Клетка

Гермиона со вздохом подошла к кровати, проводя рукой по лицу. Сегодня она особенно устала. Организм явно был против таких тренировок. Зато так… мыслей меньше. Намного меньше. Грейнджер взглянула на кровать, прежде чем в её поле зрения попало письмо, лежащее на тумбочке здесь же. Гермиона нахмурилась. «Миссис Малфой?» — неуверенно позвала она. «Да?» — тут же раздался чуть тихий ответ. «Письмо на тумбочке… это мне?» Гермиона не касалась конверта. Если это не её, то и трогать смысла нет. «Прошу прощения, забыла сказать; пришло утром, пока Вы спали. Да, это Вам. Напишите ответ, если потребуется, но попросите в дальнейшем присылать письма на моё имя. Переписка небезопасна», — Нарцисса явно была против любых писем, но она уважала Гермиону. На это Грейнджер отвечала взаимностью. «Д-да, — аккуратно ответила Гермиона, пока её взгляд не отрывался от письма, — спасибо, миссис Малфой» Грейнджер раскрыла шторы: света было маловато. Затем взяла письмо дрожащими руками и подошла к окну, чтобы получше всё рассмотреть в лунном свете. Пальцы вскрыли конверт и достали сложенный вдвое лист. Гермиона прикусила губу; сердце бешено в груди стучало, пока пальцы всё сильнее дрожали. Грейнджер остановила себя, чтобы выдохнуть. Это не письмо из Ордена. Нет, это не может быть письмом из Ордена… а почему она так уверена? Гермиона чертыхнулась, разворачивая лист. Её сердце замерло, когда она мигом узнала почерк. «Гермиона, Мы не в школьных стенах, и я пишу Вам не как Ваш профессор, а как тот, кто не знает, что происходит. Стоило мне спросить в штаб-квартире, где Вы, как случился хаос — иначе их реакции не объяснить. Я сильно беспокоюсь о Вас и совершенно не верю в эту грубую несуразную фразу мистера Блэка о том, что Вы просто предательница. Я верю, что это не так. Если у Вас есть хоть какая-то возможность связаться со мной, сделайте это. Я буду ждать ответа. И можете не бояться: я буду одна. Ваши отношения с Орденом Феникса явно не так хороши, как были раньше. Надеюсь, что Вы в безопасности С уважением и заботой, Минерва» Гермиона отвела взгляд. Глаза были полны слёз. Сильных и яростно обжигающих. Профессор Макгонагалл… она написала Гермионе. Она беспокоилась о ней, полностью уверенная в её честности. Гермиона сжала пальцами лист, прежде чем резко отпустить его, позволив упасть на подоконник. Грейнджер не могла этого вынести. Она лгала своему профессору. Минерва полностью верила в её правоту. В то, что Гермиона не предала их. Снова… снова она погружается в это… она только ушла от Ордена, только смогла уйти от мыслей, что она предательница. Пальцы сжали волосы, пока Грейнджер склонила голову, задыхаясь от переполняющих её чувств. Профессор Макгонагалл была с ней с самого начала. От первого обеспокоенного взгляда из-за того, какими отстранёнными со всем миром и с дочерью были родители Гермионы, до самой твёрдой поддержки в том, что касалось экзаменов. Именно её горячо любимый профессор была той, кто всегда вставал на её защиту, даже если Гермиона никогда не могла поверить, что защита возможна. Именно она приглашала её на чай, позволяя проверить свои знания рядом с той, кому Грейнджер безоговорочно доверяла. И теперь Гермиона лгала ей, пока находилась далеко не в «опасности», какой можно было бы оправдать её поступки. Лучше бы я просто покончила с собой. Довела бы Беллатрикс, чтоб она меня убила. Лучше бы я умерла, а не причинила бы боль стольким людям. «Мисс Грейнджер» «Всё в порядке, миссис Малфой, — лишь ответила Гермиона, — простите», — она воздвигла щиты, подняв ненавидящий взгляд на окно. Ветер не мог помочь ей и охладить пыла. — Я в комнате, мисс Грейнджер. — Гермиона вздрогнула, резко обернувшись на голос и тут же схватившись руками о подоконник позади, чтобы хоть как-то взять себя под контроль. Она и не поняла, что Нарцисса здесь… Нарцисса стояла в комнате, закрыв за собой дверь. Взгляд её не был уставшим или безразличным. Он был… неописуем… а может, Гермиона устала искать ему название: такие глаза не подчинялись ни одному наименованию эмоций или чувств. — Простите, я Вас разбудила? — Голос оказался хриплым, что заставило девушку сжать руками края подоконника. Нарцисса лишь покачала головой, не отрывая от неё туманного взгляда. — Если я могу помочь, скажите. Если нет… у меня есть зелье, которое поможет Вам заснуть. — Как всегда, голос, не выдающий ничего лишнего. В нём не было чего-то, за что можно было ухватиться, не было слышно «предпочтения» Нарциссы. Гермиона прикусила губу, отведя взгляд. Нарцисса была, как всегда, спокойна и собрана. Она ощущалась как якорь во всей этой буре. Крепкий якорь, за который хотелось ухватиться. Гермиона попыталась смахнуть мысль о том, чтобы сдаться и просто прижаться к Нарциссе физически. Она слишком давно не чувствовала тепла от людей. Дуэли с Беллатрикс давали замену и слабую альтернативу этим ощущениям. Тепло магии, которое могло заменить тепло тела. Если бы Гермиона могла ощутить… Но она не может. Нет, она не позволит себе, чёрт возьми. Она сейчас захотела объятий Нарциссы Малфой? Она никогда не захотела бы коснуться матери её врага, женщины, которая смотрит, как мёртвая. В голове громко-громко бился шум сердца, усталость свинцом лежала на её душе. — Я не могу просить Вас об этом, миссис Малфой, — прошептала Грейнджер, прикрывая глаза. — Я всё ещё не могу принять Вас и довериться Вам. Вы всё ещё чистокровная ведьма со своим высокомерием и эгоизмом. Гермиона попыталась вдохнуть, но это оказалось непростой задачей. Она до сих пор была в Ордене. До сих пор не верила, что больше не увидит Гарри, не окажется с ним наравне, не будет пререкаться с Роном. Не будет с ними. Она до сих пор была на той стороне, где всё однозначно, где нет оттенков серого. Гермиона глубоко втянула воздух, почти жмурясь. Как же отвратительно она поступила. — Я… — Гермиона открыла глаза, чтобы извиниться, просто произнести это тихое «извини», но Нарциссы уже не было в комнате. Грейнджер закусила губу, сдерживая слёзы. Она всё глубже тонула и всё больше утягивала за собой людей.

***

Стук. Гермиона не могла более держаться. Дверь открылась, и за ней показалась довольно сонная Нарцисса. Кажется, ей удалось поспать. Стоило женщине взглянуть на неё, как она отошла в сторону, пропуская девушку. — Зелье не подействовало? — задумчиво спросила Нарцисса, направляясь к подоконнику, чтобы открыть окно и впустить лёгкую утреннюю прохладу. — Я его не пила, — отмахнулась Гермиона. — Мне нужно к камину. Нарцисса обернулась к ней, довольно остро взглянув на девушку. Грейнджер осталась стойкой. — Мисс Грейнджер, Вам ли не знать о том, сколько безрассудства в этой фразе? Гермиона кивнула. Она знала. — Со мной связался… человек, который в теории может помочь, — сказала уклончиво Грейнджер. — И Вы решили тут же броситься к нему. Мудро, — с сарказмом ответила Нарцисса, скрестив руки на груди и опёршись бёдрами о подоконник. Гермиона сжала зубы, отведя взгляд. Она не могла просто сказать: «Я в такое попадала, делаю не первый раз и доверяю себе». Нет, теперь ответственность за совершённое ляжет не только на неё. — Они уйдут сегодня вечером, — тихо и немного мрачно сказала Нарцисса. — В доме никого не будет всю ночь. Воспользуетесь камином в столовой. Малфой направилась в ванную комнату, явно дав понять, что разговор завершён. Гермиона почувствовала волну благодарности: с тем, какие импульсивные поступки она совершала, было очень даже правильно не доверять ей. Гермиона вспомнила, какие слова вчера произнесла. Назвать эгоистичной и высокомерной ту, что сейчас оставляла её в своём доме, рискуя жизнью, и жизнью не только своей, но и своих самых близких людей. Гермиона вышла из комнаты, чувствуя, что в ней всё меньше оставалось её же принципов. Она предавала себя же… Гермиона провела целый день за книгами. Она не могла думать. Каждый раз, когда она позволяла себе размышлять, всё скатывалось в самое ужасное бессилие, ненависть к себе была выше любой рациональности. Было сложно признать, что она просто надеялась на своего профессора, надеялась, что та успокоит её и скажет, что всё в порядке. Гермиона захлопнула книгу. Да твою ж мать… Наконец, в её голове раздалось «они ушли», и Гермиона тут же встала на ноги. Она подавила любые мысли о том, каким безразличным был голос Нарциссы, вместо этого взяла палочку и открыла дверь. Непривычно было это делать так спокойно и уверенно. Гермиона сглотнула, прежде чем сосредоточиться на нужной мысли: к камину, в кабинет Минервы и… и всё… Гермиона пошла к знакомому проходу, слыша, как бешено сердце бьётся о рёбра, с каждым ударом заставляя трещины на костях становиться всё шире и больше. Медленно ступив на лестницу, Гермиона спустилась на второй этаж. Чувство волнения захлестнуло её. Она ведь и правда сейчас идёт прочь из поместья… Гермиона направилась… направилась к столовой, где некогда впервые встретилась с Беллатрикс. Она пошла к камину. Отчего-то ей показалось, что вот сейчас из-за угла выйдет человек в тёмной мантии и убьёт её. Но нет… в столовой было пусто. Гермиона бегло огляделась: казалось, не изменилось ничего. И одновременно с тем изменилось всё… теперь был густой запах табака, алкоголя и мрака… здесь была сама злоба, тьма и злой смех… Гермиона постаралась смахнуть его, тряхнув головой. Быстрым шагом девушка пересекла комнату и подошла к камину. Вдох, выдох.

***

Профессор Макгонагалл закончила с последними бумагами, выдыхая и устало снимая очки, чтобы закрыть глаза, прикрыв лицо руками. В этом году маглорождённых студентов было слегка больше. Это, на самом деле, чуть напрягало: после возрождения их главного врага Хогвартс становился всё опаснее для маглорождённых детей. Минерва поджала губы. Этот курс будет тяжелее. Кажется, последние курсы с момента прихода мистера Поттера в их школу становились всё сложнее. Что же будет ждать их на седьмом курсе… Когда треск в камине дал понять, что кто-то прибыл, Минерва перевела взгляд на часы, прежде чем взять палочку, сжав её в тонких пальцах. Сейчас точно было не время для визитов. Минерва встала из-за стола, снова надевая каблуки, стоявшие под столом, и направилась к двери во вторую комнату кабинета. Дамблдор согласился сделать комнату с камином и креслами для гостей отдельной, чтобы избежать неприятных ситуаций. И теперь Минерва открыла дверь, грозная и готовая воспользоваться палочкой. Этого не потребовалось. Стоило ей увидеть, кто ждал её у кресла, как плечи опустились, а вздох сорвался с тонких губ. Она опустила палочку и поспешила к гостье. Гермиона подняла голову, улыбнувшись и встав с кресла, и оказалась шокирована тем, что профессор, подойдя к ней, обняла её. Пальцы запутались в каштановых волосах, пока Минерва прижимала к себе девушку, чувствуя, как спадает вся её тревога, а усталость отходит на второй план. Гермиона обняла женщину, почувствовав, как тепло становится от этого контакта. — Ты жива, — прошептала Минерва, выдыхая. Это был её главный страх последние дни: узнать, что Гермиона погибла, оставшись одна. Конечно, была полная уверенность, что девушка не позволит кому-то так просто убить себя, но всё же… всё же война была не той силой, которой могла сопротивляться Грейнджер. — Да, профессор, — улыбнулась Гермиона, расслабляясь. Минерва осмотрела её, успокоившись лишь тогда, когда Грейнджер уверила, что она не ранена. — Так что произошло? — Нервозность явно начала проступать заметнее вместе с шотландским акцентом. Гермиона отвела взгляд. Начиналось самое тяжёлое. Минерва подтолкнула её к креслу, магией двигая своё чуть ближе. Она села, сосредоточив ясные и зоркие глаза на ученице. — В Отделе тайн, — прошептала Грейнджер и тут же поняла, что каждое слово будет даваться с особым трудом. — Меня похитила Беллатрикс Лестрейндж, — всё же собралась с силами девушка. Минерва кивнула. Это она знала и была в шаге от того, чтобы броситься её искать самолично: весь Орден действовал медленно в силу ранений и шока. Гермиона сделала глубокий вдох, но получилось не очень хорошо. Она медленно пыталась совладать с собой. Что бы с ней ни происходило, это выглядело уже так, словно она ребёнок малый. Минерва почувствовала, как сердце ускорило бег, и взяла девушку за руку, с беспокойством вглядываясь в её лицо. — Что случилось? — прошептала Минерва, всё больше одолеваемая тревогой. Гермионе хотелось взмолиться, чтобы профессор просто дала ей время в тишине. Но вместо этого Гермиона насилу продолжила говорить: — Меня похитила Беллатрикс, — повторила она, выпрямляясь и сжимая кулак, чтобы почувствовать боль и хоть немного прийти в себя. — Похитила потому, что у меня есть родственная душа. Рука, что нежно сжимала её ладонь, дрогнула, пальцы ослабили хватку. Гермиона медленно убрала руку. Она чувствовала, как одолевает её чувство тошноты. — К-кто… — Минерва явно сомневалась, что хочет знать. Верно… среди Пожирателей родственная душа… Гермиона не знала, большое ли облегчение принесёт, рассказав правду. — Нарцисса Малфой, — всё же сказала она, прикрыв глаза. Шок, отразившийся на лице Минервы, был громче любых слов. Верно. Она не могла такого предугадать. Макгонагалл отлично помнила Нарциссу и студенткой, и матерью. Лёд во взгляде с годами крепчал, становился сильнее. Она жена Люциуса, она сестра Беллатрикс… она родственная душа Гермионы. — Вы… много знаете о связи душ, профессор? — осторожно спросила Гермиона. Может, стоило начать не с этого? Минерва коротко кивнула. Она знала, пожалуй, больше многих. — Встречей вы скрепили эту связь, — прошептала Минерва, глядя сквозь Гермиону. Девушка кивнула. — И… и ты рассказала Ордену… Грейнджер снова кивнула. Сложно давалось прочесть профессора. Женщина выглядела сдержанной, но в её глазах отражались сотни мыслей и размышлений. — Ты знаешь, как избавиться от связи? — Минерва сосредоточила взгляд на девушке. Сердце Гермионы упало. Избавиться… Почему все они стремились избавить еë от связи? Глупый вопрос… связь казалась неправильной, с неправильным человеком и в неправильное время… Гермиона отвела взгляд. Была в ней та часть, которая хотела цепляться за эту связь. Эта часть не хотела отпускать Нарциссу. — Гермиона? — аккуратно позвала Минерва, чувствуя, что было что-то тревожное помимо этих новостей. — Я больше не на стороне Ордена. — Голос Гермионы окреп. — Я больше не являюсь членом Ордена. — Я поговорю с Сириусом, — тут же заверила Минерва. Ради бога, она видела, что Сириус оставался глупым мальчишкой временами. — Нет, профессор, Вы не поняли. — Взгляд окаменел. Гермиона была решительна. — Я оставила Орден. Я не ушла из Малфой Мэнора, пока была возможность. Я общалась с миссис Малфой свободно и без злобы. Я ушла от Ордена, профессор. Теперь это не моя сторона. Профессор смотрела на свою лучшую ученицу и не могла вымолвить ни слова. Гермиона была тверда в том, что говорила, она была нечитаема. Надежда на то, что девушка лжëт, была совершенно мала. Потому что с такой твёрдостью не лгут. — Так это правда? — Она медленно расправила плечи. Взгляд крепчал. — Сириус назвал Вас предательницей, мисс Грейнджер. Гермиона сжала кулаки до боли. Голос профессора оброс намёком на её строгость. Строгость, которой Гермиона так боялась все эти годы. — Да, профессор. Я предала Орден. Минерва отвела взгляд. Она была гриффиндоркой, была деканом своего факультета и ценила преданность. Это храбрость — остаться на своей стороне сквозь невзгоды и жизнь. Она знала, когда нужно отодвинуть свои чувства. Она знала, что нельзя всегда быть уверенной в людях. — Почему Вы пришли сюда? — Голос оброс чуждой для неё сталью. Даже в моменты злости Минерва не звучала так. — Потому что я думала, что мне не придётся говорить это, — отстранённо ответила Гермиона. — Так Вы солгали? — выгнула бровь Минерва, чуть приподнимая голову. — Нет. Повисло молчание. Напряжённое и сковывающее. — Это Ваш выбор, мисс Грейнджер. Вы можете покинуть замок. Не советую возвращаться сюда в надежде на тёплый приём. Профессор Макгонагалл вышла из комнаты, оставив Гермиону в тишине. Сердца обеих разрывались.

***

Гермиона готова была упасть на колени. Готова была молить Нарциссу Малфой о прощении. Готова была сделать что угодно, чтобы увериться, что Нарцисса простит еë ужасные лживые слова. Гермиона слепо шла на второй этаж, не зная, чего хочет, рухнув на колени прямо на лестнице. Грейнджер не видела ничего; не могла больше ничего видеть, кроме пятен ненависти. Она впервые почувствовала панический страх от понимания, что осталась абсолютно одна. Полностью одна… Еë трясло, в груди ужас сложился змеёй, оскалившей свои клыки. Она не могла пошевелиться, словно все силы оставили её. Где-то далеко, но немыслимо близко Гермиона услышала «…вдох», тут же, как по команде, рвано вдохнув всей грудью. Она содрогалась от боли, но продолжала бороться, продолжала попытки вырваться из кокона страха, ужаса, боли. Она пыталась цепляться за сознание, но не могла. Гермиона точно была не в порядке. Она точно не могла больше держаться.