Качнется купол неба

Прибытие прошло замечательно. Они переоделись в свои странные платья, которые волшебники называли мантиями, вышли из поезда и встречающий первокурсников гигантский человек Хагрид даже помахал Гарри рукой. В лодке они оказались всё с теми же Невиллом и Роном, но мальчики в разговор не лезли, да и вид на старинный замок с воды был слишком хорош. Когда Хагрид передал их профессору МакГоннагал, про которую Гермиона сказала: «О, она приходила ко мне домой! Ты ее видел? Я потом такое расскажу!», их проводили в холл для ожидания. Там были картины, изображения в которых двигались, рыцарские латы, отдававшие им честь, и кажется призраки скользили в стенах. Впечатление испортил надоевший уже друзьям рыжий: «Что Поттер, так и будешь с убийцами родителей дружить?» Вот тут Гарри не понял точно, но по розовым пятнам на щеках Драко примерно догадался. «Рон, тут всем по году или два было, когда родителей моих убили. Кто из вас их памперсами закидал, подскажи?». К счастью, десятки вылетевших из стен призраков заглушили гневный ответ рыжей угрозы. «Он же был уверен, что попадет в Гриффиндор», подумал Гарри. «Лишь бы не с ним!» Во всей следующей тягомотине с пыльной старой шляпой, прокричавшей плохо рифмованные частушки, Гарри интересовало только одно имя, шедшее, к счастью, перед его собственным. «Грейнджер, Гермиона», объявила профессор МакГоннагал и Гермиона направилась на свой суд. Девочка боялась. Она теперь хотела быть с Гарри, а Гарри Поттер, все были уверены, попадет в дом Грифона. И она любила учиться и знания, как все Вороны. И, хотя друзей у нее до сих пор не было, она уже твердо знала, что всегда будет передана и никогда не предаст, как Барсуки. И у нее были амбиции изменить весь этот нелогичный мир и связать его с родным неволшебным, даже если сначала надо будет его завоевать, как у истинной воспитанницы Салазара. «Не бойся, дитя. Твоя смелость, твой ум, твоя честность, преданность и трудолюбие. Все они проторят путь к твоим желаниям. Твой путь будет извилист. Но я дам тебе твоего спутника. Вместе вы справитесь. И так, это будет СЛИЗЕРИН!», — речь шляпы одновременно прошла мимо сознания сейчас и впечаталась в память Гермионы. Она ещё долго будет думать над этим. Когда справится со своим шоком и шоком окружающих, никто из которых уже не помнил первокровных в доме Салазара. И вот, на нетвердых ногах, Грейнджер Гермиона подошла к местам первокурсников Слизерина. Ей не хлопали, ее не освистывали. Гойл Грегори, Дэвис Трейси, Буллстроуд Миллисент… Теперь ее соседи по дому. Это было слишком странно для окружающих. Даже учителя замерли, но, прокашлявшись для вида, заместитель директора продолжила церемонию. «Гринграсс, Дафна» — очень красивая девочка, но похожая на куклу. «Крэб, Винсент» — ещё один сосед-игуан. «Малфой, Драко» — шляпе даже не нужно было ложиться на его голову. Но этот мальчик хотя бы был достаточно вежлив в поезде. "Нотт, Теодор" - вот этот и правда пугал немного. Смотрел как хищник на дичь, даже хуже, презрительно совсем. «Паркинсон, Панси» — симпатичная, но явно задирает нос. «Поттер, Гарри», чуть громче и с почти придыханием объявила МакГоннагал. А мальчик почему-то почти не переживал. Он много имён назад понял, куда идёт. У него хватало смелости и наглости противостоять всем, кто против него, не только этой шляпе. Но и ума, преданности и хитрости в нем было с избытком. А главное, он нужен был сейчас там, на извилистых тропах змей, ради высшей цели и ради своей спутницы. Они должны были идти вместе. «Я уже пообещал ей соединить вас в одном доме, юный Поттер», начала Шляпа. «Но помоги мне своей силой, потому что сейчас я принужден к другому решению». «Ты про Гермиону?», решил уточнить Гарри. «Да, твоя спутница и защитница. Как и ты ее», ответила Шляпа. «Так как мне тебе помочь? Я хочу за ней», подтвердил Гарри. «Просто пожелай, чтоб я стал очень и очень сильным, а ты оказался со своей Гермионой. Тебе потом скажут, что магия есть желание. Желай!», прокричала Шляпа в его голове. И Гарри желал. Как ничего и никогда не желал сознательно. Возможно, больше, чем иметь настоящих родителей. Их он не видел, а Гермиону очень даже. Яркая вспышка света от Шляпы и сидящего на табурете мальчика ослепила Зал. И голос, много громче предыдущих объявлений, проговорил: «СЛИЗЕРИН!». И вот Гарри аплодировали за столом. И он всё равно шёл на негнущихся ногах, но он знал, куда идёт. Гарри плюхнулся с ней рядом, нахально и крепко притянул за плечи и сказал: «Я же говорил, что буду с тобой!»