Звездопад

      Ночное небо чернело вдали. В нём, далеко-далеко, в самой гуще, в самой непроглядной тьме, сияли звёзды — маленькие огоньки, что крупицами, будто сахар, рассыпались по чёрному мрамору. Серебряный полумесяц прятался за одиноким темнеющим облаком — единственном во всём ночном пространстве. В эту полночь — одинокую, тихую, спокойную, ясную, — ни одно облако не скрывало ни озорно блеснувших звёзд, ни стеснительного полумесяца, выглядывающего из-за своего одинокого укрытия, что неспешно уплывает в сторону.       Зеленеющая в жемчужном свете трава шелестела, лаская бледные щёки. Редкие белоснежные цветы — неестественно растущие в нескольких метрах друг от друга, словно их семена специально раскидали вразброс, — лениво покачивались на тонких стебельках при каждом слабом дуновении ветра. Лололошка вдыхает их еле ощутимый аромат, который тут же заполняет лёгкие, будто желанный кислород. Рваный вдох. Мироходец распахивает чёрные глаза и устремляет взгляд в небо. Звёзды отражаются в Лололошкиных глазах — отражается и ночной небосвод, где сияют огоньки.       Очки с темными стёклами и ярко-голубой оправой покоятся рядом. Он редко видел мир настолько... светлым. Настолько настоящим, удивительно живым. Он редко снимал очки. Редко позволял себе взглянуть на окружающий мир без тёмных стёкол. Редко замечал, что всё настолько яркое.       Лололошка мелко дрожит, сжимая окоченевшими пальцами белое худи. Лёгкий ветер колышет траву рядом, и та щекотит лицо лежащего мироходца. Ветерок ласкает щёки, проводит по волосам и убегает вдаль — убегает, чтобы вскоре вновь вернуться, повторить свою шалость. Холод пронизывает тело, но Лололошка думает о тепле — думает, глядя на звёзды. В тишине, в пустом поле, полном одиночества и раздолья, даётся воля мыслей, затаившихся в глубине сознания. И Лололошка думал. Стремительно сменяясь одна за другой, мысли приходили и уходили, оставляя за собой какой-то след, о котором парень забывал в то же мгновение. Но у мироходца не было определённой цели, не было желания искать смысл в своих запутанных размышлениях — он просто думал, — думал, пока мог думать. Иначе когда ещё выдастся такой шанс? Когда он ещё раз сможет обдумать — хорошо обдумать? без беготни, без стресса, без срочной необходимости...       Однако все мысли пропадают тут же, как на лицо мягко ложится чья-то тень. Лололошка вздрагивает — но сам не понимает, отчего — и фокусирует взгляд на знакомом силуэте, склонившемся над ним.       Чёрные глаза сталкиваются с ярким пурпуром чужих очей. Те словно сияли в лёгкой ночной темноте. Длинные перья на больших крыльях мягко шелестели.       — Джодах?.. — сорвалось с губ тихое.       — А что, не похож? — губы Ангела Смерти растянулись в улыбке.       — Я-...       — ...не ожидал меня увидеть. Знаю. Считай, что я решил разделить твоё одиночество этой ночью.       Лололошка вздохнул и прикрыл на мгновение веки, прежде чем вновь торопливо посмотреть на Джодаха. Сейчас больше всего мироходец боялся, что тот уйдёт, оставит его здесь, в этом огромном поле, где царит лишь тишина и одиночество.       — Только не уходи слишком быстро... — хрипло и тихо просит парень; голос его звучит едва не с мольбой: Лололошка хочет, очень хочет, чтобы Джодах остался. Это жгучее, неожиданное желание не даёт покоя, а навязчивые мысли, что бог покинет его, заставляют сердце неприятно сжиматься.       — Будет звездопад. — Пропустив мимо ушей чужую просьбу, Джодах поднял глаза к ночному небу, где сиял выглянувший полумесяц. — Я давно не видел звездопадов. Очень хочу посмотреть на это захватывающее зрелище вновь.       И лишь через несколько коротких секунд добавляет, будто желая немного успокоить:       — Я останусь до рассвета. Пусть звездопад будет не таким долгим, я хочу остаться и отдохнуть. Ну, знаешь, от хлопот, бед и многого другого...       «...а ещё хочу побыть с тобой немного», — хотел сказать Джодах, но так и не решился, опасаясь реакции мироходца — на самом деле, не столько её, сколько собственных слов и боязни сделать что-то не так.       Лололошка кивнул на пространство рядом с собой — немая просьба присоединиться. Бог лишь покачал головой, и мироходец понял — это отказ. Он поджал губы и неловко отвёл взгляд от расслабленного лица Ангела Смерти. В ответ на это послышался приглушённый смех. Лололошка смутился ещё больше и почувствовал, как к щекам начинает приливать кровь, окрашивая их в лёгкий алый цвет.       Мягкое прикосновение к ладони вынуждает мироходца поднять глаза. Изо рта вырвался короткий выдох. Опустившись на колени, Джодах склонился над покрасневшим лицом Лололошки; чёрно-алые крылья, сложенные сзади, взволнованно шелестели за широкой спиной; а изумрудная трава всё покачивалась... Смуглые пальцы бога осторожно скользнули по холодной ладони парня, после сплетаясь с тонкими бледными пальцами, согревая их. Лололошка тут же сжал руку Ангела Смерти в своей — то ли чтобы почувствовать желанное тепло, то ли боясь отпустить. Мироходец смотрел с немой мольбой: «Только не уходи». Джодах вздохнул и, одарив мироходца короткой мягкой улыбкой, кивнул.       — А я никогда раньше не видел звездопад, — сорвалось с губ выдохом; холодный воздух пробрался в лёгкие. — Но после твоих слов... мне очень захотелось.       Бог тихо хмыкнул.       — Только из-за моих слов? — по-птичьи склоняя голову набок, поинтересовался Джодах, а кончики его уст дёрнулись в незаметной полуулыбке.       Лололошка почувствовал, как собственный рот растягивается в ответной глуповатой улыбке. Щёки вновь отчего-то алеют, и он отводит смущённый взгляд на белеющие в серебряном свете цветы, качающиеся меж невысокой ярко-зеленой травы. Вдали, за волнами бесконечного поля, виднелось чёрное, как глаза мироходца, небо, где мягко сверкали точки звёзд. Ночное небо напомнило Лололошке о спокойствии и о скором звездопаде, о котором он забыл через секунду, когда услышал глубокий голос Джодаха и его вопрос.       Этот бархат чужого тона... Словно до него можно коснуться, осторожно провести самыми кончиками пальцев и насладиться — ощущениями, эмоциями, чувствами... Словно можно протянуть руку и коснуться незримых нитей, связок, голоса. Но Лололошка лишь выдыхает, старательно отгоняя странные мысли, что повисли в пустой голове не менее чудны́м желанием.       Не сдержавшись, мироходец снова вглядывается в глубь фиолетового неона, притягивающего внимание раз за разом. Пепельные волосы распущены и струятся по широким плечам Ангела Смерти. Пряди сияют серебром, отливаясь им в ярком лунном свете. Полумесяц плывёт по темнеющей небесной выси вместе со звёздами.       Джодах молчал, в задумчивости глядя в глаза Лололошки, что, словно море без дна, медленно затягивали его в омут с головой. В этих прекрасных чёрных водах хотелось захлебнуться, хотелось потеряться в них навсегда и никогда не найтись. В ровной глади вод Джодах видел своё отражение, видел собственные глаза, что ни на секунду не разрывали зрительного контакта. Джодах видел отражение звёзд в глазах мироходца, и то было... другим ночным небом. Его личным небом. Его личной ночью. Его личными звёздами. Завороженный чарами этого неба, он не смел отвести взгляд. Просто смотрел, смотрел, смотрел...       Пальцы скользнули по бледной щеке, сначала очерчив линию подбородка. Джодах убрал со лба Лололошки кудрявые пряди, заправил мешающие за ухо и еле сдерживал восхищенную улыбку. И вдруг замер, когда в чёрных глазах, оставляя за собой яркие хвосты, начали падать звёзды — крупицы хрусталя на чёрном мраморе. Они сияли и падали — одна за другой, соревнуясь, будто наперегонки. Он поспешил выпрямить спину, чтобы не заслонять собой небо, и судорожно втянул воздух, заметив в очах парня ещё больше звёзд.       Удивительно, но Джодах не хотел поднимать взор, — не хотел, просто отказывался, ведь сейчас, когда он видит в столь родных и любимых глазах звездопад, эти мгновения становятся для него самым драгоценным, самым главным сокровищем из всех тех приятных моментов, что когда-либо были в его жизни. В груди ярким, горячим огнём запылала неожиданно любовь. Крылья взволнованно дёрнулись, а хвост слегка распушился. В пурпуре глаз затаилась нежность, которую Джодаху было так неловко сейчас показывать.       А звёзды всё сияли и сияли, всё падали и падали... будто кометы, — оставляя след — след на небе и в чёрной глубине глаз мироходца. Лололошка молчал, старался или дышать через раз, или не дышать вовсе. Когда Джодах замер, парень и сам невольно застыл; застыло и сердце, когда в фиолетовых глазах мироходец заметил искреннее восхищение.       Он смотрел только на Ангела Смерти. Смотрел и лишь через несколько мгновений понял: начался звездопад. Но... Лололошка не переводил взгляд на небо, как и его бог. Они просто молчали и смотрели друг другу в глаза. Пока раздавался тихий шорох травы, шелест перьев; пока в ночной небесной дали падали звёзды; пока дул лёгкий ветер; пока прохлада пробиралась через одежду под кожу; пока тишина окутывала, обволакивала их полностью; пока минуты тянулись вечностью, пока секунды замедлялись; пока сердце пропускало удары.       Лололошка даже не успел понять, в какой именно момент Джодах прильнул к его губам, встречаясь с ними собственными. Не успел понять, когда сам ответил на нежность, когда закрыл глаза и отдался сладостному мгновению, забыв обо всём. В миг в голове стало абсолютно пусто. Не было ни единой мысли, кроме одной-единственной: Джодах и его губы.       Хитрый бог воспользовался растерянностью обоих и украл первый поцелуй маленького мироходца, отдав ему свой. Ночь, отчего-то, озарилась яркими красками: может, от звездопада, а может, от трепета любви в груди.       И пусть веки Лололошки были сомкнуты, Джодах знал, что в его глазах — чёрном, спокойном, глубоком и слишком заворожительном море без дна — сияли и падали звёзды.