Ежели небеса простят нас

«Кругом белеются палатки;

Казачьи тощие лошадки

Стоят рядком, повеся нос;

У медных пушек спит прислуга,

Едва дымятся фитили;

Попарно цепь стоит вдали;

Штыки горят под солнцем юга.

Вот разговор о старине

В палатке ближней слышен мне;

Как при Ермолове ходили

В Чечню, в Аварию, к горам;

Как там дрались, как мы их били,

Как доставалося и нам;»

М. Ю. Лермонтов «Валерик» 1840г

(Фрагмент)

Юный, но заслуженный своим упорством девятнадцатилетний солдат возвращался домой в подмосковное имение раненный. Хорошо, что лишь ранен. За его упорный бой, он, можно сказать, отделался легким испугом, парой растяжений и шрамами. Половины сослуживцев больше не было в живых. И пока генерал Галафеев писал Николаю первому: «Должен отдать справедливость чеченцам… Они исполнили все, дабы наш успех стал сомнительным.» Константин надеялся, что его товарищи упали на поле боя не зря. Длинная Кавказская война оставила свой след. А сражение на реке Валерик закончилось крупной ничьей. Лето 1840 года. Приятно было после боя ехать со своим слугой в родные места. Всё вокруг было в самом расцвете, поэты трудились, восхваляя величество природы, художники запечатляли этот момент, музыкакнты писали пьесы под трели птиц. Они молча ехали. Они — это сам, собственно, господин Исаев Константин Викторович и его верный прислуга — Даня. Сам дворянин не любил звать так своего крепостного. Все-таки Даня был его близким другом с самого детства. По малолетству он был избран «мальчиком для битья» дабы юный господин не шалил и прилежно учился, под угрозой жестокой расправы над его товарищем. Чтож, это выработало в нем не только жесткую дисциплину, но и уважение к любой прислуге в имении, как в своем, так и в чужом. А Даниил имел особую любовь к себе от господина. Ехали они вместе, так как на поле боя он также сопровождал хозяина. Хоть вслух он все равно называл его «господином» Исаеву это не нравилось от слова совсем: «Даниил, прекращайте это, для вас я просто Костя. Мы же с вами давние товарищи. Вы мне как родной» Повторял он недовольно каждый раз. Дома его ждала жена Екатерина, которой тот с фронта писал письма, оповещая, что он жив. В двадцать лет его достижения были завидны. По своим принципам он точно был далек от «Евгения Онегина» чей стиль жизни был все еще схож с местной молодежью, с которой ему кстати придется столкнуться. Торжественный бал или же светский вечер в честь возвращения хозяина домой. Но это, конечно, после того как он восстановится. Наконец-то пейзажи за окном стали более знакомыми и вдали показалось имение, где уже его ждала любимая жена, машущая ему платком. — Костенька! — бросилась ему в объятия Екатерина. Даня придерживал хозяина, дабы тот на еле стоящих ногах ненароком не упал. Но юноша стойко и гордо обнял девушку, целуя ту в щеку. — И я рад тебя видеть, Катюша, — улыбаясь говорил он. Даню от друга отогнали другие прислуги, обступая хозяина имения. Он недовольно смотрел на то, как Исаева уводят внутрь, дабы подлатать его, отмыть и скорее уложить спать (несомненно, Даня будет контролировать этот процесс) Военная карьера складывалась хорошо и после смерти отца, Костя мог достойно содержать имение, баловать жену и кормить крепостных. Вообщем, пока всё шло очень даже неплохо. Здание выглядело чисто и светло, оно было в меру, не слишком маленькое, но и не слишком большое. Хватало для светских вечеров и балов, но не требовало столько прислуги, которая по своему количеству была бы не по карману юному владельцу. Косте хотелось на время забыть о страшных сражениях и подвигах. Теперь ему хотелось немного передохнуть, пока он дома. Лежа в воде, он бросал взгляды на сидящего рядом Даниила. Его присутствие — их общая привычка. Все слуги отправлены по делам и будут позваны Даней как только Костя скажет. А пока они могли просто поговорить. Без лишних ушей. — Как думаешь…много людей придет на бал? — начал диалог Исаев. — Право слова, ваше возвращение и ваши светские товарищи будут очень рады, как вам, так и… — Даня не успел закончить, как Костя подхватил. — И новой причине куда-то нарядиться, да, знаю я их, — он говорил это без злобы. Вроде как даже без особых эмоций. Просто констатируя факт. — Вам нужно обсудить план с госпожой Екатериной. Но если уж мы с вами ведем разговор по душам, кого вы там ждёте? — задал вопрос парень. Костя помутил рукой воду, подумал, и выдал ответ. — Думаю, приедет Марков. Но я был бы крайне рад видеть госпожу Адель. И еще пару моих знакомых… — Как я погляжу, брак у них складный. — Действительно? Откуда узнал? — поинтересовался Исаев. Глупый, конечно вопрос. Даня прекрасно общался со всеми другими крепостными, и быстро узнавал все сплетни, даже если не очень того хотел. — Кухарки перешептывались, пока готовили вам ужин. Я невольно и подслушал. — честно отвечал слуга. — Ну, появятся — увидим. — интерес к светскому вечеру подогрелся. Хоть Исаев и был человеком жестких нравов, иногда он позволял себе простые шалости, вроде интересов последними новостями не из газет. В остальном он был глубоко морально нравственный человек большой чести. Банные процедуры были окончены, ужин съеден. В имении всё стихло. Лишь где-то отдаленно еще трудились слуги. Покои Константина тускло освещались свечой. Тянуло в сон. Пытался привыкнуть к тишине и покою. Он подошел к зеркалу, разглядывая себя. Темные локоны подвыцвели в палящем южном солнце, глаза двух разных цветов все еще оставались его изюминкой. Слава богу никто не счел его или его мать за ведьму. Светские лишь шептались, что мать Кости умерла от проклятия, а не от болезни. Вот сын и перенял на себя кусок проклятия в виде неодинаковых глаз. В обычное время это становилось причиной привлечения внимания. Исаев младший обладал поистине выразительным взглядом, а мистические глаза будто подкрепляли его загадочный образ и сильный стан. Жаль, что матушка не увидела его таким. Юноша провел по своим шрамам. Шрамы украшают мужчину, не так ли? По крайней мере так говорила горячо любимая жена. Костя ей верил, хотя иногда помимо красоты они еще и болели. Получалось, что красота требует жертв. Иногда непосильных. В дверь раздался характерный стук из 4 точных, но не настойчивых удара. Это Даня. — Входи, Даниил, — отчеканил Костя не оборачиваясь. — Извините за беспокойство. Но я заметил, что у вас все еще горит свеча. У вас завтра много дел…так что, — Костя снова прерывает его. — Понял, ложусь, — любого другого господина такая наглость от крепостного бы возмутила. Ну кто он такой, чтобы гнать взрослого хозяина имения в постель? Но Костю эта забота и беспокойство слуги умиляло, да и в целом он с его мнением считался, т.к уважал его и считал умным молодым человеком, который редко советовал что-то, что приносило бы Косте вред. — А… Катюша спит уже? — поинтересовался парень. — Уже как два часа. Сказала, что с завтрашнего дня начнет подготовку к балу по причине вашего возвращения. — спокойно ответил Даня, также не оборачиваясь, а привычно поправляя постель Исаева. — Как всегда, ни минуты не сидит, ответственная у меня, — хвалил свою женщину Констатин. — Всё готово. Спокойной ночи, Констатин — Тебе того же, Даня. Свет в комнате потух. Костя быстро провалился в сон после долгой и тяжелой дороги.