Навсегда в памяти

Тело слегка потряхивало, по коже роем прошлись мурашки, а руки онемели от туго связывающих их веревок. В помещении присутствовал ненавязчивый, но от того не менее омерзительный запах крови. По ногам прошелся морозный ветер. Тело пробил озноб, заставляя прижать ноги ближе к туловищу. Туго связывающие голень веревки давали о себе знать, давя на кожу через ткань штанов. Со лба стекали холодные капли пота, разбивающиеся о гладкий леденящий кафель пола. Роди извивался на холодной поверхности словно червяк, в попытках освободиться от злосчастных пут. Сердце бешено колотилось, дыхание участилось, а в висках неприятно пульсировало. Мысли не могли связаться воедино, к горлу подступал неприятный привкус желчи от тошноты. От саднящей раны на затылке перед глазами все плывет. Его не хило приложили, раз на полу остались размазанные капли засохшей крови. Роди пытается осмотреться в темном помещении, оглядываясь по сторонам. На полках много разных продуктов: мука, подсолнечное масло, различные крупы, макароны и прочие полуфабрикаты. Позади него пила — подходить к ней у него явно не возникает желания. Официант прищуривается, стараясь вглядеться в темноту. Продвигаясь чуть дальше, вглубь комнаты, тот дрожит, а изо рта исходит пар. Долго он так не протянет, нужно срочно выбираться из этого блядского морозильника! Через пару шоркающих по полу «шагов», тот уперся в леденящий металл стеллажа. Не рассчитывая на преграду перед собой, тот ударяется лбом о нижнюю полку. —Ауч! Блять! — От этого этажерка слегка сдвинулась, царапнув поверхность. Одна из стоящих наверху стеклянных бутылок масла с грохотом разбивается о кафель, и стеклянные осколки разлетелись в небольшом от стеллажа радиусе. Масло растеклось по полу, впитываясь в ткань штанов. Тот, словно ошпаренный отползает от источника столь громкого звука. Ну, или пытается отползти, что у него с трудом получается из-за скользкой поверхности и почти полностью связанных конечностей. По собственной неосторожности тот натыкается на небольшой кусок отлетевшего стекла, и то резко пронзает ладонь правой руки острой болью. Стекло довольно глубоко входит в кожу, а горячая кровь стекает по пальцам. От проявившихся слез все стало мутным и расплывчатым. Роди шмыгает носом, стараясь не издавать ни звука. Если Он придет сюда, то неизвестно, что в итоге будет с Ламори. Хотя было бы странно, если бы эхом раздавшийся дребезг не привлек внимания. На минуту в помещении стихло, пока за дверью не раздались цокающие от каблука шаги. Роди пронзило от подступающего страха, пока по щекам катились еле заметные слезы. Он не мог заставить себя пошевелить даже пальцем — ни на руке, ни на ноге. Через пару секунд, казавшихся вечностью, дверь с протяжным скрипом открывается, освещая некоторые участки в морозильнике. Роди заметно сжался, будто стараясь слиться с царящей обстановкой. Он нерешительно повернул голову в сторону выхода и стоящего там Винсента, надеясь увидеть там кого угодно, но только не его. Ничего не выражающее лицо Шарбонно куда холоднее, чем минусовая температура в морозильнике. Не понятно о чем он думает, от того еще страшнее. Ком подступает к горлу официанта, и от саднящей боли во всем теле он не может выдавить из себя ничего, кроме тихого всхлипа. —Блять, развяжи меня! Скажи, что это просто ебаная шутка! Поздравляю, у тебя получилось разыграть меня, хаха. Но пора уже завязывать — уже нихуя не смешно! — не сдерживая крика эхом раздается голос Роди. —Ты жалок. — разворачиваясь бубнит Винсент, от чего выражения его лица не видно. Эти слова, будто лезвие прошлись по самому сердцу. Единственный его способ выбраться отсюда может прямо сейчас простой уйти, даже ничего не объяснив. Если он не зацепится за него, как за последнюю надежду, то неизвестно придет ли кто-нибудь его спасти. —Нет! Постой, не уходи! П-пожалуйста, не оставляй меня здесь! — наплевав на гордость и собственные предрассудки, он буквально готов падать в ноги, лишь бы это хоть как-то помогло достучаться до Винсента. Он не может нормально передвигаться, и все его действия напоминают скорее барахтанья. Роди упирается лицом в лакированную поверхность туфли, умоляюще смотря снизу вверх, в темные глаза. Винсент приподнимает ногу, носком обуви упираясь в щеку связанного, заставляя того зажмуриться. Грязный след от пыли остается на пухловатой коже. —Как щенок, хах. — язвительная ухмылка озаряет до этого холодное выражение лица шефа, контрастируя с безжизненно темными зрачками. Винсент хватает его за плечи, заставляя встать на колени. Роди на это лишь болезненно прошипел. Шеф быстрым и умелым движением стирает оставленный след с лица Ламори. Шарбонно запускает свои прохладные длинные пальцы в спутанные пряди, слегка массируя кожу головы. Надавливая на затылок, он прижимает официанта лицом к собственному паху, от чего тот в удивлении распахнул глаза. Глаза Винсента слегка сощурились, а на лице появилась легкая, но не предвещающая ничего хорошего, улыбка. По позвоночнику прошелся холодок. Роди прикусил губу, не решаясь спрашивать о чем-либо. Впрочем, ему и не пришлось. Шеф с характерным звуком расстегнул ширинку, вынимая полу вставший член, с влажной от предэякулята головкой. Роди одновременно недоуменно и осуждающе смотрел снизу вверх то на плоть, то на Шарбонно. Одного взгляда хватило, чтобы понять, чего от него требуют. Он плотно сжал зубы, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Его грубо ткнули губами в разгоряченную плоть. Хотелось сжать руки в кулаки, но в одной из них все еще находилось стекло, а вторая будто попросту ему не принадлежала. Тело мелко затрясло, но уже не от холода, а от отвращения. Терпение Винсента, похоже, было далеко не железным. Он нетерпеливо толкнулся в горячий рот, выбивая хрип из официанта. Сверху послышался гортанный выдох, напоминающий больше стон удовольствия. Шарбонно сам настраивал нужный ему темп и угол, не задумываясь над мучеником. Роди старался дышать носом, иногда забывая, как это вообще делается. Он испытывал отвращение не только к действиям Винсента, но и к реакции собственного тела на подобные унижения. Собственный колом стоящий член болезненно сжимала ткань. Ему хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, но минуты длились до невозможного долго. Винсент ни на секунду не замедлялся, а вибрации от хриплых стонов только больше заводили Шарбонно. На штанах проявилось мокрое пятно, что не осталось незамеченным шефом. Он уперся ногой в бугорок, слегка надавливая и водя «вверх-вниз». У Роди от такого будто искры перед глазами заплясали. Все тело болезненно покалывало от экстаза. Еще пара хлюпающих толчков, и Шарбонно с гортанным стоном, эхом разливающимся по помещению, кончает в рот официанту. Сам Роди не заставляет себя долго ждать, следом наслаждаясь оргазмом. Шеф освобождает рот связанного, пальцем стирая стекающую с уголка губ вязкую жидкость. Роди омерзительно с этого прикосновения. Роди омерзительно с себя. Роди всегда будет с отвращением вспоминать этот момент, навсегда вырезанный на подкорке его мозга.