Моя свобода

      Галовианец был рождён не для беззаботных дней. Он хотел быть как все дети, играться и проводить беззаботно время. Каждый раз он смотрел в окно, где было видно, как дети слуг играются и смеются. От чего из уст ребёнка вырывается тихий и тяжелый вздох. Он в очередной раз жалеет о том, кем является, ведь не будь он сейчас собой, игрался бы он как другие дети? Внимание ребёнка снова привлекла наставница, которая недовольно кашлянула. Мальчонка без особого интереса снова взглянул на неё, слушая о том, как устроена Пенакония.       «Всё одно и тоже» — пронеслось в голове ребёнка. Он уже наизусть знает, где определённая вещь, что надо говорить и как себя вести при свете. Ранний подъём, завтрак, учёба и так бесконечно. В их поместье нет понятия «ужин», так что мальчик лишь пропускает этот момент.       Но однажды ребёнок не захотел мириться со всем этим и, одурачив няньку, сбежал, пока его никто не видит. Мир снаружи стен поместья казался великолепным. Юный дворянин с особым интересом осматривал всё, что на его глаза попадётся.       — Эй, смотрите, какое-то крылатое существо, — послышался чей-то писклявый голос. Он принадлежал мальчишке лет десяти, который выглядел, как типичный задира со своей свитой. Сандей наклонил голову набок — бывают же невежественные люди. Он как-то не чувствовал страх и опасность, ведь максимум, что могут сделать эти дети — обозвать его да попытаться ударить, ни больше, ни меньше.       Тот задира внаглую подошёл к нему и, видимо, желал потрогать чужие крылья. Дети бывают бестактными и невежественными — пускай Сандей тоже был ребёнком, но он понимал это. Галовианец недовольно ударил руку наглеца, удар был легкий и невесомый, лишь как предупреждение, но его поняли не так.       — Очень борзый, что-ли? — завопил мальчишка и взял Сандея за воротник его рубашки. Нельзя влезать в такие бессмысленные конфликты и спускаться до их уровня, галовианец выше их.       —Не трогайте его, именем закона я вас покараю, — послышался сзади голос незнакомого ребёнка. Видимо, тот пытался быть героем. Но это были не пустые слова — уже через секунду задиру ударил этот же незнакомец, освобождая мальчика от чужой хватки. Сандей без особого интереса наблюдал за этим, почему-то для него это не воспринималось особо серьёзно.       Через несколько минут те задиры ушли, пытаясь не захлебнуться в собственных слезах, а тот незнакомый мальчик был потрёпанный, весь в пыли, но довольный.       — Я тут тебя не видел, приезжий? — задал вопрос Сандею он. Мальчик хихикнул, «приезжий» из них скорей всего этот мальчик, который говорил с акцентом.       — Думаю, это не особо интересно, благодорю за то, что помогли мне, сэр…       — Бутхилл.       — Довольно странное у вас имя.       — Эй! А у самого как тогда?!       — Можете звать меня Сандей.       — Ещё кто бы говорил про странные имена.       Галовианца это рассмешило — а этот Бутхилл довольно интересная личность. Да ещё и не знает Сандея, что отдельный плюс, ведь те, кто узнают о его положении, всегда желают подлизаться.       Двое мальчиков, казалось бы, разных уровней, нашли много общего. И ещё удивительня вещь: галовианец впервые чувствовал себя свободным и счастливым. Он смеялся от каждой шутки своего нового друга, улыбался от того, каким же всё-таки тот был весёлым и общительным. За такой короткий день они успели украсть чьи-то чужие яблоки со двора, и эти плоды казались намного вкуснее.       Будущий глава Семьи чувствовал себя счастливым с ним. Он желал, чтобы эти моменты не исчезали, но на замену белой приходит чёрная полоса. Сандея нашли и сказали, что молодой господин будет наказан. Сначала те хотели наказать и Бутхилла, так как думали, что именно тот спровоцировал всё, но мальчик уговорил их.       — А мы ещё встретимся? — спросил с надеждой мальчик. Он не соврёт, что хотел бы подружиться с Сандеем на долгие дни, а не оставаться просто приятным собеседником.       — Да, —сказал мальчонка и, грустно улыбнувшись, ушёл. И в поместье его ждал кнут, ведь галовианцы должны быть недосягаемы для простого народа, они не должны водиться с ними. А Сандей нарушил эту заповедь.

***

      Прошли года, много воды утекло, мальчик стал уже главой Семьи. Тот день с Бутхиллом, видимо, был последним, Сандей не слышал о нём вестей и даже не догадывался, что тот жив, но уже не как человек.