История одной империи, и при чем тут можжевельник?

      Тень поглотила капли крови на рубашке и столе, превращая их из алых в темные. Эйден никогда не чувствовал себя настолько свободно. Внутри будто что-то сорвалось с цепей и кричало от восторга. Пустота осталась, но сейчас она не пожирала холодом, а жаждала испепелять. Свобода. Такая желанная…       Он прикрыл глаза, пока его грудь беспрестанно вздымалась. Во рту все онемело. Принц смог лишь выдохнуть со смешком, но тут же закашлялся, с удивлением посмотрев на свою ладонь, наполненную не кровью, а тьмой, переплетающейся с его пальцами. -Так ты диковинный…Диковинный звереныш! – процедила Мадре, закрывая себя мальчишками повыше. Но дети и сами бросались грудью вперед, желая защитить ее. «Все будто сквозь воду…И в жар, и в холод бросает», – Эйден схватился за лоб. Голова раскалывалась от криков радости, звучащих где-то на периферии сознания. -Выведите Мадре! – Войцех, ударив кулаком в грудь, схватился за вилку, пытаясь обороняться, – Остальные будут отвлекать это…чудовище! Мадре, идите!       Женщина едва сдерживала злорадную улыбку, но страх перед принцем, который оказался магом, немного сбивал спесь. Она состроила свое «материнское» личико и погладила ближайших детей по голове. -Правильно, дети мои. Сегодня страдания окупятся. Первая жатва! – она поднялась и отошла к фреске с Широй, раскидывая руки в стороны. Женские силуэты сходились. Скрижаль была нанизана на нить и спрятана под полупрозрачный рукав. Мадре ухмылялась, – Не оставляйте от него и кусочка плоти. Робранцы познают страдание. Станут ближе к Богине! – кончики пальцев тряслись от вида теневых волков, но эти дети закроют ее. Всегда так будет. Мадре хохоча, толкнула фреску, что оказалась секретным проходом. Стена со скрипом поддалась, будто тонкий лист, перевернулась, давая уйти, и хлопнула, перевернувшись вокруг себя еще пару раз. Ее работа определенно тут окончена. Дети выполнят ее каприз, чего бы им это не стоило. «Ведьма…» – Эйден дернулся, увидев искоса дернувшуюся фигуру совсем крохи. Он с криком и зажмуренными глазами, зажав ножки стула в хилых ладонях, бросился вперед с криком. -А-а!       Эйден попытался увернуться в сторону, но головная боль усилилась. Сердце стучало как сумасшедшее. Но ребенка сшиб один из волков. Малыш, обезоруженный, захныкал и стал отпихивать тварь от себя. -Нет! Не-е-ет! Эйден, будто заметив странные тени только сейчас, вздрогнул. Ведь другой волк ластился к его ногам. Он не надавливал лапами на грудь, как остальные, отбивающиеся от других детей, не кусал и не вырывал оружие из чужих рук. Волк вилял хвостом и лизнул его обувь. Эйден отступил на шаг и свалился, отползая. -Не подходи! – Эйден не понимал, как эти твари появились здесь. Кто их призвал? Кровь из носа текла обильнее, но Эйден будто не замечал и этого. Волк склонил морду набок и подошел ближе, слизнув засыхающие на лице алые дорожки, урча от удовольствия. Эйден не верил, что все, что он видит – правда. Дети, прячась и обороняясь от монстров, бегали и визжали, прятались и отбивались. Волки жалости не знали. «Это кошмар. Сон от переутомления…не верю! Нет!» – Эйден попробовал отползти еще дальше, но наткнулся на чьи-то ноги. Над ним стояла девочка. Не старше девяти. Она, с наполненными слезами глазами, подняла нож над его головой. -Умри во имя Богини! Волк успел лишь рыкнуть. Напасть, не задев хозяина, не вышло бы. Тогда он попытался развеяться и скользнуть змеей. Не успел. Эйден перехватил чужую руку. Но из-за ослабленного состояния и отчаянного желания девочки угодить Мадре, он проигрывал эту битву. -Нгх! Не надо…Подожди. Я не хочу навредить. Я только…– но девочке доводы принца были не нужны, она, хихикая, навалилась сверху, пытаясь пробить его грудь. Змея кусала ее ноги, но ей было все равно. Она фанатично была предана самой идее быть лучшей для Мадре и Ширы. -Оставь это! – голос, переходящий в визг, послышался еще выше девочки. «Воительницу» оттащили, обхватив талию. Рыжие локоны заслонили лицо девочки. Эйден отбросил нож подальше. Его глаза встретились с темным омутом девушки, которая, несмотря на то, что ее кусала за руки и пихала сестра по обители, не сдавалась. Нина. Она шепнула на окрельском, пока девочка в хватке вырывалась. -Беги, прокаженный. Беги!       Эйден, позабыв даже отблагодарить, цепляясь за стулья и едва не опрокидывая их, побежал. Перед глазами были белые и черные пятна. Он все время оглядывался, надеясь, что ни тени, ни дети не последуют за ним. Почему он убежал? Дети страдали! Но останься он, его бы просто убили или разорвали. «Что произошло? Те волки и змеи…это я их призвал? Но как?» – и тут же вспомнились слова Реймонда. Он маг. И все эти чудища проявления его дара? Эйдена от этих мыслей мутило сильнее. Но мысли приводили в чувства, он продолжал размышлять на бегу, ведь это единственное, что было бы нормально в сложившейся ситуации и не свело бы с ума окончательно, – «Бред! Столько лет ничего не было! Мой…поток? Как Реймонд называл это? Какая разница! Почему сейчас все так обернулось?» Эйден не заметил порог и свалился навзничь, отчего зубы скрежетнули друг об друга. А позади послышалось сбитое дыхание. Принц оказался на перепутье. Храм напоминал не святилище, а лабиринт из сотни коридоров. «Нет-нет, нужно выбраться!» – Эйден поднялся на дрожащих ногах и собрался повернуть налево, но с правого прохода послышался свист. Не просто зов. Мелодия. В груди кольнуло. Эйден никогда не слышал подобного мотива, но почему-то его душа потянулась именно направо. Но что если это ловушка? Остатки наваждения той ведьмы? «Буду я проклят и не впущен на суд к Всевышнему, если этот свист приведет меня к беде. Поделом будет!» – и Эйден пошел направо. Свист становился все ближе и громче. Звук манил сильнее с каждым шагом. По коже бежали мурашки, которые Эйден никак не мог объяснить и прекратить. Тени на стенах переплетались в странные фигуры – будто две волны сталкивались, пытаясь поглотить одна другую. Принц не смотрел, лишь ускорял шаг, – «А вдруг свист услышат преследователи? И я так просто пошел на это?» Эйден вновь споткнулся. В темноте этого прохода было слишком тяжело ориентироваться. Левая сторона казалась светлее и ярче. Он успел пожалеть сотню раз о выбранном пути. Но чем ближе Эйден был к источнику свиста, тем смиреннее и теплее становилось в груди. -Беглец! – громко провозгласил окрелец где-то за спиной. Нагнали. Эйден вздрогнул, отталкиваясь от стены, чтобы избежать ранения кинжалом. Но мужчина, судя по всему, один из старших, схватил его за горло. Эйден тут же сжал чужое запястье руками, пытаясь освободиться, но безуспешно. -Да окропит кровь твоя святыни Окрелии и дарует счастье народу нашему, – Эйден трепыхался на весу, пытаясь нанести удар ногами, пока культист читал молитву, чтобы Шира забрала душу принца себе. Кинжал сверкнул даже во тьме, – Да будет твоя боль подобна моей…       Эйден зажмурился, готовый к боли, но что-то тут же брызнуло ему в лицо и хватка на горле ослабла. Он зашелся кашлем, но странный привкус появился во рту. Окрельская кровь попала на язык, когда голова культиста полетела с плеч. Лезвие, подобное блеску луны глубокой ночью, сверкнуло, пронзая уже отсеченную голову. -Руки прочь от императорской крови, животное, – этот голос Эйден никогда не желал услышать настолько сильно. Он часто заморгал, борясь со слезами отчаяния и страха, и поднял голову, встречаясь взглядом с Гарсией. -Капитан! – он сдавленно простонал, а потом зашелся рыданиями и сжал чужую ладонь, желая убедиться, что это не сон. Он действительно был спасен, – Капитан! Гарсия не улыбнулся, лишь накрыл принца своим плащом. -Ваше Высочество, – он оглядел принца. Сильных ран не было. Лишь ссадины и пара царапин. Не страшно. Но истерика Эйдена не заканчивалась. Он завыл, не беспокоясь о том, что они все еще были в убежище врага. Но за недели на тренировках, наполненных жестокостью и болью, а теперь истощенный, он не мог больше сдерживаться. Гарсию это поразило еще больше. Он нахмурил брови, пытаясь понять причину срыва.              Времени было действительно не много. Они осадили храм два дня назад и смогли пробиться только сейчас. Лаур чуть все волосы не вырвал себе и ему. Принца утащили в Натор из чертового лагеря! Где это видано?! Но, смотря в эти глаза, полные печали и усталости, Гарсия позволил себе сжать плечи принца сильнее, чем позволяли приличия. Это чуть-чуть отрезвило принца. Он тут же утер слезы. Капитан поджал губы, отводя взгляд. -Я вытащу вас отсюда. Храм скоро будет разрушен и мы… -Разрушен? Как? – Эйден все еще немного сдавленным голосом поспешил возразить, – Нет! Нельзя. Тут дети и… -Окрельские дети, Ваше Высочество. Оставим альтруизм. Не уместный термин в сложившихся обстоятельствах, – уголок губ Гарсии дернулся, – Наша цель – настоятельница. Она объявила нам, что не отдаст вас. Это дает нам полное право на военные действия. Четыре деревни уже захвачены. Одной ночи хватило. И это не предел. Столицу не захватить пока. Но вас мы вытащим отсюда. Эйден замотал головой, будто не верил. Война. Теперь полномасштабная. И всему виной его похищение. Он хотел о многом спросить, но понимал, что это неправильно. Сейчас нет. «Катапульты…Они собираются разломать все катапультами?» – Эйден прикрыл глаза, его губы скривились. -Это же бесчеловечно. -А вы ожидали чего-то другого от войны? – Гарсия рассмеялся, хватая принца за предплечье. Этот мальчишка был слишком мягкосердечным. Его похитили, пытали, судя по недавней истерике, а он защищает тех, кто навредил. Вековая глупость. Звуки битвы становились все громче. Стоит им выйти из храма, робранцы отступят и запустят прощальный «подарок». Надежда на погребение Мадре под собственной святыней была, но даже не будь этого, подобный шаг показал бы серьезные намерения Робраны. -Я не…– Эйден ощутил резкую слабость в ногах. Голова загудела с новой силой. Камень под щекой показался неожиданно мягким и уютным, несмотря на холод. Шум битвы стремительно отдалялся. Последнее, что почувствовал Эйден – крепкая рука Гарсии, удерживающая его от падения. А затем мир растворился во тьме.

***

-И почему же ты всегда так боязлив? – голос раздался у самого уха Эйдена. Холод обдал спину.       Тьма оплетала руки и ноги. Ленты превращались в цепи, цепи – в терновник. -Больно, – голос принца казался безжизненным, несмотря на то, что терновник впивался в плоть до хруста костей. Тени тянулись дальше. Терновник сменился змеями. Было ли это тихое «больно» ответом на вопрос тени за спиной или просто констатация факта? Эйден и сам не знал. Его талию обвили его же руки. Такой рубашки он давно не носил. Вырос из нее. Его клон, возрастом помладше, смотрел на него с улыбкой. Не мягкой, а горделивой, так не подходящей детскому лицу. -Больно, – признавал…Эйден? нет, Стефан. Вечная маска поступающего, как сказано и принято, – Но разве этого стоит бояться? Мы сами выбрали этот путь. Лучшее другим, нам – все, что останется. Верно?       Нижняя губа Эйдена дрогнула. Возразить было нечего. Так он сам научил себя жить. Вечный принц, вечный должник престола, иждивенец, бастард. Кому он мог быть действительно нужен и интересен? Для всех он был лишь ступенькой. Даже для матери. Вечная тень своего отца. Не будь Оливия столь сентиментальна, наверняка, дала бы имя с соответствующим значением. Теневой, тихий, невзрачный, невыдающийся. Огонек…даже это лишь остаток памяти об отце. А дядя? Кого Давид видит в нем теперь? Ступень? Замена? Холст, чтобы написать шедевр, соответствующий его фантазиям и чаяниям? Как же отвратительно… Так зачем отрицать роль, уготованную с рождения? Потому и принимались лишь объедки величия. Большего он не заслуживал.       Змеи, постепенно вновь обращающиеся в цепи, поднимали его руки наверх, а вместе с тем и тело. Эйден не сопротивлялся. Принимал. Как и всегда. -Уверен, что этого ты хочешь? Представь, ни матери, ни Его Величества, ни Лаура, ни…– Стефан усмехнулся, когда от звука этого имени Эйден отвел взгляд и отвел голову в сторону, – Ни Реймонда…никого не было бы рядом с тобой. Чего бы тебе хотелось? Глаза Эйдена расширились. Он то открывал, то закрывал рот. Ни слова. Без привязанности и чужих надежд…Его желание… -Покоя и тепла, – эти слова вышли такими тихими и неразборчивыми, что Стефан в начале нахмурился и выгнул бровь. Эйдена это даже рассмешило. Его собственное «я» не понимает, что он сказал. С ним определенно было что-то не так, если вися в теневых цепях, он так спокойно и без страха говорил сам с собой. Но это не пугало. Кажется, ему это было необходимо, просто принц боялся в этом признаться. -Покой…тепло… -Как в детстве. Ничего не понимать. Чувствовать, объятия за спиной. Смотреть на солнце, аж до слепоты в глазах, – Эйден сам не заметил, как стал описывать не то мечту, не то воспоминание, которое давно было потеряно в бегстве и попытках угодить другим, – Никто не вредит, никто не просит. Просто тишина. Это много?       Улыбка Стефана потускнела. Розовые щеки побледнели, как и сам образ мальчика в белоснежной шелковой рубашке. Он посмотрел на Эйдена с надеждой, что стены пространства в котором они находились, содрогнулись. -Много. Даже слишком, в нынешнее время. Сам знаешь…Но…– Стефан присел на корточки и закрыл глаза и уши. Так Эйден часто делал в детстве, когда не хотел слушать взрослых или сбегал от шепотков дворян. Такой действительно детский и невинный жест, – Но…пообещай, что это будет исполнено!       Эйден опустил взгляд. Цепи подняли его над землей. Но на ногах путы также тянули вниз. Его потихоньку разрывало. И принц не сопротивлялся. Он подобно Стефану прикрыл глаза, чтобы никого и ничего не видеть. -Не могу…

***

      Пробуждение не было таким безоблачным, как пребывание в забвении. Лаур, примчавшийся из Столицы, рвал и метал. Эйдена даже взяли за грудки пару раз, но пустота в глазах и дрожь в кончиках чужих пальцев заставляли остыть, хотя бы на мгновение. Еще не оправившийся от первого проявления магии принц кивал. -Я понимаю, – его душа была спокойна. Храм не пал, как карточный домик. Камень оказался крепче их валуна. Дети были в безопасности от робранского возмездия. Шок не прошел. Эйден, растимый как самый трепетный и нежный цветок, никогда еще не переживал подобного. Потому советнику и капитану приходилось срываться на телохранителях, пока сам принц второй день наблюдал за столкновением культа и солдат со стороны. На поле битвы его не пускали. Почему? Да потому что рука с мечом дрожала все сильнее и сильнее с каждым выходом. Он не мог убить даже самого грязного ублюдка из окрельцев. Его отсылали в тыл еще в первые минуты боя. А потом и вовсе перестали брать в нападение. Дошло даже до того, что Эйден оттаскивал раненых окрельских детей в сторону. Но робранские солдаты все равно настигали культистов. Их добивали на глазах Эйдена. И после этого...что-то в нем стало определенно меняться.       В захваченных деревнях и городах, оккупированные окрельцы не сдавались без боя. Даже солдаты не всегда могли отбиться, но оружие и кристаллы заставляли жителей забыть о протестах. Лаур потер переносицу, потягав Льюиса и Итана за волосы. -Еще раз подобное повторится, я лично буду сдирать с ваших жалких костей кожу! Ясно?! – телохранители могли лишь сдавленно проблеять «Да». Отпустив несчастных, советник все еще не понимал, как принца выкрали. Телохранители стояли на страже. Какими бы идиотами они ни были, пробраться в шатер втайне и выйти незамеченным с принцем на плечах – дело невозможное. Он потер местечко за ухом, но крепкая рука Гарсии остановила его движение. Капитан, не стесняясь принца и телохранителей, усадил Лаура в плетеный стул и стал мять шею с плечами. -Искуситель, – фыркнул Лаур, стараясь быть строже. Шрам принца все еще был острой темой между ними. Но советник оттаивал. Мальчишка сам тот еще провокатор. Весь в мать. Советник обратил взгляд на принца, – Были ли у окрельцев какие-то артефакты? Гипноз, я понял. А еще что-нибудь? Эйден, рассказавший свою версию уже в пятый раз, мотнул головой. -Только скрижаль. Но это уже говорит о том, что магия у них есть. В отличие от нас…– Эйден тут же прикусил язык. Болтун. Гарсия заметил небольшую заминку, но посчитал это еще одним проявлением шока, потому перевел внимание на себя. -Исключено. За два дня стычек – ни искры магии. Только грубая и самозабвенная физическая сила. Возможно, вы ошиблись, Ваше Высочество.       Эйден нахмурился, пытаясь получше вспомнить тот злополучный день, как бы болезненно это ни было. Нет, воздействие было. Но его некстати проснувшаяся сила не давала трезво оценить все происходящее. Может это был очередной ритуал? Может образ Оливии не был силой Мадре, а лишь его разыгравшимся воображением? Тени то и дело обретали очертания таких близких, но теперь отрезанных, как распускающаяся лента, от его жизни людей. Пытались подбодрить? Эти образы лишь угнетали, погружая сознание в туман. «Мое похищение – понятный ход. Но настоятельница приказала напасть лишь тогда, когда поняла, что я маг. Что тогда Мадре собиралась сделать до этого?»       Поняв, что ответов не дождутся, Лаур и Гарсия переглянулись. Советник кивнул, потому капитан продолжил: -Мы выяснили за время стычек – у них есть некое подобие генералиссимуса. Значит, Мадре не единственный «правитель» Окрелии. Лишь наставник для воинов. Взрослое население от тридцати до пятидесяти не участвует в боях, за исключением нескольких единиц. Старшие, как их называют местные. -А основные войска…– начал Эйден, но его голос был слишком тихим. -А основные войска составляют дети и юнцы. Но фору могут дать нашим новобранцам. Но до истинных солдат не доросли. Хотя…– Гарсия прикусил нижнюю губу, чтобы правильнее подать ситуацию, – Их построения странные. Будто не воины, а звери, забивающие того, кто посильнее толпой. Даже очертаний тела не остается. Погибли уже четыре командующих.       Эйден обнял себя за предплечья. Зачем они это рассказывают? Почему он должен в этом участвовать? Это было даже слушать мерзко. А его богатая и яркая фантазия совсем не помогала, угнетая еще больше. «Пользуются эффектом паники. Если убит командир, солдаты не более чем неученое стадо. Робранский стандарт солдатского поведения – слышать только приказы командира. И этим они пользуются», – Эйдена осенило. Нина и другие дети держались близко к солдатам. Украсть устав у какого-нибудь легкомысленного солдафона было бы проще простого для таких, как окрельцы. Отсюда и понимание, на какие точки надавить, чтобы вся эта конструкция под названием «робранская непобедимая армия» рассыпалась в пыль, – «Мы сами залезли в пасть хищника, думая, что уже победили. Расслабились. Подставили живот и в итоге…удивились, что в него вонзили нож. Какая ирония!» -И зачем мы обсуждаем все это сейчас? Не правильнее ли бы было созвать собрание? Я не совсем понимаю…– Эйден потер висок, явно в собственных размышлениях потеряв нить разговора. Он простой рядовой по званию. Какой прок говорить именно с ним? Лаур прищурился. Он готовил Эйдена в командующие, но у того не было никакого интереса. Советник щелкнул пальцами в воздухе, недовольно цыкнув языком. Гарсия тут же склонил голову, вслушиваясь в мурлычащий шепот своего господина. -Будет исполнено, – Гарсия поднял холодный взгляд на телохранителей, которые стояли на коленях, потупив взгляды. Капитан махнул рукой в сторону выхода и пробасил, – Льюис, Итан. Телохранители поднялись на ноги. Льюис приоткрыл губы, но не посмел позвать принца. Итан расправил плащ на плече Эйдена, но отстранился, увидев, как все тело принца напряжено и отстраняется. Коснись еще – взорвется. Трое вышли на свежий воздух. Оставив в шатре лишь советника и его подопечного.       Тишина растянулась, оставляя лишь гомон солдат снаружи аккомпанементом к их переглядываниям. Лаур поднялся с места и встал вплотную, смотря строго. -В себя когда начнем приходить? – он повертел голову принца туда-сюда, – Голова совсем опустела к пятнадцати? Та дрянь что-то сделала с тобой? -Никак нет. Не успела. Я убежал, – Эйден позволял мотать свою голову. Его взгляд медленно соскользнул к приоткрытому пологу шатра, за которым виднелось поле недавнего боя. Голоса вокруг будто отдалились. Он никому не рассказал о тенях, которые пугали каждую ночь. Принц плохо спал, вскакивал, бросал вещи по сторонам, отпугивая собственных магических слуг от себя. Он монстр, который не может контролировать себя и которого погубят вмиг, если узнают о его даре.       Едва он провел месяц на войне, а уже устал. От крови на полях сражений хотелось не то разорвать себя, не то выбежать и кричать «Прекратите». Эйден был под «арестом» со слов Лаура. Но принц плевал на запреты. Выходил в еще не остывшие от огня сражения поля и вдыхал смешанный запах эфира, пота и крови. Тени внутри колебались. Его ноги обходили трупы подростков. Жизнь оказывалась такой мимолетной. Так легко оборвать ее, как лист с дерева. Дерни посильнее и у тебя будет целая ветвь. Обугленные трупы, каша из крови и земли. Уродство, которое ни одна клятва не заставит принять. Была ли у этого солдата мать, которая ждала его? А у этого невеста, что тосковала по любимому? Может старый учитель кузнец ждал своего ученика как можно скорее, чтобы обучить его новым техникам ковки?       Столько жизней, но оборваны они чужими амбициями. Эйден представил…Будет ли он лежать на этом поле? Как красиво будет небо, пока сам он задыхается от крови в легких из-за ранения… Пощечина вывела принца из ступора. Лаур не умел читать мыслей, но одного выражения лица хватило, чтобы он понял намерения юноши. -Даже не думай! В снабжение и стратеги пойдешь. Там безопаснее. На самом поле тебе с твоей натурой делать нечего, – Лаур не был глупцом. Он знал о побегах юного принца. Видел взгляд Эйдена на трупы. Как тот укладывал и своих и чужих в ряды, закрывая им глаза и молясь об упокоении. Надлом. Кто же знал, что он произойдет в такую сторону? Советник порывисто вжал его в себя, – Будешь письма из канцелярии разносить. За распределение ресурсов отвечать. Тоже вклад. Только прекрати о ерунде размышлять. Ты принц! Робранский принц, не окрельский! Соответствуй.       Эйден лишь чувствовал, как глаза остаются сухими, хотя от воспоминаний о мертвых хотелось рыдать в голос. Пусто. Внутри больше не было того трепета и блаженного страха от вида крови. Руки не обняли советника в ответ. Эйден просто выдохнул и дал вжать себя в чужое тело сильнее. «Не стоило начинать этого. Я слишком слаб…Как же это ничтожно! Соответствуй. Легко сказать, но сделать…»

***

-Ваше Высочество, – один из солдат из снабжения поставил новый ящик на его стол. Эйден вздрогнул. Формальности вновь белыми нитями вплетались в его черно-алое полотно. Очередная бумага, надоедливый пересчет. Валики из ткани переходили из руки в руку. Эйден давно перестал считать дни. Все оказывались очередными. -Все верно, – он поставил подпись, передавая отчет в руки посыльного. Он даже лица его не запоминал. Какой смысл? Сегодня солдат есть, завтра его несут в очередной курган погибших. Потом пепел, разносящийся по воздуху. Юноша покивал и побежал дальше. А Эйден упер руку в лоб. «Душно. Мне нужен воздух», – лениво накинув плащ, Эйден зашагал на выход, уступая место другому юноше. С приездом Лаура все вновь затрепетали перед ним. Командир, который издевался над Эйденом и другими юношами был отправлен в самое пекло. Не без настояния Гарсии, конечно. Не трудно было сложить всю картину. Да и в снабжение принца уж слишком быстро и без проблем перевели. Шепот сплетен травил души, но Эйден давно перестал пропускать это через себя. Зачем тратить время на что-то подобное? -Э…Ваше Высочество, а вы хорошо справляетесь! Только вот… Эйден остановился и обернулся, смотря холодно. А тусклые, теперь едва слышные мысли, заскрежетали, словно цепи, сдавливающие голову все сильнее. «Что? Недостаточно быстро считаю? Долго вчитываюсь? Плохо ориентируюсь в лагере? Что?!» -Только за временем пересмен плохо следите, – солдат явно смутился от такого пристального взгляда. Он отвел голову в сторону, выдыхая облачко пара, и потер ладони друг об друга, будто замерз, – У нас пересменка с вами каждые семь часов. А вы иногда и по двенадцать тут сидите. Вы не подумайте! Я не обвиняю! Просто…Мы тут все работаем. На равных…вроде как.       Эйден моргнул, переводя взгляд к потолку. Улыбка, редкая теперь, внезапно тронула его губы. Интересно, что о нем подумали теперь? Выслужиться пытается? А сколько он просидел сегодня? -Мгм…Прошу прощения. Впредь, просто предупреждайте меня, пожалуйста. Иногда, – он сглотнул, чувствуя комок в горле, – Просто забываюсь. Юноша приоткрыл губы, но не сумел сказать ничего. Он почесал затылок, а потом и вовсе поднялся, провожая Эйдена до выхода. Этот принц и так не отличался приветливостью, но теперь бледный, исхудавший донельзя, он больше напоминал мертвеца. -С-Сегодня суп с ребрышками барянцев. Недавно из Робраны привезли десяток центнеров туш! Поешьте, а потом поспите. Наша смена через день.       Эйден пожал плечами и хмыкнул, наконец покидая духоту. Главный штаб снабжения был расположен в самой ближайшей к границам Океана деревушке. Стара. Та самая, в которой новобранцы тренировались, только-только прибыв в Окрелию. Эйден шагал по улицам, не смотря в окна или за ширмы лавок. Все равно было пусто. Окрельцы, не успевшие сбежать в Натор, угнетались. Их не держали голодом, но, в качестве наказания, отбирали часть добытого в бою пропитания. Принцу было стыдно. Он не смел зайти к Амадею в лавку, чтобы выпить чаю, попросить у местных инструменты, чтобы залатать дыры в крыше штаба или просто поговорить. Все воспринималось, как допрос и пытка. Улыбка первого дня казалась сейчас кощунством и лицемерием. Живот сводило от голода. Тело, в отличие от разума, осознавало реальность. Нину Эйден не видел у лавки Амадея, не слышал ее песен даже издалека. Хотелось отблагодарить за спасение и проклясть одновременно. Но девушка, вероятно, осталась в Наторе, как и Мадре, которая упивалась тем, что солдаты не могут достигнуть стен столицы Окрелии. -Ваше Высочество! – Льюис нагнал господина. Его радости не было предела – наконец-то принц вышел на заслуженный отдых. Военные действия Стару не достигали. Новости с фронта тоже были лишь на бумаге, которые принц намеренно игнорировал. Телохранитель поправил чужой плащ, – Как-то неаккуратно вы его повязали. Позвольте мне, – Эйден не сопротивлялся, когда, чуть привстав на цыпочки, Льюис развязал тугой узел, сменив его простым, но милым бантом. -Где Итан? – Эйден не смотрел в лицо Льюиса. Сознание постепенно стало намеренно забывать многие лица. В том числе и телохранителей, – Я же…отправил вас проследить за доставкой лекарственных настоек. Разве нет?       Льюис растерянно моргнул. Признаться, что отправили их с Итаном на задание два дня назад казалось неправильным. Это напугало бы принца. И в то же время состояние Эйдена не давало покоя. Он разваливался. Смех и улыбки были фальшивыми. Искры в глазах не было. Лауру бесполезно было докладывать. Советник ни за что не согласился бы вернуть Эйдена в империю назад, хотя император пару раз настаивал на подобном. Особенно после похищения. -Ваше Высочество, а давайте отдохнем. Мы уже закончили. Итан ждет в вашем шатре, – он аккуратно попытался перехватить принца под локоть, но Эйден отшатнулся неожиданно, отчего пальцы Льюиса дернулись и телохранитель убрал руки за спину. -Я хотел бы…остаться один. Пока что, – Эйден опустил глаза на землю, которая теперь казалась сделанной из гранита – настолько она промерзла. Зима приближалась. А он даже и не заметил. Снежинки уже опадали на землю вместо редких листьев. -Но… -Никаких «но»! Оставьте меня! – Эйден без оглядки развернулся и побежал, цепляясь за двери и стены деревянных хижинок. Льюис пытался преследовать его, но безуспешно. Эйден петлял по ясному лишь ему плану. Оказавшись в каком-то странном переулке, он скатился по земле вниз. Эйден смотрел перед собой с десяток минут. Но потом на ладони возникла небольшая эманация тьмы, которая была подавлена сжатием кулака. Рука била по земле. Не больно. Совсем. Ладони легли на глаза, желая выдавить их и никогда не видеть крови и страданий. Лицо чуть запачкалось грязью. «Помогите мне…кто-нибудь…Спасите меня! Хотел быть мужчиной? Воином?!» – Эйден зашелся истерическим смехом, вбиваясь затылком в деревянную стену позади. Раз…два…Боль. Наконец-то она достигла его. Спасение? А разве он заслуживал его? Разве не его рука вывела то злополучное прошение в армию? Он знал, куда идет и что его ждет.       Эйден задохнулся, стиснув ладони в крепкий замок, прижимая к груди. Молитвы давно уже звучали в никуда. Никто не отвечал и не ответит теперь. Глупо было полагать обратное. Как люди обычно забывали всякие проблемы? Как можно было задушить эту чертову совесть? Как стать тем безжалостным инструментом, что так хотели увидеть в нем?       Приоткрыв глаза, Эйден дернулся. Лукавая улыбка, представшая его глазам была восхитительна. Такая живая и теплая. Сердце, казавшееся застывшим так долго, пропустило удар. Необыкновенные глаза смотрели с нежностью, которой никогда раньше не было. Или была? Волосы с отливом серебра во тьме, казалось, светились. Тонкие длинные пальцы коснулись его щеки, переходя на губы и шею. Узоры белой магии щекотали кожу. Изящная фигура села на колени перед принцем, желая поравняться и сократить расстояние между их лицами. Лбы почти соприкоснулись. Теперь пальцы спустились к плечам, поглаживая и лаская. -Ваше Высочество…– шепот заставил кровь закипеть. Но вместо привычного смущения или стыда, Эйден схватил лежащий у руки камень и швырнул его в голову наваждения, чувствуя лишь ненависть и боль, сильнее физической. Камень обратился крошкой в воздухе. Тьма, с которой он бросил его, уничтожила булыжник. -Убирайся! Не смей! – Эйден судорожно стал трогать лицо, стирая остатки чужого касания.       Но улыбка все еще была в памяти. Сколько бы он не пытался уничтожить лиц в своей голове…Цветочное поле, блеск солнца и улыбка лекаря не исчезали. Танзанит продолжал появляться во снах. Потому Эйден не желал больше спать, есть или отвлекаться. Но теперь даже магия, которую он не мог контролировать, показывала того, кто заслужил жить без напоминаний о нем, – Оставь меня уже! Оставь! – Эйден сжал руки в отросших волосах. Его крик был потонул в шуме окрельской речи. Эйден не сразу понял, почему люди кричат. Но чем больше понимал, тем больше кровь стыла в жилах. -Прекрати, дурной! -Хватит! Упадешь! -Стаскивайте его скорее, пока он не поджег себя! -Владлена! Пустите меня! Там моя дочка! Эйден, едва не на четвереньках, выполз к людям.       Люди Стары, хранящие тишину долгий месяц, теперь перекрикивались и смотрели наверх. Над бывшим домом старосты, который теперь был своего рода детской комнатой, стоял культист, выливающий что-то на соломенную крышу. Робранские солдаты намеренно закрыли всех детей в этом доме, избегая шпионства, ведь именно младшие поколения были основной военной силой Мадре и культа. Также это был неплохой способ манипулировать немногими окрельцами в своих интересах. Глаза Эйдена расширились. Он шаг за шагом двигался все быстрее. «Замок! Там чертов замок! Он…Не уж то, решил спалить детей заживо?!» – запах спирта в воздухе и шепотки про поджог только подтверждали догадки принца, заставляя расталкивать всех агрессивнее, – «Откуда это отродье здесь? Разве это не должно было стать безопасным пунктом, подальше от культистов?» Эйден, наравне с Амадеем прорвался вперед. Мужчина удивленно уставился на бледного принца. -Ключ! – потребовал Амадей, но Эйден растерянно повертел головой по сторонам. Охраняющего двери солдата рядом не было.       Принц забегал вокруг дома, в неясных даже ему поисках. Смена караула давно прошла. Не могло тут никого не быть. -Богиня учила нас превращать отчаяние в силу! Но вы и ваши щенки лишь жалкие предатели! Страхом напитанные, но не понимающие его суть! – мужчина взял последнюю бутыль и вылил на свою голову. А Эйден дрогнул, увидев истерзанный труп с кинжалом в горле. Тошнота вновь подкатила в районе груди, переходя все выше. Слова безумца только усилили ее. Ключа не было при трупе. Лишь руки принца покрылись кровью, которую он поспешил стереть о ткань плаща.       Эйден, пошатываясь вернулся к двери с замком. Дети за дверью рыдали, явно напуганные новыми запахами и непонятными идеями, про которые Мадре никогда не рассказывала. Эйден забил по замку кулаком, чувствуя, как как кожа слезает с костяшек, тянул, пинал дверь. «Нет…нет. Какими бы они ни были, это люди! Дети! Совсем несмышленые! Но дети!» -Парень, посторонись! – Амадей появился с топором. Он собирался сломать замок резким ударом. Эйден уступил место. Женщины и мужчины, боящиеся за своих детей оттолкнули его вдаль, а он даже не понял.       Культист продолжал кричать молитву, хохоча. Но вместо дома с детьми, пламя охватило землянки вдали. Одна за другой крыши горели. Паника была закономерной реакцией. Окрельцы кричали о реке. Бежали с ведрами. Отцы и матери пытались успокоить детей за стеной. Остатки робранских войск скрежетнули металлом мечей. А Эйден растерянно прижался спиной к старой, уже горящей лавке. Он не мог заставить себя вдохнуть. Пожар. Ужас. Страх. В груди заурчало, но Эйден лишь ударил себя сбитым кулаком. -Осторожно! – Эйден, услышав чужой крик, поднял голову и увидел падающую прямо на голову старика черепицу. Рука двинулась быстрее разума, а вместе с ней тень, которая выползла из его собственной, но Эйден мысленно рявкнул. «Не смей!» Старик закрыл голову руками. Эйден упал на него, закрывая своей костлявой спиной. На ногу попала крошка, но это было не страшно. Эйден дрожащим голосом спросил: -В-вы…в порядке? Старик, низкий, со странной шляпой, закашлялся от пыли. -Ох! Всю жизнь свою увидел перед глазами. Как же скверна она была, оказывается…– он повернул голову к «детской». Крыша обрушилась, а вместе с ней и культист, огнивом поджигающий себя, – Тварь последняя! – старик кряхтя попытался встать, но Эйден был быстрее. Амадей сломал замок, но чертову перекладину заклинило, она расплавилась. -Твою мать! Выбиваем окно! Мужики, бейте и в дверь! Детский визг смешался с чем-то темным в голове Эйдена. Они одни. Они напуганы...Оттолкнув ближайшего к окну мужчину, принц, не боясь осколков, которые впились в живот, волосы и руки, нырнул внутрь. Он не мог объяснить, зачем жертвует собой. Что вообще происходит с ним…в голове было лишь одно слово, бьющее подобно барабану. Спасти! «Спасти во что бы то ни стало!»       Культист, еще живой и сгорающий, катался по полу. Дети, прижимаясь друг к другу, разбежались по скамейкам и углам. Эйден, игнорируя огонь, схватил первую девчонку под мышку и поволок ее к окну. Внутри было много свечей, которые теперь плавились и обжигали детей, заставляя их рыдать от боли. Дерево, пропитанное спиртом, пожирало и погребало их всех. Эйден разбил остатки окна локтем и рукой, обернув вокруг нее плащ, и вытолкнул девочку. Окрелец тоже собирающийся запрыгнуть, перехватил ребенка. А затем еще одного. Кожу жгло, легкие наверняка чернели от копоти, но Эйден не останавливался. Вместо одного ребенка, выталкивались уже по двое или трое. Он все приговаривал, сам того не замечая: -Не бойся…Я здесь. Все будет хорошо. Протолкнув последнее дитя наружу, Эйден зацепился за рамку, чтобы выпрыгнуть, но его оглушили скамьей. Он перекатился по горящему полу, опалив плащ, который вновь был на плечах.       Культист, несмотря на то, что пламя на нем уже погасло…выжил? Глазницы выгорели, как и все лицо. Но воля угодить Богине заставляя двигаться даже при смерти. Забрать хоть одну жизнь за собой. Эйден, чувствуя, как дышать становится все тяжелее, ногой оттолкнул безумца от себя, вновь отползая к окну. Дверь открывать больше не пытались, судя по стихшим ударам топора. «Я не умру здесь! Не так!» – впервые за долгие недели он вспомнил, что значит страх. Его ждут, о нем заботятся. Если он умрет здесь, сколько боли это причинит остальным? Но запах гари утаскивал сознание в свои владения, и все же принц зацепился ногтями за раму, чувствуя, как занозы впиваются, кажется, до кости.       Это было похоже на свет, где-то вдалеке. Эйден увидел старческие руки, показавшиеся в окне. Он вцепился в них так сильно, что, наверняка, что-то сломал спасителю. Но старик явно еще был не дряхлым. Он вытащил Эйдена, заваливая на свою низкорослую фигуру. -Дыши, сынок! Кончилось все! Все кончилось! Молодец! – он похлопывал его по спине. Эйдена стошнило прямо на окрельца. Он не мог этого контролировать. Старик посмеялся, совсем не держа зла и утерев чужой рот собственным рукавом. -Убого, но необходимо. Эйден, придя в себя, посмотрел вокруг. Руки сотрясались, но не от безысходности. Нет, он жив. Руки были в ужасном состоянии, на лице грязь и копоть. И все же принц впервые выдохнул спокойно.       Жители Стары, с чуть обгоревшими детьми на руках, смотрели на него. Слишком пристально. Эйден перевел взгляд за их спины. Землянки тушились. Не так быстро, как хотелось бы, но робранцы достаточно быстро отреагировали. Как и подкрепление в виде ближайшего к ним отряда солдат.       Старик посмотрел на людей исподлобья, поджав губы. Диалог, понятный лишь им одним, явно заставлял Эйдена напрячься сильнее. Пальцы дрожали, как и коленки. «Убьют? Обвинят? Не смотрите так пристально! Прошу!» -В-Ваше В-Высочество! – крик Итана был похож на копье Всевышнего, пронзающее небеса.       Телохранители принца закрыли его собой. Льюис выставил меч перед окрельцами, а Итан проверял тело принца на повреждения. -Не смейте касаться потомка императорского рода! Посмеете и мы… -Императорский сынок? – старик, все еще сидящий рядом с Эйденом, округлил глаза, стирая желчь с груди. Он внимательнее вгляделся в глаза принца и не сдержал глуповатой улыбки, – Робранский? Не верю…       Люди в толпе тоже переглянулись между собой и зашептались. Толпа редела, ведь детей хотелось отвести туда, где безопасно, пока робранцы не закрыли их в новом местечке. Амадей, вонзив топор в землю сильным ударом, остановил всех, вскинув руку в воздух. -Давайте все закроем рты! – Амадей заговорил на робранском. Съедая окончания, хрипловато. Пожарище угасало. Вероятно, никто из культистов поджигающих себя не выжил. Потому мужчина, понимая, что опасность миновала, поклонился. Это была попытка переступить через гордость, – Ваше Высочество…Мы в долгу. Не перед робранским народом. Их мы презираем и по-другому не быть. Мы благодарны вам. Это наши дети и мы…       Одна женщина, упав на колени перед принцем, сжала его обгоревшие пальцы и стала целовать их. Льюис направил меч к ее плечу, но полоснуть не смог, услышав слова счастливой матери. -Спаси тебя Богиня! Благослови и упаси! – кричала она на окрельском, всхлипывая. Эйден застыл. Ему благодарны? За что? За человечность? -Не стоит…– выдавил он наконец на окрельском, – Так поступил бы каждый, – Эйден стыдливо отвел взгляд, а потом обратился к Льюису уже на робранском, – Убери меч. Мы не звери. А женщина и вовсе обняла принца за шею. Он спас ее дитя. Если нужно было расцеловать его ноги, она бы это сделала. Потому что все знали, не каждый окрелец рванул бы пекло за робранским ребенком и не каждый робранский воин сделал бы то, что сделал принц.