Черная прядь

Под блестящими звездами ночного неба они оказались вдали от толпы. Парень отпустил её губы и приподнял руку, чтобы ласково провести пальцами по белоснежной щеке девушки, та вздрогнула от прикосновения и медленно закрыла глаза, его рука была такой теплой и нежной, именно этого ей не хватало долгих три года. -Я и есть, та самая девушка, к которой вы чувствуете симпатию? Простите, что не могу ответить взаимностью, ведь я не знаю твоей настоящей личности, которая продолжает скрываться за этой маской. - Прошептала Микаса, чувствуя, как ее сердце замирает от волнения.- Покажи мне свое истинное лицо. Парень, опешил от заявления Аккерман и засмущавшись отвернулся, стиснув губы. Он долго молчал и смотрел куда-то в сторону, словно внутри него бурлила борьба между желанием быть откровенным и страхом потерять все. -Я… – начал он неуверенно, смотря прямо ей в глаза. Он хотел сказать ей правду, но не мог найти слов. Он был пленен красотой девушки, ее нежностью и теплом, которые она излучала каждой частичкой своей души и тела. Микаса решила взять ситуацию в свои руки и потянулась к его лицу, чтобы избавиться от уже ненавистной маски, однако парень вдруг отстранился, создавая между ними небольшое расстояние. Его глаза были полны тоски и решимости. Он не смог открыться ей, ведь не знал, как она отреагирует на то, кем именно он является. -Извини…так будет лучше. – произнес он тихо, и, не взирая на ее изумленный взгляд, повернулся зашагав прочь, исчезнув среди гостей и оставив девушку одну под лунным светом. Микаса стояла на месте, ощущая, как сердце словно разрывается на части, она снова осталась одна. Сказка с волшебным принцем закончилась, так и не начавшись толком, в голове было много вопросов. Почему он не мог просто открыться ей? Почему он решил уйти, оставив ее одну после их разговора по душам и поцелуя? Нос начало щипать и слезы подступили к ее глазам, она отвернулась от двери, которая вела обратно в танцевальный зал, не желая, чтобы кто-то заметил и увидел ее слабость. Но горечь разочарования и тоски осталась в ней, как горький привкус на губах от обжигающего поцелуя. Почему она каждый раз остается одна? Слезы ручьем катились по щекам, она не могла их сдержать и просто стояла в одиночестве на балконе. Она снова чувствовала себя одиноким брошенным ребенком, как тогда, когда лишилась первой семьи. Боль, отчаяние, одиночество, разочарование. Микаса не могла больше держаться на ногах от усталости и просто рухнула на колени, благо пышное платье смягчило удар об каменный пол. Она снова подняла голову к небу и начала рассматривать звездное небо, как вдруг, услышала скрип балконной двери в которой стоял какой-то парень, он снял маску и девушка узнала своего лучшего друга. -Армин!- Микаса радостно воскликнула, невзирая на боль и усталость она поднялась с пола и дошла до него упав в его объятия.- Ты тоже меня бросишь? Она снова начала плакать лежа на плече Арлерта, его опешили её неожиданные слова. Он аккуратно приподнял голову Аккерман, чтобы посмотреть ей в лицо и с теплотой в глазах, улыбнулся. -Глупенькая, никогда я тебя не брошу, мы ведь с самого детства вместе, как я могу тебя оставить?- Он говорил все это максимально серьезным голосом, чтобы убедить её в том, что все хорошо и успокоить, а после, вытер черные от расплывшейся туши, дорожки слез.- С тебя сегодня хватит, я тебя отведу в спальню, которую тебе предоставили на эту ночь, вот только нужно узнать какая именно твоя. Он собирался покинуть балкон в ожидании, что она спокойной пойдет за ним, но бросив на девушку беглый взгляд он быстро оценил всю ситуацию с состоянием не стояния Микасы, Армин просто вздохнул и поднял её на руки. Жан вернулся в танцевальный зал, его сердце сжималось от угрызений совести. Он ругал себя за то, что бросил Микасу одну на балконе после всего произошедшего и не раскрыл свою личность, позволив ей снять с него маску, и наконец, опять не смог напрямую признаться в своих сильных чувствах к ней. -Дурак, какой же я дурак, чего именно я так боюсь?- Он продолжал смотреть на двери балкона и собирался уже вернуться, чтобы снова поговорить с ней, как вдруг, увидел что Армин вынес Микасу на руках. Что с ней случилось? Внутри боролось два чувства, волнение за близкого и дорогого ему человека и одновременно с этим, сильная ревность, пусть он и был её лучшим другом детства, это не значит, что он может отрицать их возможную связь. Следующие полчаса, парень не мог найти себе места, он ждал, когда наконец-то Армин вернется в зал и они смогут поговорить, ведь прнимал, что разговор точно будет и его не избежать, он слишком хорошо знал главнокомандующего, как вдруг, к нему подошел маленький мальчик, который был одет совершенно не по возрасту, маленький костюмчик и маленькая бабочка на шее, словно дворецкий, но для него он был слишком мал, ведь на вид ему было всего 8-10 лет, мальчик сообщил ему, что блондин ждет Кирштейна на смотровой площадке замка, именно поэтому, мальчик и был отправлен в роли гонца. Он словно ориентируясь по карте вел его в нужное помещение по высоким и узким проходам замка. И наконец, парень стоял перед дубовой дверью того самого обозначенного места встречи, парень понимал, что Микаса успела поведать Арлерту обо всем произошедшем, да и там без слов все было понятно, ведь как минимум, Жан был единственным мужчиной на балу, у которого отсутствовал пиджак, а у Микасы он магическим образом появился. Парень выдохнул и тихо постучался костяшками кулака, в ожидании услышать разрешение войти. -Проходи, Жан.- Обычно голос Армина теплый и приятный, он всегда умел располагать людей к себе своим обаянием и умением подбирать верные слова, но сейчас, холодные нотки, свидетельствовали о том, что он очень зол, возможно даже в ярости. Пусть обычный человек, который впервые видит Арлерта, не заметил бы этого, Жан, как тот, кто служил с ним с самого начала, уже знал, как именно настроение влияет на голос блондина. По спине Кирштейна пробежали мурашки, очень страшно видеть Армина в подобном состоянии, сглотнув он решился войти. Голубоглазый сидел на скамейке спиной к двери, он смотрел на небо и со стороны казался совершенно спокойным. -Армин, ты меня звал? Что-то случилось? - Жан решил, что косить под дурачка самая лучшая идея, ведь у Конни и Саши это всегда прокатывало, хотя может это потому, что они такими и были. -Жан, можешь объяснить почему я уже не первый раз за эти пару дней нахожу Микасу в странном состоянии? Не твоя ли в этом вина? - Он произнес это тихим и спокойным голосом, Армин продолжал смотреть на звезды, видимо думал параллельно о чем-то своем. - Может ты наконец-то перестанешь мучать и себя и её? На этих словах сердце Жана начало болеть от услышанного, ведь действительно, получается, что он сейчас приносит ей только боль. Но что если она не примет его чувства? Не ответит взаимностью? Они же не смогут общаться как раньше в случае его признания, Жан это понимал и теперь в голове боролись две мысли : первая - оставить попытки добиться её любви и внимания, вторая - продолжить, но уже открыто говорить о чувствах. Жан молча подошел к главнокомандующему и сел на лавку запрокинув голову назад. - Я понимаю, что приношу ей сейчас лишь боль, но…я не могу ни признаться, ни оставить её. Это слишком сложно. - Кирштейн прислонил ладонь к лицу и начал ей тереть, чтобы прийти в себя и наконец-то сделать шаг хоть в одну из сторон. - Жан, решать только тебе, вот только помни, что обратного пути в любом из этих вариантов не будет. Вы больше не сможете общаться так, как это было раньше. И все таки, если ты продолжишь себя так вести с ней, я не знаю что я с тобой сделаю. Я готов драться за неё, она…точнее мы с ней, слишком многое вместе пережили, я хочу защищать её, а твои поступки лишь ранят и без того сотню раз разбитое сердце. - Армин говорил все это тихо, не отрывая свой взгляд от звездного неба, а после вздохнул и молча поднялся с лавки. - Выбери уже что-то одно, Жан. Он молча ушел, оставив Кирштейна наедине с собой и его мыслями.