Призраки

– Они приходят ещё некоторое время. – Чего? – Люди, Дилан. Они приходят ночью после. Ещё некоторое время. Мы все их видим. Я его вижу. Карл его видит. К тебе он приходит.       Дилан повернулся на бок, оглянул неровную бахрому общажного ковра и поднял глаза. Их встретили тёмные, сплошные зрачки напротив. Обычно выражение "грусть вселенская" вызывало у него только смех, но Лололошка не был похож на кошачий мем, подписанный этими словами на таймс нью романе курсивом. В глазах этого парня было грусти столько, будто он собирал её со всего мира по нитке, и не только со своего.       Программист покрепче закутался в свою толстовку, произвольно шмыгнул носом и тотчас же поморщился. Ну только репутации сопливой маленькой девчонки ему не хватало. Прикрыв ладонью зевок, он поинтересовался: – С чего это ты вдруг мне поясняешь? – Ты только что проснулся. И, вроде, даже не пытаешься вернуться ко сну. – Лошка пожал плечами и потёр плечи. – Я знаю этот взгляд. Ты видел... его. Во сне.       Из щели под подоконником тянуло и Дилану стало зябко. На душе скребли целых две кошки. Где-то в гостевой комнате что-то прокатилось по полу – Абилка занималась ночными кошачьими делами. Душевные же кошки Дилана продолжали свою нелёгкую деятельность, пощипывая его сердце и, возможно, немного почки, своими острыми коготками.       Затылок неприятно сдавило тягучей болью и он встряхнул плечами, пытаясь согнать неприятные ощущения. Отлично, ночная беседа с полудохлым соседом. Возвращаться спать он всё равно не планировал.       Действительно, лишь одному богу известно было, что было за душой Лололошки. Казалось бы, сосед приставал к нему с пустыми беседами ежедневно, да и все его заметки Дилан прочёл от начала и до конца максимально внимательно, но всё ещё знал о нём столько же, сколько и пару месяцев назад - чертовски мало. Если всё, что писал тот - лишь малая часть того, что ему довелось увидеть... "Люди, Дилан. Они приходят ночью после. Ещё некоторое время. Я его вижу." Он их видит. Не помнит, но видит ночами. И Брэндона теперь тоже. – Ты почти угадал. Тишина натягивалась, но лопнула с противным звуком вместе с его голосом. – Я вижу вас обоих. И вот вроде ты сидишь рядом и который день пялишь в потолок, но потом я засыпаю, и, знаешь, – Дилан зажмурил веки так, что белок глаза, казалось, заныл, – от этого не сильно легче. Это как жить в двух реальностях – в одной ты – есть, а во второй вы оба..., – слова еле выходили через сжатое горло. Сам не заметил, как начал размахивать руками, почти ударив ладонью стену. – Знаешь, нигде не лучше.       Рвано выдохнув, он позволил локтям упасть на скомканное одеяло. Даже забавно – выговорился почти, как в лучших традициях драматических фильмов, но кошки внутри разрывают внутренности даже активнее. Комок в горле начинает отдавать в грудь и в голову, как будто на него опустилась тысяча гантелей из спортзала и пытается превратить в лепёшку его несчастную черепушку и расплющить лёгкие.       С соседней постели послышалось шуршание. Ло с кряхтением шлёпнулся рядом с его кроватью, спиной прислонившись к бортику – не с первого раза, придерживая ещё ноющие рёбра – боже, как будто ему бы помогло здесь держать себя даже двумя руками – не то чтобы это было действеннее листа подорожника и чая из ромашки в его ситуации. – Хэй-хэй-хэй-хэй, тише, аккуратнее! – программист подскочил с кровати и придержал его за плечи, – не более полезное действие, на самом деле, чем попытки самого Ло быть более аккуратным. – Чел, иди ложись обратно, какого чёрта, – и рухнул вниз, будучи потянутым за капюшон толстовки. Рука соседа держала его за шкирку, как котёнка. Глаза Дилана упёрлись в другие, оказавшиеся прямо напротив, на том же уровне. Лошка ухмыльнулся и подул ему в лицо, сложив губы в узкую трубочку - прядь волос, выбившаяся из общей копны, упала ему на лоб и залезла прямо в глаз. Дилан зажмурил его и услышал фырканье - кое-кого это действительно позабавило. Капюшон отпустили а вторая рука похлопала по месту на полу рядом. – Спускайся сюда.       Нехотя он занял место рядом с Лололошкой, свернувшимся в калач. Тот уткнулся лицом в свой вечный шарф, оставив только глаза и исподлобья внимательно следя за Диланом. Настолько внимательно, насколько позволяли тяжёлые закрывающиеся веки. Несмотря на это, уснуть мироходцу сейчас было не то чтобы возможно.       Сквозняк, идущий по полу, никуда не делся и от этого стопам, а теперь ещё и пятой точке было непривычно прохладно. За окном подуло так, что верхушки деревьев всколыхнулись и холод с улицы пробрался Дилану под толстовку. Тот неприятно поморщился. – Болван, тебе сейчас вообще заболевать нельзя, чего творишь-то? – Дилан потянул на себя одеяло, оно неаккуратно спустилось вниз, попутно сшибая с них обоих наушники. Не обращая внимания на это, он накрыл соседа с головой, оставляя себе крошечный угол и закутывая Лошку в кокон. Кокон протестующе пошевелился, из-под него выкарабкалась рука и ткнула Дилана прямо под рёбра. В комнате раздался тихий смех – один хитрый, второй не очень довольный.       Устроившись вдвоём под одеялом, они снова замолчали. – Знаешь... Я постоянно думаю о том, можно ли было избежать этой..., – мироходец уронил голову на колени и пробормотал, – аварии... – И каждый раз я прихожу только к одному выводу. Вспоминаю разговор с Брэндоном за день до того. Зачем я вообще посоветовал ему починить эту машину! Как будто дел нахрен других не было, – Дилан еле слышал слова, заглушённые шарфом и одеялом, а голос Лошки сипел нещадно.       Он вздохнул как можно глубже и молча притянул соседа к себе. В голову бы в жизни не пришло, что всё сложится именно так – и ни в коем случае он не думал о том, что здесь может быть вина Лололошки... Ладно, думал раз, в самом начале, но потом в ужасе одёрнул себя. Мало ли, что люди говорят в своей жизни - вот он тем самым утром высказал самому Ло в лицо, что предпочёл бы долгий отдых от его компании и сожалел до сих пор о том разговоре. Тоже считал себя виновным в какой-то мере и не знал, как это себе опровергнуть. Поэтому молчал, держа соседа в своих объятиях и поглаживая плечо в попытке успокоить. – Я не думаю, что ты действительно мог повлиять на это... Знаешь, я тоже чувствую это. Не так, как ты, но я тоже об этом думаю. Мы ведь говорили с вами в то утро. Мы тоже в какой-то мере подстроили обстоятельства? – он хмыкнул себе под нос, сжав плечо Лошки. – Не обязательно размышлять об этом в одиночку. Мы ведь все его видим. – В моих снах, знаешь, – он остановился и мироходец почувствовал, как напряглись его ладони, – я послал вас обоих перед твоим выходом. Я был обижен, но... Никто не давал мне права на такие слова. А потом мы потеряли вас обоих. И это чертовски страшно каждый раз.       Он отстранился и уставился в пол на бегущие узоры досок. Рука, лежавшая на спине Лололошки упала, а пальцы второй начали обводить сучки́ на паркетных досках. Ло выбрался из-под одеяла и откинул голову назад. Сквозняк стал ещё сильнее и оно уже не сильно помогало. Обоим было холодно.       Лололошка окинул взглядом потолок и со вздохом вернул взгляд к соседу. – Ты не должен чувствовать ответственность за это, знаешь. Я понимаю, что это важно для тебя и это, ну... Действительно вызывает мурашки, – Лошка поёжился, – но это всё равно сон. Я всё ещё здесь, и вроде всё ещё живой. – Чудом, блять, – Дилан нервно рассмеялся. – И это если я не путаю сны с реальностью, вот умора-то!       Он оглянулся. Одеяло одиноко лежало на полу. В комнате было пусто. ***       Мироходец лежал, разглядывая потолок. За окном было удивительно тихо – последние три дня штормило так, что они замерзали и даже тёплая одежда не помогала. Абилка сопела у него в ногах, конечности немели от долгого отсутствия движения, но встряхивать их он не торопился. Единственными ощущениями в теле была не проходящая последние несколько дней ноющая боль, и хотя он уже не раз с досадой думал, что слишком рано ушёл из больницы, возвращаться туда не хотелось абсолютно.       Он всё же сел, намереваясь погладить кошку, но через мгновение их огорошило сначала громким вскриком, а затем грузным падением с кровати. Абилка вскочила и исчезла в дверном проёме. Лошка успел заметить только кончик хвоста.       Дилан сидел на полу, неверяще оглядываясь по сторонам. Лололошка сполз с кровати и опустился на корточки перед соседом. Тот сначала дёрнулся назад, отползая на пару сантиметров, но затем поднял голову, сфокусировав взгляд на одном месте – глазах мироходца. – Боже-боже-боже, Ло, это ты, ты здесь, – он подался навстречу и крепко ухватился за рукава неизменной белой кофты, – я сплю, опять сплю... Господи, Ло, ущипни меня пожалуйста!       Программист тараторил, почти не дыша, пока Лололошка удерживал его за плечи. На просьбу ущипнуть он отреагировал слегка скептически: – Чего? Не буду я тебя щипать, ты... Дилан? – Пожалуйста, блять, пожалуйста. – Дилан, взгляни на свои пальцы. – Чего, нахуй? Всё ещё цепляясь за рукав одной рукой, он взглянул на вторую ладонь. – Зачем? – Сколько пальцев ты видишь? – Естественно, пя-ай, блять! – программист вздрогнул, когда Лошка резко ущипнул его за руку, – Пять. Он взглянул вверх, в лицо соседу. – Убедился? Ты не спишь, видишь? – Дилан кивнул, закрывая рот и ослабляя хватку на рукаве Лололошки. – Спасибо. Мироходец кивнул ему в ответ. – Тебе не обязательно каждый раз просить меня тебя ущипнуть. Мне, знаешь, очень неловко. Можешь просто спросить – – Не сработает, – перебил его Дилан, опуская плечи и потирая предплечье. На нём красовалось около десятка маленьких синяков. – Никогда не работает.