В городе Ост

***

      — Уважаемые пассажиры, приносим Вам свои извинения за причинённые неудобства. Наш поезд был вынужден резко остановиться, так как впереди произошло затопление железнодорожных путей. Из-за проливного дождя уровень воды в реке поднялся, и та вышла из своих берегов. Масштаб бедствия не так критичен, однако поезд всё равно не сможет в ближайшее время отправиться дальше. Мы уже вызвали спецслужбы, которые в скором времени прибудут на место для устранения последствий разгула стихии. Нам остаётся только спокойно ждать.       Такой новостью огорошили проводники и проводницы всех присутствующих в поезде. Совершенно не радужно выглядела вся эта картина для спешащих по своим делам путешественников. Чонгук так сильно и долго ждал отпуска, и вот, когда он своего добился, обязательно что-то должно было случиться. А ведь ещё каких-то три часа назад он, будучи полностью довольным и улыбающимся, как чеширский кот, садился на поезд и ни о чём таком катастрофическом и неожиданном даже не подозревал.       Эти три часа в целом прошли хорошо: альфа обустроился в полностью им выкупленном купе, разложил личные вещи, которых было не так много, прочитал половину книги, которая, на удивление, заинтересовала его, и даже недолго вздремнул, будучи убаюканным мерным стуком колёс и лёгким покачиванием вагона. В последний час пока ещё нормальной поездки Чонгук сходил в вагон-ресторан и немного подкрепился, так как за проведённое в поездке время успел проголодаться.       А вот потом, когда альфа готовил себе спальное место, поезд резко затормозил. Чонгук пошатнулся и ударился затылком о верхнюю полку. Он прошипел от боли и поднёс руку к ушибленному месту, потирая его. Крови не было, значит, всё было не так критично.       Всё ещё массируя место удара, альфа аккуратно выглянул из купе и осмотрелся по сторонам. Проводников не было видно, зато из всех распахнутых дверей торчали макушки других пассажиров, которым также было интересно узнать о причинах непредвиденной остановки состава и сложившейся ситуации. Правда, некоторые из них с самого начала были настроены агрессивно.       В скором времени хаос заполонил вагон, а когда проводники сообщили новость, он лишь увеличился в геометрической прогрессии. Люди кричали, ругались, злились, некоторые проклинали всё и всех. Один Чонгук не высказывался, с виду выглядя максимально спокойным, но вот внутри молча закипал. Больше всего он ненавидел неизвестность, а именно она сейчас неотвратимо надвигалась на него семимильными шагами. Когда поезд поедет? Как скоро спецслужбы устранят затор? Есть ли повреждение путей? Эти насущные вопросы били изнутри и по без того больной, пусть и снаружи, голове. Никто на них ответить не мог, все лишь пожимали плечами, отчего становилось ещё хуже.       Проведя ещё один час в стоящем поезде, Чонгук, подойдя к одному из проводников, вежливо и тактично поинтересовался о перспективах. Тот дал ясно понять, что ситуация не улучшилась, и что, скорее всего, до завтрашнего утра с места состав не сдвинется. Пассажирам придётся переночевать здесь, а утром они пересядут на рейсовый автобус, который домчит их до места назначения.       Альфа от бессилия замычал. Точкой бифуркации стали орущие соседи, которых явно не устраивал такой расклад. Чонгук скинул все свои вещи обратно в рюкзак, телефон положил в карман джинсов, а на голову надел кепку. Покидая поезд, он вновь столкнулся с недовольными криками пассажиров.       На улице моросил мелкий дождь. Вся платформа была в лужах. В темноте Чонгук не разглядел название станции. По ступенькам он спустился вниз и оказался на размытой грязной тропинке. Вдобавок ещё и узкой. Ноги застревали в склизкой грязи. Вскоре тропинка сменилась асфальтом. Теперь Чонгук брёл по шоссе. Фонари горели частично, поэтому альфа освещал дорогу своим фонариком.       Дождь усилился, а на улице похолодало. Чонгук увидел впереди придорожное кафе, которое, кажется, ещё не закрылось. Альфа ускорил шаг. Колокольчики, висящие над дверью, издали нежный звон. На удивление в кафе Чонгук был один. Он шмыгнул носом и стал осматривать помещение. Оно было небольшим: всего шесть столиков, два из которых были расположены возле широкого окна. Возле стены стояла полка с книгами, а барную стойку украшали цветы в горшках. Это были фиалки. Над барной стойкой на стене висела коричневого цвета доска с выгравированным меню. Для вызова официанта лежал серебристый настольный звонок.       Чонгук сел за прямоугольный чёрный столик возле окна. Тишину кафе разрезал его громкий чих, от которого в уголках глаз собрались капельки слёз, а в носу сопли. Альфа смахнул влагу с лица.       На шум из подсобки выбежал официант. Он огляделся по сторонам и увидел вдалеке поникшую фигуру посетителя. Парень тут же поправил фартук и бандану на голове и, взяв блокнот с карандашом, направился к столику, но, не дойдя пару шагов до него, услышал ещё один чих. Он, нырнув рукой в карман, выудил оттуда аккуратно сложенный тканевый платочек и протянул гостю.       — Будьте здоровы, — улыбнувшись, произнёс официант.       Чонгук в благодарность кивнул и, взяв платок, высморкался в него. Чувствовал он себя паршиво. Простуда любого валила с ног. Но когда она случалась в драгоценном отпуске, то это вдвойне было несправедливо.       — Что будете заказывать? — также с улыбкой произнёс Тэхён, поправив выбившиеся прядки светлых волос и готовясь записывать всё, что скажет клиент.       — Мне без разницы… — альфа поднял глаза и, кажется, застыл. На него смотрел такой красивый омега. Он кротко улыбался и хлопал пушистыми ресницами. Его лицо сверкало в свете лампочек, а серо-зелёные глаза так и манили к себе. Чонгук раньше никогда не видел такой привлекательной естественной красоты. Обычно омеги прятали свою сущность за косметикой, замазывали каждую неровность, хотя она была их частью. Официант перед ним не из таких. По его лицу было видно, что он вымотался за день, но всё равно стойко держался на ногах и сохранял лучезарную улыбку. Нательный фартук омеги был в пятнах кофе и еды, а одежда была слегка помята. Но весь его вид ничуть не затенял прелестное телосложение.       Чонгук продолжил как бы ненароком подсматривать за чужой красотой. Бездонные глаза притягивали, словно магнит, худые изящные руки были самым настоящим произведением искусства, идеальной длины плечи отзывались трепетом в сердце. Тэхён — его имя Чонгук подглядел на бейджике — был превосходен.       Альфа бы и дальше продолжил любоваться, если бы не очередной громкий чих вновь не разрезал тишину в помещении. Вытерев сопли платком, Чонгук ощутил, как саднит нос от боли. Он наверняка покраснел от простуды.       Тэхён резко вздрогнул и засуетился. Открытое рассматривание своего профиля он предпочёл оставить без внимания и побежал на кухню готовить чай. Только он мог облегчить страдания гостя. Этот напиток выручал омегу в детстве, когда он часто болел. Папа готовил его с любовью, и может быть, именно поэтому простуда быстро отступала.       В ситечко опустились горькие длинные ягоды жимолости и крупные кисло-сладкие ягоды брусники. Работая ложкой, Тэхён постарался выдавить из ягод сок, который стекал сквозь сито в кружку. Затем, добавив немного сахара, залил всё горячей водой и стал размешивать чайной ложкой содержимое до однородности. Запах стоял умопомрачительный: насыщенный, местами сладкий, терпкий.       Поставив кружку на небольшой круглый поднос, омега вернулся к гостю и протянул напиток.       — Пейте. Он вам поможет.       Чонгук сначала глянул на бордовую жидкость, которую ему принесли, затем на омегу и его глаза, которым хотелось верить, и решил попробовать. Чай оказался очень вкусным: горькость жимолости подавлялась сладостью брусники, а кислинка будоражила рецепторы на языке. За считанные минуты вся кружка была опустошена, а Чонгук в благодарность тепло улыбнулся.       — Очень вкусно, Тэхён. Спасибо вам. Я уже и забыл, что можно лечиться народными средствами, — альфа протянул кружку и осторожно коснулся чужой руки, мягко сжимая её, когда та коснулась керамики. Такой незначительный жест, отзывающийся радостью в сердце Чонгука. Но Тэхён отчего-то весь сжался и быстро отдёрнул руку, словно ему стало неприятно или не по себе.       — В детстве я был слабым ребёнком. Мой иммунитет хромал, а потому я часто болел. Из-за этого пропускал любое веселье. Но мои болезни надолго не затягивались, потому что папа готовил мне вот такие чаи. Он добавлял в них или смородину, или малину, или облепиху, или жимолость с брусникой. Все эти ягоды быстро ставили меня на ноги, и я подумал, почему бы вам не сварить такого чая, который бы согрел изнутри.       — Спасибо за заботу. Обычно я не болею, но сегодняшний дождь решил иначе. На улице так промозгло, грязно и слякотно, что возвращаться туда не очень хочется, — альфа вздрогнул и снова чихнул.       — Тогда вы можете ещё немного побыть здесь, пока я приготовлю вам что-нибудь из еды. Вы, наверное, голодный, — как удивительно метко подметил Тэхён. Длительное ожидание чего-то от застрявшего поезда вымотало альфу, и его желудок опустошил сам себя и заурчал от голода.       — Если вас это не затруднит, — мягко отозвался Чонгук и опустил голову на стол от усталости.       Тэхён тут же растворился в воздухе и закрылся на кухне. Он решил приготовить самое простое, но не менее вкусное: суп на курином бульоне. Блюдо не отнимет много времени и получится полезным.       Пока омега возился на кухне, Чонгук решил осмотреть кафе. Несмотря на свои скромные размеры, оно было достаточно уютным. Обстановка внутри веяла домашним комфортом, и, наверное, это и есть важное для каждого гостя: почувствовать себя не чужим.       Подойдя к стеллажу с книгами, альфа выудил одну наугад. Он открыл её и удивился, что это было произведение милого официанта: на первой странице было напечатано его имя. На второй странице Чонгук нашёл посвящение, которое гласило: «Всем, кто находится не в том месте». Не задумываясь, альфа пролистнул дальше и погрузился в мир истории, выдуманной Тэхёном. Но Чонгуку казалось, что это не герои ощущали себя не так, как хотели бы, а омега чувствовал себя чужим. На страницах своей книги он словно рассказывал о себе. О своих переживаниях.       Чем дальше альфа листал страницы, тем глубже узнавал что-то личное об официанте. Всё, что происходило с героями, будто бы произошло и с автором книги.       Чонгук бы и дальше продолжил чтение, если бы его не отвлёк тихий стук. Закрыв книгу, он обернулся и увидел Тэхёна с подносом. Альфа, прихватив издание с собой, вернулся к столику и присел за него.       Омега подплыл к столу и поставил на поверхность тарелку с супом и корзинку с пышным хлебом, положил столовые приборы и присел напротив. По правилам официанты не могли садиться с посетителями, но сейчас, в этот тоскливый и мокрый вечер, здесь не было никого, кроме них двоих, а потому можно было нарушить предписания.       — Попробуйте пока горячий. Он должен быть вкусным, — омега пододвинул тарелку чуть ближе и отстранился.       Чонгук аккуратно взял ложку, опустил её в мутную ароматную смесь, а после, отправив в рот, с удовольствием проглотил вкусное содержимое. Жидкость приятно обжигала стенки горла, а потом и пищевода.       — Очень вкусно. Собственно, как и чай.       — Я рад, что вам понравилось.       Чонгук продолжил есть суп, приготовленный почти по-домашнему. Давно ли он вот так просто наслаждался чьей-то готовкой? В жизни Чонгука существовала только работа: он жил ею и спал тоже с ней. Дома он сам за собой ухаживал, никто его не встречал ароматными блюдами.       — М-м, я не знал, что вы ещё и пишете, — альфа ненароком вспомнил про книгу. — Я с удовольствием дошёл до половины.       — Громко сказано. Я не писатель. Однажды нахлынули такие сильные эмоции, и я решил их изложить на бумаге. Потом мои буквы переросли в полноценную книгу, которую я оставил здесь. Работа — это моё второе любимое место после дома. Мне нравится обслуживать людей, слушать от них истории, узнавать их. Многие из них брали мою книгу в руки, но не все поняли её посыл. Да, там изображены вымышленные герои и такой же город, но это произведение целиком про меня. Некоторые посетители, прочитав книгу, видели в ней обычную драму и трагедию. А некоторые даже не открывали переплёт. Я не расстраивался: не все же могут знать, что творилось у меня в голове.       Чонгук внимательно слушал собеседника. Ему действительно было интересно внимать ему. Мысленно альфа улыбался тому, что оказался прав. В голову закралась мысль, что он давно вот так не разговаривал по душам. С другими такого не было. От Тэхёна веяло каким-то теплом и уютом, комфортом. Чонгук был готов открыться ему, и если бы ночь была чуточку длиннее, он бы остался в этом месте до рассвета.       — Хотите ли вы написать ещё одно произведение и оставить его здесь же?       — Вряд ли. Я с детства выучил одну простую истину: каждый человек должен заниматься тем, чем ему нравится. Писательство не про меня. Да и работа отнимает столько времени, что ничего и не остаётся на творчество, — омеге было приятно оттого, что его слушали. Обычно в кафе посетители говорили только о себе и о своих проблемах, а Тэхён старался их выслушать и помочь хоть чем-нибудь. Но сегодняшний вечер всё изменил. Он выговаривался и видел в чужих карих глазах понимание. Как ни странно, но с этим мужчиной ему было хорошо. Малознакомы, но такое ощущение, что знали друг друга давно. Альфа был приятен хотя бы потому, что не давал оценки всему сказанному, а просто поглощал информацию. Просто был слушателем. — Ой, мы же с вами не познакомились.       Альфа заулыбался, даже засмеялся, а после произнёс:       — Ваше имя я знаю, оно у вас на бейджике написано. А меня зовут Чон Чонгук. Я должен был ехать на поезде отдыхать, но у природы свои планы. Поезд встал, проводники не давали никакой информации, кроме той, что завтра утром всех довезут на автобусе. Вот я и решил, что ничего не теряю, а потому собрал свои вещи и вышел на улицу покорять здешние места. И столкнулся с вами.       Тэхён встрепенулся и поднял свою голову, чтобы увидеть, как пронзительно на него смотрели карие глаза. Смотрели словно в душу.       — Тогда у нас с вами есть время до утра. А потом мы снова станем друг для друга незнакомцами, — омега коснулся пальцами чужой ладони и слабо улыбнулся.

***

      Когда стрелки часов перевалили за девять, Тэхён закрыл кафе, прибравшись там. Он предложил гостю остаться на ночь у него дома, где альфа сможет полноценно выспаться и отдохнуть. Узнал бы сейчас это папа, он бы сказал, что омега глупый, раз приглашает к себе домой совершенно чужого человека. Но Чонгуку почему-то хотелось верить. Он не казался плохим. Не казался тем, кто мог навредить. А потому Тэхён спокойно держался за его сильную руку и вёл по направлению к дому.       Всю дорогу они рассказывали друг о друге. О своих увлечениях, любимой еде, о музыке и об одежде, которая нравилась. Чонгук с упоением наслаждался мелодичным и сладким голосом омеги, смеялся, когда тот улыбался, рассказывая что-то весёлое. Альфа боялся нарушить сложившуюся идиллию и боялся не успеть. В этот вечер и эту ночь время было их главным врагом. Оно неумолимо утекало, приближая рассвет, и не оставляло ничего, кроме как запоминать глазами, сердцем и душой человека, который за короткий миг стал небезразличен.       Дорога до дома показалась короткой. В скором времени они оказались напротив пятиэтажного жёлтого здания со стареньким подъездом. Тэхён выудил из сумки ключи, приложил чип к домофону, и дверь открылась. Первым он пропустил альфу, а сам зашёл после.       Омега жил на последнем, пятом этаже, и пока они плавно поднимались по лестнице, Чонгук с интересом рассматривал разукрашенные стены дома, на которых висели картины. На подоконниках стояли горшки с цветами и лейки для их полива. В целом, внутри здания было комфортно.       Тэхён вновь достал ключи и выбрал тот, что был длиннее всех. Он вставил его в замочную скважину и начал крутить против часовой стрелки, но почему-то не получалось. Дверь не хотела открываться, а ключ не шёл.       Чонгук, до этого стоящий позади, оказался за спиной омеги. Тэхён чувствовал это прерывистое томное дыхание в шею. По его телу пробежались мурашки, когда альфа обхватил ту руку, в которой Тэхён сжимал ключ, и с нежностью прошептал:       — Здесь нужно осторожно. Иначе вы сломаете замок и уж точно не попадёте внутрь.       Тэхён, казалось, не дышал. Внутри него бушевал ураган из эмоций, которые он ощущал от этого момента. Действия Чонгука были мягкими, аккуратными. Омега следил за каждым его движением, его прерывистым дыханием. Он боялся шелохнуться. Тэхён чувствовал, как кровь, что текла по венам и артериям, закипала от переизбытка эмоций. Ком перекрывал лёгкие, и кислорода не хватало от слова совсем.       — Вот так… — рука альфы правильно вставила ключ до упора и плавно провернула его, а после в замедленном темпе опустилась вниз. — Готово.       Тэхён встряхнул головой и увидел, что ключ действительно стал работать. Дверь быстро открылась, и они оба оказались внутри. Свет в коридоре включился, и Чонгук увидел хоромы официанта. Квартира не была столь примечательной, хотя выглядела уютной и миниатюрной. Коридор вёл прямо на кухню, а спальня с гостиной и ванной комнатой находились слева, в ответвлении.       Омега кинул сумку на тумбу и прошелестел на кухню. Тут же послышались громкие звуки. Это был чайник.       Чонгук прошёл следом. Он удивился, что на кухне вместо обоев стены покрывала какая-то белоснежная масса, поверх которой красовались различные рисунки: от странных клякс до полноценных «картин».       — Я люблю оставлять такие послания, — к рассматриванию рисунков присоединился Тэхён и миленько улыбнулся оставленной сегодня на стене черепашке. — Поэтому вместо обоев у меня «холст».       Альфа бесшумно рассмеялся, когда увидел остальные аутентичные каракули. Он окинул взглядом небольшую кухню, подмечая маленькие детали: на холодильнике висели ежедневные напоминания в форме цветочков, на полках были приклеены наклейки в виде животных. Кухня являлась олицетворением крошечного мира омеги, в котором ему нравилось существовать.       Спросив, где ванная комната, Чонгук направился туда. Она была такой же небольшой, как и то помещение, из которого он только что вышел. Помыв руки, альфа посмотрел в зеркало и увидел прямо на уровне глаз записку со словами: «Помни, ты всегда прекрасен». Он ухмыльнулся и не стал убирать бумажку. В своих мыслях Чонгук действительно согласился с написанным: Тэхён был прекрасен в своём амплуа. Тёплый, притягивающий своей добротой и любовью к живому, он мог покорить не одно сердце. Но как бы прискорбно ни звучало, в квартире омеги не было ни намёка на отношения. Он жил совершенно один. Наверное, поэтому оставлял себе такие послания на зеркале, чтобы утром улыбнуться.       Чонгук призадумался. В его квартире царил холод, несмотря на комфортную обстановку, а здесь же было то самое тепло, к которому он так стремился и которое желал. Его мир был сероват. Наверное потому, что в сердце жила пустота.       Они с Тэхёном были чем-то похожи. Они — два одиночества, ищущих любви и заботы.       С этой мыслью альфа вышел из ванны. Чем ближе подходил, тем отчётливее слышал сладостный мягкий аромат. Зайдя на кухню, Чонгук увидел разогретый пирог, стоящий на столе, и две кружки с зелёным чаем.       — Вы как раз вовремя. Садитесь и наслаждайтесь пирогом. Я вчера его приготовил. Как знал, что у меня будут гости, — Тэхён закинул полотенце для рук себе на плечо и полез в холодильник доставать ещё чего-нибудь вкусное.       Карие глаза альфы загорелись живым огоньком. Пирогами его кормил только папа, когда заезжал в гости, или когда Чонгук на выходные приезжал в родительский дом. У папы они получались мягкими, воздушными, местами пористыми и очень вкусными, такими, что только пальчики оближешь. Именно эта выпечка хорошо шла за столом. Все свои неудачи Чонгук проживал вместе с папой, который, чтобы подбодрить, пёк свои фирменные пироги с разными вкусами.       Рука потянулась к видному кусочку ароматной выпечки. Он откусил небольшую дольку и замычал от удовольствия. Словами было не описать, какой же домашний пирог был умопомрачительный на вкус. Творог так нежно оседал на языке.       — Вы вернули меня в воспоминания, — альфа с теплотой посмотрел на Тэхёна. — Спасибо.       Омега всего лишь улыбнулся в ответ. На работе ему такое говорили не раз, но он не переставал чувствовать радость оттого, что его еда и выпечка находили отклик в чужих сердцах. Тэхён любил готовить. Когда его руки что-то варили, пекли или жарили, то он отпускал все эмоции. Кафе, в котором он работал, было маленьким, поэтому Тэхён работал и официантом, и поваром, и его это больше чем устраивало.       Омега взял кусочек и откусил, закрыв глаза от удовольствия. Действительно было вкусно.       Пользуясь моментом, Тэхён решил внимательно рассмотреть гостя. Чонгук был очень красив: короткие тёмно-коричневые волосы, идеально прямой нос и такая милейшая улыбка, тренированное тело и достаточно красивая фигура. Альфа излучал уверенность, его карие глаза сияли теплом. Омега раньше не встречал таких надёжных мужчин. Его первые отношения закончились скандалом, в котором виноватым почему-то сделали именно Тэхёна, хотя это не он изменил и не он говорил, что измена неизбежна в любых отношениях и к ней нужно относиться проще, почти как к отдыху.       Сердце омеги было растоптано дважды. Второй парень, который раньше казался таким чудесным, оказался жестоким и ужасным. Он всё время подчёркивал в омеге недостатки и при любом удобном случае указывал на них. Он унижал Тэхёна и прямо насмехался, а потом неискренне извинялся и говорил, что это у него такая любовь.       Тэхён уже и не надеялся встретить достойного кандидата. Пока другие порхали от бабочек в животе, его сжирали одиночество и чувство собственной неполноценности. Папа, который жил на расстоянии, даже не знал, что его единственный ребёнок так страдает. По телефону омега всегда старался быть жизнерадостным и улыбчивым, но когда трубку вешали, он снова погружался в серые будни и мечтал, чтобы они стали чуточку ярче, а все цвета палитры засияли светом.       В жизни омеги была только работа. Там, среди людей, он чувствовал себя, как рыба в воде. Он слушал их, их проблемы, а заодно отождествлял себя другим человеком. А дома он вновь становился тоскливым и печальным.       Как же быстро у людей садилась их социальная батарейка.       — Вы живёте один? — Чонгук впервые отвлёкся от поедания пирога и устремил серьёзный заинтересованный взгляд на собеседника.       Тэхён призадумался. С тех пор, как он переехал в маленький городок с коротким названием Ост, омега жил один. Он снял себе жильё и исправно платил за него каждый месяц, нашёл работу и устроился на неё. В рабочие дни омега только то и делал, что трудился, а в выходные сидел дома и смотрел телевизор. Он не любил развлечений и шума.       — Да, один. На самом деле, я не родом отсюда. Мой дом — за несколько тысяч километров. С самого детства я не любил город, в котором родился. Он был слишком большим и слишком шумным. Люди напоминали муравьёв, и их было столько много. Они сновали туда-сюда и втягивали меня. Когда я окончил университет, то переехал сюда, в Ост. Городок маленький, люди знают друг друга, как будто соседи. Здесь я обрёл спокойствие. Многие мои сверстники крутили у виска, когда узнавали, что я недоволен мегаполисом. Они не понимали моего желания сбежать туда, где нет таких интересных мест, как здесь. Считали меня сумасшедшим.       — Вы выбрали себя и свой покой, и, на мой взгляд, это самое важное, — альфа, допив свой чай, подвёл итог небольшого рассказа.       — А вы, — Тэхён решил задать встречный вопрос. — Вы тоже живёте один там, у себя?       Чонгук, положив руки на стол, отчего-то вздохнул и грустно протянул:       — Один. Когда мне и другу было восемнадцать, мы оба думали, что пройдём эту жизнь одни, без вторых половинок. Но чем старше я становлюсь, тем сильнее мне хочется видеть рядом с собой любимого человека. Но пока у меня не сложилось. Мои мимолётные отношения закончились быстрее, чем уличный дождь. Омеге не хватало тех денег, которые я тратил на него, и он стал наглеть. В итоге нашёл себе кошелёк побогаче и в качестве издевки прислал сумку, которую я не смог ему тогда оплатить. Он исчез из моей жизни быстро, и я даже рад, что сейчас его обеспечивает другой. А я продолжаю искать своего спутника жизни.       Тэхён погрустнел. Ему было противно от таких людей, которые пользовались добротой других ради своих целей. Такие люди не заслуживали уважения к себе.       — Уже поздно. Наверное, нужно ложиться спать, — омега поднялся из-за стола и сгрузил всю посуду в раковину. Когда ничего не осталось грязным, Тэхён спрятал руки за спиной и опустил плечи. Вокруг поднялась такая странная и пугающая тишина, которую разрезал приятный голос альфы:       — А давайте потанцуем… Что нам мешает? Отношений у нас нет, так что никто не прервёт. Да и у вас на лице написано, что вы не хотите завершать этот вечер. Какая у вас любимая песня?       Тэхён приоткрыл рот от удивления. Его сердце забилось в приятном волнующем ритме. Внутри растекалась тёплая нега оттого, что Чонгук поинтересовался мнением омеги, а не поставил рандомную песню.       — «Say you love me».       Альфа вытащил телефон из тёмно-синих джинсов, зашёл в браузер и включил названную мелодию. Кухня сразу же наполнилась печальными нотами мелодии и тихим голосом исполнителя, с уст которого мягко слетали слова. Чонгук протянул свою широкую ладонь, ожидая, когда чужая коснётся его пальцев. Он очаровывал своей искрящейся улыбкой и добрыми глазами, своими манерами.       Когда омега несмело вложил свою ладонь в ладонь гостя, альфа моментально притянул его к себе и аккуратно положил руку чуть выше талии.       — Доверьтесь мне, — прошептал альфа над ухом, чем вызвал тонну мурашек.       Тэхёну хотелось крикнуть: «Я уже доверяю», но всё, что он мог делать, это заворожённо смотреть на чужую, медленно вздымающуюся грудь, чужие руки, которые обращались с ним бережно и нежно, на чужие движения, чётко попадающие в такт. Чонгук вёл его, и медленными шагами они достигали разных уголков кухни, а потом возвращались в центр, откуда начали, и плавно переступали ногами на месте. Их ладони сливались вместе, и омега чувствовал, как нити тепла пронизывают его тело. В какой-то момент альфа неожиданно развернул омегу на сто восемьдесят и руками обхватил хрупкое тело с двух сторон, тесно прижимая к себе. Чонгук ощущал, как подрагивало изящное тело в его руках и как сильно билось сердце того, кто был сейчас совсем рядом. Оно билось и заглушало музыку вокруг.       Чонгук вновь развернул омегу, но уже лицом к себе. Он опустил руки, что заставило омегу впервые поднять мерцающие серо-зелёные глаза и посмотреть ими в тёмные зрачки альфы. Розоватые губы Тэхёна подрагивали, а сам он чуть пошатывался. «Что же ты со мной делаешь», — промелькнуло в его мыслях, но не успел он опомниться, как получил новую дозу мурашек. Руки Чонгука мягко обхватили скругленные плечи, его ладони нежно и плавно плыли по всей длине плеч, поднимались к шее. Большими пальцами он аккуратно массировал блестящую в свете ламп глянцевую эластичную кожу, надавливал на артерии. Всё это время Тэхён неотрывно смотрел в глаза напротив, наполненные огнём. Он не слышал музыку, которая ещё продолжала играть. Его грудная клетка разрывалась на части, а сердце было готово выпрыгнуть. Тело словно приросло к полу, а руки как будто парализовало.       Альфа прикоснулся кончиками пальцев к острому подбородку, обвёл по идеально выступающему контуру до мочки уха и, наконец, закончил пытку. Ладони опустились вниз и обхватили чужие запястья.       — Вы очень красивы, — восхищённо прошептал Чонгук и, подняв ватные омежьи руки, приложил их к своей груди, в которой точно также волнительно билось сердце.       — Можно на ты… — омега с трудом выдавил в ответ. Он даже не узнал свой исказившийся голос. Тэхён будто не пил воды несколько суток.       — Ты очень красив, Тэхён, — с этими словами Чонгук наклонился и потянулся к лицу омеги. Его чуть влажные губы соприкоснулись с чужими губами. Руки быстро легли на лопатки омеги, и под давлением он оказался прижат всем своим телом к телу Чонгука. Альфа углубил поцелуй, окончательно выбивая оставшийся в лёгких воздух.       За окном во всю правила ночь, фонари лишь изредка горели. Внутри квартиры музыка продолжала играть, и только когда погас свет, она остановилась. А вот два одиночества остались стоять в центре, утопая в горячем поцелуе.

***

      Ночь была свидетельницей их желаний. Она, как невидимый зритель, наблюдала за тем, как два тела переместились в спальню, как полетела вся одежда и как один пытался показать любовь, а второй принимал её. Ночь слышала эти блаженные звуки. Видела, как на омежьем теле рассыпались розы в форме поцелуев. Как его тело, подобно змее, извивалось на белых простынях.       Ночь видела, как они оба раскрыли друг другу сердца.       Чонгук дарил омеге забытую им ласку. Он видел красоту не снаружи, а внутри. Его руки нежно прикасались к коже, оставляли следы, а его губы целовали так бережно. Альфа исследовал тело, местами прикусывая участки кожи во время поцелуя.       Когда Чонгук в очередной раз одарил опухшие розовые губы ещё одним поцелуем, их тела слились. Тэхён и не думал, что может быть так хорошо. Он, подобно звёздам на небе, рассыпался на постели, не в силах справиться со всеми ощущениями. Временами он поднимал голову, чтобы увидеть, с какой теплотой смотрели на него, когда плавно входили в разморенное тело. Чонгук, не переставая осыпать поцелуями омегу, шептал ласковые слова и гладил.       Альфа двигался медленно, нерасторопно. Растягивал этот момент и не спешил. Он видел, как Тэхён бился в агонии, метался по кровати и не знал, куда себя деть. Его сладостные стоны превосходили любой другой звук. Омега кусал губы до крови и временами выкрикивал имя альфы, а потом, когда тело содрогнулось в волне удовольствия, он выгнулся дугой, а глаза закатились от переизбытка ощущений.       — У нас есть целая ночь, чтобы запомнить друг друга, — Чонгук прошептал в поцелуй и толкнулся вновь.

***

      За окном пели птички, прыгающие с ветки на ветку. Яркие лучи проникали сквозь щель в шторах и освещали комнату и частички пыли. Они падали на мятые белые простыни, на которых спал альфа, закинув ногу поверх одеяла. Он открыл тяжёлые веки, когда будильник издал первую трель. Он посмотрел по сторонам, потрогал вторую половину кровати, которая была ещё тёплой, и встал. На часах стрелки показывали шесть утра. В семь автобус. А потом…       Альфа умылся и вышел на кухню. На столе увидел что-то, накрытое кухонным полотенцем. Как оказалось, это была тарелка с недавно приготовленным завтраком — ароматными пирожками. А рядом с тарелкой лежала записка:       «Спасибо за самую лучшую ночь в моей жизни. Знаешь, я никогда так раньше не был счастлив. С тобой мне было очень хорошо. Но ведь всё когда-нибудь заканчивается. Вот и наше время тоже. Может быть, мы встретимся ещё раз, а может быть, нет. Кто знает. На столе тебя ждёт прощальный завтрак. Надеюсь, что он тебе понравится. Меня не ищи ни в квартире, ни в кафе. Я ушёл. Ушёл потому, что боюсь не отпустить тебя, если ты будешь рядом».       Чонгук отложил записку и тяжело вздохнул. Всё когда-нибудь заканчивается. Вот и его мимолётное счастье упорхнуло.

***

      В салоне отчётливо был слышен работающий двигатель. Автобус всё дальше и дальше увозил людей от Оста. Некоторые пассажиры обмахивались журналами, потому что было душно. Некоторые спали, прислонившись головами к стеклу. Чонгук же вертел в руках записку, которую забрал с собой. Он смотрел в окно и уже не видел прелестей отпуска. Всё вокруг почернело ровно в тот миг, когда дверь квартиры омеги захлопнулась. Тэхён ушёл, потому что побоялся. Чонгук ушёл, потому что не имел права на большее. Их встреча произошла случайно. Если бы не природная стихия, альфа бы никогда не оказался в этом городе, рядом с этим человеком. Он бы и не думал, что можно влюбиться всего за несколько часов. Теперь его сердце ныло от разрастающейся тоски. Он смотрел в окно и понимал, что однажды точно вернётся сюда вновь. По-другому и не может быть.

Месяц спустя

      Сегодня придорожное кафе было слишком оживлённым. Люди так и норовили зайти. Хозяин кафе был слишком доволен: столько прибыли за день. Тэхён тоже улыбался оттого, что и другие посетители были радостными. Он очень быстро разносил еду, а потом наблюдал за гостями из-за барной стойки. Когда колокольчики над дверью в очередной раз издали лёгкую трель, омега незамедлительно направился к новому посетителю, прихватив с собой блокнот для записей и ручку. По дороге он легко лавировал между столиками и, подойдя к нужному, достал блокнот.       — Добро пожаловать в наше кафе. Что бы вы хотели заказать, исходя из меню? — будничным голосом поинтересовался омега и щёлкнул ручкой.       — Мне чай с жимолостью и брусникой, — спокойным тоном отозвался гость. — А на второе — твою любовь, Тэхён, и тебя.       Рука омеги замерла в воздухе, так и не коснувшись бумаги, а сам он поднял заблестевшие от влаги глаза и столкнулся взглядом с ним. С Чонгуком.       Тот, как и в первую их встречу, смотрел с теплотой и улыбкой. Он чуть подзагорел, его волосы отросли. Изменился, одним словом. Но вот одежда на нём была такой же, как и тогда, в тот промозглый тёмный вечер.       Чонгук осмелился и осторожно коснулся чужой руки, а потом и вовсе переплёл ладони.       — Знаешь, если бы мне раньше сказали, что можно полюбить человека всего за несколько часов, я бы не поверил. Но теперь, ощутив это на себе, я понимаю, что так, оказывается, можно. Ты засел в моём сердце ещё тогда, в первую нашу встречу, и с тех пор оно тосковало по тебе, твоему голосу, твоей улыбке. Ты снился мне также часто, как и наша спонтанная ночь. Тогда мы отдавались друг другу без остатка и отчаянно хотели запомнить друг друга. Мы провели с тобой несколько прекрасных часов, мы жили в моменте: здесь и сейчас. Но я не хочу, чтобы это был просто момент. Я хочу запоминать тебя не одну ночь, а всю жизнь. Хочу слушать тебя целыми днями. Хочу любить тебя до беспамятства. Хочу, чтобы мы всегда были рядом. За этот месяц я понял, что ты мне очень нужен. Нужен как друг, как любимый, как моё всё. И я…       — И я согласен быть твоим «всё». Только не уезжай больше никуда, — Тэхён стоял и плакал от счастья. Блокнот давно лежал под столом, как и ручка. Голос дрожал от переизбытка эмоций, а сердце трепетало от чувств. Он ждал и надеялся. Он отчаянно хотел. Он молился, и был услышан.       — Спасибо той ночи, что свела нас, — прошептал альфа.       — Спасибо тебе, что зашёл.       Чонгук поднялся из-за стола. Его рука тут же легла поверх униформы омеги, на талию, и притянула поближе. Он посмотрел в уже родные глаза и наклонился, сомкнув свои губы с губами омеги в желанном поцелуе.       Случайная встреча подарила им обоим надежду на лучшее и потушила одиночество в их сердцах. Они, отчаянно искавшие счастье, обрели его друг в друге. Они стали светом друг для друга.       В железнодорожных путях сплетены человеческие судьбы, и кто знает, может быть, какая-то ветка станет началом новой любви.