Буря

Подошвы ботинок из драконьей кожи скользят по паркету. Тонкие губы искривляются в брезгливом изломе.  –  Кажется, я ясно дал понять, что ненавижу грязь.  –  Господин. – Ферзь склоняется в поклоне, как и дюжина новых солдат. – Прошу прощения. Пара юнцов слишком увлеклись.  –  Сектумсемпра. – заклинание вылетает из губ мага на выдохе. Буднично. Воздушные, свистящие звуки разрезают воздух и в ту секунду один из прихвостней падает на залитый кровью паркет. – Я ненавижу грязь. – сталь звенит в его голосе.  В глотке молодого черноволосого мага булькает кровь, когда он все еще наивно пытается сделать живительный вдох. Свежие ручейки крови касаются подошв мага, не обращающего внимание на предсмертные хрипы мужчины на полу. Он сосредоточен на гораздо более манящей детали. В толстых коротких пальцах Ферзя зажата волшебная палочка из боярышника.  – Живые? – спрашивает хозяин собравшихся, заранее зная ответ.   – Ведьма. В спальне, господин. – Ферзь склоняется еще ниже. – Мы были крайне аккуратны, как вы и приказали. Приторно милый интерьер светлого коридора сменяется короткой лестницей с увешанной колдографиями стеной. Но для него это лишь тени, смазанными яркими пятнами мелькающими на периферии. Его гонит инстинкт, который тихо томился в нем с самого рождения, и который он насильно выскреб со дна, возведя на алтарь личного поклонения. Внутренний зверь, ставший его главным оружием.  У прохода в спальню, маг замирает. Глубоко вдохнув воздух, ловит знакомый след. Уголки губ на мгновение подрагивают, в желании растянуться в улыбке, но он запрещает себе эту слабость. Дверь медленно распахивается перед ним от легкого толчка.  Небольшая спальня весьма уютна, но внутренне убранство мало интересует вошедшего. Серые глаза молниеносно считывают в полутьме детали до боли знакомой небрежности. На столике валяются сережки, снятые на ночь. У зеркала стоит пара туфель на низком каблуке, одна из которых опрокинулась. Пиджак накинут на спинку стула. Но зрачки сразу же находят главную цель, фокусируясь на раскачивающемся скрюченном теле на полу у подножия кровати. Он задерживает дыхание перед тем, как сделать шаг вперед и пересечь порог комнаты, что в эту секунду почему-то кажется ему Рубиконом.  – Добрый вечер. – холодный тон мужского голоса отравляет милое семейное гнездышко, и без того замаранного им насквозь. – Милый дом.  Его приветствие остается без ответа. Ведьма сильнее прижимается к полу. Тонкие руки, спрятанные под телом, прижимаются к животу в отчаянном болезненном захвате пальцев, стремящихся удержать то, что безвозвратно потеряно.  – Приношу свои извинения за беспорядок. – собственные фальшивые ноты режут слух. – Мои бойцы молоды и недисциплинированны. Когда мы уйдем здесь все будет также, как было до нас. Обещаю. На секунду серые глаза скашиваются на тело. Громоздкое, тяжелое и несуразное, распластанное безжизненной кучей на ковре. Как и его дружки, валяющиеся внизу.    – Конечно, за исключением нескольких деталей.   Шепот. Его слуха касается приглушенный шепот и затравленный всхлип.  – Ну-ну. – два шага вперед и маг присаживается на корточки. Рука зависает над выгнутой женской спиной. – Не стоит переживать.  – Убирайся. – раздается почти на грани слышимости.  – А я надеялся ты захочешь поздороваться со старым другом? – мужская ладонь все же ложится на женскую спину. Неосознанно его пальцы поглаживают выпирающие позвонки сквозь тонкую ткань.  – Убирайся. – не крик, рык. Озлобленный, болезненный рык сквозь зубы вырывается из ее рта. – Ублюдок. Чертов ублюдок. – молодая женщина вскидывается, отпрянув от чужих прикосновений.  Их взгляды пересекаются. Ее – пронзительный, пропитанный безумием и болью и его – внимательный, с жадностью и интересом, изучающим ее эмоции.  – Да, я убил твоего мужа. – безразлично констатирует маг, рассматривая красное заплаканное лицо, застывшее в болезненной маске. Кудрявые волосы разметались, взъерошенным беспорядком лежа на острых плечах. – Но это к лучшему, милая. Он был плохой партией для тебя. К тому же, твой благоверный имел отвратительную привычку предавать. Ты же знала, да?  Маг замолкает на мгновение, растягивая губы в усмешке и кивая в сторону тела.  – Он был кротом. Я такого не прощаю. Если бы этого не сделали мы, тогда за ним бы пришло твое доблестное Министерство. Ведь он предал и их. – мужчина легко пожимает плечами. – Впрочем он предал и свою милую женушку. Копался в твоих расследованиях, путал следы, чтобы скрыть свои преступления, и трахал всех шлюх до которых мог дотянутся. – маг слегка подается вперед, протягивая руку к замершей ведьме, по щекам которой бегут слезы. – Я лишь помог тебе. – успокаивающе мурлычет он, касаясь согнутого колена, прижатого к груди.  В этот момент, ведьма срывается. Гортанно взвизгивая, налетает на него, впиваясь ногтями в шею. Как зверь, обнажив сжатые в оскале зубы, она сжимает пальцы на его пульсе. В темных глазах бушует ярость. Маг успевает перехватить тонкие плечи, отталкивая от себя и валя ее на пол, вдавливая бьющееся в истерике тело в мягкий ковер.  – Разве он был так дорог тебе? Не ты ли самолично закрыла глаза на все то дерьмо, что он творил, лишь бы доказать, что была права?  – зло шипит мужчина, сжимая пальцы на ее суставах, из-за чего женщина болезненно скулит и ее руки разжимаются, безвольно опадая. – А теперь, думаешь, что имеешь право так себя вести со мной из-за этой падали?! – Ты отобрал его у меня. – шепчет она. Слезы дорожками стекают по ее вискам, теряясь в волосах. – Отобрал его. – повторяет волшебница. – Отобрал. – ее дыхание громкое и поверхностное. – Ты всегда это делаешь. – заикаясь от слез, она закрывает глаза, отворачивая от него голову. – Ненавижу тебя. Если бы ты знал, как я тебя ненавижу, Малфой.  Истерический тонкий шепот стрелой пронзает его грудь, заставляя тело дернуться. Кисти пронзает тянущей болью, как происходит всегда, когда что-то пробирается до его сердца сквозь броню хладнокровия. Кто-то. Челюсти сводит. Драко Малфой наклоняется к ней с обнаженными в оскале зубами.  – Повтори. – почти не слышно говорит он сквозь зубы.  – Я ненавижу тебя.  – Я освободил тебя от него. Он был грязью. Он… – громкий всхлип прерывает мага. Девушка скукоживается под его хваткой. Ее руки взлетают, прижимаясь к низу живота. Малфой медленно опускает голову, впиваясь взглядом в ладони, вдавленные в низ живота в оберегающем жесте. Тонкие пальцы едва заметно поглаживают его. Мужчина застывает. Призрачная догадка мелькает в тенью в его разуме. Неверящий взгляд скользит выше к голым скрещенным ногам, выглядывающим из под подола ночного платья. Засохшая кровь грязными разводами выделяется на внутренней стороне бедер. Воздух застывает в его горле.  Резко повернув голову к ней, Драко впиваясь взглядом в лицо беззвучно плачущей девушки. Скорбящей о своей потере. Броня дает трещину. Тонкие черты красивого лица становятся изломанной болезненной маской. Руки на женских плечах пронзает дрожь. Охваченный бурей внутри, он подается вперед, прижимаясь холодным от выступившей испарины лбом к ее огненному в отчаянной попытке найти слова. “Гермиона”, шепчет он, проходясь пальцами по взмокшим кудрявым волосам. “Гермиона”, молится, обнимая ее горячую красную щеку ладонью, в желании взглянуть на ее лицо. “Гермиона”, нескончаемо повторяет он, собирая губами соленые капли на висках.  Сжавшаяся в комок, Гермиона сопротивляется его рукам, сжимая веки, как можно сильнее. Упирается в его плечи ладонями, стараясь оттолкнуть, но мужчина статуей замирает над ней, сопротивляясь любой попытке разорвать эту близость. Ярость охватывает ведьму. Выдыхая со свистом воздух сквозь зубы, она поворачивается к нему лицом, вторя его желанию. Она слышит, как в это мгновение мужчина выдыхает воздух и замирает. Ведьма открывает рот, собирая всю ярость. Жесткие, хлесткие слова срываются с ее языка:  – Я тебя ненавижу, Драко Малфой.  Он отшатывается от от нее, как будто она прокляла его. Замерев на коленях в метре от нее, маг качает головой, зарываясь пальцами в волосы.  – Кто? – глухой вопрос вырывается из его рта. Ярость внутри бурлит. Зверь клацает зубами, охваченный желанием чужой смерти.   – Ты.   Драко содрогается. Грудь пронзает спазмом боли.  – Кто? – вновь спрашивает он и голос его срывается.   – Ты. – повторяет Гермиона, поворачиваясь на бок и сжимаясь в позе эмбриона. – Не важно чьими руками, это был ты. Ты. – шепчет она не прекращая. – Только ты. Ты. Ты. Ты отобрал его у меня.  Припав на руки к полу, Малфой качает головой, умаляя себя отречься от ее голоса, от ее уязвимого сломленного тела на полу, от нее самой – всего ее существа и маленькой, хрупкой, но такой яркой жизни. Ее тихий голос каленым железом выжигает клеймо за клеймом на его душе.  – Кто это сделал? – яростный крик вырывается из его рта. В один рывок он подлетает к ней и хватает за руку, встряхивая. – Я спрашиваю тебя. Кто из них?  – Это был ты.  Гермиона болтается сломанной куклой в его хватке. Его опаляет жаром ужаса от ее беспомощности и слабости. Она никогда не позволяла себе быть такой с ним. Его взгляд неосознанно ползет ниже. Грудь мага содрогается. Она мечтала об этом. Он помнит ее приглушенный мягкий голос, разнеженный от выпивки, ласково рассказывающий о тайных мечтах. О чем-то неомраченным грязью их мира, в котором они оба добровольно похоронили себя, даже находясь по разным сторонам баррикад все это время. О чем-то светлом и невинном, пахнущим чистейшей любовью.  Медленно опустив девушку на пол, он перехватывает, кажущимся сейчас, как никогда хрупким, тело. Гермиона не сопротивляется, когда он берет ее на руки, прижимая к своей груди, как ребенка. Перешагнув мертвое отребье, Драко покидает спальню, следуя по коридору к гостевой спальне. Подойдя к кровати, он медленно опускает на него девушку, вытаскивая одеяло из под нее ног. Каждое прикосновение мужских рук трепетно. Кажется, дотронься он чуть грубее и она рассыпется пеплом в его руках.  Накрыв девушку одеялом, он не сдерживается и скользит пальцами по  обнаженному плечу. Нежно. Как он делал однажды когда-то совсем давно. Ведьма не реагирует. Сжимая челюсти, он резко отрывает руку от ее кожи. Драко замирает, разглядывая до боли знакомый профиль. Зарытые в глубине сознания воспоминания рвутся из тьмы его памяти, как псы с цепей. Те, где она отзывалась на его прикосновения. – Прости меня. – срывается с его губ.  – Я ненавижу тебя. – шепчет Гермиона в ответ. – Я приду за тобой.  – Я буду ждать. Маг разворачивается и молча выходит за дверь, тихо прикрыв ее за собой. Пальцы накрывают рукоятку волшебной палочки.  Внизу его встречают солдаты, довольные и гордые собой. Напившиеся кровью и чужим бессилием. С благоговением и преданностью они заглядывая в лицо хозяина, ожидая следующий приказ. Драко растягивают губы в улыбке, видя, как они неосознанно подаются к нему, и отпускает зверя внутри себя.  Когда кончик волшебного древка опускается вниз, тела покрывают мертвым ковром пол гостинной.  – Приведи сюда всех. Колдомедиков, Аврорат, министерство. Они должны быть здесь в течение пяти минут.  Сжавшийся в углу, Ферзь молча кивает, в страхе отводя взгляд от мертвых тел. Малфой окидывает презрительным взглядом жалкое создание. – Ты меня понял?  – Да, господин. – его голос дрожит. – Но… Но, если они поймают ме..? – Если их здесь не будет, я убью тебя. – прерывает чужой скулеж Драко. Незримая сила подхватывает Ферзя, распяв в воздухе прямо перед лицом хозяина. – Ты одержим казнью крабами, Ферзь. Я же прав? Каждый раз ты с наслаждением наблюдаешь за чужими мучениями. До самой последней минуты жизни всех, кто попадает к ним. – маг впивается взглядом в бледное лицо перед собой. Слова вылетают из его рта вкрадчиво, четко, как клятва. – Если ты посмеешь ослушаться меня, я опущу тебя в шахту к твоим любимцам. Но сначала я вспорю твое брюхо и привяжу тебя к крану за твои же кишки. Когда ты окажешься внизу, крабы начнут медленно жрать твое гнилое мясо, пока я буду с наслаждением наблюдать за твоими мучениями. Но я не остановлюсь на этом, мой друг. – короткий, как лай, усмешка вылетает из горла Малфоя. – Я призову лучших колдомедиков, чтобы они сохраняли твою жалкую жизнь, как можно дольше, чтобы ты запомнил каждое мгновение. Срок в Азкабане покажется тебе раем, можешь мне поверить. – Господин… Умоляю вас, господин. Умоляю... – выдавливает Ферзь сиплым голосом.  – Три минуты. – холодно отвечает Малфой и апарирует.