Truth or Dare?

Правда или Действие. "Давайте вспомним наше детство..!" Глупая игра, в которую совершенно случайно предложили играть, а остальные совершенно случайно согласились. Восемь парней в кругу. Зоркие глаза летают от крутящейся бутылочки до тех, на ком она останавливается. С интересом наблюдают, какое же, черт возьми, нехорошее задание тому зададут. Громко гогочут от смущения их друга. И в этот раз попался Джисон. Бутылка, наверстывая круги, решила предательски остановится на Хан Джисоне. – Какое бы задание тебе да-а-ать –протягивал Со Чанбин, разминая мощные мышцы, затёкшие на раскладном кресле. Мстительно продумывал такое, с которым он бы отыгрался. Отыгрался за сладкие персики с кремом, которые пришлось слизывать. Слизывать с Хван Хёнджина. СЛИЗЫВАТЬ. С. ХВАН. ХЁНДЖИНА. Все в курсе, какую симпатию, и, возможно, даже любовь испытывает Чанбин к этому припизднутому артисту. Все в курсе, как бы они оба смутились, но ни его, ни его нервы никто не пожалел. Именно поэтому Чанбин решил, что месть будет несладкой. – Пожёстче ему задайте. Он смеялся над моими навыками резать лёд. – и только Чонинни мог с улыбкою на лице и чупа-чупсом за щекой подлить масла в огонь. – Но ты правда не умеешь обращаться с ножом. И вообще, кто тебе доверил нарезку льда для пунша, детям ведь нельзя брать в руки колото-режущие предметы... – два один в пользу Джисона со специально-задумчивым-лицом. – Эй! Возвращаясь к настоящему, Да, ребята обернулись против него. Целиком и Полностью. Предстоит выбор. – Правда или действие? –... Действие. Благодаря горькому опыту его предшественников - которым повезло меньше и которых заставили раскаиваться в умопомрачительных вещах - он решил, что физически вынести он точно сможет. (он надеется, что сможет) Момент истины. – Итак! Хватит галдеть, дорогие, как мои ролексы, друзья. Пусть наш Джисон-щи услышит своё задание, – теперь все уставились на этих двоих - выжидая, что же бедняге вкинут, – Я дам тебе два действия на выбор, и ты должен выбрать. Смотри: Позвонить своему крашу – вздернув вверх указательный палец, – Или Сбрить волосы налысо. – теперь он вздернул указательный палец на другой руке. Комната разразилась бурными овациями. От прежней тишины ни следа, и, будь это не комната вовсе, можно было бы счесть это за чьё-то шумное выступление. И всё же, Хана поставили под трудный выбор. Когда он здесь, уселся, и со всеми ожидает шоу, лишь изредка закидываясь попкорном и пиццей - отлично, великолепно, ведь теперь здесь точно будет представление!.. И Хан думает. Думает, думает, думает. Колеблется в сомнениях. В себе, в своих действиях, в своей пассии. Он даже подумал, что и не нравится ему никто вот на протяжении уже 4 лет, не у него все шкатулки и шкафчики обклеены фотографиями любви, не он выпрашивая помощи Феликса печёт на каждый праздник печенья, которые в итоге не дарит! Всё ему кажется фальшью. Парни торопят. Что же делать? – Хани-и, мне принести тебе бритву? – мёдным голосом протягивал Минхо, сладко потягиваясь на диване. Ведь он знал. Лучше всех знал, что он чертовски неуверен в себе. Хан Джисон встаёт. Секунды три прожигает бутылку взглядом. А затем Разворачивается и уходит. Просто и быстро шагает до дверного проёма - а там и дальше, растворяясь в приглушённом свете коридора. Тишина. Впервые за эти два часа, не слышно даже шёпотов. – И что это было? Э-эй! Хан Джисон, кто будет выполнять моё задание? Возвращайся! – крича так громко, чтобы длинный коридор эхом пронёс его голос до виновника, Со Чанбин не переставал звать. – Бинни, мне кажется, ты переборщил. –Да, Это было слишком! Он перекрашивался семь раз, прежде чем найти свой идеальный оттенок... – Нормальное задание. Я же ему даже выбо– ...Кошачий рингтон. В прямом смысле кошачий - коты мяукают. Кому-то позвонили, не дав возмущённому качку закончить предложение. – Ничего, Бинни, ему надо остыть. Он вернётся. На, выпей-ка пунша, милый, – поднося стакан к губам, растянувшимся вмиг в улыбке, Хван залепетал. Но никому не было дела до них. Ведь тишину не переставали разражать кошачие мяуканья. – Минхо, это не тебе? – Да.. да, мне звонят. Телефон переворачивается.

"Хани~ Глупая белка"

– Сам уже как коша—... Хан - и? То есть, Джисон? Почему тебе звонит Джи— А-а-а! До кого-то только доходит. Например, до Феликса. Секунды коллективного молчания. (В мыслях все решили что это хорошая идея.) – Э-э... Значит, вам надо... Надо решить это где-нибудь... – Минхо, тебя просят съебаться. К нему. Сынмин потягивал коктейль - ему такие прямые признания ничего не стоили. И Минхо слушается. Шаркает тапками по длинному коридору, натягивая рукава пижамы пониже. Прохладно. А в голове мысли роем бушевали. – Ха-ан Джисон и Ли-и Минхо. – в полушёпоте он тянул слова как карамель, распробывая на вкус. Было интересно. Их связывала лишь дружба их друзей. Они всегда ими были: просто приятелями. И никто не пресекал черту дозволенного - гуляли вместе, когда гуляли остальные; перекидывались парой словечек о погоде или вкусном айс-латте. Он даже смеялся с его шуток когда-то, и всего! Но. Но Минхо доводилось чувствовать, как липкий взгляд прожигал в нём дыру. Он считал это обыденностью: катить ссору из-за слишком-долгого-взгляда было бы странно, не так ли? И Ли совершенно случайно: так же, как начал распутываться этот клубок тайн - подловил себя на мысли, что он никогда не рассматривал парня как следует. Как парня. Он ухмыльнулся этой мысли. Замедлил шаги - останавливаясь в широком коридоре в раздумьях. Пухлые щеки, вываливающиеся из овала лица, глаза-полулуны, норовящие съесть его при любой удобной попытке, сладкий голос, хороший юмор. Да даже его язык тела был привлекателен - весь смущенный, аккуратный, тихо наблюдает - а затем в неожиданный момент выскочит из ниоткуда. Не спросит разрешения - просто пригреется лапами где-то рядышком... Вывод, который за недолгий промежуток он смог сделать. Вывод, который он сделал только сейчас - когда прошло 5 лет с их первого знакомства. Это, помнится, был обычный майский вечер, когда на крыше общежития, любуясь звёздами (несовсем), встретились эти двое. Ли провожал пепел догорающей сигаретки, оглядывая ночной Сеул. Пока его комфортный пузырь не лопает какой-то очкарик - на первый взгляд ботаник, как позже выяснилось староста другой группы его универа, где есть большинство его друзей. Ботан требовал спуститься. – Ты в курсе, что на крышу вход воспрещён? Спускайся, пока я не позвал кого-то из преподавателей, что тут чудик-самоубийца! – надменно тот произнёс. – Ащщ, понятия не имею кто ты, но хватит нервничать. – лишь обернувшись изысканным профилем он бросил. – Н-не– – Лучше смотри - какой здесь красивый вид открывается. ... И на крышу очкарик с пухлыми щеками стал залезать чаще. И сигаретку они потом делили - а это интимнее всяких ваших отношений.

⛥☆⛥

И всё же, Минхо недоумевал: почему тот не признавался? Тело пробирала некая злость - проходила меж зубами, вызывая мурашки, перебирала каждую волосинку на его голове. Кстати о волосах. Если тот был так неуверен, то почему просто не воспользовался бритво— А вот и дверь. Минхо постоял пару долгих секунд. Прислушался - честно, придвинув голову. Так можно было услышать всплески воды. Мягкая дверь отворилась под жимом шершавых пальцев на ручку. Хан стоял, хватившись за раковину двумя - расставленными по две её стороны руками. Лицо было мокрое. Нет, не от слёз. Очевидно, что он умывался, но ланиты его тлели - до сих пор можно было заметить их краснь. Две пары сияющих глаз столкнулись в зеркале. Стояли так, пока Джисон не зашевелился быстро-быстро, будто ошпарился: провёл по лицу махровым полотенцем, взъерошил волосы, спонтанно нацепил очки на нос - криво, но не заметил. А Минхо был неподвижен. Наконец, обернувшись лицом-к-лицу со своей головной (и сердечной) болью, Хан заинтересовался - совершенно безразличным голосом. – Да, ты что-то хотел? Словно ничего не было. Будто бы не Хан, сбежав от страха позвонил Предмету Обожания там, где его никто бы не увидел. Позвонил ему. Минхо передернуло. – В смысле, что я хотел? Это же ты, как глупыш, сбежал. А потом позвал. Разве я мог не придти? – ... – Как давно, Хан Джисон? – ... А Хану ответить нечего. Он лишь шагает назад, всё ближе и ближе к ловушке - стене, в которую медленно и уверенно вжимал его Минхо. Некий испуг - даже удивление! Спина Хана, несущая тяжелую ношу раскрывшейся тайны, встретилась со стеной. Горячее дыхание опаляет его лицо лишь в паре десятков сантиметров - губы, аккуратный носик. Дыхание сбивчиво, от волнения у Хана бегут глаза - останавливаются внизу - словно прячась. Сердце бьётся как бешенное - вот-вот выпрыгнет из груди. – Хана-а, не испытывай моё терпение. Ты же знаешь, что у меня её немного. – Джисон жмурится, когда чужие руки подносятся к его лицу - поправляя очки, – Так что, мы будем говорить, используя слова? – бесстыдно лезет пальцами к подбородку, приподнимая взгляд трусливого парня, что боялся его поднять. Поглаживает, как кота, уставившись в тёмную бездну глаз. А затем взгляд спускает - кроткий носик - ямочка над губой - скользит по Арке Купидона - и застревает. На губах. На сладких, манящих губах. Невинный взгляд Джисона следит за каждым движением его зрачков, и коленки подгибаются - когда он не может оторвать взгляд. Сантиметры между их лицами сокращаются. От предвкушения сладости сводило живот. И Хан Джисон не терпит! Отворачивает голову, зажмурив глазки-бусинки. А Минхо недоумевает. Снова. – Знаешь, да, ты м-мне давно нравился. В смысле, и нравишься сейчас! Я имею ввиду, ты очень привлекательный. А еще мне нравится твой характер. Ты милый. То есть ты очень хороший человек, да. В общем, ты мне... я... я тебя... нравишься ты... мы могли бы... проводить больше врем— Желанные губы сталкиваются в нежном поцелуе. Минхо мажет по его губам своими. Причмокивает, иногда отрывается - ведёт дорожку от подбородка к губам. Гладит его мягкие щеки, схватившись за них двумя руками. Облизывает языком нежно-нежно. А Джисон тает. Слезинки скатываются от облегчения - оттого, что любимый, хоть и односторонне, целует его так ласково, любовно. Лёгкие горят, они отрываются. – Ты так много болтаешь, Джисон-и. Ты-мне-я-нравишься-время-проводить-вместе-давай, – передразнивает, смахивает те слезинки на уже хихикающем лице. И радуется. Он бельчонка поцеловал - а уже так хорошо на душе, тепло разливается. Всё будто бы так и должно быть, всё такое правильное - мышцы сводит. – Я... я тебя люблю. Четыре года. И мне... мне больше нечего сказать, Ли Минхо. Ты мне не нравишься, я уже по уши в тебя влюблён. Кроткое, – Мне этого достаточно, малыш. – и льнёт еще раз к губам. Джисон податливо впускает чужой язык в свою полость - позволяет собой управлять. Он ждал четыре года, чёрт возьми, и не может пропустить шанса поддаться ему как следует..! А Минхо собственник тот ещё: не отлипает от чужих губ, которые точно распухнут потом. Лихорадочно зацеловывает до дрожи в теле, кусает нижнюю губу - ту, что больше - оттягивает её, а затем зацеловывает. Джисон лишь скулит, сгорает под этим давлением. И лишь надеется - вот бы не догореть прежде, чем войдёт во вкус...

⛥☆⛥

Грубые шлёпки разносятся по всей ванной. Скользящие пальцы Джисона хватаются за раковину, пока его задницу долбят. Очки с чёрной оправой съехали куда-то вниз - и под каждый толчок продолжали спадать. Хан не мог о таком и мечтать - не то что о взаимности. Ведь секс - больше, чем взаимность. Толчки то ускорялись, то замедлялись - заставляя Хана дрожать как осиновый лист, жалобно скулить от ощущений. От наполненности. От того, как эта наполненность его приятно трахала. Минхо поправил его спадающие очки вновь, устраивая их на переносицу. – Сладкий, это то, чего ты хотел? Мой член так хорошо наполняет твою сжимающуюся дырочку, ты доволен? – грязно шептал, целуя мочку его красных ушей. – Д... да-да! П-пожал... пожалуйста, н-не останавливайся.. . – Моя малышка наслаждается? – и продолжает серию грубых втрахов - долбится и вжимает парня сильнее. От бешенного темпа член подергивался. Минхо сжал его длинными пальцами - слишком рано кончать. Они слишком мало успели сделать. Джисон ныл, превращался в податливую лужицу, пока его несносно трахали. Сжав бусинки сосков, перекатывая их и теребя, рука вскоре поднялась выше. Сжала длинные, кудрявые волосы и с резкостью вздёрнула наверх. К зеркалу. – Смотри, во что я тебя превратил. Нравится принимать мой член? – а Джисон лишь промычал; простонал вязкое "Да", и постарался свесить голову вниз - безумно смутился своего вида и сожмурился. Грубые руки лишь сильнее сжали кучерявую шевелюру - дырочка сжала увесистый член, ускоряя концовку. – А! Ми-Минхо...! – он извивался, как змея, пока электрическим зарядом не проходили под кожей ощущения наслаждения. – Моя принцесса что-то хочет? – Джисон хныкал, а язык развязывался как после десятки шотов крепкого алкоголя. Но нет - всего лишь вкусный член Минхо, который щедро его втрахивал. – Используй слова, Хана-а. – Б-быстрее!.. Ах! Пожалуйста, ещё быс... быстрее! И Минхо слушается. В разы сильнее вбивался в тельце, которое и так вжималось, втискивалось в раковину впереди до упора нещадно. Наслаждался видом - как член выходил - дырочка его втягивала - а затем громким хлопком входил до конца; кругообразными движениями давал истекающему Хану прочувствовать каждую венку на толстом члене; шлёпал и сжимал задницу, зная что парень завтра ровно не сядет. Хан Джисон хныкал, плакался, стонал, стонал, стонал. Вскрикивал, когда Минхо фрикциями добивал его, вбиваясь в простату. Комната пропахла их сексом, громкие звуки наполнили её, навсегда впечатываясь в нетолстые стены и хилую дверцу. А глаза закатывались, как в тех самых пошлых комиксах. – М-Минхо! Пожалуйста, я к... кончаю! – Давай, сладкий, сделай это для меня. Пальцы на его члене начали мягко надрачивать, и громко проскулив Джисон кончил куда-то под раковину. Содрогаясь от оргазма, он сходил с ума от сверхстимуляции, когда Минхо обвил его тонкую талию своими венистыми руками, несколько раз звонкими шлёпками трахнул его в податливое тело, а потом зашёл глубоко до основания - мошонкой встретившись с мягкой задницей - излился в тёплую дырку, звонко стеная. Минхо вышел из него, когда тот рухнул. Благо, успел схватить усталое тело, обвить талию, по-собственнически сжимая её в руках. – Хани, ты уже устал? Мы с тобой еще не закончили, детка. – ладонью провёл по спине, несильно надавливая, чтобы тот припал к раковине. – Задницей вверх, малыш. – Хан вытянул ноги, поднимая попу вверх на максимум. Ужасно смущался своего положения. – Смотри, Хани. Я буду тебя есть, – и от этих грязных слов из такого ангельского, казалось, уста. Минхо собирался вылизать его. От предвкушения глаза заблестели. Но сначала, они насмотрелись на аппетитного юношу вновь. Сладкая задница, тоненькие ножки, которые бессознательно сводятся, и талия. Его худая талия, выделяющаяся перед небольшой силой ног. Словно всё его тело было вылито под Минхо. Удивительно, как он пропустил меж глаз дико требующую внимания дырочку. Она сжималась вокруг воздуха, растянутая толстым членом. Минхо провёл пальцами по ягодице, затем ведя дорожку поцелуев на ней. Мягко целовал каждую из ягодиц. Поглаживал их. И жутко хотел съесть. Разбухшее колечко мышц запульсировало, когда горячий язык провёл по нему влажный след. Минхо начал ласкать его сладкую дырочку языком, чувствуя солоноватый вкус собственной вытекающей спермы. А затем толкался в неё языком, заставляя Хана дрожать и хныкать. Минхо делал поступательные движения, облизывал стеночки, кончиком языка чувствуя вкус семени. От парня ничего не остаётся, кроме мокрой лужицы, когда Минхо волноообразными движениями доводит его ещё раз. Взял его член в руки, продолжая измываться языком в чужой заднице. Белесая жидкость стрельнула во второй раз - какая то часть осталась в руке Минхо. Он её поднял - наравне с головой Хана. – Смотри внимательно, детка. – слизывает чужую сперму, ухмыляясь, когда глаза парня выскальзывают из орбит. ⛥☆⛥ Хан измотан. Очевидно, это приключение отняло у него много сил. Начиная эмоционально - заканчивая физически... Минхо ласково обтирает его полотенцами, помогает одеться. Усаживает, постелив на туалетную крышку одно из полотенец (мысленно попросив у Чанбина прощение), чтобы тот отдохнул. Присаживается рядом на колени. Чмокает в руку - он ведь джентльмен, не так ли? И ласково спрашивает. – Хана-а, как ты себя чувствуешь? – Да... да, я в порядке, спасибо... Минхо-я, как ты думаешь, они слышали? Минхо поперхнулся. – Даже так, даже если они слышали... это неважно, верно? Они точно поймут, сладкий, – целует в щёчку. И Джисон вроде успокаивается. Но прошло всего пара секунд, как снова не раздалось: – Минхо-я, Минхо. – Что такое? – Минхо, а что насчёт нас самих? Ты ведь.. .ты будешь со мной, да? – он выглядел так, словно расплакался бы, скажи Минхо нет. Но Минхо не скажет. Он готов. Он хочет быть с этим парнем. Они тянутся друг к другу как жвачка. Чёрт, как Минхо счастлив, что понял это. – Конечно, конечно, Джисон-и. Давай сделаем этот шаг вместе. К слову, как насчёт сделать пару шагов до моей.. Кхм! – негромко кашлянул, – нашей машины. – Да, я думаю— – Думаешь что-о? – Минхо перебивал. Специально. –Эй! Дослушай, – Джисон показушно раздул свои щеки, – Пойти сейчас к парням и вести себя словно ничего не было - странно. И встал со своего трона. Точнее, он попытался. Ну-у, хотя бы попытался. Потому что ноги тоже его предали - он чуть-ли-не упал. Минхо повезло, что он сидел на корточках - удалось сразу поймать несчастного любителя попадать. И не только поймать! Подцепить на свои плечи, свесив ноги вперёд. – Ха-а! Ты торопишь события, мальчик! – Ты говоришь это тому, кому позволил трахнуть себя до звёздочек в чужой ванной. И Джисон не мог возразить - лишь пробормотал и буркнул себе что-то под нос, и мирно уселся на чужих плечах. Согласился на всё, что мог сделать Минхо. Поверил.

⛥☆⛥

– Сделаем вид, что ничего не заметили? – Даже то, как они вкрысую сбежали?! Хэй-хэй, это нечестно! – Нинни, хватит орать мне в уши, желание же точно-преточно выполнено... ... – ЧЁРТ! НЕТ-НЕТ-НЕ-Е-ЕТ! ОНИ ВЫКИНУЛИ МОИ ПОЛОТЕНЦА-А! МОИ МЯГКИЕ, МАХРОВЫЕ ПОЛОТЕНЧИКИ-И-И!