Клоунский нос

      Был тихий вечер. Достоевский, усталый и вымотанный за целый день, отдыхал после работы, сидя за очередным интересным романом. Желтые страницы потрёпанной, старой книги то и дело летали меж ловких пальцев.       За окном шумел сильный ветер. Он вперемешку со снежной пылью мчался вперед, упрямо заглядывал в чужие окна, со свистом пробираясь внутрь. Деревья отзывались ледяным треском, поддаваясь буйству природы. Превращаясь в настоящую снежную бурю, метель выстилала дороги, сбивая с ног несчастных путников, не успевших возвратиться домой.       От такого завораживающего и одновременно могущественного чуда природы, Федор съежился, покрывшись мурашками, и только сильнее натянул на себя теплый плед. Глоток горячего черного чая вмиг согрел замерзшее тело, быстро разливаясь по сосудам теплой, приятной негой. Глаза-аметисты, поблескивая в желтом свете лампы, переливались в насыщенный малиновый. Находясь под мягким пледом, в руках с интересной историей да согревающим напитком, создавалось ощущение полного уюта и комфорта. Этот вечер Федя планировал провести именно так — в одиночестве.       Но все его мечты и планы разбились в пух и прах. Этот вечер был тихим незадолго до того, как в соседней комнате поднялся шум. Брюнет знал, кто там находится, также как прекрасно знал, что в этой комнате всегда шум, поэтому удивляться было нечему. Ведь в ней жил его возлюбленный и по совместительству веселелый и крайне эксцентричный блондин, от которого обычно можно было ожидать то, что от других ожидать ни в коем случае нельзя. Петарды, хлопушки и дымовые бомбочки разных цветов —все в его репертуаре. Привыкший к хаосу своего сожителя, Достоевский устало выдохнул и сделал очередной глоток, перелистывая страничку. Но когда из соседней комнаты послышались крики, он заволновался куда сильнее. Потому и отложил книгу на самой кульминации, направляясь к своему горю луковому.       Открыв дверь, он помедлил, ожидая что в него влетит какой-нибудь предмет мебели, но позже заглянул в проем и крайне удивился. По красивой и со всех сторон освещенной, подобно гримерке, комнате, гневно бормоча себе под нос и бродя из одного угла в другой, искал белобрысый что-то. Завидев Федю в одном из зеркале, тот крайне ему обрадовался. Отложив работу сыщика, подбежал к брюнету:       — Феденька!       — Чего это ты тут устроил? — Задал вопрос темноволосый, оглядывая комнату, в которой творился настоящий хаос. Скомканная одежда, цирковые атрибуты, валяющиеся по разным углам, открытые дверцы шкафчиков и тумбочек, вдобавок ко всему этому, разбросанный на полу мусор. Будто после урагана, ей-богу!       — Я нигде не могу найти свой нос! — Коля раздосадованно вскинул брови, будто еще чуть-чуть и заплачет, — Похоже, я его потерял…       Кому-то другому переживания Коли из-за дурацкого клоунского носа покажутся незначительными и даже смешными, но только не Федору. Ведь его возлюбленный работал в цирке. Вечерами Яновский уходил на вечерние представления. Яркие огни, экстремальные номера, захватывающие своей сложностью и профессиональностью не только детей, но и взрослых, восторженые возгласы и блестящие от восторга детские глаза. Все это настолько полюбилось Николаю, что он не мог просто взять и бросить свою карьеру, хоть и сильно уставал от своих акробатических трюков. Да и детям его яркий образ пришелся по нраву, судя по их веселых лицах, при выходе блондина. Они очень ждали Николая и похоже что в цирк приходили исключительно только ради него. А раз такие увлечения нравились Гоголю, то Федя не мог не разрешить ему выступать, хоть и встречал своего парня изнеможенного и выжатого как лимон. Однако, он находил в себе силы оставаться таким же веселым и разговорчивым, и с удовольствием проводил остаток дня в Фединых объятиях. Второй видел, насколько его любимому все это важно и посему не смел его осуждать, каждый раз всячески поддерживал. Поэтому он решил помочь «Маше-растеряше» найти пропавший клоунский нос.       — А где в последний раз ты его оставил? — наконец спросил, дабы как-то помочь.       — Сам не помню! Фе-едь, что мне делать то теперь? Преставление через полчаса а я еще даже не вышел! — прекратив метаться по комнате, он отчаянно бросился в руки Федора, крепко накрепко обнимая. Второй зарылся длинными пальцами в светлые кудряшки, поглаживая.       — А ты точно во всех полках смотрел? Наверняка валяется под кроватью, Коль.       — Ну как я мог закинуть помпон под кровать, а? — в ответ на озадаченно пожатые плечи он все-таки решил проверить. Отодвинул кровать, предварительно уронив ее на ногу. Но к его несчастью, среди пыли и фантиков от конфет помпона не нашлось.       — Что за невезуха?! — схватившись за ушибленную ногу, воскликнул Коля.       — Не горячись ты так, Коленька, — потрепав блондина по макушке, он вспомнил, что раз Коля актер, то у него точно должен быть театральный грим! — Сдается мне, у тебя точно где-то припрятан грим, воспользуйся им!       — Эврика, Федя! — обрадовался и стал искать краски. Но увы и ах, его он тоже не нашел. Будто какой-то проказник домовенок увидев насыщенные цвета театрального гримма да еще вкусно пахнущего клубникой, позавидовал таким большим разнообразием цветов и утащил к себе в логово. Феде было больно смотреть на расстроенную мордашку Гоголя и вдруг в его умную голову пришла гениальная мысль. Он резко встал, очутившись возле туалетного столика и начал что-то увлеченно искать. Коля сначала удивился такой резкости Федора, но потом, уселся в кресло напротив, скрестил руки на груди.       — Я уже искал там, безнадежно, — грустно выдохнул он. Но Федя не ответил, продолжив копошиться уже в личной косметичке парня. Да, у Коли была своя косметичка со множеством разной косметики на любой вкус и цвет. Обычно он пользовался консилером, подводкой и тинтами разных вкусов, а самой главной вишенкой на торте была ярко-красная помада. И именно ее зачем-то искал брюнет. Завидев, что он перебирает его косметику, Коля подскочил, вмиг оказываясь у Феди за спиной.       — И чего ты там ищешь?       — Красная помада. Помнишь, ты ей на новый год губы накрасил? Мне она нужна, — Достоевский, увидев перед собой разнообразные тюбики, флакончики и бутылочки слегка опешил, но быстро опомнившись, выбрал красный флакончик.       — Дурашка, это тушь! — засмеялся Яновский, все же его парень совсем не разбирается в косметике, — Вот то, что тебе нужно. Коля передал ему яркую помаду алого цвета.       — Ну и зачем она тебе? Ты ж не красишься совсем! Хотя тебе и не надо, ты у меня и так красивый! — оставив легкий поцелуй на бледной скуле Федора, хихикнул он.       — Повернись ко мне. Неожиданно Федор взял помаду и сначала осторожно, как бы предостерегаясь, коснулся красным кончиком по своим губам. Увлеченный такой забавой, он уже активно красил губы, словно по взмаху волшебной палочки сухие бледные ниточки превратились в яркие лепестки алой розы. Янтарные глаза Николая хитро блеснули, завороженный такими действиями, подал голос:       — Вот это да, Феденька! Тебе так идет! Но понять не могу, зачем же ты…— Он не успел договорить, ведь Достоевский внезапно приблизился к светлому лицу оного и, осторожно коснувшись кончика его веснушчатого носа, оставил нежный поцелуй, а вслед за ним и появился красный след. Не смотря на недоумение со смущением Коли, он продолжил чмокать носик, полностью окрашивая его красным так, что рыжих веснушек видно уже не было. Ну вот, теперь другое дело! Нос словно клоунский! Посмотрев на свое отражение, Николай звонко засмеялся.       — Ха-ха, Федя, ты гений!       — Ну теперь точно не отличить от твоего искусственного красного носа.       Коля наклонился к темноволосому, касаясь его своими губами.       — Знаешь, Федь, что-то мне не хочется выступать уже, — произнес Коля, за плечи приобнимая Федора.       — Это еще почему? А как же ребятишки?       — Подождут следующего раза! Да и погодка оставляет желать лучшего. Хочу провести этот вечер именно с тобой, Феденька. Ранее растроенный пропажей Коля, остался вполне доволен таким ходом событий, довольствуясь своим естественным красным носом. А Феде очень уж понравилось расцеловывать так своего любимого. Все-таки почаще бы хитрый домовенок прятал клоунские носы.