Дым и вишня

Перед глазами было, в общих чертах, всё то же, что и в его душе. Темнота. Яркий экран телефона бил в глаза, а на плывущих цифрах горело 02:18, ещё только начало ночи. Перед глазами муть, в голове отбойный молоток и пустота. В груди щемило от невозможной боли, будто затягивалась рана, которая затянуться априори не могла, и это так безумно и невыносимо, что потолок перед глазами словно начинал падать и давить, а чувство безысходности так и пыталось захлопнуть на Минхо свой железный окровавленный капкан, но он последними жалкими попытками цеплялся стёртыми когтями за край хоть какого-нибудь выхода, пока сердце бешено колотилось, а горло сохло от ужасно тяжелого дыхания. Но всё, что произошло, оказалось лишь болезненно приятным сном, ничего более, кроме последних призрачных надежд, которые сигаретным дымом проходили сквозь пальцы, и их не схватить, не удержать. Всего мгновение назад он чувствовал себя счастливым и легким, когда теплые руки касались мягкой кожи, гладили каждый изгиб тела и нежно проводили пальцами по никогда не заживающим глубоким шрамам, по каждой царапине от ножа, пуль, и осколков собственного сердца, которые пытались вырваться из груди и ничего после себя не оставить, ни одного даже мимолетного осколка, только дыру в пустое пространство тревог и безнадёжности. Мягкие губы целовали его искусанные губы, засахаренное сладкое чувство пробиралось сквозь тонкую кожу запястий в вены и ещё больше пульсировало в остатках сердца, выбрызгиваясь в мышцы, кости, и собиралось кровью под ногтями Легкий шёпот горячим дыханием прямо над ухом выносил всё из головы, а помогали ему в этом ласки, прикосновения, движения, плавные, чувственные и горько-нежные, до звёзд под пеленой зажмуренных в сладком блаженстве глаз. Мгновение назад он был уверен, что влюблён. Но все это рассыпалось в один момент. Осенний обостряющийся холод, проникающий сквозь приоткрытое окно и темные шторы, морозил голые ноги, а вместе с реальной пустотой кровати приносил за собой тонкую корочку льда, правда, несравнимую с барьером на сердце, таким мешающим жизни, из-за него все беды. И только во снах на него накатывало блаженное чувство настоящей жизни, в которой он мог делать что вздумается, говорить, что может, и чувствовать всё, что он так отчаянно хочет. К сожалению, только во снах, таких прекрасных, наполненных великолепной красотой любви, и таких далёких и несбыточных грёз, которые ими и остаются. Рука поднялась к потолку, напрягая пальцы, словно когти, пытались зацепиться хотя бы за краешек напускной мечты, хотя бы за её крошечную ниточку, фразу, слово, небольшой урывочек, жест, вздох, взгляд… Реальность не имела смысла, она жестока и противоречива, от неё ещё больше хочется убежать, да вот дорога поросла страшными колючими зарослями, ползущими все дальше и дальше вперед, и стоит только на секунду оступиться — и они уже ползут по голым, истерзанным ногам, щекоча пятки и протыкая их насквозь, они сковывают, закрывают, оттягивают, устрашают… А он нуждается лишь в его мимолетном взгляде, этой глупой улыбке с очаровательной ямочкой и словами, брошенными больше по необходимости для лучшего убеждения, но так глубоко засевшими в его голове: «Поэтому я и рядом». В доме тишина, почти звенящая и абсолютная, а чувство одиночества давило сейчас как никогда раньше. Раздался шепот Минхо: — Без тебя я будто сломан. Он откинул руку обратно на кровать, глубоко вздохнув. Минхо накинул на плечи толстовку, валяющуюся на стуле тёмным куском ткани, из неё выпала наполовину пустая пачка сигарет, едва работающая газовая зажигалка, в темноте он нащупал их и поднял с пола, а в голую стопу врезалась то, к чему он все ещё не привык. Фантики от конфет и покусанные белые палочки от чупа-чупсов. В груди сдавило сильнее, в голове снова пронёсся сладкий голос Чана и его обеспокоенные и беспокоящие фразы, но руки по привычке сжимают сигареты. Под ногами словно бездна, все же пятый этаж достаточно далеко от земли, особенно когда ты всю свою сознательную жизнь страдал акрофобией, шум машин врезался в уши, а яркий огонёк тлеющей сигареты при каждой затяжке по какой-то причине уже не виделся как спасительный свет в конце туннеля, но наоборот, показывал словно точку в этом мире, точка невозврата. Губы прижимались к фильтру, хотя разум этого отчаянно боялся и противился, рука немного дрожала, пытаясь выкинуть сигарету куда подальше, потому что если он продолжит, то никогда не ощутит мягкость таких желанный его губ, а пока у Минхо получалось только курить и представлять рядом с собой Чана, одного его единственного. Сигареты с вишневой отдушкой были выбраны не из-за своего особого вкуса, не для разнообразия, а чтобы хоть на самую малость оказаться снова в тот день, с тем единственным человеком, под пленительной луной, освещающий этот мрачный мир, и чтобы снова на губах ощутились те прикосновения, тот сладкий вкус дурацкого чупа-чупса. Но сейчас небо затянуло пеленой, луна и звёзды не могут указать ему верный путь к самому себе, а своими силами он вернуться не может. Ветер скулил в оторванной водосточной трубе на обшарпанном бетоне его многоквартирного дома, а за невидимой стеной мельком отражался воспоминаниями из сна в его усталых глазах тот удивительный, наполненный безмятежным счастьем мир. Телефон в кармане спальных шорт завибрировал входящим сообщением, а увидев отправителя, его мир ошпарился ещё совсем тусклым светом солнца, которое так манит, но и сжигает Минхо своей безудержной энергией и приятным, непонятным, непостижимым чувством окрылённости… На сожжённых крыльях. А новые постепенно медленно отрастают, сантиметр за сантиметром, прорываясь сквозь толстую кожу страха и сомнений. Не спишь?

Нет.

Значит, ты просто сейчас стоишь на балконе и куришь в гордом одиночестве, я правильно понимаю?

Я не верю в то, что ты человек. Ты всегда так точно все угадываешь.

Ему хотелось бы прямо сейчас оказаться с ним, снова увидеть его мягкую улыбку и согреться в его нескончаемом тепле, ведь стало намного холоднее, как снаружи, так и внутри. Но Чан сейчас за несколько сотен километров от него… Тогда почему даже от одного взгляда на его фото профиля в углу экрана стало так легко? А сообщения вообще выбивали воздух из груди, набирая давление и натягивая слабую улыбку. Как живётся?

На самом деле херово. Без тебя работать одиноко. Никто мозг не выносит.

Напечатал и отправил он, а в голове так и маячило совершенно противоположное: «безумно хочу быть рядом с ним». Я лишь добавляю в твой серый мир яркости.

И снова ты прав.

Он усмехнулся от этого и снова сделал затяжку, выпуская облачко едкого дыма из приоткрытых губ, и будь Минхо на пару этажей ниже, это дым смешался бы с густо стелящимся по холодной земле туманом.

Когда командировка закончится?

Видишь луну? Минхо нахмурил брови от непонимания происходящего, но, вспомнив, что это всего лишь Чан со своими странностями, поднял голову, будто проверяя, хотя на самом деле и так знает ответ.

На небе тучи.

Эх, жаль. Окей, тогда просто отвечу, что через два дня.

Раньше никак?

На три долгие минуты Чан замолчал, хотя и видно, что сообщение он прочитал, да и в сети сидит, но от чего-то так долго думает что написать? Или он заснул? Или ещё чего другое? Череду мыслей выбило из головы короткое: Давай пари заключим.

Условия?

Ты не будешь курить это время, а я приглашу тебя на свидание.

Я не сплю сейчас?

Надеюсь что нет, потому что я серьёзно. Ущипнуть?) Глупо, бредово, бессмысленно… Но в жизни и так смысла нет, поэтому, нет, не только поэтому, но это одна из причин, Минхо так и тянет согласиться, и именно это он и сделал. Хотя написал другое:

И почему ты думаешь, что я соглашусь?

Потому что ты хочешь быть ближе к луне хоть на самую малость.

Звучит банально.

Такой путь сгубил многих.

И я среди них.

А я выйду из этого победителем. Почему-то захотелось снова поверить. Сколько раз он клялся больше не наступать на тот же оголённый провод, но как идиот снова снял резиновые сапоги и с размаху прыгнул на него. Сигарета упала в пепельницу, полупустая пачка встретилась с дном пластикового мусорного ведра с шелестящим черным пакетом, почти в такие же трупы пакуют, а зажигалка скрылась в хаосе из различных гвоздей, заклёпок, старых упаковок клея, разбросанных старых бусин проволочного браслета и верёвок, окутывающих их, в темном ящике в прихожей. В общем, сладких снов, не проспи работу. Ночь снова окутала его тянущим чувством одиночества, но сейчас, когда перед глазами сообщение, а во рту сладкий чупа-чупс, Минхо вновь почувствовал себя живым. Хотя бы на мгновение.