Чёрный пёс

      Боб шёл до кабинета командира в приподнятом настроении. С утра он заглянул в медпункт за лекарством от боли в голове, но взамен ему выпала честь услышать сладостные стоны, доносящиеся из кабинета. И теперь с мерзкой улыбкой он спешил сообщить об услышанном Голбергу.       Постучав в дверь и войдя, солдат вытянулся по струнке и бодро отрапортовал:       — У меня интересные новости, капитан, — он прикрыл за собой дверь, чтобы скрыть детали разговора, и подошёл ближе.       Голберг в это время разместил чашку приготовленного кофе и сонный уселся за стол.       — Вещай…       — Только что был в медпункте. Сперва даже не понял откуда звук, — начал растягивать рассказ Боб, но заметив недовольное лицо капитана, быстро закруглился. — В общем, наш шустрый док трахал игрушку. Берта, новенького.       Маленькие глаза лысоватого Боба блестели от восторга.       — В кабинете? Сейчас? — удивился командир.       — Какое бесстыдство, — расплылся в улыбке Боб, согласно кивая. — Такие стоны, что я аж заслушался.       — То есть ты стоял и подслушивал? — Сайго вскинул бровь и спокойно помешал кофе ложечкой.       Боб забегал глазами. Реакция капитана была немного непонятной. То ли тот осуждал процесс подслушивания, то ли заподозрил Боба в неравнодушии к мужчинам.       — Нет, что вы, капитан. Просто был в таком шоке, что не сразу пришёл в себя. А как пришел, сразу покинул медпункт.       — Боб, — Голбер устало сделал глоток и отставил чашку в сторону, — смею тебе напомнить, что док является частью команды и тоже имеет право играть с заключёнными. То что он проявил это желание только сейчас ни о чём не говорит. Так что я не понимаю, чему ты удивлен.       — Ну он же… прямо в разгар дня… и одно дело бороться, а это… — растерялся солдат и стал некрасиво мямлить. Такому бугаю это ужасно не шло и выглядело отвратительно.       — Господи… Боб… — командир прикрыл глаза руками. — Уймись. Я сказал: пусть доктор развлекается. У него ненормированный график, нашёл время, пусть веселится. Главное, не трогайте пацана, пока Грей его держит под крылом.       — По-онял, — перестал лыбиться солдат и снова вытянулся. — Оставить игрушку доку. Разрешите идти?       — Разрешаю, — Голбер проводил взглядом агента. Дверь закрылась, и Сайго тяжело выдохнул. Отставил уже не такой желанный кофе в сторону и пододвинул кипу документов.       — Понятно, — тихо проговорил сам себе, улыбаясь. — Как протестовал-то, а оказывается, игрушка-то понравилась. Играйся, Грей… Но помни, что за это придётся платить.

***

      Док проснулся от запаха табачного дыма и ощутимого ветерка от окна. Открыв глаза, он увидел Берта, присевшего на подоконник и с задумчивым лицом курящего его сигарету. Затянувшись остатком, тот потёр окурок между пальцами и скинул уголек в пепельницу, затушив его фильтром, а после синие глаза заприметили проснувшегося Грея.       — Простите, я взял без спроса вашу пачку, — Берт поднялся и, подойдя ближе, присел на диван. — Как вы себя чувствуете?       «Как проститутка, работавшая сутки нон-стопом» — подумалось Клейборну, но вслух ответил:       — Бывало и лучше, но я знаю, как быстро привести себя в норму. А ты как? Ребро не болит?       Синеглазый Демиан радовал взор. Док поймал себя на том, что может просто разглядывать парня, залипая на его внешность. А теперь еще и делал это без стеснения.       — Очень бодро, — парень неожиданно улыбнулся. — Почти не болит.       Док на секунду выпал из реальности, впервые увидев, как Берт улыбается. Внутри потеплело, и он невольно тоже улыбнулся.       — Я рад. Но постельный режим не отменю, — фыркнул и предложил: — Есть хочешь?       — Пока что перебился вашими сигаретами. Не хотел вас будить, но думаю, завтрак не помешает нам обоим.       Берт откинулся на спинку дивана, прижимая ноги Грея своим телом.       — Вы будете подавать жалобу на тех, кто вас избил?       Внутри дока снова ёкнуло, он потёр левый глаз и отозвался:       — Кому я её подам-то? — он подтянул ноги, встал и полез в шкаф искать одежду, не стесняясь своей наготы.       Демиан проводил его взглядом, размышляя, где бы ему так же найти пару комплектов сменной одежды. Уставившись в одну точку, он заговорил:       — Доктор Грей. Может, вы мне подскажите мои права и правила, которым я должен тут подчиняться?       — Хм… а что говорили люди, которые тебя сюда передали?       Док натянул бельё, чёрные джинсы и чёрную же футболку. Не сильно презентабельно, но терпеть сейчас рубашку было невыносимо. Взяв пачку сигарет, тоже закурил, подойдя к окну.       — Ничего… — продолжал смотреть в сторону шкафа Берт.       Док выпустил дымок и прищурился от яркого солнечного света.       — Если в качестве заключённого, то прав никаких. Правил, в общем-то, тоже. Просто за всё, что не понравится капитану, тебя могут побить. Но пока можешь об этом не переживать, — Грей покусал щёку изнутри, размышляя, стоит ли рассказывать или нет. И… не рассказал: «Лучше пусть будет начеку. А то местная братия у кэпа часто как разгуляется, что никакие приказы не работают, только ночь в подвале».       — У тебя какие-то вещи были с собой?       Демиан отрицательно мотнул головой и, наконец, перевёл взгляд на мужчину.       — Меня забирали среди ночи. На голову мешок и в машину. Выбора у меня не было, как и времени на сборы.       — М-да, — оценил работу смежных служб док. Беззаконие в их рядах было нередким явлением, но с каждым годом отягощалось всё большей анархией внутри отдельных баз.       — А родственники? Может, кому-то сообщить, где ты? Друзья?       — Нет, — коротко ответил Демиан.       Все его друзья погибли на фронте, а родственники и без того отсутствовали. Единственный, о существовании которого он знал, был отец, но сообщать ему какие-либо вести о себе Демиан был не намерен.       Грей внимательно следил за переменами на лице парня. Хотел что-то сказать, но тут дверь медпункта скрипнула, и в приёмной части разнёсся зычный голос разносчика:       — Обе-ед!       Следом дверь хлопнула снова.       — Пойдём поедим. А проблемы решим по мере поступления, — Грей похлопал Демиана по плечу, проходя мимо, и вышел из кабинета в общий зал медпункта.       Подхватив грязную футболку в кровавых подтёках, Демиан нацепил её на себя и вышел следом за доком.       Доку принесли чашку кофе. В столовой была кофемашина, но доступ к такому ценному напитку был лишь у высшего состава и доктора. Грей стал исключением после того, как чуть не заснул на операции. Тогда ему пришлось шить весь день и всю ночь. И хотя все пациенты были спасены, этот момент застал Рассул и доложил капитану. С тех пор к набору обеда Клейборна добавляли кофе.       Захватив из холодильника молоко и сахар из шкафчика, Грей смягчил вкус напитка и разлил по двум чашкам:       — Это, конечно, не из кофейни. Но всё равно лучше, чем ничего.       Сел за стол, поставив вторую чашку на поднос Берта, и начал есть. Когда парень сел напротив, док оглядел его из-под густых бровей.       — Берт… мне, наверное, лучше так тебя называть при всех, да?       — Да, доктор Грей, так будет лучше, — Демиан кивнул и сделал маленький глоток напитка, пробуя на вкус. Приятный, молочный и сладкий, совсем не тот, что он пробовал раньше. Оставив кофе на потом, парень принялся за завтрак.       Перебирая в голове сегодняшнее утро и состояние дока, Демиан решил расставить точки над i, поэтому тихо добавил:       — Возможно, и говорить о нашей зарядке поутру тоже не стоит. Не хочу, чтобы у вас из-за меня были проблемы.       — Да и у тебя они могут появиться, — согласно кивнул Грей. — Лучше не давать повода агентам для дополнительных фантазий на твой счёт.       Голодный организм подталкивал парней, и еда стала уничтожаться быстрее. Пусть она была и не особо вкусной, но за такое активное утро, а у кого-то и активную ночь, требовалось восстановить потерянную энергию. За едой док переваривал информацию. Строить какие-то выводы он не мог, а спрашивать было немного неудобно.       — Берт… я не знаю, о чём ты готов со мной говорить, а о чём — нет. Поэтому, если лезу куда-то не туда, просто останавливай. Хорошо? — и получив согласный кивок, спросил. — Расскажешь мне… о своём прошлом?       — Я бы не сказал, что мне есть, что рассказать, доктор Грей, — замялся Берт. — Моя жизнь складывалась вокруг военного дела. Кадетское училище, армия, а после я отправился контратником.       — Целая жизнь, Берт. Полная эмоций, встреч и расставаний, — Грей наклонил голову, — я не заставляю. Просто спрашиваю, потому что хочу знать больше. Хотя бы немного.       Клейборн покосился на окно, решив, что сперва сам должен немного открыться.       — Три года назад я был полевым хирургом. Так меня оформили, во всяком случае. Но на самом деле выполнял секретное задание и должен был проникнуть в тыл врага. Как врач. И… справился с этим, — Грей посмотрел в синие глаза напротив, сглотнул и опустил взгляд. — К сожалению, моя миссия не могла быть хоть сколько-нибудь законной и во многом… была бесчеловечной. Настоящее чудо, что меня не ликвидировали, а засунули сюда лечить этих варваров. Впрочем, я их вполне стою.       — Нелегко вам пришлось, Грей, — сочувственно кивнул парень. — Я малообщительный. Поэтому у меня не было друзей во время учёбы. Напарники постоянно сменялись. Сейчас я уже даже не вспомню их имен. А что касается службы… Я был в отряде специального назначения, мы зачищали горячие точки и освобождали мирное население от гнёта военных. Ну… как-то так.       Демиан прокручивал в голове свою службу, пытаясь понять, что из его прошлого вообще можно рассказывать доку. Не хотелось испортить доверительные отношения, которые начали складываться с их первого дня.       — Если про нас писать историю, — мягко улыбнулся Грей, — то ты будешь героем. А я — злодеем.       Он встал и обошёл их столик. Залез в свой личный шкафчик и выудил оттуда лакомство. Сел напротив Берта и зашуршал упаковкой, ломая плитку молочного шоколада с орехом на дольки.       — У тебя были друзья в части?       — Нет, у меня был только мой отряд, — наблюдал за ним Берт. — А что касается героя… я бы не сказал. Герои не убивают людей.       — Это ещё как посмотреть. Вот знаешь, в чём разница между маньяком и великим полководцем?       Грей открыл упаковку и положил лакомство между ними на стол.       — В чём же? — с интересом спросил Демиан и положил щёку на свою руку.       — В количестве жертв. У маньяков их всегда не больше пары сотен. Чего не сказать о великих. Вот только маньякам рубят головы, а великим ставят памятники.       Грей взял кусочек шоколада и закинул себе в рот:       — Бери, это вкусно.       Берт взял небольшую дольку, оглядывая её и размышляя над словами Грея.       — И те, и другие тешат своё Я и действуют лишь в интересах максимальной выгоды. А кем является тот, что убивал, чтобы выжить?       — Выжившим, — усмехнулся Грей и хлебнул кофе. — Тебя это угнетает?       — Меня угнетает то, что я не могу разобраться, где хорошие, а где плохие, — Демиан закинул в рот шоколадку и принялся ее рассасывать, смакуя на языке. — Не скажу, что убийство это то, что доставляет мне удовольствие. Но если я начал, то иду до конца.       Он замолк, понимая что ляпнул нечто неприятное. А для кого-то и вовсе подобная фраза могла бы показаться ужасной. Округлив синие глаза, он взглянул на дока, дабы уловить его реакцию.       — М? — моргнул док, не поняв, чего пацан вытаращился на него. — А надо как-то по-другому? Если речь о битве, то либо убьёшь ты, либо тебя. В природе также. Там нет плохого или хорошего. Есть только живые и мёртвые.       — Ну мы же люди… — почесал затылок Берт. — Высшая ступень развития жизни…       — Точно. Поэтому у нас оружие массового поражения, — серьёзно кивнул Клейборн, но улыбнулся, не удержавшись.       У Берта были нормальные вопросы, вот только обычно люди задавали их куда раньше него. Возможно, парню просто некому было их задать до этого момента, и он мучился этими вопросами о жизни.       — Скажи, ты когда-нибудь получал наслаждение от убийства? Не от битвы, когда побеждают врага в схватке. А от ощущения, когда под руками ломаются чьи-то кости, от голоса чужой боли или от вида искалеченных тел?       — Да, — Берт стыдливо увёл глаза. — Безумная эйфория власти над тем, кто в твоих руках. Невозможно остановиться. Но после приходит уныние. Понимание, сколько душ унёс этими самыми руками. Скольких лишил жизни.       — А сейчас тебе этого хочется? — наклонил голову набок док. — Ты бы хотел услышать, как я кричу от боли?       — Нет, — синие глаза вновь взглянули на дока. — Однозначно не хотел бы.       Грей казался понимающим и добрым мужчиной, которому хотелось доверять. Неприятно даже было просто представлять ситуацию, в которой пришлось бы принести ему хоть какую-то боль. Но страх обжечься вновь все же не отпускал бойца ни на секунду. Если Берт и сделает это, то несомненно быстро и безболезненно. Как и в тот раз.       — Ну, значит, ты устоял и пока не принёс свою войну домой, — замысловато отозвался Грей и закинул ещё кусочек шоколада в рот. — Человек в эволюции стал выше животного, но из-за этого наши сложные мозги стало проще сломать. Есть, конечно, маньяки по своей природе. Но чаще всего такими не рождаются, а становятся. Жизнь — вот что страшно.       Грей посмотрел на парня и понял, что заболтал его своими «мыдрыми муслями».       — Не заморачивайся. Давай лучше составим список того, что тебе бы хотелось сейчас из вещей. Одежда, понятно, обувь. Бритва нужна. Что ещё ты хочешь?       — Зубную пасту, щётку… — с тем же задумчивым видом начал Берт. — И, наверное, всё.       Просить чего-то большего не хотелось. Многое заключённым просто не разрешено. Хотя. Заключённым почти ничего не разрешено. Тот факт, что доктор Грей не выпускает его из медпункта и даёт такие блага, как душ и шоколад, не говоря уже о сигаретах и утреннем сексе, уже был за радость.       — Ла-адно. Сам выберу, — Грей встал и пошёл в кабинет. Но, проходя мимо парня, взъерошил ему одним движением чёлку, массируя пальцами голову.       Одно движение. Он позволил себе коснуться Берта только так. На самом деле ему не было понятно, что думает и чувствует Демиан. Может, он пошёл утром на близость лишь из страха? В конце концов, переспать с извращенцем порой не так страшно, чем быть забитым почти до смерти.       Это касание отрезвило парня. В душе внезапно потеплело. Снова стало хорошо. Несомненно. Поэтому, решил боец, если это снова приведёт к плохому концу, он всё равно отдастся мимолетному влечению. Берт принял для себя одно: пока док проявляет хоть каплю заинтересованности в нем, он будет потакать и подчиняться. Эта приятная и будоражащая роль снова разжигала в груди пламя.