Клетка

Может, это снова страшный сон? Везение дважды и мозг, уже потерявший все силы? Да, лучше так. Тишина. Нет ничего, что способно разрушить тишину… Нет ничего страшнее тишины. Тепло. Чьë? Оно опасно? Стоит бежать от тепла? Нет… родное тепло… мягкое… нужное. Нарцисса открыла глаза. Она в своей комнате. Она здесь. Они там. Нарцисса повернула голову влево. Ничего. Здесь тоже пусто. Он не пришëл. Нарцисса посмотрела вправо. Тепло… страшно… она здесь… Глаза не могли оторваться от тела рядом. Гермиона. Рядом лежала Гермиона… лежала, прижавшись к её боку, и спала… спала? Точно ли? Паника затмила разум. Нарцисса резко поднялась на локтях и перевернула девушку на спину, чтобы схватить запястье. Пульс, пульс, пульс… подтверждение… Гермиона проснулась, резко открывая глаза и быстро хватая палочку из-под подушки. Она замерла, когда увидела безумные глаза напротив. Жива… Гермиона ещë жива… Гермиона медленно приподнялась на локте, позволяя женщине держать её за запястье. — Нарцисса? Всë хорошо? Нарцисса не могла говорить. Тошнота кружила голову. Кровь… она словно пила ту кровь. Она убила его. Гермиона села прямо, убрала палочку на место. Она взяла руки Нарциссы в свои. — Нарцисса, — прошептала она в беспокойстве. Нарцисса не могла говорить. Она встала с кровати, отпуская еë запястье. Убила его… Нарцисса прошла в ванную. Побежала. Скорее… Гермиона поняла, что на собрании произошло что-то по-настоящему ужасное… Беллатрикс, принеся Нарциссу сюда, не смогла и слова сказать… Это вызывало дрожь… это было страшно… Нарцисса сжимала пальцами края раковины, глядя в глаза напротив. Безумные… Ужасные глаза… глаза убийцы. Из-за неë он мëртв. Она убила его… она… Холодная вода обожгла кожу, заставила потерять дыхание после резкого вдоха. Казалось, что из неë что-то выбили. Жёстким ударом выбили из неë всë. Нарцисса словно очнулась… Гермиона смотрела, как женщина выходит из ванной комнаты. Она была явно потеряна, но пыталась сосредоточиться на текущих задачах. — Ты можешь идти. Угрозы больше нет. Еë голос слишком тих, чтобы звучать сильно. Она слишком ослабла, чтобы быть сильной. Растеряна, не знает, как быть. Гермиона сползла с кровати, спеша к Нарциссе. Женщина закрыла глаза, когда Гермиона обхватила пальцами её плечи, не позволяя уйти. Нарцисса напряжена, у неё сердце бешено бьëтся. — Нарцисса, что случилось? — мягче, нежнее. Женщина медленно расслабила сжатые кулаки. — Рудольфус мëртв. Гермиона вздрогнула. Еë твёрдость ломалась, пока она неверяще смотрела на женщину. Но… но сейчас важно иное… для Гермионы важно иное, и она собирается действовать так, как важно ей. Плевать на то, как это бестактно и неправильно. Плевать, потому что на другой чаше этих весов Нарцисса. Её сильная Нарцисса, которая на её глазах разваливалась на части. Гермиона отвела еë к креслу, дожидаясь, пока женщина сядет. Девушка призвала виски, наполнила рокс и только потом медленно опустилась на колени. — Порядок, — выдохнула Нарцисса, но рокс взяла. — Я… я буду в порядке. — Я знаю, — кивнула Гермиона, глядя на женщину внимательно. — Но позволь побыть здесь. Просто рядом. Нарцисса смотрела на неё туманно… Взгляд этот ощущался особенно мягким, долгим. — Он… Он узнал всë. — Нарцисса сделала глоток виски. — Узнал о предательстве из газеты. Конечно… это прозвучало логично. Прозвучало ожидаемо… — Змея… убила его. Гермиона ощутила лëгкую тошноту. Это было отвратительно… — Он мëртв… Гермиона дала ей время. Самое меньшее, что она могла ей дать, это время. — Он прочëл газету лишь после того, как узнал о… о том, что я сделала. Рудольфус мëртв из-за меня. О, чёрт… Гермиона точно не была готова к такому. К такому невозможно быть готовой… — Нарцисса, — прошептала девушка, с мольбой глядя на женщину. Нарцисса снова сделала глоток виски. — Не важно. Дай мне время. Гермиона опустила глаза. Снова… — Ты не виновата, — сказала Гермиона почти шёпотом, сжимая край юбки Нарциссы. Нарцисса молчала. Она знала. Знала, но осознать это тяжело, уверить себя в этом тяжело. Гермиона больше ничего не говорила, позволяя Нарциссе остыть и хоть немного восстановиться. — Всë будет хорошо. — Нарцисса закрыла глаза, медленно восстанавливая дыхание. Гермиона не знала, уверен ли вообще кто-то из них в этом. Она встала. — Я… могу остаться? Просто побуду здесь. Нарцисса открыла глаза и рассеянно кивнула. Она всё ещё была немного потеряна и погружена в свои мысли. — Разумеется. Гермиона протянула руку и взяла ладонь Нарциссы в свою, нежно сжав холодные пальцы. Нарцисса медленно выдохнула, сжимая руку Гермионы в ответ.

***

Нарцисса открыла дверь. У неё голова целый день кружилась, и не покидала ни на секунду тошнота. Ей стоит сделать это сейчас, когда она в состоянии думать. Нарцисса открыла дверь. Беллатрикс здесь. Она жива… Легче не стало. Она смотрела пусто, сидя на подоконнике. Непривычно было видеть еë в пижамных широких штанах и свободной кофте. Это казалось неправильно-печальным. Грустным. Пустым. Женщина повернула голову к дверям, и глаза её потемнели в пустоте. Нарцисса закрыла за собой дверь и пошла особенно медленно. Беллатрикс смотрела куда-то в подоконник, не смея поднять глаза. — А я радовалась, — прошептала глухо она, и прозвучал этот шёпот особенно больно, особенно сухо. Нарцисса не сомневалась более, когда подошла к ней ближе. — Не трогай, — прошептала женщина, и Нарцисса приняла её выбор, лишь молчаливо глядя на тёмные густые волосы. — Он просто убил его. Просто убил, словно ничего не значили все эти годы. Голос Беллатрикс дрожал в страхе. Она сжала кулаки, а Нарцисса почувствовала топящую её боль. Губы Беллатрикс подрагивали, и она поджала их, чтобы успокоить дрожь. Рудольфус был на Его стороне долгие-долгие годы… он пришёл к Нему с покорной верностью и раскрытыми напоказ ранами, позволяя оценивать их, позволяя ранить снова и снова… Пришёл за свободой и шансом на месть… Нарцисса помнила тот день, когда Рудольфус пришёл к ней с окровавленными руками, как грязно-довольно он ухмыльнулся со словами «не моя» и закурил. В тот день газеты объявили о смерти Адельрама Лестрейнджа. В тот день Рудольфус отомстил своему отцу. — Неужели… всё это было ложью? — произнесла тихо и потерянно Беллатрикс, разжимая кулаки; её пальцы тоже дрожали. Она смотрела на них, и Нарцисса знала, что Белла почти видела на них всю пролитую ею кровь. — М-мы просто оружие? Просто… просто солдаты… Его армия… Нарцисса хотела уберечь сестру от этого. Хотела, чтобы одна из них осталась с верой в то, что всё это — не вязкая паутина. И всё же женщина не могла лгать, когда услышала этот прямой вопрос, это прямое отчаяние. Нарцисса аккуратно опустилась на колени. Нарцисса видела, как злость путается со страхом, непониманием — и такая ужасная смесь чувств в одной только фигуре Беллатрикс… Слишком, слишком много… Нарцисса привлекла к себе внимание спутанного, безумного взгляда. Нарцисса не могла произнести ни слова ещё некоторое время, это было просто невозможно. Ей казалось, что перед ней её маленькая Белла, которая приходит в её спальню, чтобы найти успокоение и тишину, чтобы заснуть с ней в тепле, слушая, как Нарцисса читает. Белла, которая терпеть не может книги, но любит голос сестры. Которая ненавидит быть слабой, но плачет в тёплых руках, шепча, что не может так. Белла, которая винит себя в том, что она не сильная, но позволяет себе окунуться в шёпот Нарциссы о том, какая она молодец, какая она сильная девочка. — Белла, — прошептала Нарцисса, и голос её всё же хоть немного возвращает женщину из мыслей. Их обеих. — Моя милая Белла… Нарцисса прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы прийти в себя, взять себя в руки. Она всё же окрепла и набралась сил, закрыла глаза на мгновение и глубоко вздохнула. — Да, Он… Он лгал. Лгал, чтобы получить в свои руки… — Нельзя. Нельзя так грубо… нужно мягче… сдержаннее. — Он лгал, чтобы набрать людей. Понимаешь… для таких, как Он, самое важное — достижение своих целей… Такие ни перед чем не остановятся, пока не добьются своего… Беллатрикс нахмурилась, поджимая по-детски губы; казалось, что обида наполняет её всю. Она часто заморгала, глядя на подоконник. — Ему… плевать? Плевать на меня, на всё, что я делаю ради него? Нарцисса почувствовала позади себя катастрофически большую волну последствий своих слов, того, что она открывает эту правду… — Да, Белла, — сказала она, глядя в родные глаза, когда те метнулись к ней. — Он ценит тебя как бойца. Но не как человека. Не так, как ценишь Его ты. Беллатрикс дёрнулась, полностью поворачивая к ней голову. Её руки крепче сжали колени. — Ты врёшь? — Шёпот этот током прошёл по телам. — Врёшь же? Нарцисса хотела бы… хотела бы, чтоб это было ложью. Она покачала головой, и ногти Беллы впились в кожу, женщина задышала глубже. Её взгляд стал жёстче, тяжелее от переполняющих эмоций. Всё её тело начало дрожать от напряжения. — Ты… нет, это всё ты… точно ты… — горячо прошептала она, пока её плечи словно заострились от напряжения. Её брови свелись к переносице, словно в страхе и ужасе. В неверии. — Это всё ты… ты всё сделала. Сейчас просто пытаешься добиться чего-то своего… опять. Опять просто лжёшь, исходя из своих целей… И с Рудом подстроила всё ты… да, точно… ты же терпеть его не могла… Беллатрикс поднялась во весь рост, делая шаг в сторону, и Нарцисса продолжила смотреть туда, где только что она сидела. В горле появился ком, руки Нарциссы задрожали. Беллатрикс и не нужно было провоцировать. — Это всё ты! — повысила та голос, что прозвучал так по-детски обиженно... — Ты… конечно, чёрт подери, ты! И Руд, и… и… Голос дрожал, Беллатрикс задыхалась, глядя на Нарциссу сквозь слёзы. Нарцисса молчала. Молчала, глядя на подоконник. — Чего молчишь? Я права, да? — Слёзы заполнили глаза. — Предать меня решила? Спустя годы клятв? Я ради тебя… я только тебе доверяла, а ты решила предать?! Беллатрикс уже сорвалась на крик, и он бьёт их обеих по ушам, раздаётся гулом в рёбрах. Беллатрикс резко направилась к двери, горячо и ужасно часто дыша. Её разум затмила паника, отчаяние, ярость, желание ненавидеть. Ненавидеть кого угодно, но не того, кого она так любит… Её запястье резко обхватили пальцы, дёргая от двери. Нарцисса развернула её грубо, резко притягивая к себе. Беллатрикс сопротивлялась, рявкнула, словно защищающаяся собака. Злая, дикая… Она кричала «пусти», «не нужно мне это», но она никогда по-настоящему не умела сопротивляться Нарциссе. Она затихла, когда Нарцисса прижала её голову к своему плечу. Гнев и ярость сменились слезами. Руки стиснули плечи Нарциссы, но теперь с невыносимым отчаянием, нежеланием отпускать. Нарцисса нежно провела рукой по её спине, ощущая, как пальцы цепляются за рубашку, как они дрожат, но впиваются мертвецки сильно. Глаза Нарциссы полны слёз. — Я не могу, — прошептали губы Беллатрикс… шёпот затих во всхлипе. Нарцисса почти инстинктивно ответила: — Ты сильная, Белла. Ты проделала долгий и большой путь. И ты проделала его, веря своим образам. Он не сделал для тебя ничего. — Нарцисса говорила тихо, боясь, что голос выдаст слёзы и её слабость. — Не говори так. Как только слова слетели с губ, Беллатрикс осеклась, потому что здесь… здесь Нарцисса права… Волосы Беллатрикс задели остро лицо Нарциссы, когда она опустила голову чуть ниже, утыкаясь носом в плечо женщины. Та нежно гладила её по голове. — Ты действительно справилась со всем сама, без помощи, слышишь? Беллатрикс ничего не сказала, и Нарцисса отстала от неё: Белла сейчас была не в состоянии. Совсем не в состоянии. — Если хочешь, можем хотя бы этот вечер побыть в моей комнате. Там Гермиона, — предложила Нарцисса. Она не признается в этом, но ей просто страшно слышать тишину и молчание Беллы. Беллатрикс некоторое время не отвечала, но всё же потом кивнула. Нарцисса закрыла глаза, убедилась, что её собственная дрожь полностью стихла, и наконец аккуратно отстранилась, чтобы взглянуть в лицо женщине. Её руки обхватили щёки Беллы. — Сегодня не думай об этом. А если захочешь поговорить обо всём позже, то приходи ко мне в любое время. Беллатрикс кивнула, а её глаза покрылись лёгкой тоской, пока слёзы блестели на бледных щеках. — Прости, что обвинила тебя в этом… я просто… мне нужно время… — негромко и виновато произнесла Белла, и в её глазах отразились сожаление, отчаяние. Нарцисса прекрасно это понимала. Она лишь покачала головой. — Всё в порядке. Переодевайся и приходи. Я попрошу эльфов приготовить чай. Нарцисса оставила Беллатрикс и вышла из её комнаты. Голова жутко болела. Казалось, будто стоит ей лечь, как она уснёт и проспит две недели. Нарцисса вздохнула, прежде чем открыть дверь в свою комнату и зайти. Гермиона в её комнате не отрывала взгляда от окна. Нарцисса закрыла дверь, её глаза зафиксировались на Гермионе. Так успокаивающе было видеть её здесь... — Всё в порядке? — задумчиво спросила она, видя тоску девушки. Гермиона повернула к ней голову и слабо кивнула. — Беллатрикс? — Придёт сюда. Если хочешь, можешь остаться, — сказала Нарцисса, проводя рукой по волосам. Гермиона снова кивнула. Странно всё это… Гермиона виделась с Рудольфусом лишь единожды: на вечере в образе Катрин, и не знала о нём ничего. Странно было реагировать так на это известие. Пока Нарцисса и, явно, Беллатрикс погрузились в полный топящий их мрак, Гермиона не могла распознать свою реакцию. Радости не было. Даже если это Пожиратель смерти, насильник и ужасный человек, радости нет… Может, она была бы, не знай Гермиона все «но» в его истории. Не знай она, что пришёл Он к этому мраку через боль. Но ведь это его не оправдывает? Но вызывает понимание и сочувствие волей-неволей… Может, Гермиона просто слишком погрязла в осознании, как всё неоднозначно в чёрных и белых цветах. Гермиона вздохнула, закрывая глаза и проводя рукой по волосам.

***

Беллатрикс была молчалива. Она пила чай, держа кружку двумя руками, буквально вцепившись в неё. Она смотрела в пол, не говоря ни слова. Она сидела в кресле с пустым взглядом. Нарцисса стояла у окна. Ей так было проще, легче. Она находилась молчаливо рядом с ними обеими, и этой компании хватало, чтобы тепло опустилось на их плечи мягким одеялом. Гермиона держала книгу больше для того, чтобы занять руки и не смотреть на женщин. Девушка прекрасно понимала, в какой ситуации оказалась Беллатрикс, и специально не смотрела на неё, чтобы создать тот малейший комфорт, какой она могла дать ей сейчас. — Он был ужасным, — мягко рассеяла тишину Беллатрикс, и Гермиона всё-таки повернула к ней голову, пока Нарцисса продолжала смотреть в окно, опираясь руками о подоконник. Взгляд Беллатрикс всё ещё блуждал туманно по полу. — Ужасным напарником, мужчиной… — продолжила женщина, говоря медленно. — Не уважал никого, вечно был вспыльчив, яростен… насиловал женщин и… детей. Он был отвратительным человеком. Гермиона снова повернула голову к книге, опуская взгляд на свои руки. Стало гадко на душе. — Но мальчиком, ребёнком, а потом и... моим мужем... он был прекрасным… — Голос Беллатрикс теперь казался чуть теплее. Так согревают воспоминания. — В Хогвартсе даже оставался хорошим… даже со своим отцом. Даже… слабых защищал… Гермиона смотрела на свои руки в полумраке. Нарцисса наблюдала в окно за семьёй гиппогрифов, вышедших из леса… — Мы однажды… гриффиндорцам отомстили за травлю какого-то слизеринца… он… хорошим раньше был… да и со мной… он… Нарцисса смотрела в никуда. Она больше ничего не видела. Гермиона же видела всё больше. За окном уже темнело, закат пробирался кровавыми полосами, изрезанными облаками на макушках деревьев. Тёмный закат, совсем нерадостный. Дом окрасился тишиной, и никто в этот вечер не позволил себе веселья. Разве что один человек безмятежно и спокойно улыбался. От одной мысли накрывала тошнота.