Снежный танец в прекрасную ночь

Зима - что ни на есть самое сказочное и волшебное время года. Постепенно, как падающий на землю махровым ковром снег, просыпается новогоднее настроение, от которого сердце начинает петь по-особому, так сладко и по-домашнему. Ближе к середине декабря уже стоит наряженная ёлка, а там уже и не за горами приготовления праздничных блюд, бой курантов и наступление самого нового года, в котором так и хочется начать всё с чистой страницы, чтобы он прошёл намного удачливее, чем предыдущий. Антону всегда нравилось это время года. Даже спустя десять лет не утратил этой немного детской, милой наивности на волшебство под новый год. Чем ближе праздник, тем счастливее юноша становится день ото дня, преспокойно обдумывая планы проведения новогодней суеты. Частенько он провожал и встречал новый год либо в семейном маленьком кругу, либо со своими друзьями, с которыми он плотно связал свою судьбу ещё будучи на школьной скамье. В этот же раз он хотел его отметить иначе, в очень романтичной обстановке. С тем, с кем сердце не на месте и по сей день, тем, кто до сих пор даёт ему стимул в жизни и тот, кто не осудит, если в чём-то он предпочтёт сдаться. Не то, чтобы эти отношения были большим секретом… Скорее, просто не было надобности всем их демонстрировать. Об этом знали лишь друзья и его сестра Оля. Родителям он до сих пор боялся сказать, да и не думал, что оно того стоило. Пусть они и перестали быть такой тёплой любящей семьей, как было до переезда в тот нерадивый посёлок, но юноша по прежнему любил их и не хотел разочаровывать или навсегда обрывать с ними связь. А потому и отмахивался от вопросов о личной жизни. Сначала была школа, потом институт, а теперь работа, которая не даёт заводить отношения. Как ни странно, эта ложь давалась ему легко, и совесть даже не поколебалась ни на йоту. Они еще тогда в посёлке поняли природу их неправильных отношений среди общества. Антон часто тревожился, что всё вскроется, ведь новости разносились вихрем в их глуши. И особенно когда Петров сильно измотан, по ночам он просыпается весь в поту от того застарелого кошмара, который, как ему казалось, преследовал сиюминутно до их пребывания в Москве. Рома часто оказывался рядом, когда Антона охватывала тревога, и умело разворачивал ту пинком от них. Сильные руки обнимали напуганного и задрюченного блондина, гладили успокаивающими волнами по спине, зарывались в чуть отросшие волосы, ласково массируя затылок, а губы шептали что-то успокаивающее и обнадеживающее, как в прошлом, так и настоящем. Здесь, в большом городе, нет нужды сильно следить за каждым своим шагом, чтобы что-то недоброе разнеслось по всем соседям. В них обоих видели лишь как пару друзей-сожителей, что живут ещё с того времени, как поступили учиться. Соседей они особо не интересовали. Постепенно всё приходило в норму, и дышалось полной грудью, позволяя окунуться в бытовые домашние дела, и обычную рабочую повседневность. С годами он изменился так, что спустя пять лет после переезда, родители не сразу в нём признали своего тихого и кроткого сына в нелепых очках: острые черты лица, с которых сошла детская пухлость, в росте заметно прибавил, под сто семьдесят пять, вкус в одежде тоже претерпел некие изменения, но к семье сознательно приезжал в тёмных сдержанных тонах. Почему-то очень не хотелось пестрить перед родителями в более красочных нарядах, и мать один раз как-то это упомянула, на что блондин только пожал плечами и ответил, что он всегда носит такие цвета. Откровенная, наглая ложь, но она давалась легко и ничего ему не стоила. Ох, знала бы она, в каких он одеяниях по праздникам зажигал, такие пёстрые и блестящие даже его матери не снились, а отца бы хватил кондратий. У Оли имеется даже фото, которое она нагло заграбастала себе, совершенно без стыда и совести и попросила что-то похожее в подарок на день рождения. Естественно, родители никогда не должны были узнать, в чём и как их дети отжигают на своей закрытой вечеринке. Сегодня канун Нового года, а значит, нужно готовить блюда на стол. Пока Рома бегал покупал ёлку и праздничные игрушки на неё, и гирлянду, Антон принялся за сервировку стола. Много готовить он не собирался, поскольку им пару салатиков с закусками хватило бы с головой, да и чтобы зазря не переводить продукты. Под шум телевизора, юноша готовил нехитрые закуски, почти не вслушиваясь, что он там лопочет, пока не услышал знакомую мелодию. На экране высвечивался мультфильм «Стойкий оловянный солдатик», который, почему-то, показывали в канун нового года вот уже несколько лет подряд. С момента переезда, Антон так и никогда больше не смотрел мультфильмы, пока в их первый совместный новый год, по воле случая, не наткнулся на эту душещипательную историю тысяча девятьсот семьдесят шестого года выпуска. Мультфильм только начинался, а Антон ещё энергичнее варганил еду. Рома вернулся в тот самый момент, когда прозвучала любимая песенка его возлюбленного. За полузакрытой дверью кухни раздавались голоса из телевизора, что смешались воедино с голосом Антона.

Если снова свела судьба, Услышать хочу ответ. Да, любимая, да. Нет, любимая, нет…

Юноша любяще усмехнулся, снимая с себя верхнюю одежду и протаскивая покупки в просторную гостиную, где они чаще всего праздновали. Устанавливает пушистую зелёную ель на подставку, фиксируя так, чтобы стояла ровно и не упала. Ставит рядом коробочки с украшениями и идёт к своему новогоднему огонёчку, под стать моменту.

Да, любимая, да. Нет, любимая, нет…

Мордашка Антона всё также блестит от обжигающих слёз, как и в каждый год до этого. Пятифанов тепло улыбается повернувшемуся блондину, который сочетает в себе грустный взгляд, который обрамляют бисеринки слёз на белых ресницах, и тёплую улыбку, которая так приветливо встречает своего возлюбленного. Петров тянется к нему и крепко обнимает, пока Рома тихо смеётся и обхватывает его в ответ. Телевизор вещает слова диктора, а затем и мелодию, с яркими кадрами лавирующих птиц в своей привычной природной рутине, что знаменует конец мультфильма. Роме тоже нравился Стойкий оловянный солдатик, но по совершенно другой причине — ему казалось, что он чем-то передаёт их с Антоном жизнь. Момент, где двое возлюбленных горят в огне камина, напоминает ему жизнь в посёлке, где их сжимали во всех сторон, заставляя гореть в этой агонии до тех пор, пока они не окончили школу. Нравилось представлять, что вот такая вот любовь между ними — как между солдатиком и балериной, которые бросятся друг за другом и в огонь и в воду, что она одна и навсегда. Сколько бы невзгод не встречали, они всегда были друг у друга, и намного проще переживали ужасные дни. Также, были и друзья, которые крепко вошли в эту маленькую семью, но дружную, на которую не страшно положиться в трудные минуты. Даже если они чужие для своих родителей, то здесь — нет. Многие говорят, что случайности не случайны, когда они ведут за собой новых людей и волнительные события в твой мир, и не забирают это, с окончанием года. Роме нравится эта мысль, которая пришла ему как-то в голову, когда в один день из их посиделок Катя разговаривала с рядом сидящей Олей о судьбах, предназначениях и случайностях в жизни каждого человека. Он не верил во всю эту эзотерическую чепуху с кармой и прочей к ней прилагаемой фигней, но поверил в череду неслучайных случайностей, которые складываются в имя Антон Петров. — Любишь же ты похандрить в новый год, - с теплотой в голосе отзывается Рома, целуя своего милого белого принца в висок. — Это уже традиция, - хихикает он, потираясь носом о гладковыбритую щеку Ромы. — Ну что, давай готовить, а потом ёлку нарядим. Приготовление еды ускорились в два раза, и совсем неважно, что первая тарелка с закусками разбилась об пол, выскользнув из загрубевших рук Пятифана, который так и не донёс до стола, неважно, что овощи пришлось перепромывать после того, как они свалились со стола, когда Рома задел их локтем. Антон терпеливо вздыхал, но ничего не говорил, исправно нарезая овощи и подготавливая новую партию взамен утерянной. Но когда парни захотели чуть сдвинуть засервированный стол, и на пол со стороны Антона полетели уже блины, которые он судорожно пытался словить, и спас лишь половину от нужного — он не выдержал. Согнулся пополам и чуть ли не задыхался от смеха, укатываясь под стол рядом с покинутыми с тарелки блинами. Рома в долгу не остался и загоготал следом. Не было никаких криков и ссор на разбитую посуду или упавшую еду на полу. Оба не считали это чем-то непоправимым или смертным приговором и темой для ругани. Нежели же у их родителей. Матери такие ошибки не прощали и стягали словами так, что и ремня не надо и сразу как-то после нагоняя падало воодушевленное сказочное настроение. Теперь же никто их не упрекнёт за эти ничтожные оплошности, которые можно исправить, и развеять обстановку с чистым смехом и словами «на счастье» или «на удачу». — Рукожопы, — говорят они вслух и снова хохочут, убирая остатки преступления. Украшение ёлки было самым любимым делом, пока Рома наматывает вокруг ёлки гирлянду, Антон распаковывает ёлочные игрушки. В прошлый новый год кто-то из их друзей изрядно напился и побил почти все украшения, так что в этом году пришлось закупаться новыми. Они были не менее красивыми, Рома действительно постарался на славу. Они дружно спорили, куда лучше будет повесить ту или иную игрушку, и стоит ли украшать заднюю часть пушистого чуда, когда туда никто не смотрит и в принципе не видно, украшена она или нет. Антон настоял на том, чтобы украсить всё, поскольку игрушек должно хватить, Рома сдался и не стал препираться. Подключая гирлянду и звезду на макушке ели, парни присаживаются на софу, рядом с которой стоял готовый стол с едой, и елью чуть левее, они сидят в полумраке, смотрят новогодние фильмы по DVD-плееру, наслаждаясь моментом будучи впервые вдвоём, в романтичной тишине и уюте, дожидаясь боя курантов. Раз. Два. Три. — Тоша, быстрее калякай! А то не успеем! Четыре. Пять. Шесть. — Да кто ж виноват, что у нас в доме одна ручка? Вот, пиши давай! Семь. Восемь. Девять. Юноши поджигают свои бумажки с заветными желаниями зажигалкой, шаманя над бокалами, наполненными алкоголем. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. — С Новым Годом! — они в один голос поздравляют друг друга, улыбаются и выпивают на брудершафт, после крепко закрепляя окончившийся последний календарный день в году нежным поцелуем. Ещё один год позади. Ещё один год они провели вместе, будучи парой, да так не верится, будто и не было этих прошедших десяти новых годов, будто это их самый-самый первый год, такой же трепетный, чувственный и очень любимый. Возможно, именно поэтому Антон так любит этот праздник, это время года — когда-то в детстве он переехал после праздников в тот злополучный посёлок, в такую же холодную белую зиму. И пусть, что весь путь до сегодняшнего момента пришлось проходить сквозь адские боли, немеренные силы и чудовищно длинные дни и годы, но зато встретил тех, с кем точно проведёт всю свою жизнь, а потому все страхи, рваные рубцы на сердце — всё это смыло новыми зимами и воспоминаниями о самых дорогих людях. Оторвавшись от любимых пухлых губ, Антон смотрит в чуть пьяненький, но такой ласковый взгляд и счастливо шепчет, не прекращая смотреть в ответ: — Я очень тебя люблю. Родное лицо трогает клыкастая улыбка, которую больше нигде на свете не увидишь, и губы напротив целуют сначала висок, потом щеку, небольшой укус за подбородок, снова поцелуй в другую щеку, кончик носа, висок и заканчивая свой ритуал поцелуем в макушку. — Жить без тебя не могу, — также тихо произносит Рома, прижимаясь к своему парню, и обхватывая его руками. Антон также его обнимает и под красивые отблески гирлянды, света телевизора, который показывает очередной фильм, они сидят, прижавшись к друг другу так, что и пространства не видно. Такой Рома ему очень нравился, он был очень тактильным, ласковым и самым-самым лучшим, словно домашний кот. Такой он лишь для одного Антона, только эта его сторона будет показана ему и никому другому. В дружеской компании они, конечно, также обнимаются, целуются и дурачатся, но без таких интимных взглядов, действий, слов. Позволяют они себе это лишь наедине, и ни о чём не жалеют. Этот новый год и вправду стал самым волшебным, тёплым и уютным.