мармеладки

      О боже. Ну вот опять. Опять. Блять. Блять, блять, блять. Дилан тщетно пытался унять дрожь в кончиках пальцев, ведя себя как можно непринуждённее. Символы на экране ноутбука скакали перед глазами, ему не работалось от слова совсем. Парень нервно сглотнул - рот внезапно стал сухим, как пустыня. На периферии зрения показалась фигура Лололошки, медленно вышедшего из своей комнаты. Дилан честно не собирался обращать на него внимания, даже не смотрел в его сторону, но взгляд предательски скользнул влево. Ну конечно. Снова. Дилан силой заставил себя уткнуться обратно в монитор и вжался в диван, задышав в два раза чаще. Лололошка опять в этих ёбаных чулках, натянутых чуть выше середины бедра. Дилан не смотрел в его сторону, но сознание услужливо дорисовывало картину: резинка мягко обхватывает светлую кожу, чуть сдавливая. Бёдра неловко трясутся при каждом шаге, шаркая друг об друга. Лололошка пружинящей походкой подкрадывается к дивану в главной комнате и садится рядом с Диланом, аккуратно приземляясь на самый край.       Дилан не смотрит. Дилан не смотрит. Он чувствует себя последним извращенцем, - пусть парень рядом с ним и не лучше, - когда ловит себя на мысли о том, что сожрал бы Лололошку сейчас не подавившись. Сожрал бы совершенно не в том смысле, который люди вкладывают обычно.       Дилан осовело моргнул и тряхнул головой, прогоняя из неё вид Лололошки... весьма неприличного характера. Да, может, ему нравятся парни в чулках. Может даже не все, а только его сосед. Но последний никогда не осуждал, принимал и... очевидно делал хуже, совершенно не помогая набивающему по ночам мозоли на руку Дилану. Ладно, он не мог и не может нормально посмотреть на Лололошку и без чулок, но с ними...       Дилан предпочитает вжаться в диван настолько, насколько это возможно. Лололошка не мог быть настоящим. Слишком идеальный. Он умел всё и делал всё, продолжая выглядеть лучше, чем диснеевские принцессы. Мастерил скамейки и кровати, строил фермы, убирал поля, выполнял задания с ff и был таким красивым, что Дилану хотелось скулить каждый раз, когда он смотрел на Лололошку, а светился тот перед глазами чаще, чем Дилан ворчал.       И вот сейчас этот человек сидит рядом, в ебучих чулках, натянутых на свои оченьпиздатыеблять бёдра, из-за которых Дилан весь на слюну извёлся, и, кажется, совершенно не обременён никакими муками совести.       Всё тело сводит. Дилан судорожно сглатывает и отвлекает своим воспалённым сознанием остатки здравомыслия, которые не должны были очнуться раньше, чем весь Дилан съедет с дивана, усевшись на пол. Условный знак, который они оба негласно установили несколько таких инцидентов спустя.       На плечи тут же опускается мягкий груз. О боже. Блять. О, блять, боже. Из груди будто разом выпускают весь воздух и Дилан задыхается. Наконец-то. Он опускает голову на левое бедро и всё ещё пытается работать. Он поддался слабости, и вроде, его должно было отпустить, но секундное облегчение обращается дичайшим желанием сжать очаровательные бёдрышки до синяков и хруста, а потом разорвать их зубами нахуй. Дилан вздыхает, фыркает пару раз, но потом отнимает пальцы от клавиатуры и медленно обхватывает чужие ноги с двух сторон, прямо у себя перед носом, медленно сжимая всё крепче и крепче, будто прося разрешения. Сверху раздаётся тихий смешок и парень чувствует, как в его волосы зарывается рука, поглаживая. Дозволяя. Дилан наконец хватается пальцами, сдавливая до синяков и осторожно проводит зубами по коже, пробуя на вкус, но не смея кусать.       Рука гладит по голове ласково, но твёрдо, не оставляя сомнений, по чьей воле Дилан сейчас сминает мягкую плоть бёдер и зарывается носом в тонкую ткань чулок. Пальцы перебирают пряди на затылке и Дилан чувствует, что Лололошка воспринимает его сейчас как забавного зверька, собаку, которую можно взять за ошейник и приструнить, когда надо. Даже если эта собака усиленно прячет стояк под ноутбуком. Дилан не уверен, знает ли об этом Лололошка, но он не сомневается в том, что если бы тот захотел, он бы схватил его за волосы, ткнул мордой себе в промежность, заставляя снять шорты одними зубами (ведь собаки не орудуют лапами, да?) и не отпускал до тех пор, пока Дилан послушно не вылижет всё, игнорируя собственный член, в плену, ставших тесными за секунду, штанов.       Фантазирует ли сейчас Дилан? О, да. Фантазирует так, что раскрасневшиеся щёки пышут жаром за километр, а терпеть возбуждение уже нет никаких сил. Он, очень осторожно и так же поспешно, ретируется в ванную, бросив что-то типа "ща, в туалет сгоняю", закрывает дверь на замок и тихонечко скулит, под шум включённой воды. Лололошка делает так уже в который раз, но сегодня, кажется, Дилан не выдержит. Когда он выйдет из ванной комнаты с мокрыми руками, кого-то обязательно трахнут. И Дилан, на самом деле, не уверен, что это будет не он.