Непокорные

Мир театра волшебен и прекрасен. Здесь своя особая атмосфера. Сокджин убеждён, что за кулисами, словно в Нарнии, скрывается отдельный магический мир. Когда-то Сокджин мечтал о том, чтобы стать актёром. Именно театральным, а не кино — или телевизионным. Он даже записался в школьную студию. Но, увы, главные роли его там не ждали. Не то что главные, но и роли второго плана. Виной всему была природная застенчивость. Сокджин ничего не мог с собой поделать. Когда он оказывался в центре внимания даже нескольких людей, его язык прилипал к нёбу, он не мог вымолвить ни слова, а прекрасно выученный текст сценария выветривался из его головы. Сокджин правда старался. Он записался на курсы актёрского мастерства, он ходил к школьному психологу, но толку не было. Пришлось смириться с тем, что в театральной студии он был тем, кто отвечал за реквизит, костюмы и иногда выходил играть в массовке крошечные роли без слов. Любовь к театру не отпустила Сокджина и после школы. Он отучился на осветителя и работал сначала в Государственном Театре Оперы и Балета, а потом перешёл в Сеульский Драматический.

***

Теперь Сокджину было уже двадцать семь, но он всё ещё был также робок и застенчив, как в юности. Тем не менее, он любил свою работу и был по-настоящему хорошим осветителем. Была у Кима и сердечная тайна. Вот уже третий год он был влюблён в главного режиссёра театра, Ким Намджуна. Намджун талантливый, харизматичный и очень умный. Кажется, он может процитировать любую книгу. От Станиславского до Теннеси Уильямса. Его спектакли так популярны, что билеты среди сеульских театралов раскупаются в течение нескольких часов. Эти представления и, правда, хороши. Просто прекрасны! Как сотрудник сцены, Сокджин может смотреть их из-за кулис или осветительской ложи. Намджун отлично ставит и классику, и современные произведения. В репертуаре театра и корейский эпос, и пьеса американского драматурга начала 20-го века, и театральная версия кинофильма «Паразиты». Ким мастерски адаптирует сценарии для сцены и подбирает актёров, которые отлично справляются со своими ролями. Даже въедливые театральные критики не находят изъянов в его работе. Сокджин счастлив быть причастным к успеху Намджуна, пусть и косвенно. Он ни на что не претендует, Намджун вряд ли даже знает его имя. Да, он всегда учтиво здоровается, если они сталкиваются по работе, но на этом всё. Так как Намджун имеет хорошие манеры он вежливо здоровается с любым работником театра. Кому интересен человек в ложе осветителя? Кому нужен тот, кто робок и вечно в тени по собственному желанию? Сегодня Сокджин пробрался на репетицию нового спектакля. У него выходной, а потому он сидит на последнем ряду. На репетиции иногда тоже приходят зрители, в основном, из сотрудников или студентов театральной академии. И это хорошо, потому что так Сокджин не привлекает внимания, он может смотреть за происходящим на сцене и исподтишка пялиться на свой предмет обожания. Сокджин, как всегда, там, где ему уютнее всего, — в тени. А потому сейчас он очень удивлён, когда слышит слова Намджуна, обращённые со сцены к нему: — Что вы думаете об этом, Сокджин щи? Попробуете почитать текст вместе Хёнсана? Возможно, он опаздывает, а нам уже нужно начать читку.

***

Несколько дней назад Намджун проходил мимо осветительской. Там хранится оборудование, которое не использовалось на сцене, там же осветители перекусывали и отдыхали между спектаклями. Намджун услышал из-за приоткрытой двери голос, который сначала не узнал. Ким думал, что за дверью два человека, которые ведут диалог, но, прислушавшись, понял, что голоса не два, а один. Намджун также узнал текст. Это был отрывок из пьесы Ли Нагиля, современного корейского драматурга. Эту пьесу Намджун начал ставить в прошлом театральном сезоне. Главную мужскую роль в этом спектакле играл Хан Хёнсан. Хёнсан — молодой талантливый актёр с непростым характером. У него было плоховато с дисциплиной, — он вечно опаздывал, мог сорвать репетицию, спорил и с режиссёром, и со своими коллегами-актёрами. Намджун понял, что за дверью Ким Сокджин. Несмотря на то, что Сокджин думал, что режиссёр его не знает, это было не так. Намджун — внимательный человек. Ему нравится наблюдать за людьми. Намджун, конечно, не может не отметить, что Сокджин красив, но очень скромен, даже робок. И вот за дверью Сокджин декламирует монолог персонажа по имени Тэйонг. Декламирует хорошо, с должной интонацией. Читает так, как нужно. Так, как Намджун, в качестве режиссёра, одобрил бы. Режиссёру очень хотелось бы сейчас увидеть выражение лица Сокджина. Что-то ему подсказывает, что и выражение лица осветителя также соответствует монологу. Но, увы, дверь приоткрыта лишь чуть-чуть, и в эту щель невозможно что-то рассмотреть.

***

Репетиция началась. Это новый спектакль, и Намджун горит этим представлением. Он доверил главную роль Хёсану, потому что тот при всех его недостатках, всё-таки лучшая кандидатура. Но в спектакле задействованы и другие актёры, с ними нужно репетировать и провести читку по ролям. Поскольку Хёнсан снова не явился, Намджун сначала думает сам читать за него на репетиции, а потом вспоминает, что подслушал за дверью недавно. — Что вы думаете об этом, Сокджин щи? Попробуете почитать текст вместе Хёнсана? Возможно, он опаздывает, а нам уже нужно начать читку. Сокджин поднимается на сцену, и Намджун впервые рассматривает осветителя как следует. Сокджин красив, высок, строен. Намджун думает, что осветитель вообще-то мог бы быть актёром.

***

— Я должен признаться — говорит Намджун, вытирая рот салфеткой — на днях я проходил мимо осветительской и случайно подслушал, как вы читали монолог из пьесы Ли Нагиля, Сокджин щи, и мне так понравилось, что я не смог стереть этот момент из своей памяти. Они сидят после репетиции в небольшой лапшичной в переулке около театра и не понятно, то ли ужинают, то ли обедают, потому что на часах около 16.30. Когда Намджун позвал его на сцену, Сокджину показалось, что он сейчас провалится сквозь землю, — так ему было неловко. Но где-то в самом потаённом уголке души у Сокджина тлела надежда, что он сможет проявить себя, пусть и на репетиции. И тогда Намджун его разглядит. Во всех смыслах. Он очень старался, подавая свои реплики на читке, отдавая всего себя, словно был на кастинге, который решает его судьбу. Хотя, на самом деле, это была всего лишь читка текста, где его попросили помочь, чтобы выступить фоном для настоящих актёров. Но Сокджин был рад и этому. Его внутренний подросток из драмкружка, который всё ещё мечтал быть на сцене в качестве актёра, а не как осветитель или тот, кто отвечает за реквизит, встрепенулся, поднял голову и робко расправил крылья. Сокджин читал текст и чувствовал, что Намджун смотрит на него. Его уши краснели, его щеки пылали, ему казалось он выдаёт себя с головой. Намджун же, в свою очередь, отмечал про себя, что этот парень не только хорош собой, но и имеет талант. Хоть он и не был актёром и не заканчивал театральный ВУЗ по этой специальности, одарённость у него определённо была. При правильном режиссёре и нескольких уроках драматического мастерства, Сокджин вполне мог бы играть на сцене. А с такой яркой внешностью ему и грима не нужно. Всё-таки внешность для актёров имеет значение. В конце концов, Намджун может назвать немало актёров, которые не учились по профессии, были самородками, а потом впоследствии блистали на театральных подмостках. Намджун вдруг чувствует себя ювелиром, которому в руки попал редкий неогранённый алмаз. Он определённо сможет помочь Сокджину засиять. Можно начать с небольших ролей, с преодоления страха сцены. Даже с массовок, если нужно. Хотя с такой внешностью Сокджину в массовке не место… Режиссёр озвучивает свои намерения, не откладывая. — Мне очень лестно, Намджун щи — говорит Сокджин, складывая палочки в тарелку и отодвигая её от себя — но я ведь не актёр, я не учился. Я боюсь подвести вас, боюсь… я вообще многого боюсь. Намджун смотрит на скромного осветителя, и видит, что парень просто такой вот застенчивый по натуре, что ему придётся преодолевать себя. Но если он хочет стать актёром, то Намджун не видит непреодолимых препятствий. — Бояться это нормально — произносит Намджун — Думаете, я не боюсь каждый раз, когда готовлю и выпускаю премьеру? Каждый раз со страхом думаю, что новая постановка может не понравиться критикам или, ещё хуже, зрителям. Но я действительно люблю то, чем занимаюсь, и не представляю своей жизни без театра. — Я тоже … — тихо вторит Намджуну Сокджин — я хочу попробовать. — Вот и отлично! — Намджун оживляется. — Кстати, погода сегодня прекрасная. Может, прогуляемся, поедим мороженого? Намджун делает в воздухе жест рукой в сторону окна, показывая на улицу. — С удовольствием — с несмелой улыбкой отвечает ему Сокджин.

***

Когда Сокджина кто-то спрашивает, почему он любит театр, он не может ответить. Не может ответить в двух словах, потому что в этой любви вмещается так много. Восхищение, уважение, обожание, даже благоговение. Театр рассказывает зрителю истории и делает это совсем не так, как литература или кино. У кино гораздо больше сподручных средств: спецэффекты, разные локации, монтаж, в конце концов. У театральной труппы есть только подмостки, декорации и сами актёры. Актёрам в театре приходится играть на пределе возможностей. Ты должен почти всегда говорить очень громко, чтобы было слышно и на самых последних рядах. Ты должен уметь гримироваться и самостоятельно надевать самые сложные костюмы, ведь в бюджете театра один костюмер, он же стилист, а визажиста и вовсе не предусмотрено. Ты должен быть стопроцентно честен, потому что находишься в одном зале со своим зрителем, и фальшь видна даже с балкона. Наконец, у тебя нет права на ошибку, потому что это не кино, здесь нет дублей. Ты играешь сразу «на чистовик». Нет, кино Сокджин тоже любит. Как зритель. Но театр… Театр это его стихия, это то место, где он чувствует столько эмоций, что его переполняет то эйфория, то волнение, то предвкушение. И это лишь малый спектр чувств. Сокджин счастлив в театре. Ему здесь уютно, он чувствует здесь себя воодушевлённым и принадлежащим этому месту. А ещё здесь есть Намджун. И Намджун — не только талантливый режиссёр, умнейший человек и добрая душа; Намджун ещё и удивительно привлекательный мужчина. И этот мужчина дал Сокджину шанс в своей пьесе. Да, это маленькая роль, но Сокджин буквально влюблён в неё. Он ходит, ест и спит со сценарием, перечитывает его в каждую свободную минутку. Сокджин уже выучил наизусть не только свою роль, но и все остальные. Эту пьесу Намджун написал сам. Его первое детище, его гордость. Намджун, наконец, добился разрешения руководства театра поставить «Непокорные» на сцене Сеульского Театра. Действие этой пьесы происходит во время восстания в Кванджу, но она не о нём, она о любви. О любви в непростое время, в сложной исторической обстановке. Главную мужскую роль, Джихуна, Намджун отдал Хёнсану. А у Сокджина роль его брата. Она, хоть и проходная, но имеет значение для сюжета. И Сокджин очень благодарен. Он знает, что вышестоящие были против того, чтобы осветитель играл в спектакле роль, да ещё и не в массовке. Но Намджун его отстоял, потому что он в него верит. Нет, Сокджин не питает ненужных надежд. Он знает, что Намджун добр к нему лишь из-за того, что он считает, что у него, Сокджина, есть способности, и он может справиться с ролью Чиху. Сокджин и думать не смеет, что у него есть шанс заинтересовать такого человека, как Ким Намджун, своей скромной персоной как-то иначе. Чувства к Намджуну подпитывают Сокджина, дают ему топливо для вдохновения. Намджун-грандиозная личность, он влияет на окружающих без своего ведома. Он как море или океан. Вроде бы принадлежит всем и каждый может почерпнуть у него что-то своё, но в то же время и никому. Сокджин уверен, у Намджуна кто-то есть. Жена, девушка, может, и парень. Просто он не афиширует свои отношения. Кольцо? Многие не носят обручальные кольца. Нет, о личной жизни главного режиссёра ничего неизвестно. Кто-то говорит одно, кто-то другое. Сокджин не копает специально, он случайно слышит чужие разговоры, в театре без сплетен никак. Кто-то даже пробует связать Намджуна с Хёнсаном, хотя у Хёнсана одна за другой интрижки со всеми актрисами театра подряд.

***

— Ты хорошо сегодня поработал, Сокджин — говорит ему Намджун. Они зашли в кафе при театре выпить кофе. Намджун сам его пригласил. Но Сокджин всё же не придаёт этому особого значения. Они говорят о пьесе, о репетиции, немного о книге, которую Намджун советовал Сокджину прочитать. Сокджин сразу же купил и начал. Ему нравится. И нравится то, что о своих впечатлениях он может рассказать Намджуну. Сокджину нравится вот это ощущение, что они с Намджуном в одной команде. Через месяца два будет премьера. Сокджин выложится на все сто, нет, тысячу процентов. Пригласит ли Намджун его сыграть ещё? Сокджин не знает. Может быть, он вернётся на своё место в ложу осветителя, и Намджун будет лишь здороваться с ним при встрече. А потому сейчас Сокджин наслаждается тем, что у него есть. — Спасибо, Намджун щи. — Я же говорил, зови меня просто Намджун — лёгкий упрёк в голосе старшего заставляет Сокджина слегка порозоветь. Намджун на западный манер просит всех звать его по имени или хотя бы хёном. А Сокджин всё никак не может привыкнуть. Нет, он помнит о просьбе Намджуна. Он ловит и запоминает каждое его слово. Просто… словно сказать Намджуну «ты» сделает их ближе, вырвет Сокджина из его благоговения. Может, это и глупо, но Сокджин так чувствует. Нет, он не идеализирует и не идолизирует Намджуна. Возможно, лишь самую малость. — Ты никогда не говорил о своей семье — Намджун отпивает глоток кофе — у тебя есть жена? Девушка? Парень? … Сокджин замирает. Намджун спрашивает из вежливости, он, в принципе, интересуется другими людьми, но глупое сердце вдруг откуда-то рисует в воздухе надежду. — Нет, у меня никого нет — отвечает Сокджин и осмеливается посмотреть Намджуну прямо в глаза. Ему кажется, что по лицу старшего пробегает тень улыбки.

***

Два месяца пролетают так быстро. Сокджин живёт репетициями, подготовкой к спектаклю и всем, что с этим связано. Постепенно и руководство театра перестаёт придираться к тому, что осветитель теперь по совместительству ещё и актёр, и другие участники труппы прекращают относиться к Сокджину настороженно. Во всём этом есть немалая заслуга Намджуна, и Сокджин не перестаёт чувствовать благодарность. Время от времени Намджун и Сокджин ходят выпить после рабочего дня или просто пообедать в лапшичную у театра. Они разговаривают о книгах, фильмах, театре и просто о жизни. Наверное, можно сказать, что они стали хорошими друзьями. Накануне премьеры Сокджин так волнуется, что ему приходится пить успокоительное. Мужчина плохо спит и проворачивает в голове все возможные негативные варианты развития событий. От того, что он напрочь забудет слова на сцене до возможных проблем с костюмом. Сокджин мало кому рассказал о своём участии в спектакле из своего круга общения. Во-первых, сам этот круг общения небольшой, если не сказать, крошечный. Во-вторых… Всё всегда было непросто с его желанием быть актёром. Отец, которого теперь уже нет в живых, не считал это занятие достойным. Мама всегда поддерживала его, а не сына. Другие родственники относились к Сокджину сдержанно, — из-за его чрезмерной робости он не был близок ни с тётями-дядями, ни с кузенами-кузинами. Друзей у Сокджина практически тоже не было. Единственным другом Сокджина с детства был Юнги. Они подружились случайно: оказались за одной партой в младшей школе, да так и «зацепились» друг за друга по жизни. Сокджин и Юнги были чем-то похожи, — один робкий и стеснительный; второй — невозмутимый, немногословный и спокойный. Впрочем, когда самого Юнги или Сокджина кто-то дразнил или пытался травить, Юнги решал вопрос однозначно, — давал обидчику в морду. Травля и издевательства прекращались. По крайней мере, на время. Позже, после окончания школы Юнги и Сокджин поступили в разные учебные заведения, но их дружба не прервалась. Они виделись реже, но всё-таки виделись и общались. У Юнги теперь был парень по имени Хосок, с которым Сокджин также успел подружиться. Именно Юнги с Хосоком и должны были прийти на премьеру. И это всё. Сокджин попросил для себя у администратора только две контрамарки.

***

Когда Сокджин волнуется, он не может есть. Кусок просто не лезет в горло. А потому вплоть до генеральной репетиции в пять часов парень лишь пьёт воду и кофе. Наверное, это не очень хорошо, но что поделаешь. «Генералка» проходит успешно, без сучка и задоринки. Сокджин уговаривает себя съесть немного рамена в осветительской. Перед самым спектаклем у него возникает ощущение, что он пребывает в плотном тумане, и у него также заложены уши. Ноги и руки будто ватные, а сердце стучит как сумасшедшее. К счастью, всё проходит отлично. Сокджин выходит на сцену во втором и третьем акте. Когда он впервые появляется на сцене, Сокджин запрещает себе думать и чувствовать от своего имени. Теперь он Чиху, он должен им стать. Таким, каким они его продумали с Намджуном. Преодолевать страх сцены и свою природную робость непросто. Сокджин старается не смотреть в зал, хотя периферийным зрением он, конечно, всё видит. На премьере полный аншлаг. Люди сидят даже на боковых местах и стоят в дверях на балконе. Ещё бы, — новый спектакль лучшего театрального режиссёра Сеула, да ещё и по его собственной пьесе! Пьеса действительно хороша. Диалоги прописаны так естественно и искусно, что не сопереживать персонажам просто невозможно. Хёнсан играет наилучшим образом. Он, хоть и не дисциплинирован, но перед каждой премьерой и на ней выдаёт свой максимум словно по щелчку пальцев. И несмотря на свой непростой характер, Хёнсан не стремится затмить своих партнёров по сцене. Разговор Хёнсана и Сокджина во втором акте довольно смешной, — зрители фыркают и смеются. Кто-то даже хлопает в ладоши от одной особенно забавной шутки. А вот в третьем акте у героя Хёнсана и Сокджина-Чиху драматический диалог. Сокджин, а точнее, Чиху уговаривает брата быть осторожным, в тайне надеясь, что тот не окажется в самом пекле, в самой куще событий. Но в душе Чиху уже чувствует трагедию, которая ждёт в финале. Сокджин намеренно подключает надлом в голосе, а его плечи ссутулятся, словно бремя от будущего горя уже легло на них. В особенно сложный момент Сокджин бросает мимолётный взгляд за кулисы, где Намджун с волнением наблюдает за тем, что происходит на сцене. После спектакля зрители долго не отпускают актёров со сцены. Когда их вызывают на бис в третий раз, Намджун тоже выходит на сцену, и кто-то из зала выкрикивает: «Браво!» Намджун не идёт в центр к Хёнсану и Сыльги, которые играли главные роли, он подходит к Сокджину и Юнджи, встаёт между ними на поклон. Когда все актёры берутся за руки, чтобы поклониться зрителям, Сокджин чувствует, как его руки касается тёплая рука Намджуна, и тот слегка сжимает пальцы младшего. После спектакля труппа почти в полном составе отмечает премьеру. Все много едят и пьют, разговаривают и смеются. Сокджин незаметно для себя довольно быстро пьянеет, и всё происходящее для него кажется частью сна. А потому, проснувшись на утро в чужой постели и увидев рядом Намджуна, парень пугается не на шутку, и его первым порывом является быстро одеться и сбежать. Что он и делает.

***

— И долго ты будешь от меня теперь бегать? — Намджун говорит спокойным голосом, но по его глазам видно, что расстроен, а, может быть, и рассержен. Старший застал его в осветительской одного, зашёл и закрыл за собой дверь. Бежать Сокджину некуда, некуда отступать. В этой комнатке даже окна нет, хотя Сокджин, конечно, и не собирался убегать от Намджуна в окно на третьем этаже. Это, как минимум, небезопасно. Сокджин, действительно, избегает Намджуна после той ночи и того утра, когда он так позорно ретировался с «места преступления». «Почему он сбежал?» — спросите вы, но у Сокджина не будет на этот вопрос хоть сколько-нибудь вразумительного ответа. Хотя, если подумать, то, скорее всего, ему было просто стыдно и сразу по нескольким причинам. Начнём с того, что Сокджин вообще-то пьёт нечасто. Да, конечно, иногда с Юнги и Хосоком они распивают соджу или виски, но Сокджин не любитель алкоголя и поэтому ограничивается одной-двумя бутылками некрепкого соджу или пива или одним бокалом виски. С такого немного хмелеешь, но, как правило, находишься в полном сознании и контролируешь себя. Так чтобы напиваться и не помнить, что творишь, было для Сокджина ситуацией из ряда вон. И уж совсем из ряда вон было то, что он не просто перебрал, но ещё и оказался в чужой постели. Да не в чьей-нибудь, а самого Ким Намджуна. Всё, что происходило той ночью, Сокджин помнит, как в тумане. Словно это ему приснилось. Он, наверное, так бы и думал, если бы не кое-какие последствия в виде пары засосов и не слишком комфортных ощущений, потому что секса у него до ночи с Намджуном не было триста лет. Это-то и обидно, что Сокджин оказался в одной кровати со своим предметом обожания, но помнит всё урывками. Они оба были пьяны. Особенно, Сокджин. Удивительно, что вообще что-то произошло. Наверное, Намджун теперь о нём крайне невысокого мнения. Напился до чёртиков, прыгнул к нему в койку, а потом ещё и сбежал на утро. Дело в том, что Сокджин боялся, что Намджун проснётся, и ему станет неловко за то, что он по пьяни переспал со скромным осветителем-актёром эпизодической роли. Сокджин, правда, считал, что он не может вызывать чувств у такого человека, как Намджун. Да и о каких чувствах речь, если у них был лишь перепих по пьяни? Пусть у Сокджина не так много опыта в подобных делах, но он не дурак и понимает: иногда взрослые люди, перебрав лишнего, могут переспать друг с другом и, как правило, это ровным счётом ничего не значит. Если уж вас вот так занесло в чью-то кровать, то, проснувшись, не стоит ждать завтраков в постель и предложений руки и сердца. Сокджин хотел избавить человека, который ему не безразличен, от той неловкости, которая бы неизбежно возникла. А, может, он поберёг своё глупое сердце, чтобы явное разочарование на лице Намджуна от подобной «находки» в его кровати, не разбило бы сердце Сокджина окончательно. Сокджин ругает себя с того дня каждую минуту. Он не ел в тот день практически ничего, а пить начал сразу, даже не перекусив. Вот его и занесло, вот и развезло. Глупо, очень глупо. Испортил всё на столько, на сколько можно. А ведь ему ещё весь сезон играть на сцене в этом спектакле, да и в театре друг от друга не скроешься. Сокджин, тем не менее, приложил все усилия, чтобы не попадаться на глаза Намджуну лишний раз. Намджун звал его выпить кофе, Сокджин отказывался под благовидными предлогами. Старший приглашал вместе пообедать, у Сокджина внезапно нарисовывались дела. Как-то Намджун звонил ему в нерабочее время, но Сокджин малодушно не взял трубку. Конечно, долго так продолжаться не могло, в любом случае. Взрослые люди обсуждают такие моменты. Наверное … И вот Намджун стоит перед ним, а в его глазах Сокджин не читает ничего хорошего и предвидит крупные неприятности на свою голову.

***

— Нам нужно поговорить — произносит Намджун уже мягче и садится на свободный стул. Сокджин набирается смелости и смотрит в лицо старшему. Сейчас его уволят? Или? … — Ты мне нравишься — говорит Намджун и Сокджин отмечает на его лице то, чего не видел раньше: нерешительность и волнение. Или это только его, Сокджина, ощущение? — Я понимаю, что, видимо, та ночь значила для тебя гораздо меньше, чем для меня, хотя в тот момент мне казалось, что мы на одной волне. А потом ты начал меня избегать, и я, если честно, запутался. Если ты провёл со мной ночь под влиянием момента и алкоголя, я всё пойму, никаких обид. Но если ты тоже что-то чувствуешь, я бы хотел пригласить тебя на свидание. Нужно ли говорить, что Сокджин с радостью принял это приглашение? Нужно ли говорить, что после первого свидания Намджун и Сокджин начали встречаться и провели вместе множество приятных дней и ночей.

***

Через год

— Так что ты согласен? — Намджун держит руку Сокджина в своей и задумчиво перебирает его пальцы, поглаживает своими его ладонь, а потом подносит руку младшего к губам и быстро целует. — Намджун… ты уверен? Это почти главная роль. — Абсолютно уверен! И не совсем главная, но она гораздо больше, чем твоя прошлая роль, — Чиху. И у тебя будет много текста. Намджун подмигивает и выжидательно смотрит на своего парня, который лежит рядом, прикрытый только простынёй, и то не полностью. — Я всё ещё не справился со страхом сцены до конца — произносит Сокджин медленно, хотя в душе он уже решил, что согласится. — Вот и продолжишь тренироваться и преодолевать — Намджун улыбается, потому что он чувствует, что Сокджин согласен. — Я прошу тебя, Сокджини… как режиссёр и как твой бойфренд. Он уже успел немного изучить своего возлюбленного. Тот никогда не даёт опрометчивых обещаний и не спешит озвучивать даже принятое уже решение. Так было и тогда когда Намджун предложил ему переехать к нему пару месяцев назад и в других менее значительных случаях. — Ну если меня просит сам главный режиссёр щи… — хитро улыбается в ответ Сокджин.