Без препятствий

Кирилл, однозначно, любил женскую грудь. Ему нравилось гладить, ласкать, целовать, сжимать, стискивать, играть с сосками. И не меньшее удовольствие ему доставляло наблюдение. Он часто смотрел на понравившихся девушек и думал — что у неё под лифчиком? Какого цвета и размера её соски? Так же вот эта будет стонать, как та, если я снова сделаю это? Секс — это прекрасно. Но такие вербальные прелюдии Кирилл любил ничуть не меньше. Иногда они доставляли даже больше удовольствия и удовлетворения, чем сам процесс. Это было интересно. Даже когда ожидания не совпадали с реальностью. К сожалению, сейчас поле исследования Кирилла значительно сузилось. Он не зря поступил на филфак: в первые же несколько месяцев он нашел всё, что ему так нравится, как говорят, познал и feel и fuck. Но среди одногруппниц оставалось все меньше интересных объектов, и потому Кирилл начинал скучать. Возможно, просто пора сменить группу? — Привет! Ты как? Размышления Кирилла прервало приветствие одногруппника. Это был Ярослав — его рыжая макушка и остальные несуразные части тела втиснулись в аудиторию, пробираясь к парте. Кирилл ответил ленивым взмахом руки. Ярик был странным. Не друг — но полезный знакомый, сосед по парте. Всегда давал списывать, делился конспектами, ни в чем не отказывал. Но вот дружить с ним не получалось. — Если честно, у меня никогда не было девушки, — признался Ярик и покраснел, когда немногочисленные одногруппники попытались завести с ним разговор на обычные темы. Кириллу тогда стало как-то некомфортно. Ярик не выглядел как студент. Скорее как шаблонный студентик из сериалов, что выкупает нетфликс и переснимает с кучей актеров-трансов, геев и иже с ними. Ярик вообще во многом не был нормальным. Не то что бы Кирилл думал, что он гей. Но было в нём что-то такое… какие-то черты, которые легко объяснялись другими факторами. Он был слишком худым, слишком плавно и легко двигался — просто он все детство ходил на танцы, бабушка настояла. У него был мягкий и звонкий голос, лишенный грубости, и в словах и в интонациях — просто он верующий. И поет в хоре с детства. Он вечно выглядел как чучело, ходил в одежде не по размеру и как будто не совсем половой принадлежности — у него просто не было нормальных шмоток и денег на них. В общем, Ярик был странным существом. Девочки его полюбили быстро: делились сладостями и домашней едой, болтали с ним на перерывах. И Ярик принимал это с радостью: дружил с некоторыми одногруппницами, не стеснялся плакать вместе с ними и обниматься. Вот что бывает, когда парня растят женщины. Размышления Кирилла снова прерывает, на сей раз, приход преподавателя. Приходится встать, сказать «я» во время переклички. Плюхаясь назад за парту, Кирилл цепляется взглядом за соседа. Что это чучело на себя напялило?! Ярик выглядит как типичная модель сельского секонд-хенда — грязноватые старые джинсы (обычная одежда для пугала) и белая рубашка с коротким рукавом и явно из женского отдела (необычная одежда для пугала). У блузки бледно-розовые пуговицы и еще кое-что. Соски. Сквозь гребанную блузку видно его соски. — Что-то не так? Испачкался? — поймав пристальный взгляд соседа, Ярик пытается оправить на себе рубашку. У него ярко-розовые соски. Это внезапное открытие вгоняет Кирилла в ступор. Он нервно машет головой в ответ соседу и даже слишком резко отворачивается к своей тетради. Кириллу нравилась и большая и маленькая грудь. Для него не было особой разницы. И прямо сейчас эта неизбирательность сыграла с ним злую шутку. Это ненормально — пялиться на грудь одногруппника. Конечно, Кирилл миллионы раз видел мужскую грудь. Ну и что? Кожа как кожа, волосы как волосы, соски как соски, и грудь как грудь. Но тут было другое. Бледная, почти белая кожа. Никаких волос. И аккуратные, розовые, яркие соски. Конечно, ни о каком размере груди тут и речи не шло, но вот всё остальное… Кирилл то долго отводил взгляд, пытаясь перестать цепляться за странное зрелище, то намеренно долго смотрел и смотрел, как чужая грудь мерно поднимается и опускается под блузкой. Он никак не мог понять, почему это настолько привлекало его. Кирилл старался быть честным собой. Он не мог не признать, что этот вид его возбуждал. Небольшие, аккуратные, ярко-розовые соски. Как вишни на ебучем торте. Прикрывающая обзор Кирилла ткань рубашки казалась невесомым облаком из сахарной пудры. Сладко. Кирилл нервно облизал губы и посмотрел по сторонам. Ему казалось, что сейчас его мысли настолько глупые и пошлые, что слишком громкие. Но, кажется, никто ничего не замечал. И Кирилл чувствовал себя идиотом. Как пацан, у которого только начало что-то стоять, и вот он пытается подглядывать за девчонками в раздевалке и учится дрочить. Но за всем этим стыдом и злостью на себя Кирилл уловил главное — интерес. Ему было интересно, каково трогать эту грудь. Пусть не женскую. Но красивую — этого отрицать было нельзя. А как будут выглядеть эти соски, когда… Кирилл не привык долго думать. Не подавая виду, опустил ладонь на бедро соседа, и медленно погладил. Если на девчонках работает, ему понравится? Кирилл ожидал любой реакции. У него были готовы какие-то оправдания на случай, если Ярик поведет себя как нормальный. Но Ярик только скомканно выдохнул, покраснел и удивлённо посмотрел на соседа. К этому Кирилл был готов не так хорошо. Не глядя и продолжая создавать вид усердного студента, который слушает преподавателя, он продолжил оглаживать чужое худощавое бедро, ненароком сжимая пальцами. Ярик не сопротивлялся. Когда Кирилл все же осмелился взглянуть на соседа, он обнаружил его в крайней степени смущения. Ярик практически не издавал не звука, только сжимал губы и тяжело дышал, весь как-то не то сжавшись, не то сильно расслабившись. У него соски набухли. Он возбудился. Это открытие окончательно снесло Кириллу крышу. Он никогда не считал себя педиком, да и не думал — ему нравились девчонки, нравился секс с ними. Но то, что было сейчас — это было другое. Ярик возбуждал, манил, и вся эта его мягкость (она же была неприятной?), и плавность движений, и черты лица (они же странные?) сейчас заставляли Кирилла терять контроль над своими действиями. Ему нужно было срочно кое-что проверить. За спинами одногруппников было безопасно. На ряду они были одни, сзади никто не сидел. Да и кому какое дело, чем они там занимаются? Впрочем, и не думая о таких мелочах Кирилл уверенным движением практически не меняя положения торса (будто он тут не при чем) запустил руку под рубашку одноклассника, подбираясь к груди. Кирилл внимательно смотрел на реакцию. Ярик весь встрепенулся и склонился над партой, закрыв рот рукой, испуганно вытаращился на соседа, но не воспротивился и руку не убрал. Кажется, он плохо понимал, что происходит. Нашел. В это время ловкие пальцы Кирилла с нежностью огладили чужую грудь, как бы не находя сначала цели своих поисков, а позже вдруг резко вцепились в левый сосок, сжимая и гладя, разминая, почти вгрызаясь пальцами. Кирилл услышал сдавленный стон, который Ярик тут же спрятал ладонями, в ужасе склонившись ниже к парте. Он дрожал, он старался быть тихим, но хотел большего. Это осознание, ощущение власти над чужим телом (мужским телом), ощущение чужого страха добавили Кириллу азарта и смелости. Он давно не испытывал такого возбужденного интереса. Он продолжал сжимать и разжимать пальцы, играл с сосками, то вытягивая их, то отпуская, и с удовольствием наблюдал за тем, как сменялись чувства и эмоции на лице соседа, как тот кусал губы, закрывал рот руками, приглушённо стонал, только для него, только чтобы ему было слышно, как он, в конце концов, начал нетерпеливо ёрзать на стуле… Блять, какой же он… Не меняя выражения лица, пока преподаватель отвернулся, Кирилл чуть привстал с места и быстро не то поцеловал, не то укусил ошарашенного одногруппника в шею, отчего Ярик чуть не взвыл, дёрнувшись. Кирилл сразу взялся отвлекать его: подвинулся на стуле чуть подальше, а худощавого одногруппника подвинул чуть вперёд себя и ближе: наконец залез под рубашку обеими руками, сам чуть не застонал от удовольствия: так это было хорошо, так это было возбуждающе, и как-то правильно. Все чувства Кирилла усилились стократно, когда Ярик заизвивался под его руками, ища ласки, и наконец и вовсе откинул голову назад, почти ему, Кириллу, на плечо, и трясущейся рукой дотянулся до его штанов, нащупывая пах и член. Не думая, Кирилл пустил одну ладонь в штаны одногруппника, обходя и ремень, и ткань трусов, застыв только когда коснулся чего-то теплого, живого. К своему удивлению, Кирилл не почувствовал отвращения. А когда его захлестнула волна удовольствия от неумелых и неловких, но пылких прикосновений Ярика, он и вовсе отдался странной и неизведанной прежде для себя нежности. Он нежно играл с чужими сосками, гладил грудь, нежно дрочил своему соседу. Они были тихими: оба, но их вздохи, их движения, все отдавалось громом в ушах, все было таким громким, таким пошлым, таким слишком приятным. Кирилл почувствовал, что на пределе, когда Ярик вдруг вывернулся из его рук, развернулся и пылко поцеловал, обхватив его лицо трясущимися руками. Это было быстро и странно. Приятно странно. И точно не было противно. Кирилл с удовольствием впился в чужие губы, отвечая на поцелуй, другой рукой торопливо закрывая обоих учебником. Это было хорошо. — Занятие окончено. Следующая пара у вас в триста шестом кабинете. — сообщил преподаватель. Вместе с шумом, поднявшимся от сборов одногруппников, парни быстро расцепились друг с другом и занялись своими делами. Тяжело дыша, красный как помидор, Ярик нервно оправлял рубашку, пытаясь одновременно запихнуть что-то в дырявый рюкзак. Кирилл был спокойнее. Так же тяжело дыша, он лишь облизнул губы, задумчиво и жадно глядя на соседа. Решение пришло быстро. — Владимир Семёнович! А эта аудитория щас свободна будет? Мне бы к занятиям подготовиться! Оставите ключи? У преподавателя не было причин отказывать. Он перекинул связку ключей прямо в руки Кирилла и, попрощавшись, вышел вместе со всем классом. — Чтоб завтра в этом же пришёл, понял? — жарко проговорил Кирилл, закрыв дверь, прежде чем броситься в объятия Ярика за новыми поцелуями и ласками.