Падение

      Люцифер молчал. Молчал недопустимо долго, устремляя свой взгляд в одну единственную точку. Некоторое углубление в адской земле, которое напоминало дыру от очередного метеорита, которым была одарена Земля. И, возможно, можно было бы уверовать в падение метеорита, если бы не тихие стоны боли из этой ямы. Король стоит неподвижно, стеклянными глазами смотря куда-то туда, словно видя все насквозь. – Люц? — осторожно зовет Вельзевул, напоминая, где он. Грех Чревоугодия понимал все точно так же, как понимал и Люцифер.        Спустя считанные секунды блондин побежал. Буквально, как пуля, рванул к яме, как можно скорее забираясь внутрь, наплевав на одежды, которые стали покрываться грязью и чем-то золотым.       На дне лежала…о, во имя Девяти Кругов.       С изломанными крыльями, которые едва ли выйдет восстановить без посторонней помощи, в местами изорванном платье, которое с приятного, бело-фиолетового цвета, стало покрываться золотыми пятнами (Падший с сожалением прикусывает губу, подмечая, что бедняжку протыкали ангельской сталью чересчур много раз), во всей своей, как бы иронично не звучало, красе, перед Королем Ада предстала никто иная, как младший Серафим. – Эмили, — с неописуемым отчаянием в голосе шепчет падший Архангел, опускаясь около девушки, а после едва касается белоснежных волос, с желанием получить хоть какую-то реакцию.       Молодого Серафима Люцифер знал очень отдаленно, можно даже сказать - почти не знал. Когда Любимец Божий поднял Восстание, утягивая в свой план других Серафимов и Архангелов, Эмили была слишком юна, чтобы в полной мере принять происходящее. Для нее подобное было страшной картинкой, которая разломила цветущий Рай на До и После. Да, девчушке было суждено увидеть то, что свершили её старшие братья и сестры. Оказавшись без присмотра, ребенок поспешил на шум, который, стоит полагать, оставил на душе малышки страшнейший отпечаток. Крики, как боли, так и ужаса, капающая, словно ото всюду, золотая кровь и…Грехи. Гордыня и Гнев окутывали чистые души. Святыню поглощали Ложь, Ненависть, Отчаяние и Страх, которые прорывались в души каждого жителя, кому не улыбнулась удача оказаться как можно дальше от этого зрелища.       Хотелось бы сказать «черт его знает как», но следует признать - сам Люцифер не понимал, как в накал страстей, когда им явился Михаил, он заметил малышку Эмили, которую почти задавила паникующая толпа. В один рывок он тогда пересек расстояние между ними, отталкивая девочку назад, стараясь выдавить улыбку, чтобы не испугать ребенка. – Береги себя, глупышка, — словно ничего вокруг не происходило, словно сейчас был обычный Райский день, произнёс тогда Люцифер.       Как же больно сейчас было осознавать, что сберечь себя, для Дьявола все ещё ребенок, не смог. Лежа сейчас в собственной крови, Серафим, едва слышно дыша, с огромным трудом поворачивает голову в сторону Падшего Архангела. На лице девушки застыла гримаса боли, которая смешивалась с едва уловимой улыбкой. Люцифер расправляет крылья, скрывая себя и Падшую ото всех, кто присутствовал на месте Падения. – Эмили, дорогая…за что они, почему…почему тебя? — голос звучал неуверенно и сбивчиво, но мужчина правда не мог здраво мыслить сейчас. Он правда не понимал - почему? – Я, — голос девушки был очень слаб, но она честно пыталась объясниться старшему брату, — я просто хотела как лучше. Я пыталась доказать Сэре, что Небесные порядки, они…не совсем точны. Я же знаю, что среди грешников есть те, кто достоин искупления. У нас же даже, кха-кха, — пока девушка закашлялась, мужчина опустил на её грудную клетку ладонь, стараясь ускорить регенерацию, — даже есть доказательство! Но сестра, она…она просила меня молчать, просила не повторить твою судьбу, — Эмили делает глубокий вдох, который звучал так, словно дышать ей было не то что сложно - больно. — На что я заявила, что, – Падшая замолчала, отводя взгляд куда-то в сторону, явно не желая говорить, что она заявила старшей сестре. – Заявила…что? — осторожно спрашивает Люцифер, поглаживая второй рукой её по волосам. – Что ты не являешься истинным злом, и далеко не твоя Гордыня породила ручьи ангельской крови тогда. Ты же…ты же зачем-то решился мне помочь тогда, — девушка грустно улыбнулась, обращая взор на старшего брата. — Я посчитала, что- – …можешь сама решать, что является злом, а в ком виден свет, даже если противоречишь Отцу, — отвечает за нее Люцифер, ощущая укол вины где-то внутри. Ведь это он зародил в ней эти сомнения. – Гордыня, — через боль засмеялась девушка, возводя взгляд к крыльям мужчины. – О, малышка, — с сожалением тянет Владыка Ада, беря Эмили на руки, стараясь сделать это максимально осторожно, чтобы не причинить ей боль. Крылья снова скрываются за спиной, а Люцифер переводит взгляд куда-то вверх, где ещё видно Божье сияние.       Падшая Серафим на руках едва ощутима ворочалась, стараясь лечь так, чтобы не ощущать дискомфорта от ран, в то время как Падший Архангел стискивает зубы, шипя сквозь них: – Ты слишком давно перестал нести Справедливость, Отче. Или же те, кого Ты поставил во главе, совсем потеряли связь с собственной головой. Да пусть будет так - я приму каждого Падшего, как самого себя, как и велел Ты когда-то брату моему нести людям. Но примут ли они, оказавшись здесь даже без вины, Тебя в свое сердце вновь?       Эмили на его руках лишь сильнее сжалась, словно всем своим видом произнося ответ:                         Нет.