Ежели небеса простят нас

— Ах, город. Как давно он не был там после войны. Вокруг окопы, разрушенные поселения, а так душа тянулась к родным улицам.

— И что же дальше, бабушка?

— А дальше…

Карета трясется, но Константин и не такое проходил. После сражений карета была мелкой рябью на волнах. Кстати о волнах… — Госпо… Константин, вам ли не положен по выслуге военной отдых на юге каком? — задался вопросом Даня, снова поправляя съехавшие очки. — Наверное положено. Да мне и дома хорошо. Катеньку давно не видел…ты наконец-то вздохнул спокойно, — отвечал дворянин. Даня стал часто заглядываться и думать о том как же Константин возмужал. Какими взрослыми стали его глаза. Это не юноша. Это совсем взрослый человек. Такой, каким можно действительно гордиться. Дни на войне были действительно теми, где они были наравне. Те, когда Даня тащил еле живого друга подальше. Вернувшись, ему будто стало легче. Жизнь текла своим чередом, господин в безопасности, всё было хо-ро-шо. И вот наконец-то карета тормозит у рынка. Было бы неправильно говорить лишь об этих двух, хотя о них всегда есть что рассказать. Но раз уж забрели нашим рассказом на рынок, то давайте вам старуха поведает кто ж нитями связан от тех мест. Высшее дворянство часто посещало столичные или заграничные рынки тайком, в простой одежде, для того чтобы почувствовать «пульс» жизни простого народа. Это было популярным развлечением среди знати. Силуэт с накрытой головой, дабы фарфорового лица не было видно, подходит в притык к сонной девушке, торгующей всякой утварью из дерева. Девушка слегка вздрагивает, и не глядя на покупателя начинает рассказывать о товаре. Но человек под мантией лишь улыбается и приподнимает ткань, прячущую лицо. — Рада видеть тебя, дорогая подруга, — произносит уже совсем не таинственная, по крайней мере для Софьи (так звали эту торговку), фигура. Она снова приняла свою слегка сонную позицию, расслабившись. — Что привело тебя сюда сегодня? — улыбнулась в ответ княжеской дочери девушка. — peut-être que tu m'as manqué, ma chère, — все также нежно говорила Адель Саблинова. Дочь знатного рода князей. — я по-французски мало смыслю. Но я тоже рада тебя видеть. — С войны вернулся наш с мужем старый друг Константин Исаев. Катерина собирает грандиозный бал в его честь. Негоже идти без подарка…а у вашей семьи утварь всегда добротная. Конечно, Адель имела достаточное количество денег, чтобы купить добрую часть всего этого рынка. Но лишний повод заглянуть к ненаглядной подруге она не упускала никогда и держала их семью как личных мастеров. — Припоминаю такого. Крепостного его помню, в очках, — Даню многие помнили именно из-за очков. Дорогой подарок для слуги. — Да-да, они. Нам с мужем недавно пришло письмо с приглашением. Ты же знаешь, ни одного светского мероприятия не пропустим. Я сплетен каких насобираю, а он…давно не видел своего товарища, — устало вздохнула она. — всё носится за ним носится, а толку? Не понимаю я его. Ну, сердцу не прикажешь. Услышь их разговор кто со стороны у виска бы покрутил. Что за глупости? Да бабские разговоры никто слушать не станет. Да и кто тогда по любви женился? Вот у госпожи Саблиновой, уже Марковой, все было по большой любви с ее мужем Станиславом. А любовь, она бывает разная. Вот и они жили душа в душу, никто и не знал, что за закрытыми дверями творится. А оно ой как творилось…