О принятии себя, Эйфелевой башне и вишневых сигаретах.

Раньше Ян и мечтать не мог о холодном воздухе Франции или теплой Сибуе. А сейчас рвётся туда всем телом и душой, эти два города засели четко в душу. Хотя парень за его спиной мог бы подарить весь мир - для него это пустяк, лишь бы видеть счастье в глазах лисенка. А его там немерено, черные горящие угольки слишком заметны. Хван отмечает - ни одна картина не передаст красоту Чонина. Даже если он сам их создаст. Перед ним сейчас стоит такая красота - Ян Чонин в серой майке, таких же штанах и полными непонимания глазами. Всё-то он понимает, маленький чертенок. —Джинни, что-то не так? - Нинни хмурится, чашку с кофе оставляя на самом краю и не жалея о ее последующем падении. Сейчас ему гораздо важнее прильнуть к поджарому телу и просто обниматься - длинные пальцы на талии служат лучшим ответом. —просто засмотрелся, Нинни-н. Не понимаю, как мне досталась такая красота. - он бережно водит по чуть впалым щекам, вспоминая что пережил с виду хрупкий лисенок... В реальности Чонин далеко не слабый, однажды он смог положить на лопатки своего отца - пусть и это вышло в порыве сильной злости. И Хёнджин клянётся, что такого сильного чувства еще не видел у Нинни. Пусть и соврет себе. —ты знаешь что я невероятно горжусь тобой? - темноволосый тянется и покрывает поцелуями каждый миллиметр щек. Парень перед ним прошел через ад - родители возненавидели с самого рождения, принятие своей ориентации кажется все усилило. Теперь упреки лились каждую минуту, вентилем перекрывая легкие и оставляя глубокие раны - Чонин не может принять себя, как бы Джинни не старался. Стыдится, краснеет и до жути старается - как и сейчас, превращается в лужу под чуть грубоватыми подушечками пальцев. —ты у меня самый лучший, Чонин, запомни это. - Хёнджин говорит это каждый раз, зная как сложно лисенку. Но оба парня не сдаются, делая медленные шаги друг к другу и пытаясь учиться на каждой своей ошибке - Хён не может забыть как случайно поднял тему семьи. —я... Люблю тебя, Хёнджин. - это первое люблю за полгода, внутри лопается сердце Хёна и глаза быстро начинают блестеть - с груди будто упал камень, состоящий из чужого прошлого. —Тебе не нравится...? - черт бы побрал это, Хван так быстро ещё не говорил в чужие губы, никогда не говорил столь огромное количество люблю - сегодня все же скажет. Даже хруст стекла их не отвлечет - старший уберет все завтра. —Щекотно, Хённи! - Чон забавно бьет ладошками по широкой спине, прекращая дышать из-за приступов смеха - губы у Джинни нежные и одновременно шершавые. В самом приятном смысле и он жалеет что раньше отказывался из-за страха - зато сейчас, вкусит все сполна. Чонин делает первые шаги в таком сложном процессе, а Хван рядом как щенок или мама - смотрит за каждым движением, стараясь ловить в нужные моменты. Слишком остро осознает как больно проходить через это в одиночку - Хвану никто не помогал, поэтому его душа кровоточит каждый день. А еще она пахнет вишнёвыми сигаретами, слишком им любимыми - Ян кажется тоже полюбил их. Только потому, что сочетание Джинни и палочек, медленно убивающих его - выглядит слишком... Просто слишком, в его внутреннем мире слишком мало слов для описания. Одно он скажет с невероятной уверенностью - Хёнджин стал его спасением и одновременно гибелью. —жалею что раньше не целовал тебя, Х.. Любимый. - говорит с заиканием, пряча нос в плече и смыкая жилистые руки за чужой спиной. —я тоже люблю тебя, лисёнок. Сильно-сильно. - чёрные волосы падают на белую макушку, еле ощущаясь кожей и иногда залезая в нос. Мило. Они могли бы стоять так вечно, да еле живой телевизор выводит каждого из своих мыслей. —Чонин. - Хван тихо зовет, заставляя сердце бояться и дрожать. Светлые локоны спадают на лицо, идеальной рамкой обрамляя линии скул - Чонин ноготками бегает по чужим щекам, цепляясь за еле прикрытые глаза. —скажи это еще раз, пожалуйста... Ян понимает все спустя пару секунд, прижимая к себе чужую голову и мягко касается чужой макушки - его дорогой Джинни заслужил явно большего. Кого-то лучше его самого - но Хёнджин здесь, склоняя голову. —любимый мой. - Ян бережно касается губами щёк, будто выточенных из камня - слишком идеальных. Чонин сделал самый важный шаг к принятию себя сейчас, подчёркивая важность Джинни в своей жизни. А сам Хван еще давно сделал мальчика-одуванчика важной частью себя. —ты голодный? - Хван отстраняется, разочарование в глазах заметно слишком. Его чёрные волосы оказываются в плену чужих пальцев, он сам в ногах младшего и ритмичным голосом читает позиции из ближайшего кафе. Чонин останавливает его на интересных ему вариантах, пиная пяткой очень аккуратно. Вскоре на столе появились несколько пакетов, Хван разбирал их, пока Ян спешно уплетал круассаны с шоколадом - эта картина всегда вызывала улыбку.