The last stream

— Любимые, спасибо за донаты! — Хёнджин вновь натягивает фальшивую, но всё же милую улыбку, показывает разные жесты, типа сердечки, и одновременно поправляет свои большие наушники с цветной подсветкой и кошачьими ушами. М-да, ему приходится строить из себя непонятно что, откровенно так позориться, корча очередную смазливую мордашку. Его тошнит от всего этого. Однако это единственный источник нехилого заработка. Люди ему платят, потому что он красивый. Потому что он якобы интересный и смешной, играя в разные игры на стримах. Хёнджин сам не понимал, чем он так приглянулся аудитории в пятнадцать миллионов человек. Блять, это же пятнадцать чёртовых миллионов. Это огромное количество людей его любит, делает нарезки с его стримов, рисует арты, пишет про него чуть ли не отдельные франшизы, где Хёнджин перетрахался со всеми его, так сказать, коллегами. И, самое главное, это огромное количество людей платит ему. Не пятнадцать миллионов за трансляцию, конечно, но деньги до безумия хорошие. Даже когда приходят самые мерзкие донаты, типа: «помурчи🥹», внутренне Хёнджин воротил нос, но всё равно выполнял всё. Ну, в самом-то деле, кто не согласится помурчать за тридцать долларов? Лёгкие деньги. Надо же быть настолько отбитым, чтобы кидать деньги какому-то парню, просто чтобы он помурчал. Бред же. — Оу, новый донат! Целых сто баксов? Детка, да ты богат! — увидел уведомление Хёнджин от пользователя @MrLee. — Что тут… — щурится стример. — «Побудь моим парнем пятнадцать минут»? Милый, да без проблем! И как мне тебя называть? «Боже, меня сейчас стошнит!», — думает Хёнджин, почти незаметно морщась. Следом пришёл ещё один донат, уже сто пятьдесят долларов: «Так и называй. Мистер Ли». — Понял, мистер Ли! Как у тебя дела, мистер Ли? — спросил Хёнджин, уже заходя в игру. Неприятно было осознавать, что ему придётся отрабатывать двести пятьдесят баксов. Да даже больше, это ведь точно не последний донат. Хёнджин решил поиграть в хоррор. Главный герой попадает в заброшенную больницу с кучей призраков. Нужно разгадать все загадки и выбраться оттуда. Конечно, без тысячи скримеров не обойдётся. Классическая страшная игра, после которой будут вируситься моменты с трансляции, где Хван особо смешно пугается, дёргаясь и крича во всё горло. Хёнджин только начал ходить по тёмной больнице, как пришло ещё одно уведомление от @MrLee: «У меня всё отлично, когда я вижу тебя». Мерзость. Почему-то Хван представил толстого и потного мужика по ту сторону экрана. Но в то же время как-то мило, что ли. Хёнджин даже естественно улыбается, на секунду отрывается от игры и включает специального голосового бота, который озвучивает все приходящие донаты, чтобы Хван не отвлекался на их прочтение каждый раз. — Как мило, мистер Ли! Люблю тебя, мистер Ли, — Хван сказал это со странной ноткой в голосе, которую уловил только он сам. Хоть Хёнджин и говорил подобное тысячи раз, ему всё равно как-то неловко, ведь искренне он давно никому такого не говорил. Даже проснулась мимолётная тоска по его прошлому с любимым человеком рядом. Ладно, прошлое на то и прошлое. После этих слов он боялся заглянуть в сумму доната, поэтому наконец нормально начал игру. Хоррор скучный. Даже в какого-нибудь «Слендермена», который был актуален Бог знает когда, было бы играть интереснее и страшнее. Хван даже очень «мемно» не кричит, да уж. В процессе он не заметил, что донаты приходят исключительно от этого мистера Ли. А ещё не заметил возмущения других подписчиков в быстро летящем чате. «Не могу прожить и минуты без тебя». «Я так люблю тебя». «Ты такой красивый!» «Вот бы ты был моим парнем вечность». А ведь смущает же. Чёрт, Хёнджин покраснел до невозможности заметно. — Ты такой милый, мистер Ли! — улыбается Хёнджин, до этого сказав ещё чуть ли не сто подобных фраз, играя в хоррор. Он наконец отвлекся от «очень страшной» игры и посмотрел на суммы донатов от преданного фаната. Хван прибыл в шок, внутреннее он уже выл от радости, как волк на луну, ведь насчитал в районе тысячи долларов. Нужно продолжать в том же духе. Правда, пятнадцать минут почти подошли к концу. И об этом напоминал весь чат. — Я так рад, что ты мой парень! К сожалению, пятнадцать минут уже закончились… Но я всё равно тебя люблю! «Нет-нет-нет! Позволь быть твоим парнем навсегда!». — Прости, но навсегда точно не смогу… — трёт затылок Хёнджин. Да уж, какой же кринж, — думал он. — Похоже, нам придётся расстаться, — хоть и этот мистер Ли хорошо так пополнил его кошелёк, продолжать этот цирк он не может. Всё-таки Ли не единственный, кто кидает Хёнджину деньги, правильно? «Расстаться?!». — Прости-прости, но да! — Хёнджин изображает жалость. Ему глубоко плевать на этого мистера Ли. Хван, в отличие от самого Ли, думал, что это всё шутки. «Ты пожалеешь об этом, Хван Хёнджин!». На секунду стало как-то не по себе. Хёнджин никогда не озвучивал на аудиторию свою фамилию. Но быстро отбросил страх, ведь вспомнил, что когда-то уже палили его старинные и забытые странички в Твиттере и Инсте, где и была его фамилия. Тогда Хёнджин себя ругал за то, что сам забыл про эти странички, так ещё и фамилию не убрал. Он хотел, чтобы про него не знали хоть что-то. Но.. Похоже, фанаты не знают только его домашний адрес. Хотя… Кто их знает. Резкий скачок напряжения. После этого доната электричество отключилось на несколько секунд. Кромешная темнота во всей квартире проела в Хване много маленьких дырочек. Это просто страх неожиданности. Выдохнув, Хёнджин огляделся. Свет включился. Слава Богу. Стрим прервался, пришлось подключаться снова. Хёнджин списал всё на грозу за окном, что яро о себе напоминала частым громом, сверкающей молнией и стуком от своих огромных капель. — Ребят, вы тут? Простите, что-то с электричеством! — оправдывается Хёнджин, смотря, как зрители заново заходят на трансляцию. — Я посижу ещё немного и пойду спать. Всё-таки поздно уже, да и гроза что-то усиливается. Из-за неё скачки все эти. Быстро пришёл новый донат от @MrLee: «Думаешь, это всё гроза?», — озвучивает бот. Хоть и голос бота бездушный, в нём всё равно слышится что-то… плохое. Пугающее. Хёнджин просто себя накручивает. — Ну… Конечно, гроза! В Нью-Йорке часто такое бывает, — Хёнджин хмурится, стараясь скрыть свой страх. Он оправдывается больше перед собой, нежели чем перед загадочным Ли, успокаивает себя, думает, что всё так и есть. Но он ошибается. «У тебя такой хороший английский для корейца. Помню, каким малышом ты был, живя в Сеуле. Помню, как ты поругался с родителями и после переехал сюда. В яркую Америку, полную перспектив и возможностей», — мужской голос бота кажется всё кровожаднее. Хёнджин сильно сглотнул. Как. Откуда мистер Ли знает это? — Оу, откуда ты это знаешь? Я начал стримить уже в Америке и никому про своё прошлое не рассказывал, — Хван сильно напрягся, это слышно в его голосе. Тем не менее, он прав. Ни на каких интервью, ни на стримах, нигде. Нигде он не говорил о том, что всё детство прожил в Сеуле. Капелька пота стекла по правому виску. — Скажи, мы знакомы в жизни? Думаю, ещё и давно, да? Руки трясутся, а глаза нервно бегают. Игра уже давно не волнует, Хван вернул своё изображение на полный экран. Теперь фанаты могли разглядеть его напряжение вдоль и поперёк. «Оу, ты меня не знаешь. Наверное. Или просто не помнишь. Кто тебя знает. Зато я знаю про тебя очень много. Точнее, всё! Старый домашний адрес, где сейчас живут твои родители. Да-да, я знаю, что они остались в Сеуле, а не живут в Нью-Йорке недалеко от тебя, как ты об этом рассказываешь. Знаю твою милую собачку Кками, которую ты раньше выгуливал каждый вечер. Гулял по своему району в Сеуле, м-м-м, романтика. Знаю номер твоей старой школы. Знаю, что тебя задирали там парни из классов постарше, а потом ты и сам стал задирать всех. Знаю то, как ты из кожи вон лез, чтобы выучить английский и найти хоть какие-то деньги. Искал, искал заработок… И в итоге стал зарабатывать таким мерзким способом. Корчишь милые мордашки и получаешь сотни, а то и тысячи баксов! Но таким ты мне нравишься гораздо больше! Послушный, лишнего не скажешь, лишь бы тебе перевели хоть цент! Знаю твоего бывшего парня Джисона, о котором ты умолчал, чтобы фанаты не ревновали тебя». Пиздец. Это уже совсем не шутки. И что в такой ситуации вообще делать? Перечить? Опасно. Мистер Ли знает слишком много. И Хёнджин уже перестал сомневаться в том, что тот скачок электричества — дело рук этого Ли. И страшно представить, что будет дальше. Это не похоже на какой-то глупый розыгрыш, как думают зрители и заполняют комментарии: «постанова», «хёнджин так хорошо играет страх!», «Хёнджин, ты мне изменяешь??😳😳» и так далее. Хван и сам хотел верить, что это всё лишь постанова, но нет. Ему слишком страшно, страх неприятной и резкой волной накрывает с головой. Конечности ледяные, всё худое тело стримера бросает в мелкую дрожь. Бот начал опять озвучивать новый донат, но Хёнджин не слушал: уши заложило от страха. Голову заполонило столько ужасных мыслей, что Хван подорвался с места и заблокировал мистера Ли. Вмиг стало спокойно. Рвано дыша, стример отбросил большие наушники, зарылся руками в своим тёмные длинные волосы, убрал прилипшую чёлку со лба. Прижав колени к себе, парня продолжало трясти. Кто этот чёртов мистер Ли? Старый знакомый? Тот, кого Хёнджин задирал в школе по детской глупости? Или… сталкер? Да ну, не может быть. Кем он был в средней школе, чтобы за ним следили? И продолжали следить по сей день. Не мог же Хёнджин быть настолько привлекательным в, например, пятнадцать лет? Или мог… Может, причина в другом? Чат разделился на два лагеря: «хёнджин, не волнуйся!ㅠㅠ» и «когда этот пранк уже прекратится, и хёнджин будет играть?». Но Хван не наблюдал ни за одним из них. Ему страшно. Не отдышаться. Новых донатов, вроде как, больше нет. Хёнджин впервые рад этому. Пора заканчивать стрим. Сейчас он выпьет горячего чая, завернётся в плед и успокоится. Всё будет хорошо. Тонкие пальцы уже потянулись к мышке в надежде закончить этот кошмар. Но ни тут-то было. Как только Хёнджин дотронулся до компьютерной мыши, его ударило током. Разряд немалый, было довольно больно. Пальцы на пару секунд покраснели, когда Хван отдёрнул руку. Он дул на пальцы со всей силы. Что, блять, происходит? «Думаешь, от меня так просто избавиться?», — пришёл донат от @MrLee. — Что тебе, сука, надо?! — вскрикнул Хван. Он сейчас разрыдается на огромное количество людей. «Мне нужен ты». — Как это понимать?! — стример вновь схватился за мышку и получил удар током. На этот раз болела вся ладонь. Хёнджин чуть простонал от боли и зажал больную руку в другой. «Слышишь стук?». — Стук? — Хван замер. Кажется, кроме стука своего сердца он больше ничего и не слышал: оно отчётливо стреляло в виски. Но всё же слух поймал глухие постукивания где-то далеко. Не совсем понятно: стучали в окно или по стенам. — Слышу… — заикнулся стример. «Это я, — нервы действуют на разум безумно хорошо. Теперь Хёнджин слышал у бота какую-то довольную интонацию. У бота, который в принципе менять интонации не может, — а теперь?». Стука нет. Хёнджин сейчас словит сильный приступ истерии. Так страшно ему ещё никогда не было. Пот тёк реками. Длинные чёрные ресницы уже слиплись от наступающих слёз, перемешанных с потом. — Чувак, давай заканчивать с этим. Это ни капли не смешно! — Хван сглотнул и постарался сказать это спокойным голосом. Получалось плохо. «А никто и не смеётся. Ты меня бросил и теперь поплатишься за это!». — Ты сам попросил быть твоим парнем только на пятнадцать минут! Я выполнил это, — спокойствием и не пахнет. Хёнджин закусывает нижнюю губу и заламывает пальцы рук. Даже хруст костей не успокаивает. «После я тебя попросил быть моим парнем вечность, но ты отказал. Поэтому теперь ты поплатишься», — повторяется мистер Ли. — Чем? Я могу вернуть все твои донаты, только оставь меня в покое! — как бы не хотелось расставаться с деньгами, это лучше, чем ебучая трёпка его нервов. «Своей жизнью». Нет. Это прикол какой-то. Нет-нет-нет. — Серьёзно? Ты же меня так любишь. Ответа Хёнджин не получил. Свет вновь выключился. Но компьютер почему-то нет. Будто намерено хотели, чтобы весь этот ужас запечатлелся на камеру. Хван ещё не догадывается, что хочет запечатлеть на камеру мистер Ли. Почему-то Хёнджин чувствует сильнейшую слабость. Воздух приобрёл какой-то неизвестный привкус. Он не успевает понять, что это за запах, как отрубается. Тело ватное, голова не работает. Темнота перед глазами пугает, но у Хвана нет сил даже пугаться. Стример не знает, сколько проспал под прицелом камеры, закреплённой на мониторе. Его разбудили два хлопка по щекам. Хёнджин увидел молодого парня азиаткой внешности, как только открыл глаза. Возможно, тоже кореец. Глаза выпученные, безумные, в них горит жажда крови и насилия. Неизвестный неровно дышит в лицо Хвану. Буквально задыхается от своего же безумия. Хёнджин закричал. Он был готов разорвать криком свою глотку. Его рот тут же закрыли. — Тише-тише, Джинни, — улыбается парень и достаёт из кармана серую тряпку, после пихает ее Хвану в рот, перед этим грубо оттянув его нижнюю челюсть. Того сейчас стошнит от куска ткани в пересохшем рту. — Пока мне нужна тишина. Пиздец. Пиздец-пиздец-пиздец. Хёнджин точно влип. Он недоуменно наблюдает за тем, как этот тип настраивает камеру, посмеиваясь. Хван брыкается, понимая, что его руки привязаны к ручкам компьютерного кресла, ноги плотно связаны между собой, а сам он привязан толстой верёвкой к спинке кресла. Всё настраивал брюнет слишком долго: то камеру подкрутит, то свет подключит, то ещё что-то. Просто чтобы Хёнджин идеально входил в кадр. Хван мычал, пытался выплюнуть так называемый кляп, однако тот был слишком глубоко — доставал чуть ли не до гланд. — Ой, ну всё-всё! — вытащил тряпку изо рта стримера парень. — Блять, кто ты такой?! — запыхается от нехватки воздуха Хёнджин. — Мистер Ли, кто ж ещё? — улыбается Ли. — Скажи, ты правда меня не помнишь? — в глазах проснулась какая-то грусть, что ли. Он сложил бровки домиком. А Хёнджин лишь отрицательно помотал головой. — Ли Минхо. Знаешь такого? И тут Хёнджин вспоминает. Ли Минхо. Господи. Это же тот мальчишка, которому Хван отказал не то чтобы встречаться, а вообще общаться, ведь испытывал сильнейшее отвращение к нему. Это было, когда Хёнджин заканчивал среднюю школу, а Минхо только поступил в старшую. Давно ж это было… Неужели Ли следит за ним с тех пор? — Погоди, это правда ты?! — распахнул очи Хёнджин. — Ты так вырос, тебя не узнать! Красивый такой! Может, если льстить, его отпустят? — Мило, но я не верю тебе. Блять. Раскусил, тварь. Окей, что тогда делать? — Слушай, ну отпусти по-хорошему, прошу! Обещаю, что схожу с тобой куда-нибудь! — всё же надежды на свободу есть. Хёнджин уже умоляет. И это Минхо очень нравится. — Если отпущу — ты сбежишь! — Куда мне бежать босым из собственной квартиры? — строит глазки Хван. — Минхо-я, пожалуйста, одумайся. — Не заговаривай мне зубы. После этой фразы Хёнджин получил жёсткую пощёчину. М-да, даже его очарование не помогает. Стример умолк, ведь хоть какие-то идеи задобрить Ли закончились, а все, что были, провалились. — И что ты сделаешь со мной? — Хван поперхнулся. На лице вновь виден страх. — Наконец ты спросил! Что предпочитаешь: вырывать твои ногти на руках или на ногах? — улыбка Минхо стала ещё более жуткой. Что эта сволочь несёт? — Чё, блять?! — Ты умрёшь очень болезненно, Хван Хёнджин. Будешь мучиться долго, прямо как я, смотря на каждого твоего парня. — Повторюсь, ты же меня так любишь, зачем тебе убивать меня?! Любишь настолько сильно, что следил лет шесть, если не больше! — Ты отплатишь за все эти семь с половиной лет моих страданий! И это увидят все! Увидят, настолько их любимый Джинни-Хёнджини — тварь бесчувственная! — встряхнул кресло Минхо, оскалив зубы. — А тебе потом нормально будет, псих ты конченный?! Нормально житься будет, зная, что ты заставил умереть человека мучительной смертью?! — плачет Хёнджин. Пытается пробудить в Минхо ещё какую-то оставшуюся человечность. Была ли она вообще? — Мне? Потом? — усмехнулся Минхо. — После твоей смерти я застрелюсь этим стволом, — Ли достал из кармана небольшой чёрный пистолет. Похоже, это пистолет для любительской стрельбы в мишень. Но… в принципе, убить им можно. Пусть там и не самые крутые и мощные пули. — Умру со спокойной душой. Зная, что мы оба вдоволь намучились. — Ты точно с головой не дружишь, уёбище! — О как мы заговорили… — Минхо схватил плоскогубцы, что лежали на столе рядом со светящийся клавиатурой. Видимо, это тоже было частью подготовки к последнему стриму Хёнджина. — Что ты делаешь?! — Сейчас я вырву пару твоих накрашенных ноготков. А ведь не соврал же. Минхо выполняет всё, что говорит, в отличие от Хёнджина. Квартира заполнилась отчаянным криком, полным боли, когда чёрный ноготь на указательном пальце левой руки Хёнджина был вырван с корнем. А потом и ноготь среднего. Стример уже сейчас готов умереть от невыносимой боли. Слёзы полились водопадом, лицо было влажным от соли и горечи, а рука — от крови. Как же больно. Больно видеть, как тонкая и нежная кожа пальцев разрывается от хватки ржавых плоскогубцев. А на пальцы без ногтей смотреть ещё больнее и страшнее. Минхо тем временем показывал вырванные ногти крупным планом в камеру, всё так же посмеиваясь, пока фанаты сидели в полнейшем, блять, ахуе. Минхо хихикал, трогая пальцами остатки кожи под ногтями. А потом жадно облизывал те же пальцы. Псих. — Мразь… — хнычет Хван. — Кажется, ты не понял, — Минхо опять схватил кисть Хёнджина. Тот сопротивлялся, тратя последние силы, но всё равно остался без ногтя на безымянном пальце. Новая порция слёз и душераздирающего крика — музыка для ушей Минхо. — Вот думаю… Зачем мне трогать ногти, если я всё равно сломаю тебе пальцы? — Нет! — Отказы не принимаются, — легко пожал плечами Минхо и взялся за указательный палец без ногтя. Хёнджин закрыл глаза. Он почувствовал, как его палец резко выгнули в сторону до победного хруста маленьких косточек. И Хван вновь кричит. Голос уже совсем сел от этих криков, но боли только больше. Больше и больше. Минхо в порыве фанатизма переломал все пять пальцев левой руки, выгибая их в разные стороны. Делал он это мастерски быстро, до ужаса болезненно. Хруст пальцев бил по ушам. Силы иссякли вовсе. Хёнджин смирился. Он даже привык к пиздец неприятным ощущениям. — Быстро ты выдохся. Хёнджин сейчас потеряет сознание. Всё перед глазами плыло, в уши дул ветер. Умереть уже не так страшно. Закрались мысли, что это даже лучше, чем терпеть это. Минхо уже поглаживал пальцами тыльную сторону правой ладони — собирался переключиться на неё, окончательно оставить Хёнджина без целых пальцев. Как только Ли уже намеревался сломать мизинец, Хван хрипло крикнул: — Нет! И Минхо остановился. Неужели в нём проснулась какая-то жалость? — Если поцелуешь меня, я не буду трогать правую руку, — приблизился Минхо к лицу Хвана. — Умрёшь с одной целой рукой. Пойдёт? Блять. Хёнджин уже не знает, что лучше. Но всё же качнул головой. Минхо не стал долго ждать. Он жадно впился чуть ли не в дёсна Хёнджина. Мечтал об этом так долго… А всего-то нужно было вырвать возлюбленному три ногтя и сломать пять пальцев. Поцелуй был отвратительным. Минхо чокнутый. Такого мерзкого ощущения на губах Хван давно не испытывал. Может, никогда. Хёнджин был готов выблевать все органы прямо на Ли. — Понравилось? — оторвался Минхо. — Очень, — закатил глаза Хёнджин. За другой ответ Хван расплатится ещё одним сломанным пальцем. Хёнджину очень-очень плохо. Боль в пальцах и рвотный рефлекс, застрявший в горле, давали понять, что стример ещё жив. Его разрывает изнутри эта каша из болезненных ощущений. Но он продолжает надеяться, что придёт какой-нибудь супермен и спасёт его. Глупо? Да. Но на месте Хёнджина так думал бы каждый: «Вот, потерплю, потом всё будет хорошо». Не будет. И Хван это понимает, отчего ему ещё хуже. Скоро он уснёт на своём дорогом кресле и больше не почувствует боль никогда. Надо подождать. Он уже молит Бога о смерти. Пока Хван прикрыл глаза и тяжело дышал, он почувствовал, как чужие холодные пальцы трогают его ухо и останавливаются на серёжке. Нет. Только не говорите, что… — У тебя такая красивая серьга. Заберу себе, — усмехнулся Минхо и сильнее взялся за пирсинг. Хёнджин не успел открыть глаза, как мистер Ли вырвал маленькую серёжку в виде кольца. Мочка уха истекала кровью и была рассечена, а на украшении (прямо в замочке) остался небольшой кусочек уха. Хёнджин опять кричит. А Минхо опять доволен, показывая оторванный пирсинг в камеру. Точно. Камера. Их же смотрят тысячи человек прямо сейчас. — Блять, вызовите полицию на улицу… — не успевает Хёнджин договорить, как его рот тут же закрывают окровавленной ладонью. — Ещё чё вздумал? — держит рот Хёнджина закрытым Минхо, пока тот мотает головой в надежде прокричать свой адрес. — Я думал, ты совсем уже не функционируешь, — Ли с трудом опять запихивает тряпку в рот Хвана. — Больно разговорчивый. Тряпка тут же пропиталась слезами. Хёнджину остаётся лишь хныкать от боли, когда ему вырывают ещё одну серьгу на завитке уха. Бедное левое ухо уже изорвано в хлам, алое от количества пролитой крови и ран. А ведь ещё правое, где пирсинга гораздо больше. Вот какой чёрт управлял Хёнджином, когда он решил переколоть все уши? А у него ещё и бровь проколота. Пиздец. Хван стонал и громко мычал в истерике, когда Минхо вырвал последнюю серёжку из правого уха, а после переключился на бровь. С бровью он так же быстро расправился, кровь стала затекать в глаз, пачкать ресницы, а в последствии оставила припекшуюся дорожку на щеке. Минхо собрал все украшения в ладошки и показывать их подписчикам, пока Хёнджин задыхался в крови, слезах и бесконечном потоке пота. Ли то вместе серьги показывал, то брал каждую по отдельности и тыкал в камеру, в особенности крупным планом он демонстрировал кусочки плоти, оставшиеся в сережках, а некоторые украшения он мог даже облизнуть, а те самые кусочки вообще проглотить. Отвратительно. Хёнджин потерял сознание. Болевой шок, наверное. Наконец он не чувствует всего этого хотя бы ненадолго. На самом деле мечта о смерти прямо сейчас даже уместна. А что? Хвана никто не спасёт. А молча терпеть эти пытки… Хван не очнулся даже тогда, когда Минхо стал вырезать ножом на его руке своё имя. Нож острый и большой, лёгкими движениями оставляет глубокие порезы. Минхо написал большими буквами: «Минхо + Хёнджин = ♡». А стример и не дёрнулся. Сил нет. Ни на что. — Эй, ты живой? — Минхо потряс Хвана за плечи. Хёнджин игнорирует. — Блять, ты что, уже умер?! — Ли трясёт сильнее. — Да не может быть, нет! — ещё сильнее. — Я даже не перешёл к главному! Блять! Я ещё не разрезал тебя вдоль и не достал все твои органы! Мне нужны твои муки, слёзы и крики! Зачем мне резать мёртвое тело?! Что он, блять, собирался делать?! Хёнджин не слышал его. Может, если он притворится мёртвым, всё обойдётся. А может… Хёнджин правда умер? Минхо нащупал его пульс. Это Хёнджин чувствовал. Значит, он живой. Еле, но живой. И поэтому постарался задержать дыхание, чтобы пульс хоть немного замедлился. Это бы вряд ли помогло. Но у Ли настолько затряслись руки, что он и не понял, есть пульс или нет. Минхо закричал. План провалился. Он больше не получит нужных эмоций. Он долго кричал, потом жутко смеялся. А затем схватил ствол и засунул себе в рот. И очнулся Хёнджин от резкого выстрела. Хван дёрнулся, когда последний раз посмотрел в глаза падающего на пол Минхо. Тот облажался и понял это в последние секунды своей жизни, а затем упал замертво. У Хёнджина вновь появились надежды на жизнь. Он нагнулся к правой целой и привязанной руке, чтобы вытащить кусок ткани из своего рта. Отдышался. Массой своего тела он постарался подтолкнуть кресло, к которому всё ещё привязан, чтобы доехать до микрофона на столе. Тяжело дыша, он бормотал свой адрес столько, сколько мог. И молил вызвать все спецслужбы, которые фанаты только знают. Говорил до последнего, ведь понимал, что опять теряет силы. Перед глазами вновь темнота. Он вновь откинул голову на спинку кресла и вырубился. Он продолжал молиться. Надеяться, что это не конец. Пожалуйста. В этот же миг вся линия 911 была занята. Поступали тысячи звонков в минуту. В итоге к дому Хёнджина подъехало несколько нарядов полиции, даже спецназ, три скорой помощи и две пожарной машины. Полиция быстро взломала дверь в квартиру Хёнджина. За ней забежали и врачи со скорой медицинской помощи. На всю улицу были слышны сирены. Даже Хван их слышал. Да что уж, это слышал весь район, кроме Минхо. Его уже не спасти. А Хёнджина ещё можно. Его развязали, собирались увезти на скорой в больницу. Пока его осматривали, Хёнджин слабо показал на камеру, которая записала всё. Полиция полностью изучила запись стрима. Они были в полнейшем шоке, видя, какой ад Хван пережил. На восстановление у Хёнджина ушло довольно много времени. Пальцы заросли достаточно быстро. Они как новенькие. Вот ногти росли долго. Как только они подросли до нормальной длины, Хёнджин записался на маникюр, чтобы ему сделали нормальную форму и покрыли ногти его любимым чёрным лаком. Все рассечения на ушах и брови зашили ему более менее удачно, но шрамы будут ещё долго напоминать о том кошмаре. Может, до конца жизни. Самый ненастный шрам — та самая надпись на руке, из-за которой Хёнджин теперь носит одежду только с длинным рукавом. Карьеру стримера он закончил, а ещё приобрёл паранойю, которую ему предстоит проработать с психологом. Хван устроился работать администратором в местный итальянский ресторанчик. Свободного времени у него стало больше, ведь до этого он стримил практически каждый день по очень много часов (можно сказать, круглосуточно), поэтому он стал рисовать, как делал это раньше. И, пользуясь своей былой популярностью, создал и раскрутил отдельный аккаунт в Инсте, куда выкладывал свои картины. Многие даже продать смог, ведь: «Это же картина Хёнджина!».