жизнь на волоске

      "с тобой так громко,

но без тебя так тихо."

      три дня. три злосчастных дня, когда недавний завтрак подступает к горлу бурлящей кислотой, с желанием разъесть внутренности, ну или по меньшей мере вырваться наружу. когда любая еда вызывает тошнотворные приступы. когда даже воду пить нормально не удаётся, даже слюна с какой-то тревожностью колко наматывается на язык, впиваясь остриями с ядом. говорить вообще не хочется, казалось, дилан и звука за эти самые три дня не роняет.       три ночи. три злосчастных ночи, проведённых в страхе. абилка поджимается к брюху, греет, смотрит глазками умными-умными, будто всё понимает. а дилана изнутри разрывает на части, он жмётся, напрягается всем телом, в попытке не растерять самого себя, удержать распадающуюся личность в пределах тела. обнимает себя за плечи, сжимается и не дышит, потому что вдох застрял где-то между гортанью и трахеей. ему нужно куда-то деть всю эту негативную энергию, оседающую тяжёлым грузом на его плечах. слёзы.       мать его.       не идут. как бы он не старался.       три дня. три злосчастных дня и три злосчастные ночи, когда дилан перестал чувствовать. его жизнь стала больше походить на выживание с элементом ожидания. он хотел посмотреть как долго лололошка будет мучить его, держать на волоске томительным ожиданием. дилан не понимал, почему сердце его соседа всё ещё ровно бьётся. и почему он всё ещё недвижимо лежит в постели, оснащённый капельницами и прочими приблудами для поддержания стабильности состояния. мысленно, дилан уже поставил вторую ногу его соседа в могилу.       это были три злосчастных сессии по десять минут, когда его могли впустить в палату с двенадцати до трёх. это уже начинало быть рутиной. после университета всегда садился на первый попавшийся автобус, который будет ехать до больницы, ехал не очень долго, затем заходил в больницу и говорил, что хотел бы увидеть лололошку. на третий день его уже запомнили и без слов провели в нужную палату. дилан молчал, томительно молчал тишине в ответ все те десять минут, просто наблюдая за тем, как ярко-зелёная полоска на небольшом экранчике отбивает слабый ритм. видеть лололошку таким непривычно. у этого парня будто всегда была ракета в одном месте, постоянно бегал туда-сюда, во время простых разговоров перекатывался с пятки на носок, потому что просто был не в состоянии удержать своё тело в полном спокойствии. а сейчас он почти недвижимо лежит. лишь грудная клетка то оседая, то поднимаясь, служит болезненным напоминанием, что соседушка-то живой. пока ещё не умер.       и один единственный день, когда почти сразу после пар ему позвонили из больницы. дилан готовит себя к худшему, тяжело вздыхает и сворачивает с остановки в сторону цветочного магазина, попутно поднимая трубку и подставляя гаджет к уху. там, на другом конце провода его приветствует девушка, и радостным голосом, на удивление, говорит, что лололошка пришёл в себя. дилан почти шёпотом отвечает, что хотел бы увидеть его. операторша говорит, что ло наверняка сейчас нужен покой, но всё же соглашается впустить его. руки волнительно подрагивают, пока дилан отдаляет гаджет от себя и сбрасывает звонок, после подходит к стойке, вообще не уверенный, что ему нужно делать, какие цветы попросить, какое количество, насколько дорогие? бабуля, на вид лет шестьдесят-шестьдесят пять, через несколько секунд отвлекается от подрезания.. просто подрезания и поворачивается к дилану.       — вам чем-то помочь? — она врывается в тишину между ними скромным скрипучим голоском. дилан несколько секунд перебирает в голове варианты ответов, но не находя у себя в голове ни одного адекватного, всё же просит помощи.       — да. вы, наверное, получше меня разбираетесь. мой друг вышел из комы только что, хочу подарить ему цветы. — звучало двухзначно, уж лучше бы он сказал какого-нибудь родственника. а что если его сейчас не правильно поймут? а что если она разбирается в, ну, например, викторианском языке цветов? и подсунет дилану букетик, который будет означать "я люблю тебя"? тогда ему остаётся только надеяться, что лололошка не будет разбираться в этом. лололошка и не будет, он ведь не ходит на иккебану? хотя, тьма его знавала, он похож на человека, который может рандомно словить фиксацию на рандомной теме. может, и на языке цветов когда-то было.       вскоре, женщина вернулась с аккуратным букетом из пяти малиновых незабудок. обычно, незабудки растут большими скоплениями. удивительно, что она смогла выудить всего пять штук. дилан бегло платит за весь труд, вежливо благодарит и уходит. садится на автобус до больницы, ну, а что было дальше, вы и без меня прекрасно знаете.       это были три бессонные ночи, проведённые в страхе и бесконечной тревоге. это были три безумных дня, наполненных апатией и ощущением бесполезности. это был один единственный день, когда с души упал огромный груз, когда глыба мыслей медленно ослабила его шею и плечи. дилан этого не показывает, но изнутри его распирает, хочется улыбаться миру вокруг, хочется плакать от радости. хочется бестактно, прямо как чед несколько часов назад, налететь на лололошку и сковать его тело всеми конечностями. желательно, не отлипая ещё часа полтора.