Moon

Ночь прожигает ярким светом комнату и сердце Бомгю, точно огненное пламя, разожженное из ненависти и страха. Для многих ночь была лучшим временем: спокойствие, возможность побыть одному, кому-то нравились тихие лучи луны, которые приятно освещали все вокруг. Но не для Бомгю. Единственное, что приносила ему ночь - это очередные побои, ненависть к самому себе в попытке вырваться из тленного мира. Голова забита лишь непониманием и грустью от того, что его жизнь сложилась самым слезливым и стандартным вариантом для бедных семей: долги отца, больная мать и несбыточная мечта сиять на сцене, как лучи ненавистной луны.    Ночные подработки для Бомгю уже не кажутся чем-то выматывающим, вечно орущий отец не вызывает никаких эмоций и даже больная мать, чья жизнь держится на обезболивающих препаратах и, как она думает, ежедневных молитвах Богу, чтобы не оставлять сына одного в таком возрасте. Бомгю же считает, что Бог не хочет забирать себе хоть кого-то из его сумасшедшей семьи, по очевидным причинам, потому что по-другому объяснить то, что его пьяница-отец до сих пор не выблевал остатки своих органов, он не может.    Собираясь на очередную ночную смену, Бомгю пытается пройти через пьяные тела отцовских друзей, чтобы, не дай Бог, не задеть их, ведь потом придется вымывать все тело хлоркой, лишь бы отмыть от себя фантомное ощущение оскверненного тела. Но на этот раз удача решила поиздеваться над ним, потому что тушка мужчины, который с виду больше похож на пакет с мусором, чем на человека, схватил его за ногу и потащил на себя. Очевидно, что силы мальчишки превышали возможности пьяного человека, поэтому из схватки он выбрался довольно быстро, при этом хлопнув его этой же ногой по недоумевающему лицу. Он выбегает из дома, слыша крик отца о том, что он его прикончит и возмущенное кряхтение мужчины, явно недовольного ударом. Оставаться там хоть на секунду дольше нет желания, жалеть о своем действии и подавно. Ноги сами уносят его прочь от ненавистного места.  — Черт, не хватало только дождя, - выругался про себя Бомгю. Планета словно плачет из-за этого парня, показывая ему свое сочувствие. Бомгю нравится так думать. Нравится, что есть хоть какая-то выдуманная земная поддержка и он не настолько одинок.    Шагая по узкому тротуару, Бомгю представлял свою идеальную жизнь: слава, деньги, фанаты, полная отдача любимому делу, «секс, наркотики и рок-н-ролл». Последняя строчка, конечно, выбивается из общепринятого понятия «Айдола», но ему плевать, в мечтах он может быть каким угодно. Хотя бы там. Бомгю завернул на знакомую улицу и заходит в круглосуточный магазин.  Его знакомый Чанхи уже собирался домой, явно вымотанный тяжелым днем.   — О, Бомгю, ты уже тут. До твоей смены еще 20 минут, ты рано сегодня, - приветливо улыбнулся ему друг с ангельской внешностью. Каждый раз, как Бомгю смотрел на него, он недоумевал, почему того до сих пор не забрала к себе какая-то компания или модельное агентство. Они точно многое упускают.   Бомгю одарил его самой очаровательной улыбкой и поприветствовал в ответ. — Смог выйти из дома пораньше, решил прийти. Еще и у тебя возможность немного пораньше освободиться, — Он, очевидно, умолчал реальные причины того, почему решил выйти из дома раньше, но это касается только Бомгю. И никого больше. — Каждый раз буду говорить тебе пройти прослушивание, Чанхи, ты действительно невероятно красивый.   — И каждый раз ты заставляешь меня краснеть, — Чанхи и правда было приятно слышать от друга такое, ведь сам он считал Бомгю красивее всех людей, которых он видел, — Из нас двоих айдолом мечтаешь стать ты, Боми, но, если ты решишься пойти прослушивание, одного я тебя туда не пущу, — с мягкой и искренней улыбкой проговорил Чанхи.  Попрощавшись с другом он поторопился домой и был благодарен Бомгю за лишние минуты отдыха, которых ему так не хватало.   Стоя за кассой Бомгю не прекращал думать о своей мечте, параллельно собираясь доделывать рабочие дела, приближая блаженные минуты спокойствия, которые он как всегда посвятит написанию песен. Он мечтал, что он доведет свои песни до идеала и их когда-нибудь услышит весь мир, но стеснялся спеть их даже для своего единственного друга. Бомгю не сомневался, что тот в своей привычной сладкой, немного приторной манере ответит ему «Боми, почему ты до сих пор не загружаешь их хотя бы на SoundCloud? Твой прекрасный голос точно растопит сердца каждого!» Ему хотелось думать также, но принять свой талант и труд чем-то, что можно хотя бы показать в кругу друзей - он не может. Для начала найти бы этих самых друзей.   Бомгю подошел к холодильнику с напитками, пытаясь аккуратно открыть дверцу, чтобы подправить почти упавшую баночку газировки. Он успешно провернул этот маневр, проматерившись перед этим на бедную банку, которая чуть не разбилась, но быстро успокаивается и смотрит на свое отражение в дверце холодильника: оттуда на него смотрит 16-ти летний парень, который больше похож на студента последнего курса, с огромными мешками под глазами и взъерошенными волосами. Чанхи ласково называет его «Боми - Гоми»*, а сам Бомгю не знает, как относиться к сравнению с медведем. Хоть из уст Чанхи это звучит мило, сам парень считает себя, скорее, мокрым ленивцем.  Бомгю быстро заканчивает все дела и садится за текст недавно начатой песни; слова приходят в голову складно и очень быстро, словно сама муза явилась из своего укрытия. Его песни отражают его состояние, когда Бомгю их писал. В них можно проследить целую историю его жизни: новые песни все тяжелее и мрачнее предыдущих. Когда он перечитывает строки старых песен,  в глазах невольно скапливаются слезы. Слезы обиды и непонимания, почему сейчас написать что-то настолько светлое не получается. В 13 лет жить было намного приятнее. Тогда Бомгю хотя бы жил, а не существовал.  Он перечитывал свои первые песни, от чего сердце Боми неприятно заныло, погружая его в одно из самых худших воспоминаний:  2014 год. Бомгю 13.  Чхве приходит домой со школы ровно в 16:15, захватив по дороге маме небольшой подарок:это был ее любимый торт. Парень предвкушал любимый момент дня, а именно то, что он будет сидеть за столом с мамой попивая чай, рассказывая, как прошел день в школе, о глупой учительнице Шин Сохи, ошибки которой Бомгю исправлял изо дня в день.  Подбегая к дому, он ничего, кроме судорожно несущего в своих руках маму отца, не увидел. В ушах неприятно гудело, ноги подкосились и предательски задрожали. Он выронил из рук все, что так бережно нес домой и подбежал к отцовской машине.   — Пап, папа, что происходит?, — слезы подкрадывались к глазам, ведь на вид бледной и обессиленной мамы, спокойно смотреть казалось невозможным, — Мама, очнись пожалуйста, что с тобой! — Он залез в машину и всю дорогу смотрел на сиденье спереди, вытирая частые слезы, пытался унять всхлипывание, дабы не нагнать еще больше обстановку.  Дорога до больницы тянулась бесконечно, пробки в Час-Пик как назло все сгущались, а истерика все ближе и ближе. Дрожь в руках унять у Бомгю не выходило, от чего слезы накатывали с еще большим объемом. Ему хотелось выть от бессилия, от того, что он никак не может помочь маме, что так болезненно сидела спереди и тихо плакала, стараясь не показывать это сыну, но он все видел.  Страх за маму окутывал с каждой секундой все сильнее, что он не выдержал и с криком спросил у папы, что произошло.  — Я сам не знаю нормально, потерпи, пожалуйста, не один ты здесь волнуешься, — немного раздраженно ответил отец. Он понял, что должен быть хоть немного спокойнее своего маленького сына и попытался утешить хотя бы его, — Я пришел с работы домой пораньше, увидел, как она лежит на полу, держась за голову и не двигаясь. У меня самого никаких идей нет, почему ей стало резко плохо, но мне кажется, что дело в ее частых головных болях, на которые она иногда жаловалась, — Отец пытался не показывать сыну свое волнение, быстро смахивая с глаз слезы, — Не знаю, я не хочу думать о чем-то плохом. Единственное, что у меня в голове - это доехать бы уже быстрее. — На этом их короткий разговор закончился, ибо сил продолжать его не было ни у кого.  Наконец, спустя пол часа, они доехали до больницы. Маму сразу начал осматривать главный врач, пытаясь понять причину обморока.  — Без каких-то симптомов или примерного состояния я дать не могу, пока она сама не очнется и мы не проведем все необходимые процедуры, но мне нужна ваша помощь, — сказал врач Бомгю и его отцу, которые никак не могли найти себе место,  — У нее бывали жалобы на продолжительные головные боли, слабое состояние, возможно, что у нее часто была кровь из носа? — Да, за последние два месяца она упоминала об этом, хоть и не показывала, что ей намного хуже, чем говорила нам, — Отец заметно начал волноваться, потому что по лицу Врача было заметно, что у него уже есть догадки, — Ыса сонсэнним*, скажите, пожалуйста, что вы будете дальше делать? — После ваших слов стало яснее, что именно надо проверять. Сейчас госпожа Чхве находится под присмотров врачей и набирается сил, — Врач поправил свои очки и начал записывать направления на необходимые процедуры, — После того, как она очнется, мы сразу же сделаем ей МРТ головного мозга, чтобы исключить или убедиться в наших догадках, а после возьмем все необходимые био материалы для анализов. Простите, сейчас большее сказать не могу, — лицо Врача было серьезным, как и подобает человеку такой серьезной профессии, но он ободряюще похлопал по плечу отца и взъерошил волосы Бомгю, у которого в голове после слов «МРТ головного мозга» этот самый мозг чуть не вытек со всех сторон,  ведь слышать такие слова в адрес мамы для ребенка было чем-то сродни пыткам, — Оставьте, пожалуйста, свой номер телефона и адрес, чтобы мы могли с вами связаться, а пока идите домой, вам тоже нужно отдохнуть после такого стресса.  Врач спешно покинул кабинет, оставляя взволнованных отца и сына наедине. Вскоре и они пошли к выходу, не проронив ни слова. Дорога до дома казалась мучительной: ехать в тишине, погруженным в собственные мысли, было невыносимо тяжело. Хотелось только увидеть скорее маму, которая лежала одна в больнице.  Вечером из больницы поступил звонок с просьбой приехать. Отец не захотел брать с собой сына, на что тот сильно возмущался, но пойти против слов отца он не решился и принялся терпеливо (скорее, нервно) ждать отца с новостями. Он молился всему, что знает на то, что отец приедет с мамой.  Йесоб накинул на себя первую попавшуюся куртку и выбежал из дома, быстро садясь в машину. Сына рядом не было, поэтому он решил ехать быстрее, чем обычно. Спустя 20 минут он уже стоял у кабинета врача, дожидаясь приглашения.  — Здравствуйте еще раз, господин Чхве. Хорошо, что вы не взяли с собой сына, потому что новости неутешительные и ребенку такое слышать будет сильным стрессом, присаживайтесь рядом, пожалуйста, — Врач показал рукой на стул, находящийся напротив его стола, снял очки и начал говорить,  — Мне очень жаль, но у вашей жены неоперабельная опухоль головного мозга, прогнозы неутешительные, но я выпишу все необходимые препараты, чтобы облегчить ее последние годы, — эти слова каждый раз даются ему тяжело, хоть и многолетний опыт выработал в нем стойкость, сообщать семье такие новости он никак привыкнуть не мог. Его тон перешел на более мягкий и он продолжил, — Мы взяли все необходимые био материалы для анализов, но они будут в течение 5-7 дней. Некоторые придут раньше, но мы сообщим вам тогда, когда придут остальные и будет ясно, что делать дальше.  Сердце Йесоба с каждым словом становилось все быстрее и быстрее. Он подозревал это, но всегда смахивал эти мысли, ведь “это не может случиться с моей семьей“, он не думал, что суровая реальность окажется настолько жестокой. Слезы предательски текут по глазам, стирая всю стойкость.   — Доктор, скажите, есть ли какие-то сроки?, — Дрожащий голос Йесоба все никак не унимался, сколько бы он не пытался сохранять самообладание, — И нужно ли ее оставлять здесь?  Врач нахмурил глаза и молчал около минуты. Видеть, как рушится семья на твоих глазах - большая пытка. Особенно, когда ты не в силах помочь.  — 5 лет, дольше не могу дать, но я буду делать все, что в моих силах, чтобы ее последние годы прошли без боли и мучений, — врач подошел к мужчине и обнял его одной рукой, будто показывая, что с ним можно показать все свои эмоции, не боясь осуждения. Ведь в обществе он должен оставаться с каменным лицом и стойким характером, мужчины же не плачут. Клал он на все эти стандарты. — Можете забирать ее сразу после получения анализов. Я выпишу все необходимые лекарства и приходить на плановые осмотры.  Убитый горем муж смотрит в глаза Доктора с огромной благодарностью.  Йесоб в мыслях думает о том, что правильно сделал, не взяв сына с собой. Он не может показать ему свои слезы. Не позволит себе обрушить на сына такое горе и будет держаться до последнего.  Только вот, это «последнее» настало слишком быстро.  Из мыслей Бомгю вырывает парень, резко залетевший в магазин. Он немного потерял равновесие и резко схватился за кассовую стойку.  Синеволосый парень задел небольшую упаковку дешевых драже, отчего та упала.  — Вот блин, простите, пожалуйста, — парень наклонился и стал собирать упаковки рассыпавшихся конфет, — я все сейчас соберу.  — Не волнуйтесь, все нормально, главное соберите, — Бомгю никогда не был конфликтным, а сейчас тем более не хотелось показывать какое-либо возмущение, ибо синеволосый парень в старшей школе, еще и с подбитым лицом - дело редкостное. Тут было два варианта: либо парень айдол, что сразу отпадает, ведь никто из агентства его в такое время и такого молодого одного не оставит, либо парень из «бунтарей». Ассоциации с ними у него ужасные, потому что он сам раньше вынуждено входил в их число. Мысли сразу накинули много плохих вариантов, так что парень решил вести себя милее. Но парень резко опомнился и решил, что сильно преувеличивает и додумал то, на что его богатая фантазия способна. Он достал из под кассы небольшую аптечку, которую сам соорудил и подошел к парню. — Слушай, будем честны, вид у вас такой себе. Давайте я обработаю раны? Синеволосый резко поднял голову на кассира. Признаться, он даже не понял сразу, что с его лицом что-то не так из-за резкого прилива адреналина. Парень коснулся своей щеки и почувствовал кровь. Пораскинув мыслями он сразу же согласился.  — Было бы прекрасно, а то испачкать форму еще сильнее так себе перспектива. А, еще, давай без формальностей? Не думаю, что между нами сильно большая разница, но если тебе интересно, я 2000 года рождения, — будем честны: формы вежливости многих изрядно достали, что все переходят к неформальному образу практически сразу, — меня, кстати, Ёнджун зовут. Буду рад, если и ты представишься, ибо я буду часто сюда заходить.  — Ну, ты мне хён, получается, я 2001. Меня Бомгю звать, — парень приветливо улыбнулся и продолжил  обрабатывать рану, — за что тебе так по лицу заехали-то?  — Твари со школы решили, что я такая же тварь и не смогли признать обратное, — Ёнджун решил не вдаваться в подробности и грузить нового знакомого, — не представляю, что было бы, не окажись этого магазина рядом. Ты меня спас, Бомгю, — парень благодарно улыбнулся.  — Было бы за что благодарить, но я рад, что мои догадки, вроде как, оказались лживыми, — Бомгю проговорил это со смущением, ведь действительно: почему в голову приходит сначала все самое плохое? Парень и вправду выглядит совсем безобидным. Он закончил обрабатывать рану и помог синеволосому подняться с пола. Оба стряхнули с колен небольшую пыль и неловко встали рядом, — Может, сделаю тебе рамён?За свой счет. Только выбери сам с тех полок, которое сам любишь, а в соседнем ряду есть сыр с кимчи.  Ёнджун немного замялся, но решил не отказывать, ибо ел он, в лучшем случае, вчера вечером. Он взял с полки рамён в розовой упаковке, который считался одним из самых острых, сыр, похожий на палочки и вместо кимчи - газировку со вкусом дыни. Парень подошел к столику с кипятком, обернулся к Гю и спросил: — Может, тоже поешь со мной за компанию? Считай, что я тоже угощаю, — Ёнджун уже заваривал ароматный рамен, добавляя все специи, — ну же, давай, не хочу один есть.  Бомгю решил не сопротивляться и присоединился, отдавая предпочтение сырному рамёну, таким же палочкам и Коле. — Это какой-то «Сыр с сыром в сыре» у тебя получился, — отшутился старший, — ты прям, как мышка.  «Ещё одно сравнение с животным», пронеслось в голове у Гю.  — Спасибо, блин, — буркнул младший и пихнул Ёнджуна в плечо, — сам то на лиса похож, глаза хитрые какие.  — Получается, я буду охотиться на тебя? — на этой фразе он «пригрозил» пальцами и издал шипящий звук.   Оба парня на это посмеялись и продолжили ужинать с приятной беседой, подкалывая и немного узнавая друг друга. Их времяпрепровождению помешал звонок от мамы Ёнджуна. Та волновалась, ибо сын никогда не задерживался.  Перед тем как попрощаться, парни обменялись KakaoTalk’ами и старший пообещал, что напишет ему сразу, когда вернётся домой.  У обоих ребят было приятное чувство на душе от такого комфортного знакомства, что оба еще не скоро смогли отвлечься от этих мыслей: Ёнджун с улыбкой шел домой, а Бомгю был в разы приветливее с покупателями, чем обычно. Жизнь налаживается.