – прошептал он одними губами, и слово это обожгло сильнее любого уголька из печи. Намар помнил свои слова, сказанные на эмоциях. И никогда их не забудет. Сколько бы он не извинялся, себе он этого не простит. Намар повторял одно и то же каждый раз, когда чувства в груди начинали цвести. Лилиан была из другого мира. Светлого, теплого, несмотря на свой статус принцессы, оттуда, где даже интриги пахли цветами и старым пергаментом, а не кровью и потом.       Он тяжело выдохнул и устало опустился на походный табурет. Голова гудела. Перед глазами все еще плясали карты и имена. Если бы Намар мог, он бы тоже упал и не вставал до тех пор, пока все не кончилось. Но не мог. Потому что если он упадет, кто поднимет знамя победы?

***

      Джо прижался спиной к холодной ткани шатра, затаив дыхание. Они с новой волной прибыли только днем. Джо был растерян донельзя. Внутри давно стихли голоса, но он все еще стоял, вцепившись пальцами в собственные запястья, будто боялся, что руки начнут дрожать от напряжения. Он услышал достаточно. Более чем.       Шаги Льюиса и Итана затихли в стороне личного шатра принца. Джо выдохнул, облачко пара вырвалось изо рта и тут же растворилось в морозном воздухе. Он сделал шаг, собираясь уйти, но замер.       Кто-то стоял в трех шагах, прислонившись к стволу старого дерева. Тень. Джо знал его – смуглый, невысокий, с глазами, которые никогда не смотрели прямо. Всегда чуть в сторону, словно высматривали то, чего другие не замечали. Он был из первых, кого Эйден вытащил из темницы. Говорили, его настоящее имя забыли даже надзиратели. Он и сам не напоминал. -Долго стоишь? – голос Тени был тихим, почти ласковым. Но Джо знал, что за этой ласковостью скрывается лезвие. -Не очень, – ответил Джо, не отводя взгляда, – Услышал шаги. Решил не попадаться на глаза. Тень усмехнулся. Невесело. -Ложь, – сказал он спокойно, – Ты тут с самого начала. Еще до того, как Хефзиб вошел. Джо промолчал. Рука коснулась запястья, на котором был браслет, специально сделанный для Тени и остальных его соратников. Оправдываться не имело смысла. Тень все равно знал, потому что сам был таким же. -Не надо шуметь, – Тень грациозно отстранился от ствола и сделал шаг к Джо, перехватывая его руку, – Не надо. Принц очнется – тогда и решим. Без приказа не действуем. Ты нас знаешь. -Знаю, – кивнул Джо. Он не имел права на ошибку больше, – Я не посмею действовать опрометчиво. -Тогда чего тебе неймется? – Тень склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, – Думаешь, я не хочу безопасности? Думаешь, другие не хотят? – он махнул рукой в сторону лагеря, где за снежной пеленой угадывались фигуры часовых, силуэты палаток, – Но приказа нет. А без приказа… – он не договорил. Джо знал, что Тень хотел сказать. «А без приказа мы – никто. Просто сброд, который принц вытащил из дерьма. И лезть с советами, когда главный без сознания – не наше дело». Джо кивнул еще раз. Медленно, будто через силу. -Я понял, – сказал он. Джо перевел тему разговора, – Они…Они в порядке? Кто был в плену... Тень недоверчиво сузил глаза, но не удержался от улыбки. -Им бы польстило твое внимание. Кое-кому особенно, – Тень закатил глаза. Лейф и ему доставлял хлопоты своей болтливостью, – Но огорчу тебя. Еще не восстановились. Над ними хорошенько поизмывались. Но языки на месте. Лишь с руками и ногами проблема. Жить будут. Джо прикусил губу и кивнул. -Главное, что живы. -Хорошо, – Тень развернулся и сделал шаг в сторону лагеря, но остановился. Обернулся, делая знак рукой, ясный лишь им, – Ты иди, Джозеф. Отдохни. Завтра будет новый день. Нам необходимо будет собрать почту и приказы по лагерю. Мне необходимы все силы. Может, и принц очнется. Джо смотрел ему вслед, пока фигура Тени не растворилась среди тьмы лагеря. А потом развернулся и пошел в другую сторону. Не к своему шатру и не к костру, где грелись Воскресшие. А в тень, которая отныне была ему и братом, и сестрой, и спасением.